Буревестник

Рон шел вдоль стеллажей, проклиная всё на свете: Гермиону — за то, что велела найти «что-то посвежее» по временным искажениям в трансфигурации, Макгонагалл — за задание, и Карлу — просто так, потому что в последнее время именно рядом с ней всё начинало идти наперекосяк. Он свернул в один из дальних проходов, подальше от главного зала и излюбленного места Гермионы, и резко остановился. Нильсдоттир сидела за столом у окна, уткнувшись лицом в раскрытый том. Казалось, она просто читает лёжа… если бы не ритмичное, почти детское дыхание, и не сползшее перо, застывшее в капле чернил. Одна ладонь лежала на книге, другая — под щекой. Несколько черных прядей мягко упали ей на лицо. Платье под мантией помято, носок одного ботинка чуть сполз — будто её вырубило посреди грохота мысли. Рон застыл. Он даже не сразу понял, почему не двигается. Обычно, увидев кого-то в таком положении, он бы фыркнул или позвал. Но здесь было… как-то иначе. Карла спала. Совсем. Не напряжённо, не в капкане своих мыслей и дерзких фраз, не с прищуром, будто собиралась что-то взорвать… А просто. Тихо. Он отметил, что её пальцы в чернилах. И что на странице, где она уснула, был заголовок о том, как временные волны влияют на распад заклинаний. Даже во сне эта девчонка умудрялась быть… странной. — Почему мне вообще не всё равно? — пронеслось у него в голове. Он сдвинул брови. — Наверное, потому что она постоянно лезет куда не надо. Потому что Снейп вечно на взводе из-за её выходок. Потому что Николас её прикрывает, как будто она профессор. Потому что она — как... как нечто между Гермионой и Фредом с Джорджем. Только хуже. И интереснее. Чёрт. Он подался вперёд — может, разбудить? Но рука зависла. Он мог бы накрыть её мантией. Или просто… уйти. Вместо этого он присел на корточки рядом, как бы проверяя, дышит ли она вообще. Дышала. И чуть сопела. Рон поморщился, но уголки губ всё равно дрогнули. — Чудо, — пробормотал он, осторожно подвигая со стола чернильницу, чтобы она не разлилась на книгу. — Мерлин, я с ума схожу. Он поднялся, пытаясь двинуться к следующему ряду, но всё ещё ощущал, как будто оставил что-то важное — невидимую нить между собой и её спящим видом. И не заметил взгляда сверху. На подоконнике, в самой тени окна, сидел Блейз Забини, подперев подбородок рукой. Книга на коленях была закрыта. Он наблюдал за происходящим с ленивым, но очень точным вниманием. Никто не замечал Блейза, если он сам того не хотел. Он отметил всё: как Рон стоял слишком долго, как выдохнул, как дернулся, будто хотел дотронуться. Как ушёл — и при этом оглянулся. Блейз чуть приподнял бровь. Потом посмотрел на Карлу. Улыбнулся. — И ты даже не знаешь, что творишь, да? — обратился он к ней. Он встал, оставив книгу и мягко исчез в тени полок. Потому что одно было ясно наверняка: Это будет очень… интересно. Рон сидел за гриффиндорским столом, бездумно ковыряя вилкой в тарелке с яичницей. Вокруг звучал привычный утренний гомон: Гарри зевал, Гермиона щёлкала пером по пергаменту, повторяя что-то себе под нос. А у него в голове всё ещё крутилась та сцена в библиотеке. Он будто случайно туда попал. Случайно остановился. Случайно задержался. Случайно… «И чего я вообще уставился на неё, будто она милая пушишка, а не ходячая катастрофа?» — Уизли, — раздался ленивый, мягко-растянутый голос за спиной. Рон вздрогнул и обернулся. Блейз Забини стоял рядом, с идеально спокойным лицом и чашкой кофе в руках. Почему-то он не шёл сразу к слизеринскому столу, а задержался именно у них. — Доброе утро, — буркнул Рон, напрягшись. — Чего тебе? — Ничего, — беззлобно отозвался Блейз. — Просто подумал… интересно, как некоторые гриффиндорцы теперь выбирают себе места для учёбы. Например, далекие, полутёмные углы библиотеки. Очень… уединённые. Он сделал глоток кофе, внимательно глядя на Рона поверх края чашки. Рон замер. — Ты… ты шпионил? — Ну что ты, Уизли. Забини усмехнулся. — Я просто читал. Ты — просто смотрел. Долго. Очень. Он наклонился чуть ближе. — Это не осуждение. Просто наблюдение. Любопытное. — Я… Я не смотрел! — слишком резко выпалил Рон. — Она просто уснула, и я… Я просто… Убедился, что она не захлебнулась в чернилах, вот и всё! — Конечно, — кивнул Блейз с такой серьёзностью, что это выглядело ещё более издевательски. — Все мы волнуемся, когда… кто-то может захлебнуться в чернилах. Особенно если это кто-то… интересный. — Да что ты вообще несёшь? — пробормотал Рон, заливаясь краской. Гарри и Гермиона одновременно подняли