Трудности перехода

      Не привлекать внимания получалось ровно два дня — субботу и воскресенье. С приходом новой недели для местных я превратилась в инопланетянина: вроде и повторяешь за всеми, а все равно шестое чувство намекает людям об инородности. Скорее всего, данная тенденция началась раньше, просто в первые дни сюрреалистичность происходящего не позволяла обращать должное внимание на окружающих, и мысли мои больше концентрировались на попытке понять произошедшее и выяснить местонахождение. Выходные дали больше маневренности для избегания народа и, в первую очередь, сверстников — я просто не попадалась людям на глаза достаточно часто, чтобы вызывать подозрения. Но вот прошла неделя, я привыкла к происходящему, стала оглядываться по сторонам и, ко всему прочему, была вынуждена участвовать в социальных активностях, вроде школы и церковных молитв. Сложно сказать, что вызывало у окружающих больший диссонанс: мое поведение как таковое или изменения в оном после моего воскрешения. Сами посудите: отстающая малообразованная тихоня, избегающая конфликтов, без раздумий выполняющая все поручения старших — по крайней мере, если верить файлу — вдруг превращается в холодную, рассудительную отличницу, ставящую задир на место угрозой расправы и разговаривающую со взрослыми спокойно и взвешенно. Далеко не самое мудрое решение, но актерским мастерством я не страдаю, детскую стеснительность разыграть достойно не смогу, так зачем тратить ресурсы на поддержание репутации в городе, из которого я в скором времени сбегу?       Через три дня, проведенных за обходом жилых домов, пришлось признать всю опрометчивость принятого ранее решения — странных люди не желают пускать к себе домой, поэтому подработка накрылась медным тазом. Итак, доверить мне свой сад или братьев меньших местные не хотят, а роль разносчика газет во всех районах уже занята. Может спросить в местной библиотеке, вдруг им нужен дежурный или разносчик книг?       Поход в библиотеку, тем не менее, пришлось отложить — сестра Миранда искренне насладилась моими прогулами вечерних молитв и уборки в церкви. Как истинный сомелье, ради более серьезного наказания она позволила моему проступку выдержаться в вишневых бочках, все это время смакуя предвкушение от расправы. Не удивлюсь, если она и самоудовлетворение сопровождает картинками телесных наказаний. В середине недели меня ждал комендантский час сразу после школы, когда мне полагалось под конвоем идти обратно в церковь в сопровождении Эванс, выполнять поручения Миранды (от мытья туалетов до проверки крысиных ловушек в подвале), а после замаливать свои грехи на коленях в углу все той же комнаты отдыха. Один плюс, хоть и слабый, в этом был — я смогла вернуть на место личное дело, все равно от него проку не было. Вдруг со всеми эти наказаниями Сестре придет в голову сделать пометку в моем деле, и она заметит кражу? В личности вора сомневаться не придется, и тогда стоянием на коленях я не отделаюсь. Но нужно отдать честь Сестре Миранде — она явно понимала, что перегибы с телесными наказаниями могут стоить ей карьеры. Дальше ударов прутьями по попе или плечам дело не заходило, как бы ни чесались ее руки.       Каждый день наказания я задумывалась, не предпринять ли меры против этого, не попытаться ли прекратить наказание. Попытка нажаловаться кому-то в городе приведет к негативу в мою сторону, ведь в маленьком городке никто не хочет ссориться с давней знакомой, да и просто не последней личностью — представительница одной из трех церквей как-никак. По этой же причине никто не станет доставлять мое письмо в вышестоящие инстанции и органы опеки. Мне придется писать адрес отправления на конверте, и любой почтальон сразу же донесет о моем намерении в церковь. Разговор с Сестрой Мирандой или угрозы и вовсе глупая затея — она наказывает только ради своего удовольствия, поэтому в лучшем случае она пропустит все доводы мимо ушей, в худшем — накажет за самовольность, а угрожать мне ей нечем.       К вечеру субботы наказание закончилось. И это не зуд милосердия, а истовая попытка помочь Томасу МакРоннону с молитвами. Скромному вдовцу 50 лет с кредитом на складское помещение под зерно и любимой кепкой с логотипом местного бара (удачно скрывающей залысины) неожиданно понадобилось организовать у себя дома воскресное чтение Библии. С данной непосильной христианину задачей он и обратился к непритязательной Миранде, проигнорировав всех пасторов мужского пола в трех церквях Гилдфорда, в том числе его собственной — католической церкви Святого Джозефа. И доблестная англиканка с розовым блеском для губ и расчесанными под платком волосами стремительно собиралась к нему в вечер субботы, чтобы помочь с организацией. Чисто по-христиански, конечно.       Так я и вернулась субботним вечером в общую спальню, делая пометки на завтрашний день: спросить о работе в библиотеке, заодно поискать там перечень детских домов Лондона, зайти на железнодорожную станцию и узнать стоимость билетов и, в случае наличия свободного времени (вдруг удастся сразу начать работу в библиотеке), сделать домашнее задание. Но сон вынудил внести в план коррективы.       Возвращение из мира мертвых было именно возвращением. Ты попал из реального мира в туманный и вернулся назад, просто в другой точке Земли. Но этот сон был пробуждением. Словно ты закрыл глаза в знавшем лучшие времена общежитии, а открыл в кабинете поместья прошлого века. Пламя в камине оттеняло приглушенный свет в комнате, играло бликами на кожаных креслах и пело в унисон с успокаивающим шепотом древних томов на книжных стеллажах — помещение было тем самым шаблоном, в который хочешь возвращаться снова и снова. В центре стоял дубовый стол на 12 человек, по периметру — кожаные кресла и диванчики с кофейными столиками, за ними — двухэтажные книжные шкафы, у одной из стен — камин с зоной отдыха, то есть еще одной порцией диванов, на этот раз расположенной друг напротив друга. При таком обилии сидячих мест комната по функционалу напоминала общественную библиотеку.       