Буревестник

— Я просто… — Рон сделал жест рукой, будто разгонял рой мыслей, — я сидел, понимаешь? Сидел, как обычно, ни в чём не виноват, и вдруг она засыпает прямо на мне! Гарри отхлебнул тыквенного сока, медленно. Очень медленно. — На тебе? — Да, на мне, — повторил Рон с видом человека, пострадавшего от несчастного случая. — Я сначала даже подумал, что у неё обморок. А потом понял — нет. Просто Карла. Спит. Как будто это нормально — свернуться калачиком на чьей-то груди. Гермиона вскинула брови. — А ты её не разбудил? — Нет! — Рон откинулся на спинку кресла в общей гостиной. — Ты бы разбудила Карлу? Она бы, наверное, проснулась, посмотрела, как на кретина, и сказала что-нибудь вроде: "Нос у тебя острый. В следующий раз клади подушку". А потом снова заснула бы! Гарри попытался не рассмеяться. — Ну, в этом что-то есть, — пробормотал он, глядя в огонь. — И это ещё не всё! — Рон понизил голос. — В какой-то момент она… шевельнулась. И… её нога… — Рон, пожалуйста, — вскинулась Гермиона, — ты же понимаешь, что рассказываешь об этом как о катастрофе? — Это была катастрофа! — прошипел он. — Я чуть не испарился на месте! Я не знал, что делать! А она — будто так и надо. Ушла, как будто только книгу закрыла, и всё нормально! Он прижал ладони к лицу. — Я просто… я не знаю, что она думает. Она, наверное, вообще не думала. Это просто Карла. Она честная. Прямая. Не кокетничает. Но… — Но ты всё равно с ума сходишь, — мягко сказала Гермиона, перекрестив руки. — Даже если она ничего не имела в виду. — Я… да. Наступила короткая, тягучая пауза. И тут из-за книжного шкафа в углу гостиной, чуть сбоку от кресел, раздался голос, ленивый, но с явным удовольствием: — Интересно, если бы она действительно имела в виду — ты бы хоть понял? Все трое вздрогнули. Из тени выступил Блейз Забини, держа в руках том по Зельям продвинутого уровня и яблоко с надкусанным боком. — Что ты здесь делаешь?! — выпалил Рон, вскакивая. — Читаю, как ни странно, — отозвался Блейз, оглядывая их с иронией. — Хогвартс — единственная школа, где даже библиотеку можно спутать с местом для сплетен. — Мы не сплетничали, — гаркнул Рон, краснея так, будто мог бы сварить яйцо без огня. — Нет, конечно, — согласился Забини. — Ты просто эмоционально декламировал о том, как её нога… ну, неважно. Я впечатлён. — Это частный разговор, — вмешался Гарри, поднявшись. — Тогда, может быть, не стоит вести его в полушаге от открытой полки по Защите от тёмных искусств? — Блейз приподнял бровь. — Просто совет. От человека, который иногда слушает, когда не просят. Он повернулся, уже почти уходя, но на прощание бросил: — Ах да, Уизли. Расслабься. Она, скорее всего, правда не заметила. Но если заметит… — он усмехнулся, — не тупи. И исчез за углом. Рон опустился обратно в кресло, в полном оцепенении. — Я... — выдавил он. — Я только что обсуждал свои чувства к Карле… при Забини. Гарри рассмеялся. Гермиона театрально закрыла лицо рукой. — Хочешь совет? — спросила она, не убирая руки с лица. — Нет. — Ну тогда слушай: поговори с ней. Рон откинул голову на спинку кресла и простонал: — Я бы предпочёл снова спрятаться с ней в Исчезательном шкафу, чем начать этот разговор. — Вот только тогда ты снова не скажешь ни слова, — буркнул Гарри. В Хогвартсе было слишком много комнат, о существовании которых никто не помнил. Эта — с пыльной бронзовой табличкой «Склад защитных артефактов, упразднённый» — находилась в углу шестого этажа, за иллюзией фальшивой стены. Именно туда Карла Нильсдоттир и потащила Рона под предлогом «посмотреть, как устроен щит против боггартов шестого поколения». — Карла, это вообще-то запрещённая зона, — прошипел Рон, озираясь. — Почему я снова здесь? Почему я опять иду за тобой, когда всё во мне орёт «нет»? — Потому что любопытство — главный грех, — ответила она, уже открывая массивную дверь. Дверь, конечно, захлопнулась. И, конечно, с характерным звоном активировалось древнее заклинание. На потолке вспыхнула магическая строка: «Против проходимцев — сжатие.» — …Что? — успел выдохнуть Рон, прежде чем стена за их спиной едва заметно придвинулась. — Ну да, — как бы невзначай сказала Карла. — Склад с оборонной защитой. Классика. Безопасно, если не дергаться. Он судорожно сглотнул. Пространства было немного. И с каждой минутой — всё меньше. Они стояли почти вплотную, плечо к плечу, дыхание к дыханию. — Ты знала, что это сработает, — пробормотал он. Карла не ответила. Просто сделала полшага, будто бы для удобства — и оказалась грудью к его груди, чуть сбоку. Её волосы, как всегда — растрёпанные, вьющиеся на концах, щекотали ему