головы, но не успели ничего сказать — Блейз уже отошёл. Забини прошёл к слизеринскому столу, даже не обернувшись, с видом человека, выполнившего утреннюю разминку для интеллекта. А Рон всё ещё пылал. И ковырял яичницу. И старался не думать о том, как Карла, с этими нелепыми чернильными пятнами на пальцах, выглядела как-то… Забавно. По-человечески. Он шумно отодвинул тарелку. — Всё с тобой в порядке? — осторожно спросил Гарри. — Да, — буркнул Рон. — Просто… Он вздохнул. — Чёртов Забини. Гермиона фыркнула. А в конце стола, возле Ханны Эббот, Николас тихо ухмыльнулся в чашку чая. Карла осмотрела Исчезательный шкаф, как хирург перед операцией — с неприличным блеском в глазах. Он стоял в углу старой кладовки за Астрономической башней, почти сросшийся с паутиной и пылью. Дверца у него косо висела на петле, а внутри что-то чуть слышно потрескивало — будто шкаф дышал. — Это же… — пробормотала она, вытягивая палочку. — Шедевр нестабильной пространственной магии. — Это же сломанный шкаф, — отрезал Рон, появляясь за её спиной. — Его же в прошлом году чуть не разобрали на дрова. Карла оглянулась через плечо. — И в этом его прелесть. Он уже не синхронизирован с парой, но сохраняет след памяти. Мне нужно только… — она дёрнула рукоятку двери, и та с подозрительным скрипом отворилась. — …залезть внутрь и считать остаточные колебания. — Ты не полезешь туда, — категорично сказал Рон, подходя ближе. — Я уже почти влезла. — Карла, ты что, совсем… — он запнулся, когда она, согнувшись пополам, сунула сначала голову, потом плечи в темноту шкафа. — Слушай, там же даже пола нет! — Он и не нужен, — отозвалась Карла из темноты. — Только воздух. И немного храбрости. Дверца качнулась от её движения. Шкаф жалобно застонал. Рон выругался себе под нос, подскочил к ней и схватил за талию, пытаясь вытащить обратно. — Ты психованная, у тебя палочка в волосах, ты даже заклинание не сможешь произнести, если что пойдёт не так! — Вот поэтому ты и должен отпустить меня, чтобы я могла сосредоточиться! В этот момент всё и пошло не так. Старые петли издали влажный треск. Магическая рябь сорвалась с краёв шкафа, словно дёрнули за тонкую ткань заклинания, и темнота захлопнулась — вместе с ними обоими внутри. Тишина. — …ты в порядке? — прошептал Рон, голос дрожал. — Да. Только… — Карла попыталась пошевелить рукой и хмыкнула. — Видимо, теперь мы оба — часть эксперимента. — Великолепно, — простонал Рон, стиснув зубы. — Только ты могла втянуть меня в шкаф с древней магией, чтобы проверить его вибрации. — Впрочем, — добавила Карла невозмутимо, — если мы не умрём от удушья или пространственной компрессии, это может быть крайне поучительно. — Я тебя больше никуда одну не отпущу. — Тогда тебе придётся начать носить с собой компас, запасную палочку и шлем. Рон закатил глаза — не потому что хотел, а потому что иначе бы точно заорал. И вот так: плечом к плечу, лбом к деревянной стенке, с чужими локтями в ребрах, они начали ждать. Темно. Узко. Шкаф, по-видимому, был старым, рассохшимся и совершенно непригодным для нормальных магических трансляций. А теперь ещё и запертым изнутри. Они оказались зажаты между двумя стенками, плотно, как книги на полке, с минимальной возможностью двигать даже локтями. Рон стоял спиной к стенке, Карла — перед ним, их тела почти слились. Любое движение отзывалось касанием — и каждый вдох был на вес золота. — Ну… это… — Рон сглотнул. — Это худшая идея на свете. Даже Хагрид с пауками был не такой… давящей. — Субъективно, — хмыкнула Карла. — По мне, вполне рабочая гипотеза. — Гипотеза? Гипотеза?! — Рон напрягся, пытаясь повернуть голову, но лбом тут же впечатался в дерево. — Я застрял в шкафу. С тобой. У тебя палочка в волосах, у меня — в заднем кармане. Мы не можем пошевелиться. Это не гипотеза, это… — Социальный эксперимент, — небрежно закончила Карла. — В экстремально ограниченной магической среде. Кстати, ты сейчас дышишь мне в ухо. Это… немного щекотно. Рон закрыл глаза и в очередной раз напомнил себе, что бить девушек нельзя. Особенно когда ты буквально прижат к одной из них всем телом и она ещё дышит себе спокойно, будто всё это — обычный вторник. А Карла ёрзала. Нет, правда ёрзала. Постоянно. Сначала шевельнулась плечом, потом поправила локоть. Потом как-то выгнула спину, чтобы, по её словам, «размять межрёберные мышцы». И при этом её волосы щекотали Рону подбородок, а дыхание обдавало шею. — Ты можешь хотя бы попытаться стоять спокойно?! — прошипел он. — Нет, — ответила она