Охота на "Тень"

20:52. Станция "Александровские сады" Нужно было что-то делать. Сейчас нужно сделать пересадку, а там просто дотянуть 2 станции до Лубянки или на крайний случай марш-бросок по улице. Самое тяжёлое впереди - прорваться через поток преследователей. Он быстрым скачком залез на сиденье и, отпрыгнув от него, ударом ноги повалил неизвестного в сером на пол. Путь был свободен. Казалось, что был свободен… Двери вагона разошлись с шипящим звуком, выпуская наружу поток теплого воздуха, пахнущего металлом и машинным маслом. Алексей выпрыгнул на платформу, едва не споткнувшись о стык между вагоном и перроном. Его папка с секретными документами больно ударила по ребрам при приземлении. Толпа вечерних пассажиров - женщины с авоськами, усталые рабочие, пара солдат срочной службы - на мгновение стала живым щитом. «Как же повезло что на станции много народа» - с надеждой мелькнуло в его голове, но почти сразу где-то сзади раздался пронзительный свисток, тот самый, каким милиция перекрывает толпу. Алексей не оборачивался, но знал — это сигнал начать облаву. Он нырнул в людской поток, локтями прокладывая себе путь. Где-то позади послышался женский крик, звон разбитого стекла и недовольный гул усталых обывателей. Станция, еще минуту назад дышавшая спокойствием вечерней рутины, теперь гудела, как потревоженный улей. Начиналась давка, а звуки свистка только усиливали тревожность людей. Резкий поворот за угол - и он оказался в длинном коридоре с эскалаторами. Здесь было меньше людей. Алексей прижался спиной к холодной кафельной стене, стараясь слиться с тенью. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его удары эхом разносятся по всему тоннелю. Тогда он услышал их.. Шаги. Медленные, размеренные, с металлическим отзвуком каблуков по плитке. Никакой спешки - уверенная поступь хищника, знающего, что добыча уже в ловушке. Это отсутствие спешки вызывало много вопросов, но ещё больше вызывало беспокойство и чувство собственной беспомощности. - Ты сделал ошибку, Корнилов. -Голос разносился эхом по переходу, обволакивая, как дым. - Отец не спасет тебя. Он сам на грани. Алексей сжал папку так, что бечёвка, перетягивавшая папку, впилась в ладонь «Помни, никому не доверяй! Значит идти на пересадку – самоубийство, а на улице могут быть милицейские, но я не могу быть уверен в том, что они не будут содействовать… Судя по всему это был с самого начала хорошо отработанный план. Отец и Драгун не доверяют друг другу, хотя, судя по всему, оба на нашей стороне. К отцу бы не вломились будь он предателем, а склад, где мне назначил встречу Драгун, я тоже уверен взорвался не просто так» - подумал юноша, уже от безысходности собираясь выбежать на улицу, но тут на его глаза попался служебный вход, который так удачно висел на хлипком наружном замочке. Дверь с потускневшей табличкой "Служебный вход №4" не поддавалась. Алексей плечом уперся в шершавую поверхность, чувствуя, как влага от его лба оставляет следы на крашеном дереве. Тем временем шаги приближались. Теперь к ним добавилось металлическое позвякивание - возможно, оружие. "Бердыш" блеснул в тусклом свете аварийных ламп. Три удара - и замок сдался с сухим треском. Темнота внутри пахла машинным маслом, пылью и чем-то химическим - может быть, чистящими средствами. Алексей втянул голову в плечи, прижимаясь к липкой от конденсата стене. - Где ты, мальчик? Голос был уже совсем близко, может быть, прямо за дверью. - Мы же просто хотим поговорить. В ответ на его слова последовало гнетущая, казалось бы, вечная тишина. И только капли воды, падающие где-то в глубине тоннеля, а потом - звук отступающих шагов. Алексей перевел дух, и в этот момент... Выходить было опасно, а туда, вглубь, вёл какой-то служебный ход. Алексей решил пойти именно туда, опираясь на своё чутьё и отсутствие альтернатив. Пробираясь сквозь непроглядную тьму, он сам не заметил, как пнул пустое металлическое ведро. Его падение прозвучало, как взрыв. Дверь распахнулась с такой силой, что отскочила от стены, осыпая ржавчиной. - Нашёл. В проеме стоял он - высокий, в идеально отутюженном сером пальто, с худым аристократичным лицом , аккуратной сединой у висков, но многое нельзя было увидеть из-за темных очков и высокого воротника. Алексей рванул вглубь служебного тоннеля, спотыкаясь о рельсы для тележек. Где-то впереди мерцал тусклый свет - возможно, выход на поверхность. За спиной раздался приглушённый хлопок – выстрел с глушителем. Пуля