Буревестник

Каникулы закончились. В поезде царила привычная какофония голосов, хлопков дверей и запаха шоколадных лягушек. Гриффиндорская часть экспресса гудела от разговоров — кто где был, что получил, кто видел Профессора Снейпа в мантии с серебристым подбоем (это, по уверению Лаванды, «абсолютно точно было»). Гарри, Рон и Гермиона уселись в купе вместе с Николасом — вяло притихшим, с книгой на коленях и неразборчивыми каракулями в блокноте. — А Карла где? — неожиданно спросил Рон, покосившись на соседа. Николас даже не поднял глаз. — Не знаю. — Что значит «не знаю»? — нахмурился Рон. — Вы же всегда вместе. Ник вздохнул. Перевернул страницу. — Мы друзья, а не сросшийся организм. У Карлы своя жизнь. У меня — своя. Не думаю, что она обязана отчитываться даже мне. Рон почесал затылок, в задумчивости потянул шнурок на рукаве. — Просто... ну... ты же обычно в курсе. Ты всегда в курсе. А тут — вдруг нет. — Так бывает, — спокойно ответил Николас. Его голос был привычно ровным, но взгляд на секунду задержался на окне. — Мы с ней не родственники, Рон. Не пара. И не обязаны синхронно дышать. На этом разговор, казалось, завершился. Но Рона всё не отпускало. Он чувствовал внутри беспокойство — глупое, неаргументированное. Отсутствие Карлы — как пустое кресло, на которое всё равно продолжаешь коситься. И... Драко. Его тоже не было. Это, пожалуй, раздражало ещё сильнее. — А Малфой? — вдруг спросил он, не глядя на Николаcа. Тот пожал плечами, не отрываясь от чтения. — Возможно, просто остался дома. Возможно, нет. Это не моя зона ответственности, — сказал он с лёгким оттенком иронии. — Но вы же были вместе на Рождестве... у Сириуса... — Были. А потом — не были. Как и положено разным людям. Рон замолчал. Он смотрел в окно, но не видел пейзажа. Мысли крутились, как белки в колесе. Где Карла? Почему она не вернулась? И почему всё внутри обрывается от этой мысли, как будто он что-то упустил? Где-то глубоко закралось сомнение — тревожное и цепкое. Но что-то подсказывало: она вернётся. Карла всегда возвращалась. Просто не тогда, когда её ждали. А когда была уверена, что вернуться — это не бежать, а выбрать. Тележку со сладостями прокатили мимо и в коридоре стало тише. Рон по-прежнему смотрел в окно, поджимая губы, пока Гарри не шевельнулся рядом и, будто читая его мысли, тихо сказал: — Хочешь попробовать спросить у Блейза? — Не то чтобы я прям хочу с ним говорить, — буркнул Рон. — Но… да. Драко тоже не вернулся. Это как-то… странно. Они вышли в коридор. Поезд мерно гудел, вагон слегка покачивался, и на фоне жёлтого света потолочных фонарей казалось, что Хогвартс-Экспресс спит и вздыхает, как живой. Блейз Забини стоял у окна, прислонившись к раме. Как всегда — будто сошёл с глянцевой обложки: безупречный вид, безукоризненное выражение лица, и абсолютная отстранённость. Он заметил приближение Рона и Гарри, скользнул по ним взглядом — сухим, внимательным. — Поттер. Уизли. С возвращением. — Забини, — кивнул Гарри. — Ты один? — О, ты не представляешь, как я это ценю, — лениво протянул Блейз. — Этот вагон пуст — в смысле, эмоционально безопасен. Ни визга, ни духа. Прекрасно. Рон хмыкнул. Но всё же пересилил себя: — Слушай… Ты не знаешь, где Малфой? Блейз выпрямился, чуть оторвавшись от окна. Его бровь приподнялась. — А с чего бы мне знать? Он мне не пишет открытки с маршрутами. Мы не сиамские близнецы. — Просто… вы же всегда вместе. Ну, чаще, чем хотелось бы, — буркнул Рон. — Верно. Но я не его смотритель, — пожал плечами Блейз. — Я думал, он будет в поезде. Не появился. — То есть ты тоже не в курсе, — уточнил Гарри, переглянувшись с Роном. — О, как мило. «Ты тоже». Значит, Карлы тоже нет? — глаза Забини чуть сощурились. — Интересно. Рон почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Да. Ника тоже это удивило. Хотя он пытается делать вид, что всё нормально. — Конечно, он делает вид, — отозвался Блейз тихо. — Это его любимая маска. Он какое-то время смотрел в окно, потом добавил: — Я не знаю, где Драко. И если он что-то замышляет, то без меня. Что, к слову, слегка раздражает. Он не из тех, кто пропускает поезд, просто чтобы понежиться