Часть 13
16 июня 2025 г., 01:23
Часы на стене слизеринской гостиной отбили полночь. Не громко, не торжественно — почти извиняясь. За окном плескалось озеро, вода стукалась о стекло, как будто тоже хотела войти. Лампы под потолком горели мягким, почти золотистым светом, хотя никто не заказывал смену цвета.
Гостиная опустела. Осталась только Элира — она сидела в том же кресле у камина, завернувшись в плед. Книга лежала на коленях, но уже полчаса она не переворачивала страницы. Взгляд был устремлён в огонь, будто там, в языках пламени, прятались ответы.
Тихо скрипнула дверь. Она не обернулась — знала, кто это.
— Ты всегда сидишь у камина, когда думаешь? — прозвучал знакомый голос.
— Только когда не хочу плакать, — ответила она спокойно. — Огонь сушит глаза.
Пьюси подошёл и сел рядом. Не в своё обычное кресло, а ближе. Почти рядом с ней. Он был в тёплом свитере, тёмном, с чуть закатанными рукавами. Волосы слегка растрёпаны, как будто он только что вышел из сна.
— Ты хорошо летала сегодня, — сказал он. — Я даже не сразу вспомнил, что тебя столько не было.
— Я и сама забыла. Тело помнит.
Пауза.
— Ты не злишься? — спросил он наконец.
— На что?
— На всё. На меня. На команду. На то, что мы… позволили тебе уйти.
Она повернула к нему лицо. Тени от огня плясали на его скулах, и вдруг он показался ей… уязвимым. Не Пьюси, не охотник, не напарник. Просто Эдриан.
— Я была сломана, Эдриан. Не просто телом. А изнутри. И мне казалось, вы этого не видите.
— Я видел, — прошептал он. — Просто не знал, как подойти. Я боялся, что если скажу хоть слово — ты рухнешь. А потом испугался, что ты уже ушла слишком далеко.
— И ты молчал.
— Да. Как дурак. Как слизеринец. Мы прячем чувства, знаешь ли.
Она усмехнулась — мягко, без злости.
— А теперь?
Он вздохнул. Опустил голову, затем поднял глаза и медленно сказал:
— А теперь я сижу с тобой в тишине и думаю, что, может быть, я потерял не просто напарницу. А человека, которого боялся потерять больше всех.
Они замолчали.
Слов больше не требовалось. В этой тишине всё было сказано: и то, как он ночами смотрел в её пустое кресло, и то, как она мечтала, чтобы он пришёл, но боялась, что не придёт. Всё — как в лёгком прикосновении, которое почти, но не случилось.
— Можно? — спросил он едва слышно и протянул руку.
Она кивнула. Он взял её ладонь, медленно, как будто прикасался к хрупкому фарфору.
— Твои пальцы холодные, — сказал он.
— Сердце остывало. Долго.
Он наклонился ближе. Не поцелуй. Ещё нет. Но в воздухе между ними была не просто близость. Была правда.
— Я не буду просить прощения, — сказал он. — Но я останусь. Если позволишь.
— Останься, — прошептала она. — Я тоже хочу верить, что ещё можно быть нами. Пусть даже другими.
Он положил её руку себе на грудь, туда, где сердце стучало быстро. Она почувствовала, как оно гулко отзывается в подушечках пальцев.
— Только не исчезай, — сказал он. — Даже если больно. Даже если кажется, что проще молчать.
— Я больше не буду молчать, — сказала она. — Слишком многое теряется в тишине.
И они остались так — в полутьме, под звуки потрескивающего камина и шелест воды за стенами. Два человека. Не легенды. Не охотники. Не маски.
Просто — Элира и Эдриан.