совершенно серьёзно. — Я долго не могу стоять на месте. У меня от этого мысли замирают. — Ну пусть замирают, — с трудом выдавил Рон. — Мне тут… очень… тесно. Он попытался сдвинуться, но всё, чего добился, — это того, что их бёдра теперь касались ещё плотнее. Карла слегка хмыкнула, и Рон похолодел. — О, это делает ситуацию ещё интереснее. Пространство реагирует на попытки движения. Возможно, он не статичен. Может, если пошевелиться определённым образом… — Не шевелись определённым образом! Карла, кажется, улыбнулась. Даже не злая такая улыбка, просто заинтересованная, с оттенком лукавства. — Рон. — Что? — У тебя ухо краснеет. — Что?! — Я его вижу. Я… чувствую. Ты явно нервничаешь. — Конечно я нервничаю! Я застрял в магическом гробу с ведьмой, которая находит это «поучительным»! Карла чуть склонила голову, щекоча его виском. — Ведьмой? Хм. Неплохо. Звучит как комплимент. — Это не комплимент! В этот момент что-то в шкафу тихо щёлкнуло. Оба затаили дыхание. Пространство дрогнуло — словно они стояли на воде. Но дверь не открылась. — Ну вот, — драматично произнесла Карла. — Кажется, теперь нас не только сдавливает, но ещё и укачивает. Рон, уже почти поверивший в свой быстрый и нелепый конец, прошипел: — Я больше никогда не пойду за тобой, если ты полезешь в странный шкаф. — Ты так говоришь, будто у тебя был выбор. — У меня была интуиция. Она кричала: «Останови её, Рон!» — А ты? — Я кричал вместе с ней. Дверца шкафа открылась — и они выпали наружу, буквально на пол. На них тут же уставился Блейз Забини, опираясь на стену и крутя палочку пальцами. — Я просто спросил, видели ли кто Карлу. А мне говорят: "с Роном? Нет. Пропали оба". — Он смерил их взглядом. — Шкаф — неожиданно банально. Хотя… и звучит убедительно. Рон застонал, прижимая лицо к каменному полу. Карла засмеялась. Гермиона сидела за дальним столом, окружённая кипами книг и заметок. Сверху одной из стоп лежал том «Алхимических симуляций: от Тёмных веков до двадцатого столетия». Она выписывала что-то особенно важное, прикусывая кончик пера, когда услышала приближающиеся шаги. — Эм… Гермиона? Она подняла взгляд. Перед ней стоял Рон, немного смущённый, с видом человека, который только что проглотил слизня. — Что-то срочное? — осторожно спросила она, заметив, что у него в руках нет ни книг, ни пергамента. — Опять не понял домашку по чарам? — Нет. Ну… то есть да, но не в этом дело. Он почесал затылок. — Мне нужно… твоё мнение. — Моё что? — Мнение. По поводу... Карлы. Теперь Гермиона окончательно отложила перо и сцепила пальцы на столе. — Так. Слушаю. Рон тяжело вздохнул и сел напротив. — Ну вот скажи... — начал он и замялся. — Ты девчонка. Ты понимаешь... других девчонок. — Удивительно, как ты ещё жив, с таким вступлением, — фыркнула Гермиона, но с любопытством наклонилась вперёд. — Что именно тебя интересует? — Она, ну… Карла. То она смотрит на меня как на лягушку в банке, которую хочет препарировать. То смеётся с моих шуток. Иногда помогает с заклинаниями, а иногда нарочно молчит, пока я не накосячу. Это флирт, да? — Слушай, Рон, — начала Гермиона терпеливо. — Во-первых, Карла — не совсем обычная девушка. Она мысленно разделяет мозг, создаёт экспериментальные заклинания и, насколько я поняла, однажды по ошибке наделила бобра способностью к разговору. — Это был барсук, — машинально пробормотал Рон. — И он говорил по-французски. — Тем более. — Гермиона чуть усмехнулась. — Так вот. Если Карла проводит с тобой время, подкалывает и интересуется твоими реакциями, то да — возможно, ты ей интересен. Но у неё, скорее всего, другой подход. Она не из тех, кто будет рисовать сердечки на полях и ждать, пока её пригласят на прогулку у озера. — Ну... да. Это я уже понял, — пробормотал Рон. — Она скорее будет рассматривать твоё лицо под заклинанием «Люмос», чтобы понять, как свет преломляется в радужке. — И потом что? — Потом? — Гермиона наклонилась ближе. — Потом она, может быть, решит, что ты стоишь её времени. Или… как минимум, интересного наблюдения. Рон молча смотрел на неё, потом уронил голову на руки, уткнувшись в стол. — Я обречён. — Не исключено, — согласилась Гермиона с сочувствием. — Но есть и хорошие новости. — Какие? — Она точно не равнодушна. А с Карлой это уже половина успеха. Ну… или половина катастрофы. Тут как повезёт. Рон медленно поднял голову. — Думаешь, стоит… поговорить с ней? — Попробуй. Только без этих своих «потому что ты девчонка» — а то она действительно превратит тебя в жабу. Экспериментально.