у камина. — А Карла? — неожиданно вырвалось у Рона. Блейз посмотрел на него пристальнее, будто разглядывал. Потом тонко усмехнулся: — Не знаю. Но если эти двое не вернулись… Возможно, они что-то задумали. Или — от кого-то прячутся. — Прячутся? — нахмурился Гарри. — Хогвартс — не единственное место, где можно быть в безопасности. Или в опасности. — Забини повернулся к ним боком и сдержанно кивнул: — Когда увидите Карлу — передайте, что её чай с ромашкой в «Трёх мётлах» ждёт. И, не дожидаясь ответа, ушёл прочь, оставив после себя лёгкий аромат кофе и тайны. Рон посмотрел на Гарри: — Что, чёрт возьми, это сейчас было? — Похоже… мы не единственные, кто начинает беспокоиться. Они стояли в коридоре, слушая стук колёс. И тревога, сначала тихая, теперь явно заползала под рёбра — липкая, как дым в морозную погоду. Карла. Драко. Где бы они ни были — что-то явно пошло не так. Поезд уносил их обратно в Хогвартс, медленно проглатывая серые поля и полосы голых деревьев. В купе было тепло, но на душе — как в преддверии грозы. Гарри задумчиво смотрел в окно, Гермиона теребила край книги, но даже не переворачивала страницы, а Рон барабанил пальцами по колену и почти не скрывал беспокойства. — И Карла, и Малфой, — буркнул он наконец. — Это уже не просто «забыли билет». — Думаешь, они… вместе? — осторожно спросила Гермиона. — Надеюсь, нет, — фыркнул Рон, затем добавил: — В смысле... Малфой не тот человек, с которым Карла будет... ну, это… пропадать. Гарри посмотрел на него искоса, но ничего не сказал. И в этот момент дверь купе с лёгким щелчком открылась. — Добрый день, — произнёс знакомый тёплый голос. Профессор Люпин стоял на пороге, устало улыбаясь. Он держал в руках кружку чая, от которой поднимался аромат лаванды и меда. — Надеюсь, вы не возражаете, если я немного посижу с вами? Все остальные купе либо заняты, либо полны первокурсников, обсуждающих способы, как приручить невидимую жабу. — Конечно, — поспешно сказал Гарри. — Присаживайтесь, профессор. Люпин устроился у окна, сделал глоток, оглядел их троицу и будто что-то понял. Он не задал ни одного вопроса, хотя в его взгляде скользнуло лёгкое сочувствие. — Снова короткие каникулы, да? — вздохнул он, глядя на снежные поля за стеклом. — Только привыкаешь к дому — и вот уже поезд зовёт обратно. Хотя, должен признаться, в доме Сириуса было не так уж и спокойно. — Почему? — не удержался Гарри. Люпин усмехнулся. — О, ничего серьёзного. Просто... Карла в последний день вздумала выяснить, как конкретные магические эманации могут влиять на долгосрочную связь домовых эльфов с домом. И, разумеется, выбрала в качестве испытуемого Кикимера. Рон поперхнулся: — Кикимера?! — Угу, — мягко подтвердил Люпин. — Сириус, разумеется, был не в восторге. Велел ей держаться от домового подальше, прежде чем он сам сбежит из дома. — И что? — спросила Гермиона, уже почти улыбаясь. — Карла сделала вид, что поняла. На деле же утащила у Кикимера салфетку, которую он считал своей собственностью, и пыталась проверить, «сохраняет ли предмет энергетическую подпись владельца при изменении контекста привязки». Цитирую. Рон приоткрыл рот, Гарри фыркнул, а Гермиона прижала ладонь к лицу. — Она не меняется, — сказала она с лёгкой смесью восхищения и недоумения. — Совершенно. — Это… она правда была у Сириуса до последнего дня? — осторожно уточнил Гарри. — Да. Насколько мне известно, выехала вместе с ним в день отправления поезда. Но... думаю, она могла задержаться. У Карлы бывают внезапные порывы. Как правило, научные. Рон отвёл взгляд, стиснув зубы. «Порывы». Конечно. Всё, что он ощущал внутри, похоже, превращалось в беспомощное раздражение. Неужели ей и правда всё равно? Люпин бросил на него короткий взгляд, будто что-то заметил, но промолчал. Вместо этого он вновь откинулся к окну и спокойно добавил: — Карла — девушка неординарная. С ней редко бывает понятно. Но если она что-то задумала — скорее всего, уже реализует. Или почти реализовала. И снова — тишина. Поезд катился вперёд, везя их обратно в привычную неуверенность и таинственные недосказанности. А в голове Рона всё яснее формировалось чувство: он скучает по Карле.