Буревестник

Тишина библиотеки нарушалась лишь шелестом страниц, редкими шорохами мантии и скрипом гусиных перьев. Карла сидела у окна, погружённая в древний трактат по астромагии. Волосы растрепаны, пальцы в чернилах, губы чуть поджаты — явно в процессе. Она что-то прикидывала на полях, выводя кривые формулы между линиями, словно те были частью рисунка. — Это книга о чистых астромагических линиях, — раздался голос с оттенком ледяного презрения. — Она предназначена не для тех, кто играет в учёных. Карла не обернулась. — А ты, выходит, играешь в кого-то, кому позволено решать, кому что предназначено? Драко стоял в проходе между стеллажами, руки в карманах, подбородок приподнят. Он оглядел её, будто оценивая не человека, а пятно на ковре. — Некоторые знания требуют происхождения. Или хотя бы понимания. Не стоит разбрасываться тем, что не твоего уровня. Карла медленно подняла взгляд. — Странно. Я думала, для понимания нужно хотя бы умение читать. А не просто родиться в мантии с гербом. — Я читаю больше, чем ты когда-либо поймёшь, — прошипел он, чуть теряя самообладание. — Просто не все пускаются в дешёвые шоу с рисунками и подписями от руки. Она пожала плечами, закрывая книгу. — Тогда почему ты следишь за каждым моим "шоу"? Скучно жить в башне среди портретов прабабушек? Драко резко развернулся и ушёл, хлопнув полой мантии. А Карла, усмехнувшись, вернулась к чтению. Но в воздухе остался острый след неприязни. Иногда Драко казалось, что она нарочно доводит его. Эта девчонка с лицом мёртвой птицы и глазами, как запорошенное стекло, будто бы презирала сам факт его существования. Он видел, как она щурится, когда он говорит, как съедает слова с ледяной ухмылкой. Будто знает больше. Будто смеётся внутри. Карла. Чёртова обменница из Дурмстранга. Ходит, как будто Хогвартс – это её личный лабиринт, и даже привидения ей уступают дорогу. Она слишком тихая, чтобы быть безобидной, и слишком спокойная, чтобы быть честной. Умная, да. Даже Флитвик заикается, когда её хвалит. Но умная по-змеиному: та, что держит яд за зубами, пока не станет поздно. Драко не мог понять, почему она его раздражает так сильно. Может, потому что на него она не смотрит снизу вверх – как должны. Может, потому что, когда он идёт по коридору, остальные – даже Поттер – отводят глаза, а она – никогда. Она не боится. Она… равнодушна. А это хуже страха. В ней не было ни капли почтительности. Ни к нему, ни к правилам, ни к традициям. Как будто она выше всего этого, и всё, во что он верил – фамилия, наследие, статус – ничего не значат в её измерении. И это бесило. Это сжигало изнутри. Потому что он не знал, как бороться с тем, кто играет не по правилам. Не потому что бунтарь – а потому что для неё правил не существует вовсе. Коридор был пустынен — редкий момент между уроками, когда гул голосов стихал, и можно было идти без толпы. Карла и Николас шли медленно, обсуждая что-то — Ник с привычной сосредоточенностью, Карла — с искоркой в голосе, то ли шутя, то ли всерьёз. Из поворота появился Драко в сопровождении Крэбба и Гойла. Он чуть замедлил шаг, завидев их. — Какая компания, — протянул он, взглянув на Николаса. — Сквибов теперь пускают с сопровождающим? Карла остановилась. — Удивительно, как ты всегда первым видишь в человеке то, чего сам боишься. — Серьёзно? — ухмыльнулся Драко. — Я просто вижу мусор там, где он есть. Твой "друг" даже палочку держит как маггл фотоаппарат. Николас не среагировал, только чуть нахмурился. Карла же прищурилась. — А ты всё ещё думаешь, что кровь — гарантия мозгов? Интересная религия. — Лучше уж религия, чем эксперимент на ногах, — зло процедил Драко. — Тебя и в Дурмстранге не смогли вытерпеть. Смешно, что тебя сюда вообще пустили. Карла приблизилась на шаг. — А тебя, выходит, терпят? Из жалости? Или потому что твоя фамилия звучит, как отхаркивание? В этот момент из-за угла показались Гарри и Рон. Они притормозили, услышав последние слова, и переглянулись. — Ого, — пробормотал Рон, — она его только что сравнила с кашлем. Гарри хмыкнул. — И, похоже, попала в точку. Карла и Драко стояли напротив друг друга, как два рога в шторме — без прикосновений, без жестов, но напряжение в воздухе можно было разрезать. Николас спокойно потянул Карлу за край мантии: — Пошли. Он не стоит твоих нейронов. Карла