Брачный сезон

      

***

Little darling, the smiles returning to the faces

Little darling, it seems like years since it's been here

Here comes the sun, here comes the sun

And I say it's all right

Here Comes The Sun - The Beatles

      На большой льдине, медленно дрейфующей по ледяному океану, лениво растянулся небольшой относительно сородичей «тюлень», блаженно сопящий, подложив под щёку руки. Маленький хвост периодически дёргается, когда льдину настигают более-менее крупные волны, выплёскивающиеся на ледяную поверхность и чуть задевающие тело, что сейчас напоминает огромную распластавшуюся каплю.       Солнце, обычно редко посещающее эти края, ласково греет смугловатую кожу и тёмную шкурку, покрытую ещё более тёмными пятнами, почему-то не исчезнувшими со времён подросткового возраста. «Лентяй», которого все зовут Яном, балансирует на грани между сладким сном и горькой реальностью, перекатываясь то в одну сторону, то в другую.  Ни там, ни там задерживаться Ян не желает, потому и просто дремлет, пока есть возможность.       Пока остальные сородичи уже несколько месяцев активно сношались, поддаваясь инстинктам, Ян предпочитает оставаться в стороне и по возможности избегать встреч с остальными. Он не был ханжой, напротив, любил необычные новшества и "сомнительные" затеи. Ян любит пробовать то, чего остальные сторонятся. Ему нравится быть лучшим или хотя бы выделяться из общей массы, ведь привлекательным для сородичей его назвать нельзя было. В какой-то степени его даже избегали, как раз таки из-за этого самого "отсутствия рамок". Ян не отличался от остальных, но всё равно оставался в стороне. Это было на руку - безделье лучшая часть скучного и цикличного бытия.       Льдина умеренно покачивается, убаюкивает, а Ян подставляет далёкому солнцу другой бок, довольно жмурясь и прислушиваясь к музыке волн. Она сильно отличается от той, что привычно слышать жителям тёплых морей и заливов, ведь бренчание огромных массивов льда было непередаваемо. Звук воды в зависимость от температуры сильно разнился и Ян был готов отдать всё чтобы в жизни слышать только морозные брызги.       Чего-чего, но Ян не ожидал, что кто-то наглым образом нарушит его дрёму -перевернёт уютную льдину, опустив тюленя в ледяную, несмотря на солнце, воду. От неожиданности ноздри Яна не успели закрыться, он начинает судорожно барахтаться и рассеянно смотреть по сторонам в поиске причины происшествия. Виновник обнаруживается быстро - Ян краем глаза замечает большой чёрно-белый хвост. Возмущение нахлёстывает с новой силой.       Ян берёт себя в ласты и выныривает обратно на льдину, мокрую и уже не такую уютную. Брови сдвинуты к переносице, а руки скрещены на груди. Из воды показывается жутко довольное лицо касатки Андрея, на чьих губах играет насмешливая улыбка. Этой радости Ян не разделяет от слова совсем. Его длинные усы дрожат от нервозности.       — Ну и чего ты такой хмурый? — улыбаясь широко, спрашивает Андрей, уложив руки на льдину, а на них - голову.       — Потому что это не смешно, — фыркает Ян, от чьего сладкого сна не осталась ни кусочка.       — А, по-моему, очень смешно, — Андрей дёргает хвостом, и брызги летят на возмущённого до глубины тюленьей душонки Яна.       Андрей заливается хохотом, обнажая ряд острых клыков, от одного только вида брезгливо морщащегося Яна. Тот фыркает и хмурится, словно обиженно поджимая губы и чуть откатываясь от касатки. Андрей был в разы крупнее Яна, хотя среди своих собратьев считался мельче среднего, но при этом не попытался снова перевернуть льдину, а продолжил неотрывно смотреть на тюлений хвост и мягкое тельце. Он оставался хищником, как бы близко не общался с теми, кто может стать потенциальной добычей - он любил играться на этом.       — Ну, котик, ну, разве я сделал что-то очень плохое? — Андрей строит невинные глазки и поджимает губы, словно уточка.       — Вообще-то сделал – ты прервал мой сон! — Ян громко фыркает, а его усы забавно дрожат от этого. — Я теперь из-за тебя уснуть не смогу.       — Ну не дуйся, солнышко мой, я, между прочим, оказал тебе услугу, — Андрей дружелюбно подмигивает, но отдачи не получает.       — Какую ещё услугу? Ты меня перевернул! — Ян почти срывается на писк.       Андрей добродушно хихикает и немного насмешливо качает головой - не воспринимает возмущения сонного тюленя серьёзно. Последнего это злит, но треснуть ластами по морде не позволяет симпатия, смешанная с привязанностью.       — Я не дал тебе проспать прекрасный день, лапочка моя, — Андрей играет бровями, а Ян, судя по взгляду, жест дружелюбия не оценил.       Когда Ян обижается - он всегда поджимает губы до такой степени, что щёки сверху словно надуваются и нос смешно топорщится "картошкой". Андрей считает это милым и только шире улыбается, довольный, что снова стал причиной такого личика. Он показывает кончик языка и не перестаёт двигать хвостом, хотя уже под водой, не создавая брызг.       — Неужели ты собирался весь день киснуть здесь в одиночестве? — в голосе Андрея слышится тоска. Он перекладывает голову на другую руку, но не сводит ласкового взгляда с лица Яна.       — Да. Именно этим я и собирался занять свой сегодняшний день, а ты так нагло мне помешал! Разве тебе понравилось если бы кто-то помешал тебе во время охоты? — Ян бьёт по льдине хвостом и хмурится только сильнее.       — А я прямо сейчас охочусь, — загадочно улыбается Андрей, чуть ведя плечами.       — Всё же решил доказать стереотип, что касатки думают только о еде? — Ян выгибает бровь и натыкается на наигранно обиженный взгляд.       — А я охочусь не за мясом, солнышко моё, — Андрей наклоняет немного голову.       — Ты решил стал вегетарианцем? — Ян снова забавно фыркает.       — Милый мой, меня сейчас не еда волнует, а ты... — обнажая ряд острых зубов, Андрей широко улыбается. — У Вас же - тюленей - сейчас сезон «любви»?       Тут-то Ян неприятно морщится - он не любит вспоминать об этом. Возбуждение, безусловно, есть, но от него получается убегать, однако это удаётся, когда никто не напоминает о времени года. Не то, чтобы Ян не желал "приятно провести время", нет, он всегда не против, но сильная привязанность к представителю другого вида останавливает от флирта с самками и самцами тюленей. А сон помогает справиться с желанием просто идеально.       — Разве тебе не скучно одному в такое время? — играючи скребя когтями по льдине, Андрей словно издевается, но даже нарочно не увидеть в этом ласковом взгляде что-то враждебное.       — Меня не привлекают другие тюлени... Ты знаешь об этом, — поджав губы, Ян складывает руки на груди и отворачивается, хмурясь от малоприятной темы.       — Знаю, но разве природа не сильнее? Или ты противостоишь ей сном? — Андрей продолжает строить глазки и вычерчивать когтем кружки на льдине. — Или может кого-то конкретного ждёшь?       Других Ян избегал не беспричинно. Тюлени все как по линеечки были полными и в почёте были объёмы, а Яна воротило от таких "традиций" и от себя самого. Он встретил Андрея случайно, и их первая встреча прошла не гладко, но именно тогда Ян для себя и открыл, что тела могут быть насколько красивыми...       — Даже если кого-то жду - тебя это не касается, — отмахивается Ян.       Безусловно, Андрей ему нравится, очень нравится, но подпускать его слишком близко страшно. Один из сородичей - Лёва - говорил, что у Яна «тревожно-избегающий» тип привязанности, а другой банально назвал Яна дебилом. Он же предпочитает слово «аккуратный». В конце концов ни один адекватный тюлень не станет отдаваться касатке (даже самой доброй). Не даром есть пословица «касатка тюленю не товарищ»! Но глупое сердце жаждет верить, будто пословица устарела и Андрей - представитель исключения из некрасивого правила. Дурацкие чувства...       Было бы в сто раз проще без них.       — Почему же, милый? Я вполне могу помочь тебе - ты весь красный от желания, — ласково тянет слова Андрей.       — Я красный, не потому что трахаться хочу, а потому что ты меня разозлил, — небрежно отмахивается Ян, пока его сердце колотится.       — Как скажешь, дорогой. Я тогда могу тебя больше не злить и уплыть, оставив тебя снова в гордом одиночестве, — Андрей в наглую играется, отстраняясь от льдины, но удерживаясь за неё руками.       