чиркнула по трубе паропровода в сантиметре от его головы, выпустив клубы горячего пара. Еще два выстрела - один рикошетом от бетонной стены осыпал лицо мелкими осколками. Алексей вырвался из подземелья метро, втягивая в легкие ледяной воздух ноябрьской Москвы. Снег хлопьями прилипал к одежде, а в руках он сжимал искореженную папку — единственное, что осталось от правды. Сзади вновь слышались спокойные шаги, которые теперь будут сниться юноше в кошмарах. - До штаба совсем немного…- прошептал он себе, сжимая папку под мышкой. Его шинель была покрыта копотью, а левая рука - та, что держала "Бердыш" - дрожала от напряжения. Площадь встретила его неестественной пустотой. Даже ночью здесь обычно дежурили патрули, но сейчас лишь ветер гнал по асфальту обрывки газет с портретами Брежнева. Внезапно из-за угла вывернула черная "Волга". Он прижался к стене, затаив дыхание. Машина медленно проплыла мимо, но в темных стеклах невозможно было разглядеть пассажиров. Когда "Волга" скрылась за поворотом, Алексей рванул вперед. Нога провалилась в невидимую под снегом колею - боль пронзила голеностоп, но он продолжал бежать, превозмогая. Здание КГБ возвышалось впереди, освещенное прожекторами. Обычно это здание вселяло в него гордость, теперь же казалось враждебным. Часовые у входа стояли неподвижно, как статуи. Алексей пулей свернул к служебному входу со стороны Фуркасовского переулка. Его пропуск должен был еще действовать...  На входе он запахано протянул старшему сержанту ксиву после чего тот впустил его. - Лифт не работает, - предупредил дежурный, даже не удостоив его вторым взглядом. Алексей кивнул и направился к лестнице. Каждый шаг отдавался болью в поврежденной ноге, но вот наконец третий этаж. Длинный коридор с бесконечными дверями. Кабинет №317 - в самом конце. Впервые юноша чувствовал себя тут в безопасности. Он уже тянулся к ручке, когда услышал за спиной - Корнилов… -Алексей обернулся. В полумраке коридора стоял Драгун. Его лицо было скрыто тенью, только орденские планки слабо поблескивали на мундире. - Заходи, - полковник открыл дверь своего кабинета. Внутри царила всё та же обстановка. Драгун тяжело опустился в кресло. Его руки, обычно такие уверенные, слегка дрожали, когда он наливал в стопку "Армянского". - Ты принес мне смерть в этой папке, мальчик, - его голос звучал устало. - Но я уже давно мертвее всех мертвых. Алексей разжал пальцы. Папка упала на стол, раскрывшись на странице с кровавым отпечатком. На ней четко читалось: "Операция "Красный зверь". Исполнители: список из двенадцати фамилий ученых и техников с Чкаловсткого (рядом с каждой фамилий стоит крестик) , а внизу роспись с расшифровкой «Корнилов В. И.» — Этого недостаточно, — пробормотал он, проводя пальцем по списку имен. — Нужны ещё доказательства. То, что так старательно уничтожали… Он повернулся к сейфу, встроенному в стену, и начал крутить комбинацию. Металлическая дверь открылась с глухим щелчком. — Идем, — Драгун достал фонарь и связку ключей. — Архив. Там мы найдем остальные пазлы. Но не успели они выйти из помещения как дверь распахнулась, и в неё чуть ли не влетел Игнатов в его голосе звучала странная бодрость. — Вадим Ильич, было нападение неизвестных на дом Корниловых с попыткой захвата ценной документации и ликвидации сотрудников. К вам отправился Алексей… А вот и ты! Орёл! – как будто в последней фразе звучала ирония – Задержали всех кроме одного. Кабинет повис в напряженной тишине после слов Игнатова. Алексей почувствовал, как его ладони стали влажными. Драгун медленно опустил свои руки на стол, его карие глаза изучали майора. - Всех кроме одного? - голос полковника звучал спокойно, но Алексей знал — это спокойствие перед бурей. - Кого именно не досчитались? - Мужчину в сером пальто. Свидетели описывают высокого, в темных очках...- Игнатов нервно провел языком по губам. По взглядам двух старших офицеров можно было понять, что разбор полётов настигнет Игнатова позже. - Идёмте уже – повторил полковник, покидая свой кабинет – Игнатов с нами, будешь усилением. 