Не для чужих глаз
8 июня 2026 г., 11:49
***
Ли Хёна лежит на парте. Под головой — подушка Сухо, розовая, любимая. Пахнет чем-то мягким, успокаивающим. За окном солнце пробивается сквозь жалюзи, рисует полосы на столе. Тишина. Шиын что-то пишет в тетради. Ручка скрипит, буквы выстраиваются ровным рядом. Сухо листает телефон, иногда останавливается на чём-то, потом листает дальше. У него сосредоточенное лицо. Скука смертная. Хёна закрывает глаза. Мысли кружатся вокруг чего-то непонятного. Вчерашний день, сегодняшний. Ничего. Просто ещё один урок. Телефон вибрирует. Она лениво тянется к карману, вытаскивает. Экран горит именем контакта. «Придурок». Хёна фыркает. Переименовала со психа сначала зло, а потом стало смешно. Так даже лучше. Ему идёт. Она вспоминает его глаза, запах. Последнюю встречу… Кан Уён. Она открывает сообщение. Читает. Парень как всегда в своём репертуаре. Без лишних слов. Значит, что-то серьёзное. «Спортзал. 17:00. Бой. Парень из Ёнсон. Приходи.» Коротко. Без объяснений. Как будто она обязана. Бесит. Хёна смотрит на экран. Перечитывает ещё раз. Потом ещё. Бой. Парень из Ёнсон. Значит, какой-то новый. Не из их школы. Со стороны. Интересно. Она печатает ответ: «Не приду.» Замирает. Потом жмёт «отправить». Что-то внутри ёкает. Но она не хочет признаваться себе почему. Пусть помучается, если она и вправду ему нужна там. Она снова ложится на подушка, кладёт телефон экраном вниз на парту. И ждёт. Хотя не должна. Но хочет. Телефон вибрирует снова. Она берёт его и медленно разблокировает. «Жду.» Одно слово. Всего три буквы. Но почему-то от него по коже пробегает что-то тёплое. Хёна смотрит на сообщение. Долго. Пальцы снова над клавиатурой. «Ладно. Буду.» Отправляет. И сразу жалеет — но уже поздно. Сухо косится на неё. — Что-то случилось? — Нет, — Хёна прячет телефон. — Всё нормально. Но внутри что-то шевелится. Что-то, чего она не хочет называть. Она резко щиплет себя за руку. Больно. Реально. — Придурок, — шепчет она. Но щёки почему-то горят.***
Хёна слышит звонок. Последний урок закончился. Шиын закрывает тетрадь, аккуратно складывает вещи в рюкзак. Сухо убирает телефон и поворачивается к ним, потягиваясь. Как всегда проспал целый день. — ну что, идём? Хёна медлит. Сначала смотрит на него тоже сонно, моргает глазами и думает. Шиын смотрит на них, как на два сапога пара, реально одинаковые, только аппетит у всех разных. Она уже знает, что не пойдёт с ними. Но как сказать? — Я... задержусь, — она неловко чешет затылок. — Там кое-что. Шиын смотрит на неё с подозрением. — Что-то? — Да так, — Хёна отводит глаза. — Потом расскажу. Сухо пожимает плечами. Снова потягивается и разминает шею. Кладёт руку на плечо Шиына, обнимая того, и взъерошивает другу волосы. Шиын недовольно отмахивается, но всё тчетно. — Ладно. Мы тогда вперёд. — Угу. Они встают. Шиын машет свободной рукой. С Сухо он стал более живым. И Хёна этого не может не заметить. Её это радует. — Пока. — Ну пока, — Хёна смотрит им вслед, слегка улыбаясь. Они уходят вдвоём. Шиын что-то говорит, Сухо слушает, кивает. Хёна провожает их взглядом до двери. Как Том и Джерри. Частые разногласия друг с другом, но всё равно вместе. Тишина. Она достаёт телефон. Смотрит на время. Надеется не опоздать. Сегодня уроки, как раз рано закончились. 16:47. Тринадцать минут. Спортзал находится в десяти минутах ходьбы от школы. Она помнит дорогу — не один раз уже была там. Тогда они были лишь вдоём. Уён спас её. Такое, блять, не забудешь. Уши слегка краснеют и девушка шлепает по ним. Хёна вздыхает. Смотрит в окно. «Красиво», — думает она. На небе разливаются пушистые облака. Дожди, слава богу, закончились. Ещё не стемнело и это радует. Она идёт по коридору. Шаги громкие, эхо отражается от стен. На улице солнце слепит — она прищуривается. День тёплый, но ветерок прохладный. Пахнет асфальтом и чем-то цветущим. Какая-то сирень, наверное. Она проходит мимо велосипедной стоянки. Мимо учительской парковки. Мимо магазинчика на углу, где продают разные вкусности для школьников. Люди идут ей навстречу. Школьники в форме, взрослые в костюмах. Кто-то смотрит, кто-то нет. Ей всё равно. В голове крутится только одно. «Зачем я согласилась?» Она не знает ответа. 