Ян с первого дня знал, что язык у Андрея хорошо подвешен и что не всё из того, что он говорит - чистая правда, но в своих действиях он всегда был решителен и откровенен. Андрей сказал, что уплывёт - он уплывёт и не обернётся. Андрей сказал, что оставит в одиночестве - он и это обеспечит.       — Стой! Ладно... Останься пока что... — Ян тупит взгляд в сторону, ведь он не привык признавать поражения, так ещё и в несостоявшемся конфликте.       — Да, солнце моё? — Андрей сразу вновь притыкается ко льдине, перебирая коготками и улыбаясь пуще прежнего. Он победил.       — Теоретически мне правда очень скучно просто спать часами на льдине и, теоретически, мне очень хочется «того самого» сейчас, но, теоретически, не с кем-то из моих сородичей, — Ян делает короткую паузу, набираясь решимости. — Теоретически, это кто-то из тебе подобных... Не кит, конечно, а другой кит... Касатка короче.       — И, теоретически, какая же касатка смогла украсть твоё нежное сердце, свет очей моих? — Андрей знает ответ, но жаждет услышать его от «солнышка».       То смущается, розовеет, бледнеет, потеет, ищет подходящие слова и в конце концов выдаёт робкое и совсем тихое:       — Это самец касатки.       — Ох, самец? А не большой он будет для тебя?       — Он... Меньше своих сородичей.       — И этот маленький самец сумел добиться твоего расположения? Просто поразительно! Кто же смог покорить твоё сердце, милый? Я жажду узнать его имя!       Ян супится, но большого выбора у него нет - придётся говорить правду. Очень страшно, и рефлекторно Ян пытается спрятаться, закрывая свой живот руками, словно обнимая его.       — Ты, Андрей... И ты сам, прекрасно знаешь об этом, — заметно краснее, а точнее практически сразу багровея, он очень тихо и смущённо утыкается взглядом в лёд, но даже так чувствуя затылком самодовольство расплывшееся на чужом лице.       — Ах, да? Правда я? — Андрей не может сдержать улыбки, облизываясь и снова укладывая голову на руки. Ему слишком нравится вид снизу вверх на тюленя. — Никогда бы не подумал, что буду таким счастливчиком...       — Не обольщайся. Это всё гормоны и... Тепло. Этот долбанный период... — Ян пытается оправдываться, но голос неуверенно дрожит из-за чего звучит жалко.       — Да ладно, сладкий, ну, ты хотя бы себя не обманывай, — не обижаясь, Андрей наоборот принимается беспокойно вертеть хвостом, создавая качку.       — Я не обманываю, просто... — а что именно "просто" - Ян объяснить не в состоянии, наверное, потому что воспитали его довольно консервативно касательно межвидовых отношений (по поводу однополых ничего не говорили - многие сородичи предпочитали устраивать гомосексуальные союзы, а не находить пару для размножения).       — Просто не можешь смириться, что влюбился в настолько прекрасное существо, которому нет равных? Не переживай, Лапуля, я готов отдаться тебе без всяких даров, — Андрей говорит серьёзным тоном, заставляющим смущаться.       А чего стыдиться?       Желания переспать с симпатичным самцом, с которым установлена крепкая эмоциональная связь? В этом нет ничего плохого! Вот, только стереотипы в голове Яна давят на всё, пусть он и пытается от них отделаться. В конце концов кто его будет осуждать за секс с касаткой? Да сейчас все так заняты спариванием, что на выходку Яна никто внимания не обратит.       — Это... Я пожалею об этом. Точно пожалею... — Ян бухчит практически себе под нос и качает головой, чуть сожмуриваясь. — Да, я хочу... Тебя, но... Это неправильно. Так не должно быть. Такие как ты - едят таких как я, а я... Я хочу...       Клыкастая улыбка не сходит с лица Андрея, чем заставляет Яна только сильнее смущаться и сжимать руку в руке. Зачем он так? Знает же, что для него это тяжко, знает же, что переступить через себя - нелегко. Андрей всё отлично знает и понимает, но продолжает улыбаться, чуть покачивая хвостом, в ожидании, когда ему прямо скажут, ответят и сделают первый шаг, хотя бы небольшой - он готов подхватить инициативу.       — Так, а что же плохого в том, что "хочешь"? Я тоже хочу, а значит согласие есть и никаких других проблем я не вижу, — Андрей говорит легко, не отводя взгляда. — Обещаю, что даже не буду пытаться урвать и кусочка от твоего сочного тела.       — Это звучит пошло, — Ян неловко фыркает.       — Не я начал этот разговор, милый, — Андрей пожимает плечами. — Я могу помочь тебе расслабиться в любой момент, нужно лишь твой согласие.       А Ян принимается быстро взвешивать «за» и «против», а потом понимает - победу в неравно борьбе выигрывает желание. Оно принуждает приблизиться к Анрею, наклониться к его губам и жадно впиться в них, будто от этого зависит будущее. Андрей довольно дёргает хвостом, притягивает руками Яна поближе к себе, а в один момент и вовсе валит его в воду, не разрывая поцелуя. От неожиданности Ян прикусывает чужую губу, выпуская алую кровь, что стремительно растворяется в ледяной воде. От смены локации Ян не в восторге, но понимает - на берегу Андрею будет значительно сложнее во время "процесса". А его комфорт, несмотря на едкие шуточки, не безразличен и имеет большую ценность.       Андрей отстраняется, игриво подмигивает Яну и демонстративно клацает зубами, отчего в воде поднимается короткий столб мелких пузырей. Он облизывается, пробуя кровь из укушенной губы, уже перемешанную с солью льда, и довольно усмехается. Когтистые массивные руки, больше напоминающие лапы, в наглую мнут мягкие бока тюленя. Тот и не против, однако всё равно интуитивно, как от испуга, жмурится, когда чужие губы смакуют его шею. Андрей целует кожу очень осторожно, не обнажая клыки, как и обещал, но Яна всё равно пробивает дрожью.       Его руки меньше, и когти не такие острые, но оцарапать ими можно не слабо. Ян это знает, поэтому держит их на плечах касатки, чтобы немного чувствовать себя в безопасности. Андрей жмёт к себе вплотную и не перестаёт сжимать, откровенно тиская складки тюленьего жира. Он ловит от этого кайф, перебирая пальцами и ощущая податливую мягкость. Что может быть лучше? Ян знает много всего, но лишь поджимает губы, робко дёргая хвостом.       Андрей отстраняется, смотрит хищно и восхищённо, кивает вниз, в сторону вставшего, "вылезшего" наружу, члена. Он крупный (толстый и длинный, в нём даже кость имеется) и имеет тёмный оттенок с вкраплениями светлых пятен.       Желание Яна сильное, он сходит с ума, но мешкается, нервничает и не знает, что ему делать. С сородичами всё проще. Во-первых, нет сильной разницы в размерах. Во-вторых, он не знает, куда именно стоит пихать член - анатомия касаток и тюленей вполне себе могла быть разной. В-третьих, общее смущение терзало с головой.       Андрей замечает состояние своего "солнышка", усмехается и сам принимается тереться промежностью о вставший член. Это вызывает у Яна волну мурашек и стон, который "проглотила" вода, заменив его на столб пузырей.       Хорошо.       Как же Яну хорошо.       Он едва сдерживается от того, чтобы не накинуться на Андрея и буквально не затрахать его до потери пульса. Слишком уж долго желание подавлялось. Пусть это и было намеренно - природа всё равно сильнее. Яна так долго тянуло и так долго он не мог прикоснуться к объекту своего благоговения. О том, что происходило - тюлень и мечтать не смел, наблюдая со своей льдины за изящной касаткой.       А теперь Андрей так бесстыдно гладил его член, охотно направляя его внутрь. Сам Андрей значительно больше в размерах, и Ян чувствует себя если не жалким, то, как и было заложено природой, ощущает себя жертвой в цепких лапах хищника. Когти Андрея давят на толстую кожу, но не рвут её, даже не протыкают и не калечат - лишь оставляют лёгкие полосы.       Дрожь пробивает вдоль позвоночника, когда Андрей вновь прижимает любовника к себе и утыкается в полную шею, издавая какой-то сдавленный вибрирующий звук, мгновенно поглощённый водой. У него самого возбуждение граничит с безумием, оттого так конвульсивно дёргается хвост.       Будь Ян более грубым и резким. Он бы давно вогнал член в Андрея и отодрал его так, что тот плавать нормально свыше месяца не смог бы. Но к сожалению или к счастью, воспитали Яна джентльменом, потому он терпеливо ждёт очередного знака, что партнёр точно готов принять в себя огромный член, который вполне мог и внутренние органы повредить.       