Сквозь ветер

Хогвартс дышал поздней осенью. Башни терялись в сером мареве, низкие облака ползли вдоль крыши Большого зала, словно желая утащить замок в небо. Деревья по берегам Чёрного озера были обнажены, и каждый порыв ветра швырял в окна мёртвые листья. Школа жила своей жизнью — ученики спешили на уроки, заклинания в коридорах сверкали, как холодные молнии. Только в Больничном крыле всё было остановлено. Свет был тусклый, мягкий, будто дневной свет боялся тревожить покой. И только запахи были настоящими — горькая полынь, сушёный зверобой, кислая арника. Всё, что используют, когда душа болит так же, как и тело. На тумбочке — четыре пузырька. Зелье боли. Зелье сна. Зелье страха. И пустая фляжка, в которой, возможно, было что-то сильнее — но не сработало. Элира допивала четвёртое. Горечь слипала язык, но хуже была тишина. Она не слышала, как хлопают метлы на стадионе. Не видела, как Хиггс, прищурившись, выцеливает снитч. Не чувствовала, как перчатки на ладонях затвердевают от ветра, пока Флинт орёт: — Розье, быстрее, чёрт тебя подери! За окном шёл мокрый снег. Хлопья цеплялись за стекло, ползли вниз, как чьи-то слёзы. Дверь открылась — и вместе с порывом тёплого воздуха внутрь вошла Тереза Вейзи. — Элира? — тихо, почти извиняющимся голосом. Та не повернула головы. Смотрела в потолок. В его равнодушную белизну. — Если ты за утешениями — иди к Хиггсу, он в этом мастер, — отозвалась она глухо. Тереза опустилась на край кровати. Минуту молчала. — Меня поставили в команду, — прошептала она. — Флинт сказал, что ты… не в форме. — Так и есть, — Элира выдохнула. — Моя форма теперь бинты и зелья. — Это временно. — Ничего не бывает временно, если ты выпадаешь из игры. Слизерин не ждёт. Мы не прощаем. Логично, — выдохнула. — Ты — запасная. Тереза замялась. Её взгляд метался по полу, по покрывалу, по шраму на щеке Элиры. — Я не хотела… — почти прошептала она. — Но ты согласилась, — прервала Элира. — Быстро, да? Не дрогнув. — Это спорт, Тереза, — голос Элиры стал холодным. — Не благотворительность. Кто может — тот летает.  — Лира… — Не называй меня так. — Голос сорвался, стал острым. — Ты заняла моё место. Не говори, что тебе жаль. — Я… я не хотела, чтобы так… — Тереза потупилась. — Просто… Я пришла сказать, что это не из-за тебя. Он уже… Ну, он давно смотрит на меня как на «молнию» в случае чего. Тишина между ними затрещала, как замёрзшая ветка. — Я ухожу, — сказала Элира. Не крикнула. Просто… сказала. Как приговор.  Тереза встала. — Ты не должна, — тихо. — Не ради них. Не ради Флинта. Ради себя. — А себя во мне уже нет. Когда дверь закрылась за Вейзи, Элира впервые сжала кулаки так, что ногти врезались в ладони. Её предали. И не он один.