23:10. Штаб КГБ, подземный уровень Б3 Лифт не работал — как всегда в это время суток. Они спускались по лестнице, ступени которой, облицованные серым гранитом, были стерты до блеска десятилетиями сапог. С каждым этажом воздух становился тяжелее, пропитываясь запахом машинного масла, пыли и чего-то химически-сладкого — возможно, дезинфектора. Дверь в архив открылась со скрипом, обнажая длинный зал, теряющийся в темноте. Тусклый свет "лампы-молнии" — переносного фонаря с рефлектором — выхватывал бесконечные стеллажи с папками, покрытыми слоем пыли, словно инеем. Где-то капала вода, эхо падающих капель разносилось по подземелью. — Здесь, — Драгун направил луч света на стол в центре зала. На нем лежала карта Подмосковья, старая, с пожелтевшими краями. Полковник ткнул пальцем в точку у Истры, оставив жирный отпечаток. — Они держат ее здесь. Алексей наклонился. В свете фонаря он разглядел едва заметные пометки — красным карандашом, почти стершиеся, но сейчас он словно забыл все условные обозначения на картах и не понимал, что к чему. Эмоции заполняли всё пространство в его голове. От злобы и собственного бессилия он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. В ушах еще стоял тот леденящий голос: «Отец не спасет тебя. Он сам …» — Почему Вика? — его голос прозвучал хрипло. – Товарищ полковник почему вы мне ничего не говорите?! Откуда вы знайте где она?! Почему вы недоговаривайте?! – Как правила Лёша не допускал попущений дисциплины, но сейчас почему-то это всё вырвалось подобно крику души Драгун замер на мгновение, его пальцы сжимали край стола так, что суставы побелели. В свете лампы его лицо казалось вырезанным из старого дерева - морщины глубже, тени резче. - Ты прав, мальчик, - его голос внезапно стал тише, почти отеческим. - Я должен был сказать сразу. - Он потянулся к верхнему ящику стеллажа, извлек пожелтевший конверт. Когда он вытряхнул содержимое на стол, среди бумаг оказалось письменное постановление. - Твой отец, - Драгун провел пальцем по документу, - установил за ней наблюдение две недели назад. Как только началась вся эта активность банды Соболя. - Он сделал паузу, перебирая другие бумаги. - Мы думали, что её отец перед ... исчезновением передал ей что-то на хранение и сегодня утром... судя по всему они пришли за этим предметом. Драгун достал телеграфную ленту с обрывком текста: "...захватили... дача... требует...". увидев этот клочок бумаги, Алексей почувствовал, как холодная волна прокатилась по спине. — Это пришло три часа назад. От нашего человека в их рядах. Последнее, что он успел отправить. - Драгун поднял на Алексея усталые глаза. - Я не сказал сразу, потому что... - Его голос дрогнул. - Потому что знал - ты рванёшь туда сломя голову. А нам нужен был план. Наступила тягостная тишина. Где-то за стеной капала вода, отсчитывая секунды. - Теперь план есть, и ты его главная часть. - Драгун щёлкнул замком, открыв тяжёлую дверцу сейфа. Внутри, на бархатной подкладке, лежал револьвер Нагана образца 1895 года — старый, с потемневшей воронёной сталью, но ухоженный. На рукояти сохранились едва заметные зарубки — за каждую жизнь, которую он отнял. Барабан, слегка заедавший при повороте, всё ещё хранил следы порохового нагара в каморах. Драгун взял его двумя пальцами, как будто взвешивая на ладони. — Этот ствол прошёл две войны, — прошептал он. — И теперь он поможет тебе спасти её. – полковник положил его рядом с ключами от "Волги". — Твой ход, Алексей. 23:45. Ленинградское шоссе Черная "Волга мчалась сквозь ночь, ее фары рассекали снежную пелену, превращая хлопья в мириады сверкающих искр. Стрелка спидометра дрожала у отметки 140, двигатель ревел глухим, напряженным рыком. Алексей сидел на заднем сиденье, механически проверяя наган - холодный металл скользил под пальцами, барабан с семью патронами вращался с едва слышным щелчком. Вдруг он увидел маленькую блестящую штуку. Эта штука оказалась маленьким не активированным жучком прослушки. «Отличная находка» - подумал он и тихо сунул в свой карман. - Сколько еще? - спросил он, глядя на часы. - 23:47. - Сейчас не время спрашивать, а время молиться, чтобы нас не остановили, - сквозь зубы процедил Драгун. Его руки в кожаных перчатках мертвой хваткой сжимали руль, сухожилия натянулись как струны. Шоссе было почти пустынным. Лишь изредка мелькали огни одиноких грузовиков, да слепые фары заброшенных постов ГАИ. Снег хлестал по лобовому стеклу, дворники с трудом справлялись с натиском стихии. На повороте машину слегка занесло, и Алексей инстинктивно вцепился в подлокотник. - Расслабься, - хрипло усмехнулся Драгун. - Эта красотка прошла через то, что ты себе и представить не можешь. Не подведет. В салоне пахло бензином, кожей и чем-то еще - тревогой, страхом, адреналином. Алексей приоткрыл окно, и ледяной ветер ворвался внутрь, смешавшись с теплым