16:54. Она останавливается перед спортзалом. Подвальное здание, серое, с чуть ли не разбитыми окнами. На двери — табличка. Внутри слышно что-то. Голоса, топот. Хёна сглатывает. Она толкает дверь. Громкий звук. Шаги, крики, какой-то грохот. Она замирает на пороге. Внутри — подвал. Низкий потолок, тяжёлый, давящий. Стены бетонные, шершавые. Окон нет. Только лампы на потолке, яркие, слепящие. Воздух тяжёлый, спёртый. Пахнет потом, резиной, чем-то кислым. На полу — борцовские маты, серо-жёлтые, потёртые. Люди стоят вокруг, плотно, плечом к плечу. Человек двадцать, может больше. Мужчины, женщины. Все в спортивной одежде. Лица напряжённые, сосредоточенные. В центре — ринг. Уён. Он стоит в центре. Босиком, в одних штанах. Голый торс. Мускулы перекатываются под кожей. На шее — цепочка, блестит. Он разминает плечи, медленно, размеренно. Лицо спокойное. Без эмоций. Рядом с ним — парень. Высокий, крепкий. Волосы зализаны назад. Лицо незнакомое. Он тоже разминается, но смотрит на Уёна с вызовом. Хёна чувствует, как сердце уходит в пятки. «Это и есть бой?» Она делает шаг внутрь. Потом ещё один. Люди оборачиваются. Кто-то смотрит с любопытством, кто-то — с безразличием. Она чувствует на себе взгляды. Чувствует себя чужой. Уён поднимает голову. Их глаза встречаются. Его лицо не меняется. Но уголки губ чуть приподнимаются. Полуусмешка. — Пришла, — он говорит громко, чтобы перекричать шум. Хёна кивает. Горло пересохло. Она не может говорить. Но улыбается. Она подходит ближе. Встаёт у самого края мата, в первом ряду. Отсюда видно всё: пот на лбу Уёна, напряжённые мышцы незнакомца, вздымающиеся от дыхания тела. Рядом стоит кто-то – мужчина, лет тридцати. Короткие волосы, татуировки на руках. Он смотрит на неё с улыбкой. — Ты подруга Уёна? Хёна не знает, что ответить. — Типа того, — говорит она наконец. Мужчина хмыкает. — Тогда смотри. Будет весело. И Хёна смотрит на ринг. Уён и незнакомый парень стоят напротив друг друга. Судья поднимает руку. Бой начинается. Судья опускает руку. Первый удар. Неожиданно — незнакомец бьёт первым. Кулак летит в лицо Уёна. Быстро, резко. Уён уклоняется, чуть отклоняя голову. Кулак пролетает в сантиметре от его щеки. Зал взрывается криками. — Давай! Бей! Хёна смотрит, широко раскрыв глаза. Сердце колотится в груди. Она не может отвести взгляд. Уён не двигается. Стоит, как скала. Ждёт. Незнакомец атакует снова. Комбо — три удара подряд. Уён блокирует каждый. Руки двигаются быстро, почти не видно. Грохот кожи о кожу. Пот. Уён вытирает лоб тыльной стороной ладони. Улыбается. — Это всё? — он говорит тихо, но Хёна слышит. Незнакомец хмурится. Бьёт ногой — высоко, в голову. Уён пригибается. Нога пролетает над макушкой. Тишина на мгновение. Потом Уён контратакует. Один удар. Он бьёт незнакомца в живот. Медленно, почти лениво. Но сильно. Очень сильно. Парень сгибается пополам. Хватает ртом воздух. — Раз, — считает кто-то в зале. Уён ждёт. Даёт время выпрямиться. Незнакомец выпрямляется. Лицо красное. Злое. — Ты... — он шипит. Бьёт снова. Яростно, без остановки. Уён отступает на шаг. Потом ещё один. Он уходит от ударов, как вода утекает между пальцами. Незнакомец не может попасть. Хёна смотрит на Уёна. На его лицо. Спокойное. Как будто он не здесь. Как будто это не его бой. «Он что, не собирается бировать?» Вдруг Уён останавливается. Он больше не отступает. Незнакомец бьёт прям в лицо. Уён поднимает руку — блок. И одновременно бьёт другой рукой в грудь. Раз. Незнакомец шатается. Уён не останавливается. Бьёт в живот. Потом в лицо. Ещё раз. Три