Буревестник

— Не отрезать ничего себе, мистер Финниган, — произнесла профессор Макгонагалл с каменным лицом, глядя, как шляпа на столе взрывается небольшим облаком зелёного дыма. — И прекратите пытаться превращать всё в котёл. Это… — она на мгновение закусила губу, — ...не всегда выход. Сзади кто-то сдавленно хихикнул. Вероятно, Парвати. Или, что куда опаснее, Забини. — Сегодня мы повторяем ключевой элемент: преднамеренную трансформацию магических свойств объекта без разрушения его структуры, — чётко произнесла Макгонагалл, щёлкнув палочкой. На каждом столе возникли белые фарфоровые чайники. — Сложная задача. При неудаче — взрыв. При успехе — чайник с голосом вашей бабушки. — Приступайте. Карла молча покрутила чайник, пальцем проведя по краю. — Драконы в Кастеллобруше использовались вместо котов. Это усложняет навык, — негромко сказала она Нику, который и так держал палочку на весу, хмурясь. — Ну, мы в Хогвартсе, Карлито, — отозвался он спокойно, не отрывая взгляда от чайника. — Здесь всё усложняет всё. Карла усмехнулась. Слизеринцы косились. Гриффиндорцы — тоже. Среди последних особенно напряжённо выглядел Рон. Он наблюдал за ней с выражением, напоминающим недоумение, смешанное с обидой. Может быть, потому что чайник Карлы уже начал напевать неуловимо норвежскую колыбельную. Или потому что Драко Малфой перестал хмуриться и начал внимательно смотреть в её сторону. — А, конечно, — протянул Драко, вскинув палочку. — Некоторые считают, что правила — это так, рекомендации. Он явно говорил не о чайниках. Карла подняла бровь, но не обернулась. — Интересное обобщение, Малфой. Учитывая, что ты только что пытался приручить чайник взглядом. Не сработало? Гарри тихо хрюкнул. Рон усмехнулся, не в силах сдержаться. Улыбка Карлы была почти незаметной — больше тень на губах. Макгонагалл щёлкнула пальцами. — Мистер Малфой, мисс Нильсдоттир — раз вы столь разговорчивы, работайте в паре. Посмотрим, кто из вас сможет удержать контроль над объектом при разделённой трансформации. — Вот теперь точно взорвётся, — буркнул Николас и чуть отклонился от стола. На всякий случай. Карла и Драко встретились взглядами. Взрыв не последовал — но воздух между ними определённо нагрелся. Рон напрягся. Он не знал, почему именно, но идея, что Карла работает с Малфоем, ему… совсем не нравилась. А ещё он был почти уверен, что чайник Карлы теперь поёт с лёгким шипением, которое звучало подозрительно как фамилия Драко. — Ну что ж, — сказала Макгонагалл с плохо скрытым сарказмом. — Если никто не возражает — продолжаем. Карла и Драко стояли над чайником как два алхимика на грани революции. — Трансфигура инкантаре войсем… — прошептала Карла и, не предупредив Драко, коротко дернула пальцами — это был не совсем стандартный жест. — Что ты творишь?! — зашипел он. — Мы же только голос должны— Но было поздно. Чайник вздрогнул, издало громкий «У-у-у!», задрожал, подпрыгнул и… внезапно выкинул крошечные паровые крылышки. А потом — взмыл в воздух. И, словно обретя характер, начал носиться по классу, напевая старинную морскую балладу с акцентом явно с Косого переулка. — Карла! — рявкнул Драко, отскакивая назад, когда чайник резко нырнул в его сторону. — Ну я же говорила, у нас в Бразилии всё с характером, — спокойно произнесла она. — Просто надо подождать, пока он выговорится. — Это чайник, а не твой двоюродный дядя! Гарри, изо всех сил стараясь выглядеть серьёзно, уткнулся лицом в плечо Гермионы. Гермиона только и выдохнула: — Она соединила трансфигурацию с заклинанием Либерави мотус. Это... — она прищурилась. — Это даже не безрассудство. Это эксперимент уровня шестого курса, а мы в пятом! — Это безумие, — прошептал Рон, наблюдая, как чайник с криком «ВСЕ НА ПАЛУБУ!» влетел в декоративную клетку у окна. Тем временем, Забини, облокотившись на локоть, бросил взгляд на Николаса. Николас не моргнул. Забини чуть приподнял бровь. Николас чуть наклонил голову. Забини скосил глаза на Карлу, затем снова на чайник. Николас едва заметно пожал плечами, как бы говоря: ты же знаешь, что она всегда так. Карла протянула палочку к чайнику. — Аццио кордура. — Это даже не настоящее заклинание, — фыркнул Драко, — ты просто придумала слово! Но чайник остановился в воздухе, трепетнул… и с глухим «бух» упал на пол. С него слетели крылья. Он всхлипнул и замер, напоследок сказав глухо: — Хьюго… я так больше не могу… Повисла тишина. Даже Макгонагалл, стоявшая у преподавательского стола, моргнула. — Мисс Нильсдоттир… — медленно начала она, — …в следующий раз, пожалуйста, сообщайте о подобных импровизациях. Хотя бы ради моей сердечно-сосудистой системы. Карла кивнула, как будто ей прочли интересную заметку из учебника. — Конечно, профессор. Просто… было интересно. — Интересно? — повторил Драко, всё ещё глядя на чайник, как будто тот вот-вот снова заговорит. — Я был на волосок от того, чтобы в меня врезался поющий фарфор! — Это был… прекрасный показ, — пробормотал Гарри, не скрывая улыбки. — Да, если ты любишь театр абсурда, — пробурчал Рон. — Она точно