подбородок. Тёплое плечо коснулось его руки. Колено — его бедра. Она, конечно, не стояла на месте. Карла никогда не стояла на месте. — Можешь… мм… не двигаться? — пробормотал он, глядя в сторону, потому что смотреть на неё прямо сейчас было равносильно пытке. — Не могу, — честно ответила она. — Мне неудобно. Слишком узко. Она пошевелилась снова. Рон вздохнул так, будто кто-то ударил его в грудь. Карла явно не замечала, насколько интимно выглядело её поведение. Или — и это было хуже — замечала, но делала вид, что всё случайно. — Карла… — начал он, чувствуя, как голос становится выше обычного. — Ты… ты вообще понимаешь, что ты делаешь? — Да. Перемещаю вес, чтобы не затекли ноги. А что? Она подняла взгляд — стальной, прямой, спокойный. Она стояла так близко, что он чувствовал каждое её движение, каждую неровность дыхания. А ещё — лёгкий запах ирисок, чернил и чего-то острого, как полынь. Карла снова чуть подвинулась, вытягивая руку, будто ищет палочку. Её грудь коснулась его локтя. — Мерлин, — выдохнул он. — Что? — Ничего, — Рон пробормотал и судорожно замолчал. Карла молчала. Не смотрела на него — глядела в сторону. Но он точно знал, что она в курсе. У неё был такой вид. Как у кошки, которая случайно села на клавишу самоуничтожения. Она качнулась ещё ближе. Не специально, конечно. Просто ещё чуть-чуть, чтобы пошевелить ногой. Именно той, которая упёрлась ему в бедро. Очень высоко. Слишком высоко. Рон задохнулся. Закрыл глаза. Попытался думать о квиддиче. О слизеринской команде. О зубах дракона. О чём угодно, только не о ней. — Ты красный, — негромко сказала Карла. — Почти как после зелья перца-дракона. Помнишь, ты тогда... — Я в порядке, — почти огрызнулся он. — Просто ты… — Просто я? Он не ответил. Он не мог. — Прости, тут прямо очень... тесно, — сказала она и, не отстраняясь, начала искать рукой шов на стене. А её ладонь, между прочим, прошлась ему по боку, как перо: от рёбер до талии. Убейте меня. Немедленно. Пусть сюда влетит Пивз с колотушкой, пусть меня растопчет Арагог. Всё что угодно, только не это. — Карла… — Он закашлялся. — Тебе... тебе не кажется, что ты... — Что я что? — Ну… дышишь… прямо мне в шею. — Зато ты теперь знаешь, сколько я съела ирисок. Информативно же? Он застонал. А она тем временем ни на секунду не остановилась. Шевелилась. Снова передвинулась — теперь упёрлась локтём ему в плечо, бедром в бедро, и, пытаясь выпрямить ногу, подвинула её так, что её колено застряло между его бёдер. И не двигалось. Я сейчас расплавлюсь. Я стану жижей. Меня нужно будет соскребать с пола. Карла чуть сдвинула голову. Щекой к его груди. — У тебя всё тело звенит. Ты точно не на грани паники? — Я… я… Мерлин... — А что, ты никогда раньше не стоял с девушкой вплотную в замкнутом пространстве? — Не настолько вплотную, — прохрипел он. — И… не с такой, как ты. — О, ты умеешь делать комплименты! Это мило. — Она подняла голову и посмотрела вверх. Он почувствовал, как её нос касается его шеи. — И у тебя ресницы такие длинные, Уизли. Удивительно. — Ты это всё… серьёзно говоришь? — Ну я же не трогаю тебя для забавы. Я научная барышня. Тактильный анализ. Сенсорный отклик. Всё строго в рамках случайной магической катастрофы. Она снова чуть сместилась. Её ладонь легла ему на грудь. Пальцы постукивали по мантии — как будто мерили ритм сердца. А ритм сердца Рона Уизли бился так, что, кажется, стена вибрировала. — Ты сейчас, наверное, думаешь, что я совсем без тормозов, — сказала Карла после паузы. — Я… — Он проглотил воздух. — Я думаю, что ты… ты… — Я? — Что ты... ты меня убьёшь, если ещё раз так шевельнёшься! Она хмыкнула. — Рон… ты всегда такой вежливый? Даже когда тебе из-за девушки, упёршейся в тебя всем телом, явно неуютно? Он закрыл глаза. — Карла, ты делаешь это нарочно. — Нет, Уизли. Теперь делаю нарочно. Её бедро сдвинулось — и теперь Рон знал, каково это — пережить эмоциональный апокалипсис, не умерев. В этот момент — с глухим щелчком — дверь распахнулась. — Всё, — сказала она. — Нас больше не сжимает. Можно двигаться. Она отступила. Рон остался стоять, как статуя. Молча. Горящий до корней волос. — С тобой всё нормально? — спросила она, озабоченно, будто и правда не понимала. Он молча кивнул. Карла пожала плечами, и, уходя, бросила через плечо: — Ты как-то странно реагируешь. Наверное, теснота влияет на восприятие, да? А Рон остался стоять и вглядываться в пустой коридор. Его голос не слушался. Его дыхание сбилось. Он знал только одно: она точно это делала не случайно. Но при этом — она не сделала ничего, что можно было бы назвать признанием. И это было хуже всего.