удара. Быстро. Молниеносно. Парень падает. На мате — грохот. Тело бьётся о пол. Тишина. Судья поднимает руку. — Победитель — Кан Уён! Зал взрывается с новой волной. Крики, аплодисменты. Кто-то свистит. Кто-то улюлюкает. Хёна стоит неподвижно. Она смотрит на Уёна: тот возвышается над лежащим парнем и дышит так ровно, как будто ничего не произошло. Он поднимает голову. Смотрит в ответ. И улыбается. Зал гремит аплодисментами. Крики не утихают. Люди обмениваются взглядами, кивают друг другу. Кто-то хлопает Уёна по плечу, говоря что-то одобрительное. Уён стоит на ринге. Капля пота стекает по виску, падает на мат. Он смотрит на лежащего парня — тот неподвижно лежит, глаза закрыты, лицо искажено болью. Он переступает через него. Сходит с ринга. Идёт к Хёне. Она смотрит на него. На его голый торс, на влажную кожу, на цепочку, которая блестит под светом ламп. Руки покрасневшие, чуть опухшие. Дыхание ещё не успокоилось. — Голый пойдёшь что ли? — она говорит это резко, без улыбки. Уён останавливается. Смотрит на неё сверху вниз. Брови приподняты. — Что? — Переоденься, — она скрещивает руки на груди. — Заболеешь. Он молчит секунду. Потом усмехается. — Мне не холодно. — Весна ещё, — она отводит взгляд. — Не очень тепло. Уён смотрит на неё. Долго. Как будто пытается понять что-то. — Ладно, — он наконец кивает. — Подождёшь? Хёна пожимает плечами. — Угу. Он уходит в угол зала, где лежит спортивная сумка. Достает футболку, надевает. Чёрная, простая. Волосы ещё мокрые. Он возвращается к ней. — Пошли? — Куда? — она смотрит на него с вопросом. — Прогуляемся, — он говорит это просто. — Проведу? Хёна не отвечает. Но ноги сами двигаются следом. Они выходят из спортзала. На улице прохладно. Ветерок пробирается под ветровку. Солнце уже садится — небо оранжевое, розовое. Тени длинные. Хёна ёжится. Уён смотрит на неё. Молча снимает куртку, накидывает ей на плечи. — Держи. Она хочет отказаться, мол «на мне же ветровка». Но молчит. Куртка пахнет им — потом, немного табаком. Тёплая. Они идут молча. Шаг в шаг.***
Большая перемена. Хёна выходит из учительской. В руках — телефон с заметками. Экзамены через неделю, нужно было уточнить пару моментов. Она идёт по коридору, думая о том, что ещё надо повторить. До столовой остаётся несколько шагов. Она уже видит вход. Двери распахнуты, оттуда слышен гул голосов. Там Шиын и Сухо, наверное, уже сидят, ждут её. Хёна ускоряет шаг. И тут — её хватают за плечо. Резко. Больно. Пальцы впиваются в кожу через ткань рубашки. Её дёргают назад, вдавливают в угол между стеной и колонной. Спина ударяется о холодный бетон. Перед ней — Бомсок. Он стоит слишком близко. Его очки блестят в свете коридорных ламп. Улыбка — гадкая, самодовольная. За ним — ещё человек пять. Хёна узнаёт двоих. Одноклассники. Остальные — незнакомые лица, наверное, с параллели. Компашка человек семь-восемь. Они окружают её. Плотным полукругом. Сзади — стена. Спереди — Бомсок. С боков — остальные. Никто не видит. Все в столовой. Хёна резко дёргается. — Отпусти, — её голос тихий, но чёткий. Бомсок не отпускает. Наоборот, сжимает сильнее. — Куда спешишь? — он наклоняется ближе. Дыхание пахнет сигаретами. — К Кан Уёну побежала? Или к Ан Сухо? Он говорит что-то ещё. Гадости. Про Уёна. Про Сухо. Про неё. Слова текут мерзким потоком — она не вслушивается, просто смотрит на него. Он не знает. Она занималась тхэквондо. Чёрный пояс. Потом бросила, когда перешла в эту школу. Но тело помнит. Мышцы помнят. Бомсок продолжает говорить. Его рука сжимает её плечо так, что больно до синевы. — Слышь, ты, — он говорит ей прямо в лицо. — Ты ведь им обоим сосёшь, да? Или как это называется, когда ты таскаешься за двумя сразу? Хёна чувствует, как внутри поднимается что-то горячее. Злость. Холодная, чистая. — Отпусти, — повторяет она. Бомсок смеётся. — А то что? — он наклоняет голову. — И мне отсосёшь? Хёна смотрит ему