Андрей снова дёргается и сам насаживается на вставший член, медленно, но желание прямо-таки исходит. Это побуждает Яна начать мало-помалу действовать: неспешно толкаться в чужое тело и в предвкушении дёргать крохотным хвостом из стороны в сторону, поднимая столб небольших пузырей, быстро растворяющихся в воде.       На лице Андрея расплывается самодовольная улыбка, а глаза щурятся в удовольствии, словно он ожидал этого момента буквально всю жизнь. Хотя... Кто его знает? Учитывая натуру этой касатки, он мог только о сексе с тюленем и мечтать.       Ян неуверенно переводит руки на талию касатки и чуть сдавливает, удерживая, чтобы не так сильно бултыхаться в воде. Он в неописуемом восторге от того, что ощущает под ладонями не мягкие отложения жира, а крепкие мышцы, каких никогда не бывает у его сородичей. Перед глазами плавно, в такт неспешным толчкам, движется поджарая грудь, под бледной кожей которой можно разглядеть движение каждого отдельного мышечного лоскута. Взгляд пришлось отвести когда когтистая лапа настойчиво повернула лицо Яна вверх. Однако расстроиться потери вида он не успел, ощущая на своих губах чужие.       Для своего вида, Андрей казался невероятно нежным, аккуратно касаясь чужой шкуры, лишь бы не навредить когтями или клыками. То, как он охотно подавался навстречу кружило Яну голову, как горячий воздух. В реальность было поверить тяжело и даже нельзя было спросить о происходящем (вода не позволит нарушить её вечное молчание). Оставалось лишь ловить каждый миг, смакуя чужие губы, урча, и рассматривая чужое лицо сквозь мокрые ресницы.       Глаза у Андрея приятные, смотришь и будто растворяешься в них. Ян так думал и при первой встрече, но старался не отдаваться подобным фантазиям. Они противоречили природе, а сейчас то делает сам Ян, снова и снова целуя, сминая, прикусывая губы Андрея, мечтая о большем и вгоняя в него свой неприятно пульсирующий от нетерпения член.       Это чувство невозможно ни с чем сравнить.       Ян натурально сходит с ума, звереет и уже не думает о рамках морали, о том, что скажут сородичи, если учуют запах хищника на шкуре. Они скорее всего посплетничают пару дней, а потом снова отвлекутся на очередную выходку Лёвы.       Толкаться тяжело и приятно. Первое, потому что разум теряется, а второе от понимания того, с кем сейчас происходит секс. С Андреем. С лучшим, что могло бы быть во время брачного сезона. Пусть остальные тюлени дальше за самками бегают, а у Яна есть кое-кто намного-намного лучше. Тот, в ком и раствориться, откровенно говоря, не жалко.       Тюлени обычно спариваются на поверхности, из-за чего для Яна такой опыт лишь обостряет все чувства. Толкаться равномерно не получается, тела постоянно колыхаются в воде. Ян не понимает укачивает ли его или просто крышу сносит от того, что взгляд не замечает больше ничего кроме груди напротив глаз.       Для Андрея вода - родная среда во всех смыслах, в ней он как... Это его преимущество, которое используется, как хищником для отлавливания таких лакомых кусочков, как Ян. Но сейчас, в воде, Андрей ощущал себя пойманным, загнанным в угол. Ему пришлось вонзить когти одной руки в льдину, чтобы иметь устойчивость. Как же он таял от прикосновений пухлых рук, сжимавших и царапавших его бока. Андрей мог поклясться, что ничего подобного не бывало с его сородичами. Все они казались неправильными, теперь, на фоне прекрасного тюленя.       Усики того дрожат даже в толще воды, поднимают столб небольших пузырьков. Тех становится больше в момент, когда Ян кончает в нутро касатки, прижимается к чужому телу плотнее, жмурясь и чуть открывая рот от удовольствия. Перед глазами пробегают звёздочки от наслаждения, короткий хвост от него же превращается в подобие резвого моторчика, который тоже гонит пузырьки в воде. Хорошо. Яну сейчас чертовски хорошо.       Сам Андрей хищно улыбается, рвано целует тюленя в голову, но не отстраняется, продлевая момент близости настолько, насколько то возможно. Расставаться с ласковым Яном совершенно не хочется, как и возвращаться к привычному темпу жизни. Там опять встретит серость, разбавляемая лишь редкими встречами с Яном, который опять будет наигранно ворчать и смешно дёргать тонкими усами.       Но, может быть, тот не будет против провести вдвоём весь брачный сезон и распробовать друг друга на вкус?

***