Библиотека оправдала свой статус общественной, когда в ней начали появляться люди. Сдержанные дамы и господа в старомодных нарядах (именно нарядах, от слова «нарядный») не приходили, не материализовывались, а сидели на своих местах так непринужденно, будто не вставали с кресел уже не одну сотню лет. Просто оборачиваешься на очередное до этого пустое место — и вот он, старичок во фраке бороду приглаживает да трубку набивает, поглядывая на меня время от времени. Присутствующие тут человек двадцать, все взрослого возраста и в старомодных платьях, вели себя сдержанно и вежливо, пусть и отстраненно — только одна женщина соизволила приподнять уголки губ, хотя многие изредка смотрели в мою сторону. Тем не менее, они без агрессии или недовольства проходили мимо, в узком проходе прилагая усилия, чтобы случайно не задеть ни других, ни меня. Большинство присаживалось друг к другу для тихой беседы, другие осматривали полки или просто прогуливались.       Рассматривать присутствующих слишком пристально я сочла невежливым, но, воодушевленная спокойной реакцией, позволила себе не торопясь дойти до ближайшего книжного шкафа и осмотреть содержимое. Те немногие видимые корешки книг производили сильное впечатление — в кожаных переплетах, темные, явно приятные на ощупь, — но, увы, абсолютно без надписей. Большинство книг на этой стене стояли корешками внутрь, но на плотно сложенных вместе страницах были надписи — названия, очевидно. Несколько названий книг были записаны только смутно знакомыми символами, даже язык определить не смогла бы. Но большинство книг пестрили латиницей. Воодушевление прошло через несколько секунд, стоило осознать, что это не английский. Для каждого названия пришлось догадываться о значении, используя те крохи знаний о языках, которыми я располагала. И даже со всеми способностями я не смогла избежать ошибок.       Grimoirum Viridis Flammae — звучит похоже на латынь или какой-то европейский язык. Первое слово, очевидно, гримуар, хотя может и сборник. Viridis это вроде бы какой-то цвет, желтый или зеленый. Flame по-английски пламя. Сборник пламени какого-то цвета? Либо я чего-то не понимаю, что наиболее вероятно, либо книга странная.       Codex Transmutationum Alchemicarum — здесь понятно, алхимический кодекс трансмутаций. Полагаю, это вроде средневековой книги по химии.       Bestiarum Regnorum Enchantatorum. Бестиарий, то есть речь о сборнике животных, написан на латыни. Reign и похожие написания в европейских языках часто связаны с королевством, царствованием, монаршими особами. Либо тут речь про царство животных, возможно конкретное, либо про какой-то доминирующий вид. Насчет последнего слова ассоциация только одна — энчантикс винкс.       De Arte Baculorum Magicorum — о каком-то магическом искусстве. Это длинное слово не вызывает ни одной ассоциации, хотя это явно латынь.       Runes and Þair Mysteries — руны и какие-то загадки, язык явно родственный с английским.       Herbarium Magicum — очевидно магический гербарий на латыни.       Chronica Bellorum Cobelinorum — Первые два слова на латыни точно значат хронику войн, последнее слово, видимо, поясняет название конкретной войны. Надеюсь, не кобелиной.       Grimoirum Umbrae — это что, темный гримуар?       Serpentes et Sanguis: Codex de Sanguineo Statu — опять латынь, ее на этой полке явно много. Змеи и кровь: кодекс крови чего-то. Statu… может стоит отталкиваться от значения? Похоже на статус. Статус как престиж или как состояние? А может речь о социальном слое или я путаю со стратой? Sanguineo, по идее, не является прилагательным, они в латыни идут после существительного, к которому относятся. Может, статусная кровь вроде аристократии или королевского рода? Но тогда я не могу взять в толк, причем тут змеи, если только речь не идет о королевской кобре.       Arcanum Nocturnum: Secreta Viae Obscurae — Арканум, боюсь я могу вспомнить только из Клуба Романтики или в слове заарканить, дальше извилины идти не хотят, хоть и слово используется и в других контекстах. Какой-то Ночной аркан. Viae означает не жизнь, это vitae. Via в европейских языках путь. Obscurae намекает на обскура в Фантастических Тварях и на слово obscuro в испанском, где оно переводится как «темный». Может это Секрет темного пути?       Aspectus Basilisci: Dominatio Creaturarum Magicorum — Аспекты Basilisci? Вряд ли речь о базилике, но кроме этого я могу вспомнить только василиска из Гарри Поттера. Может тут опять речь о змеях, как было в одной из прошлых книг? Хотя дальше Доминирующее магическое создание, что подходит под описание василиска.       Содержимое книг начало бы немного смущать, не будь я во сне. Но даже в реальности люди бывают разные, многим нравится коллекционировать специфичные книги. К тому же фанатов ГП сейчас так много, и не все из них ограничиваются просмотром фильмов и чтением книг — многие и уроки трансфигурации проходят онлайн. И я слукавлю, если не признаю себя частью последней категории, так что фанатское сердце просит меня читать названия дальше.       Susurri Mentis: De Arte Legilimenciae — mentis — ментальный, умственный, что-то с умом. Об искусстве Legilimenciae. Легилименции? Это что, правда библиотека фанатов? Если это правда про легилименцию, то susurri по логике — защита. Хотя защита была бы чем-то вроде defendum. Если я все напутала, то это слово обозначает вообще не пойми что. К тому же, вдруг это сон и плод моего воображения, а все слова — вымышленные. Тогда я проснусь и осознаю, что все слова на книгах были полной белибердой.       Elixiria Imperii: Potiones ad Fidem et Fascinationem — какие-то эликсиры. В Гарри Поттере империо было подчиняющим заклинанием, значит речь о подчиняющих эликсирах? Potion на английском означает зелье, логично предположить аналогичный перевод слова в названии. Fascinationem напоминает только об английском fascinating — занимательный, но не уверена в правильной догадке.       