в глаза. — Мне противно от тебя, — она говорит спокойно. — Руки убери. Или тебе объяснить, почему ты меня бесишь? Давай, отпусти, и я тебе скажу. Бомсок хмурится. На секунду его хватка ослабевает — он явно хочет услышать, что она скажет. Хёна пользуется моментом. Она резко дёргает плечом. Рука соскальзывает. Она вырывается. И бьёт. Колено вверх. Быстро, резко. Точно в цель. Бомсок сгибается пополам. Его лицо искажается. Он хватается за пах, падает на колени. Очки сползают на нос. Хёна смотрит на него сверху вниз. Руки дрожат — но не от страха. От злости. «Хочу сломать эти очки». Она наклоняется. Хватает его за очки. Рвёт с лица. Треснула дужка. Бомсок кричит — не от боли, от ярости. — Ты... Сука.. Хёна не бежит. Она хватает его за шиворот. Пальцы впиваются в ткань куртки. Резко дёргает — и прижимает к стене. Спина Бомсока ударяется о бетон. Он хватает ртом воздух. Она наклоняется к его лицу. Глаза в глаза. — Ты... — она шипит тихо. — ... думаешь, я буду от тебя бегать? Бомсок смотрит на неё широко раскрытыми глазами. Очки треснувшие, съехали на бок. Лицо перекошено — то ли от боли, то ли от страха. — Подстилка... — он пытается говорить. — Отпусти... Хёна сжимает шиворот сильнее. — Слушай меня внимательно, — она говорит медленно, чётко. — Я не буду тебе объяснять, кто я и что я. Тебе это не нужно знать. Но запомни одно. Она наклоняется ещё ближе. — Тронь меня ещё раз — и я сломаю не очки. Я сломаю тебя. Бомсок сглатывает. — Ты не посмеешь. Хёна усмехается. Горько. — Попробуй. Она отпускает его. Отступает на шаг. Бомсок сползает по стене. Садится на пол. Руки всё ещё на паху, лицо красное. Компашка вокруг стоит неподвижно. Никто не двинулся. Смотрят на Хёну — с ужасом, с непониманием. — Че вылупились? — она обводит их взглядом. — Ещё вопросы? Никто не отвечает. Она разворачивается и идёт к столовой. Хёна идёт по коридору. Шаг уверенный, быстрый. Сердце колотится в груди, но она не показывает. Лицо — каменное. За спиной — тишина. Никто не идет следом. Она толкает дверь столовой. Шум обрушивается сразу. Гул голосов, звон посуды, запах еды. Хёна ищет взглядом знакомые лица. Шиын и Сухо сидят у окна. Уже заняли столик. Перед ними — тарелки с рисом и кимчи. Они о чём-то говорят, смеются. Хёна подходит к ним. — Опоздала, — Шиын поднимает голову. — Что так долго? — В учительской задержалась, — Хёна садится напротив. Берёт палочки. — Экзамены? — Сухо смотрит на неё. — Ага. Она начинает есть. Рис безвкусный. Но она не голодна. Шиын смотрит на неё странно. — Ты чего такая? — Какая? — Хёна поднимает голову. — Бледная. И руки дрожат. Хёна смотрит на свои руки. Действительно, чуть подрагивают. — Всё нормально, — она говорит спокойно. Сухо и Шиын переглядываются. Но ничего не спрашивают. Сухо жуёт рис, потом поднимает голову. — Слушайте, — он говорит с серьёзным лицом. — Я вчера такое видел. — Что? — Шиын смотрит на него с интересом. — Иду я значит мимо спортзала, — Сухо жестикулирует палочками. — И слышу: крики там, грохот. Ну думаю, драка. Заглянул внутрь. — И? — Хёна не поднимает глаз от тарелки. — А там бабушка одна. Фитнес. В спортзале. Приседает так... — он показывает руками. — Штангу держит. И приседает. И приседает. Шиын фыркает. — И что? — Она меня увидела, — Сухо качает головой. — И говорит: «Молодой человек, не стой столбом, помоги». Я такой: «Что?». А она: «Страховку подержи». Я подошёл. Она взяла... эту... ну, штангу... и начала жать. Я держал, а сам думаю: «Зачем я это делаю?» Шиын мило улыбается, потирая переносицу. — И что дальше? — А дальше она мне говорит: «Молодежь сейчас — развалины. Никто не хочет работать». И пошла ещё раз приседать. Я убежал. Хёна невольно улыбается. Уголки губ чуть приподнимаются. Шиын смотрит на неё. — Вот видишь. Даже Хёна улыбнулась. Сухо довольно кивает. — Я просто талант. Шиын закатывает глаза. — Талант — рассказывать бабушкины байки.
