Сквозь ветер

Утро над Хогвартсом разливалось медленно, с ленивой нежностью, будто само не решалось окончательно проснуться. Замок окутывал лёгкий туман, цеплявшийся за кроны деревьев и древние стены, как капризный ребёнок за подол матери. Воздух был влажным и свежим, и тишина перед началом дня казалась особенно глубокой, как перед бурей — не грозовой, а внутренней, невидимой глазу, но ощутимой каждой клеткой. Элира шла по опушке Запретного леса, туда, где начиналась старая квиддичная тропа — забытая, покрытая мхом, по которой когда-то таскали сундуки с экипировкой и мётлы. Она всегда приходила сюда, когда нужно было подумать. Здесь было тихо, далеко от воплей первокурсников и от назойливых взглядов. Сегодня особенно — будто сама земля понимала, что она нуждается в тишине. Она шла медленно, чуть прихрамывая, прижимая пальцы к ребру — но боль уже не была той, что держала её в крыле. Это была другая боль. Глубже. Ближе к сердцу. И тогда она услышала шаги. — Я думал, ты сюда пойдёшь, — голос был знакомый, усталый, почти тихий. — Не такой уж ты и загадочный человек, как тебе нравится думать. Она обернулась. В нескольких шагах от неё стоял Теренс Хиггс — не в спортивной форме, не с метлой наперевес, а просто в чёрной мантии, с распахнутым воротом рубашки и растрёпанными светлыми волосами. Он дышал немного чаще обычного, будто долго бежал или спорил с самим собой. — Ты меня преследуешь? — сухо бросила Элира, не делая попытки уйти. Он уже здесь. Значит, сказать придётся. — Если бы преследовал, нашёл бы раньше, — хмыкнул он, — хотя, признаюсь, ты умеешь исчезать. Даже когда стоишь посреди гостиной. Молчание повисло между ними, как паутина — тонкое, но вязкое. — Что ты хочешь, Теренс? — спросила она, наконец, устало. — Хочу, чтобы ты выслушала, — он подошёл ближе, но не слишком. — Просто выслушала, без привычных колкостей. Элира не ответила. Она опустилась на упавшее бревно, прикрыв глаза. Он воспринял это как приглашение. — Я приходил. В крыло, — сказал он, стоя рядом. — Трижды. Один раз нам удалось поговорить, а в другие…ты спала, или делала вид, что спишь. Тереза сказала, что ты не хочешь никого видеть. Элира склонила голову. — Может, и так, — тихо сказала она. — А может, я просто не хотела видеть тех, кто пришёл слишком поздно. Он вздохнул. Осторожно присел рядом. Некоторое время они молчали, слушая, как капает роса с ветвей, как далеко позади крикнула сова. — Ты правда думаешь, что тебе стоит уйти? — наконец спросил он. Она не ответила сразу. Вместо этого она подняла с земли маленький гладкий камешек и сжала его в ладони. — Не знаю, — честно призналась она. — Когда я лежала там… и слышала, как Тереза тренируется вместо меня… как вы обсуждаете состав команды, будто я уже история… Мне показалось, что я и правда не нужна. И даже если вернусь, уже не будет того, что было. Теренс кивнул. Не соглашаясь — понимая. — Послушай, — медленно начал он, подбирая слова так, как подбирают редкие зелья, — я знаю, мы не были с тобой особенно близки. Но… когда ты летала, когда ты охотилась на квоффл с этим бешеным взглядом — вся команда дышала иначе. Не потому что ты была лучшей. Потому что ты была собой. Ты делала игру живой. Он взглянул на неё. — Ты — наша гордость, Розье. Даже когда злишься, даже когда молчишь по неделям. Мы чувствуем, что ты здесь. И без тебя — всё пусто. Она не сразу ответила. Потом чуть усмехнулась, горько: — Ты всегда умел говорить правильно, Хиггс. Он усмехнулся в ответ, чуть смущённо: — Только когда правда, только когда нужно. Она вздохнула и посмотрела на него. И в её взгляде уже не было колкости. Только усталость и боль, за которой пряталась осторожная надежда. — А если я не смогу летать так, как раньше? — Тогда мы научимся играть по-другому, — просто сказал он. — Но ты должна быть на поле. Не потому что ты незаменима, а потому что ты — часть нас. И мы не целые без тебя. Элира опустила взгляд, уткнулась носом в шарф, запах которого всё ещё хранил еле уловимый привкус лаванды и пыльного зельеварения. Она не знала, что ответить. Но, впервые за недели, ей не хотелось быть одна. — Хочешь, расскажу тебе, как мы на тренировке случайно загнали Терезу в трибуны? — внезапно предложил Теренс. — Уверяю, ты захочешь остаться хотя бы ради этого зрелища. Она не ответила. Но губы её дрогнули в улыбке. И они остались сидеть на бревне, в сером утре, в котором туман начал медленно рассеиваться.