Umbræ et Sigilla: Ars Dissimulationis — первое слово было в одной из прошлых книг, только где же? Точно, какой-то темный гримуар или вроде того. Темный и что-то. А вот после двоеточия у меня особых идей о переводе нет. Может быть ars это оружие? Хотя там еще буква m нужна — arm или вроде того. На счет последнего слова я могу представить английское слово dissimulation, но даже не уверена в его существовании, что уж говорить о значении.       Расстроенная отсутствием версий, я перешла к следующей книге.       Vincula Potestatis: Contractus Magici et Juramenta — пусть я и не уверена в первых словах, но концовка наверняка отсылает к магическим и юридическим контрактам. Potestatis вызывает две ассоциации — сила, мощь или запрет, но скорее всего второе. Vincula звучит до неприличия знакомо. Уверена, услышь я ответ, разочарованно бы вздохнула от досады на свою недогадливость.       Velamina Fati: Vaticinia et Praedestinatio — fati, возможно, от латинского fatum — судьба, рок. Praedestinatio тоже легко. Destino в испанском, destiny в английском, все означают судьбу, предназначение. Prae- — приставка пред-. Значит, это что-то с предсказанием, что делает смысл книги довольно понятным.       Grimoirum Alchemicum: Transmutatio et Transformare — Алхимический гримуар: трансмутациии и трансформация.       Lingua Serpentium: Parseltongue et Dialecti — на этой книге я зависла. Перевод названия очевиден, а сама книга (собственно, как и большинство предыдущих) не оставляет сомнений в отсылке на произведения Джоан Роулинг. Но, и тут я обернулась посмотреть на окружающих, люди вокруг в последнюю очередь создают впечатление преданных фанатов. Стыдно, что я упустила это ранее.       Создавать книгу с магическим названием и так тщательно стилизовать ее стоит усилий: изумрудно-зеленая змеиная кожа, серебряные уголки для защиты книги, страницы из плотной бумаги. И таких книг тут — целая библиотека, что стоит больших стараний и денег. В голову стало закрадываться логичное объяснение — это муляж. Стоит открыть страницы, как можно будет увидеть в худшем случае не связанную с названием информацию, в лучшем — пустые страницы для личных записей. Я уже потянулась за книгой в надежде утолить любопытство, как вздрогнула от первого громкого звука в этой комнате.       — На вашем месте, юная мисс, я бы не прикасался к предмету, предварительно не выяснив о его защите.       Обернувшись, я заметила мужчину посреди комнаты. Он стоял в пяти метрах, единственный так близко, тогда как все остальные присутствующие держались группками на отдалении и с отстраненным любопытством следили за продолжением диалога. Мужчина явно знал, как себя подать — высокий, 40-45 лет, примеривший на себя элегантный костюм и уверенную позу с добродушной улыбкой. В таком обществе манеры — лицо любого, по ним в первую очередь оценят человека, без оглядки на возраст. Эта мысль напомнила о необходимости не затягивать паузу, засматриваясь на новое лицо.       — Добрый вечер, — я едва заметно кивнула присутствующим в целом и данному мужчине в частности. Стоило вернуть взгляд на него, как я смогла полюбоваться на выражение мягкого удовлетворения на его лице. — Прошу прощения за мою вольность. Вы не знаете, что это за место?       — Малая родовая библиотека. Одно из немногих мест, куда есть допуск не принадлежащим к роду. Помимо этой комнаты, мы также могли привести вас в Холл, Малую и Большую гостиную. Но часть присутствующих, — в этот миг мужчина обернулся на сидящих на угловом диванчике трех леди, что подняли на него уверенный и надменный взгляд, — настояли, что вам будет приятнее провести встречу здесь, среди книг.       — Это и правда прекрасное место, находиться здесь — удовольствие. Благодарю, — я повернулась к дамам и склонила голову в кивке. — Так значит мое нахождение здесь было вашим намерением?       — В этой библиотеке? Да, — на данной фразе не смогла удержать спокойное лицо, брови сами собой дернулись к переносице на долю секунды. Как мне не понравилась эта формулировка, ведь еще есть вопрос моего нахождения во сне в частности и в другом мире в целом. За мыслями о формулировке я не заметила, как мужчина неспешно пошел в мою сторону, но остановился, стоило мне чуть нахмуриться. Мне же на руку, ведь он счел мою реакцию за опасение его близости, а не недоверие словам. — У вас нет причин опасаться меня или кого бы то ни было в этой комнате. Позволите поинтересоваться, почему из множества представленных фолиантов вас заинтересовал именно этот?       Глаза сами собой устремились к увесистому тому, и отвечала я, продолжая изучать его взглядом.       — Я хотела удостовериться в соответствии содержимого названию.       — Значит вы понимаете латынь? И о чем же, по-вашему, данная книга? — воспользовавшись моей невнимательностью, мужчина подошел и встал рядом, стоило мне отвернуться. Посмотрев на книгу, он было протянул к ней руку, чтобы достать с полки, когда я озвучила ответ.       — О змеином языке — парселтанге и его диалектах, разве я неправильно перевела? — и рука замерла на пол пути, оставшись по близости от моего лица. Ничего не выражающие глаза на каменном лице вперились в меня. Я мгновенно почувствовала чесотку в носу, лишние слюни во рту, затекшую правую ногу, чуть скрученную рубашку и неуверенность в собственной прическе. Все эти нюансы хотелось поправить сию секунду, переведя взгляд куда-либо в сторону, но терять зрительный контакт да и вовсе шевелиться, отвлекаясь на ничтожные земные потребности, в данной ситуации казалось нежелательным. Я и так в теле 9-летнего ребенка, я уже лишена преимуществ, не хватало еще ставить себя в заведомо проигрышное положение. Не выйдет, я рассчитываю показать себя достойным собеседником — ни продавить, ни пригрозить, ни провести.       — Откуда вы знаете о парселтанге? — мужчина опустил руку.       — А кто о нем не знает?       — Магглы, — на мужском лице не дрогнул ни один мускул. А он хороший актер. Уголок губ приподнялся сам собой, на что уже мужчина изогнул одну бровь, позволяя себе минимальное проявление эмоций. Странный он, странное место, странная ситуация. Но в последнее время со мной происходило и более загадочное событие, так что обстановка будоражила незаметного червячка надежды где-то в желудке, настойчиво пищащего «попаданец в ГП». Да быть не может, скорее сдвиг по фазе после воскрешения. А может и само воскрешение было галлюцинацией.       — Вы это сказали серьезно?       — Разумеется, мисс. Вы знаете, что значит это слово?       — Не-волшебники, — ну конечно знаю, тут даже фильм смотреть не надо. Мужчина явно обрадовался моему ответу. — Вы знаете, как я здесь оказалась и почему?       — Не почему, очаровательная мисс, а зачем. И это будет даже проще, чем я предполагал. Салазар Слизерин, рад знакомству, — глаза мужчины выжидательно уставились на меня. Глаза Слизерина… В такой ситуации мало сказать, что я удивилась, ощущение нереальности происходящего и уверенность в галлюцинациях росла в геометрической прогрессии. Вероятно шок от осознания имени поселил в голове две четкие мысли. Первая — это сон, галлюцинация, что-то нереальное. Вторая — если это все полет фантазии, то настолько реалистичный, что это, вероятно, мой единственный шанс насладиться чувством погружения в мир Гарри Поттера. Что это значит на практике? Стоит насладиться.       — Сара Смит.       — И знакомству не рады?       — Просто жду ответа на свой вопрос.       — Пока вы во сне, нашему роду гораздо легче установить с вами контакт. Сейчас, когда родовая магия еще восстанавливается после вашего перемещения, это единственный возможный способ связаться.       Нужно не забыть спросить про перемещение, а пока…       — И зачем вашему роду нужно было связаться?       — Рассказать правду о вас, о странностях, происходящих с вами последнее время, познакомиться. Но этот разговор долгий и требует комфортных кресел и чая, вам так не кажется? Какой чай предпочитаете? — мужчина, задавая вопрос, одной рукой указал на кресла напротив трех упомянутых ранее леди, а вторую положил мне между лопаток, слегка направляя движение. Никаких жестких нарушений границ, а только легкое, даже невесомое прикосновение, пропавшее, едва я начала движение в указанном направлении.       Мужчина явно не договаривал. Просто рассказать и познакомиться, когда они слабы? Искать единственный способ связаться со мной ради мелочи и без собственной выгоды? Логично, что им что-то от меня надо. И вдвойне логично, что они не стали заявлять об этом в начале разговора. Пока агрессии или недовольства никто не проявляет, можно и послушать.       — Эрл грей или чай с жасмином, — ответила под задумчивые взгляды окружающих. Принять участие в разговоре решила одна из все тех же леди.       — Про первый, боюсь, я никогда не слышала, но китайский чай с жасмином действительно отличается невероятным вкусом. — Произнося все это, дама достала из складок платья волшебную палочку, взмахнула и стала разливать горячий чай по пяти внезапно появившимся чашкам, тем самым распространяя по комнате характерную сладость аромата жасмина. Почему-то именно ее слова произвели впечатление реальности происходящего. Когда я называла чай, то в большей степени думала про Эрл Грей. По законам сна, именно этот чай должен был появиться, как занимающий наиболее значимое место в моих мыслях на данный момент. Но девушка не только налила не его, но даже не знала о самом названии.       Несмотря на нетерпение, пришлось последовать примеру остальных и сделать пару глотков чая в полной тишине. Прерывать знакомство с напитком было бы не очень прилично, поэтому я воспользовалась паузой, чтобы собраться с мыслями. Нужно решить, какие вопросы я хочу задать. Увы, в ответственные моменты сообразительность начинает испаряться и вылетает через уши парами азота, вытесняя уверенность, как кислород. Что мне действительно хотелось бы знать, так это подробности его предыдущих слов: что он имел в виду под перемещением, из-за которого они были вынуждены привести меня в это место, и что такого важного они хотели мне рассказать.       — Полагаю, мы сэкономим много времени, если сначала я коротко расскажу обо всем произошедшем с нашей стороны, а потом уже перейдем к так мучащим Вас вопросам. — На этом моменте я внимательно посмотрела на него, всем видом выражая готовность к разговору. — Итак, в данном помещении собрались представители рода Слизерин, вам знакомо это имя? — Кивок. — Прекрасно. Много веков назад наш род прекратил свое существование, но оставались косвенные потомки, в основном из рода Гонтов. К сожалению, никто из них не смог заслужить нашу фамилию и род продолжал считаться вымершим. Тогда мы обратились к магии рода с просьбой о помощи — найти кого-то, кто будет нести в себе кровь и магию рода. Особенностью нашего рода, одновременно полезной и мешающей, является тот факт, что наследование рода не может вручаться кому бы то ни было просто так, по факту рождения. Это титул, который нужно заслужить перед лицом самой магии Слизерин. Поэтому, к сожалению, о наследнике и речи быть не могло в нашей просьбе. Все, на что мы могли надеяться — что магия найдет нам подходящую кандидатуру с должными качествами, магией и кровью рода. И магия Слизерин ответила. Подобное действие требует колоссальных магических затрат и включенности каждого члена рода, что для большинства семей попросту невозможно. Консолидация магических сил заняла не один год, пока не указала на вас неделю назад. Это потребовало гораздо больше энергии, чем мы предполагали, и магия исчерпалась почти полностью. По этой причине мы и не могли пообщаться с вами ранее — магия в родовом источнике не успела восстановиться. И причина подобной энергозатраты нам пока не ясна. Вы не могли бы рассказать о месте, в котором вы находились до перемещения?       Охренеть он вывалил конечно. Все факты на стол за минуту, моментальное погружение в лор.       — Да, вы не ходите вокруг да около с рассказом... Что же касается вашего вопроса... Если вы имеете в виду момент ровно до появления в Великобритании, то мне сложно ответить. Некое пространство с замершей мглой. Если вы хотите знать о моем доме, то это в мире, где нет магии, а история о вас — известная детская сказка.       