усмехнулась, не отводя взгляда от Драко: — Он и не тянет на раздражитель. Так, фоновый шум. И ушла вслед за Ником. Драко остался стоять, стиснув зубы. Он раздражал её почти сразу. Даже не голосом, не манерами, не этой своей школьной напускной важностью — хотя всё это тоже было как заноза под кожей. Дело было в чем-то глубже. В том, как он смотрел. Как будто заранее знал, кто ты, и приговор уже подписан, без возможности апелляции. Чужой? Значит — ниже. Не из “тех”? Значит — временный, неважный, лишний. Карла не любила, когда её ставили в рамки. Тем более — такие хилые. Смешно: в нём столько гордости за происхождение, будто он сам принимал участие в его планировании. Словно благородство крови можно отмыть от трусости, от пустоты, от банального незнания жизни. Он бросается словами как оружием, но каждое слово — это заранее выученная реплика. Он всё делает по сценарию, написанному задолго до него. Повторяет за отцом, за домом, за фамилией. Даже его злоба — чужая. Унаследованная, как фамильное серебро. И в этом было что-то жалкое. Иногда — в короткие секунды, когда он не успевает надеть маску — в его лице промелькивало что-то другое. Что-то испуганное. Нерешительное. Почти... человеческое. Карла замечала это мимолётом, как замечают прохожего, который, кажется, вот-вот заплачет. Но вместо жалости она чувствовала усталость. Его можно было пожалеть — теоретически. Но она не хотела. Жалость — не её метод. Карла знала, каково это — быть чужой. Но она не пряталась за традиции, не защищалась фамилией. Она превращала чуждость в броню и выходила в мир без страха. А он... Он только имитировал силу. Громким голосом, узкими взглядами, словами, которые пахли пылью старых манускриптов и страхом перед изменениями. Она не ненавидела Драко. Это было бы слишком просто. Нет — он был для неё симптомом. Иллюстрацией. Предсказуемым. А предсказуемость Карлу утомляла. И всё же… в глубине души, она знала — он следит. Слушает. Задевает специально, потому что ему не всё равно. Потому что он не умеет иначе. И в этом было нечто опасное. Но и интересное. Блейз думал о Драко и Карле с тем же выражением лица, с каким глядят на медленно ползущую каплю по бокалу – вроде бы неинтересно, но почему бы и не проследить до конца. Драко, как всегда, закопался в эмоции. А потом возомнил, что это стратегия. Блейз прекрасно видел: Карла выводила Малфоя из равновесия так, как будто это её случайное хобби. И делала это безо всякого усилия – одним отсутствием благоговения. Ни тебе зависти, ни страха, ни даже раздражения в ответ. Просто та самая холодная отстранённость, которую Блейз лично очень ценил в женщинах, но которая Драко, по всей видимости, бесила до дрожи в манжете. Карла не пыталась понравиться. Она не пыталась вписаться. И уж точно не собиралась преклоняться перед фамилией "Малфой". Она, скорее, смотрела на это как на тип ботанической болезни: «О, наследственное высокомерие. Интересно, выживет ли экземпляр?» И Драко, бедняга, метался в пределах привычной схемы: язвить, доминировать, подкалывать – всё, чтобы доказать... ну, что он здесь главный, конечно. Как всегда. Как дома. Как в «правильном» обществе. А она? Она отвечала только тогда, когда действительно хотела. Словами – как лезвиями. Без эмоций, но с точностью хирурга. Блейз лениво подумал, что всё это начинает напоминать дразнение василиска при помощи зеркала. Красиво. Опасно. И абсолютно бессмысленно. Он потянулся, откинувшись на спинку дивана, и усмехнулся. — Она издевается надо мной, Блейз, — раздражённо бросил Драко, проходя перед камином. — Каждый раз, как только открывает рот. Блейз сидел, откинувшись на спинку кресла, в руках — книга, которую он читал, не отрываясь даже в разгар жалоб друга. — Ты тоже издеваешься над ней, — заметил он лениво. — Равноценный обмен. — Это не обмен, — отрезал Драко. — Это оскорбление. Она ставит под сомнение всё, что я есть. Блейз наконец поднял взгляд: — Может, она просто тебе не верит. Не привык ты к такому. Драко сжал кулак. — Я вызову её на дуэль. В Дуэльном клубе. Пусть все увидят, кто из нас чего стоит. Блейз вздохнул. — Только не забудь: если проиграешь, это тоже увидят все. Включая Карлу. Драко усмехнулся. — Я не проиграю. Особенно не ей. Блейз не ответил. Только перевернул страницу и покачал головой.