ведьма? Чайник тихо всхлипнул ещё раз. Николас вздохнул. — Да, и, судя по всему, он теперь тоже. — Что с тобой? — лениво поинтересовался Блейз, не поднимая взгляда от тома про запретные артефакты. — Ты третий раз за минуту пролистал одну и ту же страницу. Драко сидел в полумраке, локтем облокотившись на стол, крутя в пальцах перо. В его позе было раздражение, нетерпение и… что-то ещё, от чего он сам чувствовал себя глупо. — Ничего. Просто… — Он щёлкнул пером о стол. — Это не имеет значения. — Это, — сказал Блейз, всё ещё не глядя, — «не имеет значения» уже четвёртый день. С тех пор как она спасла тебя на уроке Люпина. — Я бы и сам справился, — процедил Драко. — Конечно. С мимблусом на плече и без палочки. Герой. Драко прищурился. — Она просто оказалась ближе. — И совершенно случайно знала нужное заклинание. И совершенно неслучайно не сказала об этом никому. — Она не делает это ради похвалы. Это… в ней раздражает, — выпалил Драко, сам удивляясь, насколько искренне это прозвучало. — Будто для неё всё — просто опыт. Люди, чувства — всё ради «эксперимента». — Мгм, — отозвался Блейз, наконец отрываясь от книги. — Звучит как ты. Только без необходимости одобрения публики. Драко открыл было рот, но закрыл. Помолчал. — А этот Уизли… — проговорил он после паузы. — Вот мы и пришли, — заметил Блейз. — Он всё время рядом. Болтает с ней, краснеет как идиот, глупо улыбается. А она… — Он нахмурился. — Она смеётся. — Представь себе, люди смеются. — Она не смеётся с нами, — сказал Драко резко. — С нами она язвит, бросает колкости, делает вид, что мы её не интересуем. А с ним — она мягче. Словно… забывает быть на стороже. — И тебя это бесит? — спросил Блейз, опершись подбородком на руку. — Или…? Драко поморщился, откидываясь на спинку кресла. — Я не знаю, что это. Но это мешает. Когда она рядом — всё становится как-то… громче. Воздух. Люди. Даже мысли. — Возможно, это зовут «влечением». — Не смеши меня. Я не влюбляюсь. — Не влюбляйся, кто ж тебя заставляет, — пожал плечами Блейз. — Просто перестань хвататься за перо всякий раз, когда видишь её с этим рыжим. Драко сжал перо так, что то жалобно затрещало. — Он даже не понимает, во что вляпался. — Ты тоже, если на то пошло. Они помолчали. За окнами дождь усилился. — Может, и правда — эксперимент, — пробормотал Драко. — Для неё. — А ты хочешь быть частью его? Драко не ответил. Лишь поднял взгляд — куда-то за стекло, где в отражении окон на миг показалась она: Карла, проходившая мимо с книгами в руках. За ней шел Уизли. Драко отвёл взгляд, будто случайно. — Ненавижу эти пятницы, — процедил он. — Потому что Уизли рядом? — Потому что я — здесь. Николас сидел на верхней ступени, вытянув длинные ноги и положив раскрытый свиток на колени. Ветер трепал края пергамента, солнце, непривычно ласковое для ноября, золотило его каштановые волосы. Он выглядел так, будто его существование никоим образом не зависело от того, что кто-то может стоять за его спиной с видом назревшего разговора. — Ты всегда здесь ошиваешься? Или только когда хочешь казаться загадочным? — подал голос Драко, прислонившись плечом к каменной балюстраде. — Неожиданное начало, — отозвался Николас, не оборачиваясь. — Обычно Слизерин подкрадывается тише. — Обычно Пуффендуй молчит дольше, — парировал Драко. — Но ты... любопытный экземпляр. Вроде как свой, но ни с кем не дружишь по-настоящему, кроме Карлы. Даже с Забини вы, похоже, просто мирно делите кислород. — Это ты к чему? — Просто думаю. — Драко подошёл ближе. — Ты ведь знаешь, что она обо мне думает. Николас, наконец, повернул голову. У него были утомлённые глаза человека, который уже понял, куда всё идёт. — Драко, ты хочешь, чтобы я передавал записки с сердечками? Или просто озвучил её мнение о твоей новой стрижке? — Забавно, — сказал Драко, прищурившись. — Её это тоже раздражает. Сарказм, когда спрашивают напрямую. Вы с ней одного поля ягоды. — Она — мандрагора, если уж говорить в терминах Хогвартса. Громкая, колючая, но бесценная, если умеешь обращаться. Драко криво усмехнулся. — Значит, если бы она действительно что-то ко мне чувствовала… ты бы знал? — Я многое знаю, — ответил Николас, снова глядя на свой пергамент. — Но Карла — не книга, которую можно перелистать до нужной главы. Если ты ищешь простого ответа — боюсь, ты не для неё. — А если бы я был? — вырвалось у Драко, чуть тише, чем он, возможно, хотел. Николас поднял глаза. В его взгляде не было насмешки, только лёгкая, почти усталая честность. — Тогда ты бы не стоял здесь. Она уже была бы рядом. Карла — не из тех, кто прячется за жестами. — А что насчёт рыжего? — почти раздражённо добавил Драко. — Он ведь ей нравится, да? — Уизли? — Николас пожал плечами. — Возможно. Она ещё сама не решила. Но в отличие от тебя, он не играет в «что будет, если». Он просто рядом. И это многое меняет. Наступила тишина, наполненная пением ветра в пролётах башни. — Ты мне не нравишься, Кюри, — тихо сказал Драко. — Это взаимно, — отозвался Николас так спокойно, что это звучало почти как комплимент.