Несмотря на всю их аристократическую сдержанность и вышколенность, мне удалось добиться выражения полного удивления на лицах присутствующих. Это дало небольшую порцию уверенности по сравнению с чувствами в момент рассказа Салазара Слизерина. Поражены были все. Обернулась, чтобы проверить свою догадку — действительно, глаза широко открыты у каждого присутствующего. Кроме самого Салазара, его, судя по всему, и термоядерной ракетой не смутить.       — В моем мире совсем нет магии, либо я о ней не знаю, что означает мой статус маггла. Идея, что я могу обладать кровью и магией древнего и благородного рода — нонсенс.       — Невозможно. Магия рода указала на ваш источник и установила с ним контакт, без этого ритуал бы не получился. Вы оказались в своем теле?       — Да, только молодом.       — Вероятно, в нашем мире это тело обладает родством со Слизеринами, из-за чего магия рода и стала рассматривать вас как кандидатуру. Но наша просьба включала не только врожденные, но и личностные качества. Та замершая мгла, которую вы описываете более всего подходит под небытие, перевалочный пункт после смерти. Вы умерли в своем мире, но тела одного и того же человека в разных мирах все равно обладают некой связью. Судя по всему, магия, зная о необходимости личностных качеств, предпочла вас девятилетней Саре Смит и притянула дух в это тело. По крайней мере, других версий на данный момент у меня нет. Это объясняет столь значимые магические затраты, ведь помимо установления контакта с человеком из нашего мира, произошло переселение духа из чужого.       — Вы так спокойно об этом рассказываете человеку, незнакомому с магией. Не боитесь моей паники?       — Вы явно знакомы с магией, пусть и не лично. У вас было много поводов для проявления эмоций ранее, но вы держались. Не разочаровывайте и сейчас, — легкое смущение не могло не появиться под таким насмешливым взглядом.       — Значит ли это, что настоящая Сара Смит умерла?       — Вполне возможно. Есть небольшая вероятность, что девочка или часть ее духа осталась внутри вас, подавленная присутствием более сильного духа. Вас волнует ее судьба?       Очень здравый вопрос. Ответ на него в самом деле важен для моего понимания и оценки происходящего, и мое мнение гораздо значимее тех слов, что я скажу Слизерину.       — Немного. Но это не значит, что я откажусь от нахождения в этом теле и мире. В конце концов, это означает, что я буду жить.       — Разумный ответ. Полагаю, мы с вами сработаемся, — «прямо бинго», вот мы и перешли к сути их желания познакомиться.       — И о какой же работе идет речь?       — Вы знаете о магии, о роде Слизерин, о магглах. У вас есть магический источник, поэтому в 11 лет вы получите письмо из Хогвартса. Знаете это место?       — Школа Чародейства и Волшебства в магической Британии, вы один из четырех основателей.       — Все верно. Если ничего сейчас не предпринимать, вы прибудете в школу как типичная магглорожденная. Без знаний, знакомств, умения вести себя в обществе волшебников, не понимающей фундаментальных основ магии, отстающей от тех детей, что росли в магическом сообществе и впитывали все вышеперечисленное с молоком матери. Пока чистокровные будут углублять и конкретизировать знания в нужных им областях, вы будете пытаться осознать происходящее, привыкнуть к новым реалиям и вникнуть в общую картину. Вы будете априори на шаг позади все время обучения, в лучшем случае и при должном старании к концу обучения догоните не самого упорного чистокровного или полукровку. Одним словом — позор. Мы предлагаем вам преимущество, шанс как минимум быть на равных с чистокровными, а как максимум превосходить их в некоторых аспектах, если приложите должные усилия. Обучение у опытных магов из древнего рода — все, что полагается знать уважающей себя юной волшебнице еще до поступления в Хогвартс.       — А взамен я должна выполнить то, для чего вы проводили ритуал?       — Поклясться приложить все возможные усилия для становления наследницей Слизерин. Статус наследницы, как и право носить имя Слизерин — титул, даваемый магией рода в случае, если сочтет кандидатуру достойной, что невозможно без обучения. Если вы не будете как минимум на равных со сверстниками, на титул можно даже не надеяться. Магия не сочтет вас подходящей и вы останетесь той, кем являетесь сейчас — магглорожденной Сарой Смит без роду-племени. Звучит не так страшно, но статус Слизерин даст вам поистине потрясающие перспективы — связи и высокое положение в мировом магическом обществе, допуск в родовое поместье, владение библиотекой рода и родовыми секретами. Все, о чем может мечтать любой волшебник. Род возродится с появлением хотя бы одного живого представителя, восстановятся и родовые владения.       Их трепетность по отношению к роду и стремление его возродить вопросов не вызывали — особенность воспитания на аксиоме «род превыше всего». Предложение звучит более чем заманчиво: магия, Хогвартс, возможность получить дополнительные знания и древний род. Если это все правда не сон, разумеется. Но столько моментов требуют пояснения, да и возможные риски стоит обдумать.       — Простите, но разве у рода Слизерин не было других потенциальных наследников? Как, например, Том Реддл из рода Гонтов?       — Если рассматривать все семейные древа, имеющие связь с нашим, то найдутся несколько живущих представителей. Например, Терри Бут. Но крови и магии Слизерин в них нет, и, следовательно, невозможно установить с ними связь. Что касается этого полукровки Риддла, то он в свое время в довольно грубой форме отреагировал на нашу попытку установить контакт, аргументируя это тем, что ему «не нужна семья, бросившая его один на один с грязным магглом». Крайне высокомерная личность. Талантлив, силен, умеет обзаводиться связями, но не понимает очевидных вещей и плещет безрассудством истинного гриффиндорца. Его ответ стоил нам многих упущенных лет — мы не могли просить о новой кандидатуре при живом носителе крови Слизерин. Пришлось ждать его смерти, когда он потерял связь с родом, и тогда начинать ритуал. И вот, кровь пробудилась в вас, источник Слизерин подключился к Вашему и напитал родовой магией, что делает вас на данный момент единственной возможной кандидатурой. Пусть это и не является гарантией успеха.       — Каков наихудший вариант в случае неудачи? Если магия рода сочтет меня недостойной?       — Родовой источник оборвет с вами связь. Мы не сможем установить контакт, а ваш магический источник очистится от примесей Слизерина и станет нейтральным, как у всех магглорожденных. Вы просто лишитесь возможности превратиться из Сары Смит в Сару Слизерин.       — А что это за связь и что означает примесь Слизерина в моем магическом источнике?       — Связь предполагает четкий и устойчивый контакт между вами и магическим источником рода Слизерин. Этот источник питает и поддерживает все, что относится к роду: живых и мертвых членов рода, наши дома и имущество. Это клей, соединяющий воедино все элементы и позволяющий нам устанавливать контакт: друг с другом или с имуществом, например, человеку с замком. Особенностью рода является и то, что молодое поколение не носит наше имя — своеобразная защита от потенциально вредоносных членов рода, — и по достижении волшебником магического совершеннолетия источник сам определяет, достоин ли человек принять имя Слизерин и достоен ли наследовать род. Если да, то связь становится постоянной, позволяющей духу остаться в мире и после смерти, пока жив сам источник. В противном случае, он отрезает члена семьи от рода. Все эти процессы осуществляются именно за счет связи между волшебником и источником.       Итак, что мы имеем? Они меня перетянули из моего мира сюда, поскольку нуждались в наследнике и, как следствие, возрождении всего рода. Я сейчас магглорожденная с перспективой стать Слизерин, если буду достойна. Для этого они предлагают заняться моим обучением до Хогвартса. А в случае неудачи ничего не изменится лично для меня. Случай отказа от их условий был один — Волдеморт, очень оптимистично. Звучит как самый что ни на есть роялищный рояль. Каков шанс, что они говорят правду? В подобной ситуации им выгодно быть честными, чтобы избежать негативной реакции и отказа с моей стороны, но могут ли они недоговаривать, боясь моего испуга? Нырнув в размышления, я невольно позволила паузе затянуться.       — Эта связь обеспечивает наше нахождение в мире. С угасанием источника пропадем и мы, — так вот в чем дело. Они умирать не хотят, точнее окончательно умирать. Насколько в этом случае реальна их забота о роде?       — Что означает «приложить все усилия для становления наследницей»?       — Как процесс принятия в род, так и получение статуса наследника происходит только в том случае, если магия рода сочтет кандидатуру достойной. Для этого нужно, в первую очередь, иметь устойчивый канал связи с источником рода, чтобы тот мог определить и оценить волшебника. Для этого вам необходимо подтвердить согласие на установку контакта — на данный момент контакт нестабилен, так как был установлен только с нашей стороны. Во-вторых, вам нужно проявлять качества достойного волшебника: взвешенность, ответственность, любознательность, здравомыслие, достойное владение магическими искусствами и стремление усилить свой род. Для выживания рода необходимо добиться хотя бы получения имени Слизерин, но для полноценного восстановления могущества рода без статуса наследницы не обойтись. Без этого нам придется ждать появления ваших детей и надеяться, что они проявят себя более достойными. Чтобы проявить все необходимые качества Вам и необходимо наше обучение. Без оного вы просто не успеете охватить весь багаж знаний и умений. К тому же источник крайне положительно отнесется к вашей кандидатуре, если еще до вступления в род постараетесь его усилить — как старательной учебой, так и подсказанными нами ритуалами для восстановления имущества рода.       — Какие последствия влечет за собой статус наследника?       Вот этот вопрос Салазар, похоже, и опасался услышать. Но, пусть и с неохотой, он начал отвечать довольно открыто. Или делал вид, что откровенно.       — Обязательство действовать исключительно в интересах рода и никогда против. Вступление в наследование и полное подстраивание магического источника под магию Слизерина и, как следствие, проявление родовых даров. Наследник автоматически становится кандидатурой на пост главы рода, поэтому родовой источник снова начинает оценивать волшебника.       — В случае невыполнения одного из этих пунктов, какие следуют санкции?       — Как и прежде, отрезание от родового источника и исключение из рода. Станете снова магглорожденной Смит.       — А что за родовые дары?       — Боюсь, юная мисс, этого я не могу сказать. Данную информацию открывать разрешено только членам рода, принявшим имя Слизерин.       — Не сочтите за дерзость, но по моей информации вы не славитесь любовью к магглорожденным, коей, насколько я понимаю, являюсь и я сама. Вас не беспокоит идея делиться со мной знаниями, пускать в Хогвартс и в свой род?       — Ха-ха, да, есть за мной такая слава, — это что, эмоции? — Я действительно отношусь к магглорожденным с предубеждением, но не по причине чистоты крови и их происхождения. Представьте, мы создали исключительную школу волшебства, как по свойствам здания, так и по обширности программы. Мы набрали преподавателей из числа лучших волшебников современности, чье время — на вес золота, а их комментарии к материалу и вовсе бесценны. И как прискорбно видеть, что бесценный ресурс уходит впустую, когда магглорожденный, не знающий элементарного, тщетно пытается осилить продвинутую трансфигурацию. Они справляются, спору нет, но только за счет больших магических мощностей, на голой силе. С тем же успехом они могли пойти в любую ремесленную школу и делать то же самое. Но не это главная причина. Как объяснить ребенку, попавшему в волшебный в прямом и переносном смысле мир, что магия — не только блестящие искорки и заклинание щекотки, но и грозное оружие? Если это деревенский дурачок, не умеющий контролировать эмоции и привыкший решать любой конфликт кулаками, то в первую же неделю он обычно устраивает энергетический всплеск, ломающий чьи-то кости. А если это ребенок инквизитора? Сколько времени пройдет прежде чем он выучит убивающее проклятие и не уничтожит школу дотла?       — Почему бы не забирать магглорожденных в волшебный мир сразу после рождения?       — Хельга наотрез отказалась, да и Ровена с Годриком не были в восторге. «Нельзя забирать детей у их семьи». Они передумали через много лет после моего ухода, тогда и помирились. Мы начали разрабатывать дошкольную программу для магглорождденных, но магическое население взбунтовалось — предрассудки уже укоренились после многих инцидентов. Мы умерли до того, как смогли всех переубедить, а наши потомки не имели того веса в обществе. Если подвести итог — я ничего не имею против обученного магглорожденного, прибывающего в Хогвартс уже будучи знакомым с магией. Так и против вашей кандидатуры возражать не буду, если родовой источник сочтет вас достойной.       — Почему же об этой информации современные волшебники не знают?       — Откуда мне знать? Меня в это время уже не было в живых.       — Разве вы не можете узнать о происходящем в мире? Например, через портреты?       — Портрет, да будет вам известно, всего лишь представление художника о личности субъекта. Это лишь крохотная искра души, отражающая те черты характера, что в нее заложил создатель портрета. Все, что было в моих силах — обучить портрет, дабы тот был в состоянии помочь наставлениями следующим поколениям. Директорам в Хогвартсе и наследникам в родовом замке Слизерин. Но доступа к происходящему через портреты у волшебников нет. Мы — духи, удерживаемые в мире за счет связки с родовым источником, — имеем доступ только к тем местам и людям, что связаны с упомянутым источником прочными узами. Например, мы способны связаться с вами и быть рядом в реальном мире. Мы сможем быть в Хогвартсе, если после поступления вы восстановите устойчивую работу находящегося там дочернего источника.       — И все-таки, какие есть негативные последствия у этих возможных статусов: члена рода Слизерин, наследницы, главы рода?       — Неприязнь со стороны всех, кто не любил лично меня или негативно относится ко всем темным семьям в принципе. Необходимость заново восстанавливать род, прекративший существование много веков назад — это огромный труд, который займет почти все свободное время с поступления Хогвартс и на многие годы после его окончания. Острая необходимость в наследниках, причем более чем в одном. Ограничения в выборе будущего супруга, ведь он должен согласиться вступить в род жены и, как следствие, быть признан достойным при проверке родовым источником — на чужаков при вступлении в род это правило тоже распространяется. И, как я говорил ранее, приоритет в благополучии рода над вашими интересами.       Зрение стало меня подводить — его ограничивала огромная неоновая вывеска, сверкающая словами «ДА ДА ДА». Это удача похлеще самого факта второй жизни, образец рояля для попаданца. Но как там говорил Салазар, взвешенность?       — Почему я должна вам верить?       — Мы заключим клятву. Я от имени рода пообещаю действовать в ваших интересах, если это не противоречит благополучию рода, и помогать всеми силами, пока вы желаете вступить в род Слизерин.       Формулировку клятвы мы обсуждали следующие несколько минут. Найдя устраивающую всех версию, Салазар протянул мне руку, попросив взяться за предплечье. После произнесения клятв, я почувствовала теплое онемение, волной от места прикосновения мужчины двигающееся к моей грудной клетке, где чувство замерло и растеклось теплой негой по телу. Нега прошла спустя пару минут, и все это время волшебник продолжал крепко удерживать меня за предплечье, предотвращая падение. Даже заметив продолжающееся прикосновение, сил хватило только лениво поднять глаза на его лицо и слегка удивиться — мужчина тепло мне улыбался, пусть моя подозрительность не давала поверить в его искренность.       — Откуда мне знать, что это не сон?       — Это сон, — меня смерили насмешливым взглядом.       — Вы меня поняли, Лорд Слизерин, — я тоже могу в иронично поднятые брови между прочим. Тем более брови у меня сейчас невероятно густые и с щипчиками не знакомые, что стоит исправить до Хогвартса.       — Я научу вас заклинанию, сможете попробовать по пробуждении. Получится — убедитесь в реальности происходящего.

***

      Пробуждение, столь же внезапное, выбило меня из колеи. Свежая голова, отдохнувшее тело, и все же для мозга не было ни секунды перерыва между бодрствованием в реальности, во сне и снова в реальности. Не было внезапного осознания сна — он и не выходил из памяти, так как Салазар Слизерин пил со мной чай в Малой родовой библиотеке всего минуту назад. Я просто отложила чашку, пожелала всего доброго присутствующим и ушла в другую комнату. Пусть и комната была в другой реальности, а путь мой заключался в закрытии глаз и легком запрокидывании головы.       Для практики мне стоило найти наиболее одинокое и тихое место, где я бы могла позволить себе странное поведение без риска привлечь ненужных зрителей. В церкви такого помещения априори быть не могло — все на виду. Маленький городок не изобиловал уединенными местами, но обладал неоспоримым преимуществом — не требуется много времени для выхода за пределы территории. Попасть в пролесок удалось к полудню — работники церкви посчитали лучшим утренним моционом таскание мешков с землей из погреба в сад и решили донести до детей эту житейскую мудрость.       Идеальное место для занятий с энергией предполагает полную расслабленность и уют. Зная меня, идеальным будет найти место рядом с журчащим ручейком и солнцем, но последнее едва ли возможно в Великобритании. По крайней мере сегодня — на дворе 29 октября, середина осени редко бывает не пасмурной. Через полчаса поисков удалось найти небольшой ручей, еще через 10 минут — сухой участок, пригодный для сидения, если подложить под себя пальто. Расположилась я по-турецки на мягкой травянистой поляне возле булыжника — так, чтобы ручей оказался спереди, а булыжник служил спинкой при сидении. Для практики необходим был предмет, желательно однородный, неживой и несъедобный, маленький по объему и весу. Красть что-либо из церкви не хотелось, лишних проблем из-за такой мелочи мне не надо, поэтому по дороге подобрала первый попавшийся камешек, как и планировала — серовато-коричневый, гладкий и овальный, с половину детской ладошки. Положила его на правую ладонь, закрыла глаза и стала расслабляться, прислушиваясь к звукам ручейка.       Как объяснил Салазар, та нега, охватившая меня после произнесения клятвы, была ощущением магии рода Слизерин, мое личное восприятие. Поскольку она связана с моим личным источником, то и ощутить последний я могу, вызвав то самое чувство неги. Лучшим решением является с самого начала учиться контролировать источник без эмоций, чтобы исключить привязку магических импульсов к эмоциональному состоянию. Такие волшебники редко способны переучиться и всю жизнь вынуждены раскачивать эмоции до нужного состояния, чтобы быть способными на волевое колдовство. Да, мое задание на сегодня — первое упражнение из курса освоения волевого колдовства, то есть без палочки или заклинаний. Звучит заманчиво, но какой-либо значимый результат волевое колдовство принесет только после долгих лет тренировок и исключительно при невероятных энергетических и умственных затратах. В остальном это мелкие бытовые решения, посветить, наполнить водой и тому подобное. Для чего-то более значимого легче купить палочку — быстро, мощно, нужно только заклинание выучить.       Отдельным вопросом является то, почему я так быстро доверилась Слизеринам, как я так быстро поверила в волшебный мир. Ответов много, но все они не полные и едва ли что-либо проясняющие. Я уже воскресла и перенеслась в прошлое, еще одна странность ситуацию не сильно изменит. Я всегда мечтала попасть в мир Гарри Поттера, и последней глупостью будет в моей ситуации не попробовать поколдовать. Мне, как бы наивно это не звучало, показались слова Лорда Слизерина довольно разумными — перспектива приехать в Хогвартс с неким пластом знаний звучит заманчиво. И, наконец, я жадина, что не собирается отдавать кому-либо возможную перспективу разжиться секретными знаниями и титулом, возможности надо хватать за хвост.       Это повод приступить к упражнению. Основной задачей на моем этапе обучения (если это все реально, конечно) является контролируемое пробуждение этого чувства неги и умение направить ее в нужную часть тела. И нет, это не эмоция, для меня магия Слизерин ощущалась скорее как приятная лень в каком-то участке тела. Для начала, мне нужно прислушаться к себе и представить, как внутри зарождается данная ленца. Я вспомнила свою ассоциацию с негой — образ тихой комнаты летним утром, аромат древесины от досок на стенах, солнечный свет пробивается из стеклянного окошка, прогревая воздух и подсвечивая искорки пыли в воздухе. Я продолжаю смотреть на то, как эти светлячки неспешно плывут по воздуху. Каждая новая пылинка оседает в грудной клетке как крупица сахара, чтобы растопиться на солнышке и сиропом растечься по телу.       По телу медленно начало растекаться тепло. Оно отступало и пряталось, стоило мне слишком обрадоваться успеху, возвращалось вместе с вернувшейся картинкой летней комнаты и окончательно сбежало, когда какие-то дети, играясь, начали взвизгивать где-то в отдалении. Подавила раздражение, только вспомнив лекцию о нежелательности негативных и агрессивных эмоций, особенно при работе с волевой магией. Категорически это запрещено на первых занятиях, как ключевых в установке паттернов контроля источника. Включила образ веселящихся во дворе детей в свою идею летней комнаты, для реалистичности даже добавила шум газонокосилки, что так меня успокаивал по утрам в прошлой жизни. Чувство уюта начало постепенно возвращаться, но перерастать в негу принципиально не хотело.       Попытки заняли не один час. Приходилось менять положение, когда ноги затекли, полежать, когда затекла спина, встать и размяться, когда сидеть на земле стало совсем холодно (даже несмотря на подстеленное казенное пальто), сесть и почти сразу снова встать, чтобы глотнуть немного ключевой воды. Когда солнце начало двигаться к горизонту, но еще слишком далеко, чтобы заводить разговор о закате, чувство комфорта переросло в негу настолько внезапно, что удивление окатило меня холодным потоком, напрочь смывая даже мизерное ощущение лени по телу. Я моментально пожалела о решении стукнуть булыжник кулаком.       Но сдаваться сейчас — верх глупости. Я так хотела в мир Гарри Поттера, что сдамся от пары часов сидения у речки, серьезно? В таких случаях хорошим решением будет сменить подход. Даже если в итоге я вернусь к первому способу, стоит просто отдохнуть и переключить мозг на другой тип работы. Вместо попытки представить обстановку, я сконцентрировалась на том чувстве неги, что так неудачно ускользнуло из моих рук из моего тела. Попыталась представить его в деталях, в каждом миллиметре тела, так отчетливо, что могла ощутить ее вкус на кончике языка. Держала мысль, не отреагировала, когда чувство действительно заполнило меня до краев, а приказывала дожидаться команды, как ручному псу, а точнее — ручной змее. Не торопясь открыла глаза и взглянула на камень в руке, протягивая ленивую змейку от груди к ладони, мысленно рисуя постепенную смену окраса камня: из серовато-коричневого в белый. Представляла, как камень равномерно со всех сторон начинает светлеть, словно от испуга теряя последние краски. Вот он лишается коричневого, переходя просто в серый, а вот он постепенно бледнеет, в лучах закатного солнца становясь желтовато-оранжевым. Закончив рисовать образ в воображении, я устало оперлась о булыжник, а змейка, как нашкодившая проказница, метнулась к грудной клетке и слилась с обстановкой.       Взгляд упал на камень в руке — белоснежный.