воздухом печки. Где-то вдали, за снежной пеленой, угадывались очертания леса. 00:17. Проселок у Истры Двигатель захлебнулся и замолк, когда Драгун заглушил его в полукилометре от цели. Внезапная тишина показалась оглушающей. - Пешком отсюда, - прошептал Драгун, выключая фары. Они вышли в ночь. Снег хрустел под ногами, морозный воздух обжигал легкие. Где-то впереди, сквозь чащу, угадывалось слабое свечение - окно на втором этаже старой дачи. -Тихо теперь, - предупредил Драгун, проверяя оружие. Алексей кивнул, сжимая наган. Револьвер, который видел столько смертей, теперь должен был помочь предотвратить еще одну. Они двинулись вперед, растворяясь в тенях, два силуэта против всей этой тьмы. Деревянное двухэтажное здание с облупившейся краской стояло в глубине участка, едва различимое в усиливающейся снежной пелене. Одно окно на втором этаже слабо светилось, остальные поглощала тьма. Алексей и Драгун, пригнувшись, подобрались к заднему крыльцу, где снег не был утоптан — значит, здесь не ждали гостей. Драгун жестом показал: "Жди". Его пальцы скользнули по косяку, нащупывая проволоку сигнализации. Металлический щелчок - и он медленно приоткрыл дверь, замеряя паузу между скрипами старого дерева. Холл пахло сыростью и лекарствами. На стене висел календарь с перечеркнутыми датами - последняя отметка была сегодняшней. За холлом следовала лестница, которая всё так же предательски скрипела под ногами. Драгун шел первым, его пистолет уже был снят с предохранителя. На площадке - следы борьбы: оборванные обои, пятно крови на перилах. Из-за двери раздавался до боли знакомый голос, что заставляло душу буквально разрываться на части. - Говори, где микрофильм. Твой отец мертв, тебе не для кого хранить секреты. - - Я... не знаю... о чем вы... – едва слышно раздался ответ Вики, хриплый от боли. «Эта тварь сейчас поплатится за каждую секунду страданий, которую он причинил моей Вики» Алексей сжал кулаки. Драгун показал три пальца. Два. Один. Удар ногой - и дверь распахнулась. Комната предстала как кривое зеркало кошмара: Вика, прикованная наручниками к чугунной батарее, с разбитой губой и синяком под глазом. Перед ней - мужчина в медицинском халате со шприцем в руке. На столе - ряд ампул и фотографии с перечеркнутыми лицами среди которых… была и фотография отца Алексея. - Ах, Корнилов-младший! - Медик повернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то нечеловеческое. - Как трогательно! Пришел спасти свою... Выстрел Алексея ударил ему в грудь. Пуля вошла точно между ребер - навык, отточенный на стрельбище. Тот лишь пошатнулся и упал на пол, захлёбываясь в собственной крови, а шприц разбился о пол. - Корнилов, он нужен был нам живым… но это потом. Нужно уходить Игнатов как настоящий опер начал быстро собирать все что можно было бы использовать как вещдок. Драгун молча закурил, увидев перечеркнутую фотографию отца Лёши, только он сохранял свою вечную невозмутимость. Алексей же нашёл ключ от наручников в кармане убитого им бандита и освободил Вику. Девушка пошатнулась, ее глаза с трудом фокусировались. - Ты... настоящий? - она коснулась лица Алексея дрожащими пальцами. - Настоящий, - он прижал ее к себе, чувствуя, как она дрожит. Ее тело было легким, как у ребенка, а волосы пахли кровью и страхом. После этого она потеряла сознание, упав ему на руки. Почти сразу после этого они начали двигаться обратно в машину. Он шел чувствуя, как пальцы Вики холодели, а дыхание было поверхностным. — Держись... — прошептал он, хотя знал, что она не слышит. Ее голова беспомощно покачивалась на его плече, русые волосы слиплись от снега. Он прижал ее ближе, стараясь укрыть от ветра полой шинели. Она была легкой, как ребенок. Он уложил ее на заднее сиденье, накрыл своим кителем. В свете фар ее лицо казалось фарфоровым —, только пятна синяков и небольшой ручеёк алой крови на губе портил эту картину. Драгун завел мотор, бросив взгляд в зеркало — Жива? — Дышит... – Слегка сдавленно ответил юноша Машина рванула вперед, подбрасывая пассажиров на ухабах. Алексей придерживал Вику, чтобы она не ударилась. Первое, что он почувствовал — ее пальцы, слабо сжавшие его руку. — Вики? Она застонала, веки дрогнули. В темноте салона загорелись ее глаза — мутные от боли, но узнающие его. — Ты... как же... неудобно... — прошептала она, пытаясь улыбнуться. — Молчи, дура... - Алексей не сдержался и прижал ее к себе, чувствуя, как сердце колотится. А где-то в горле тем временем начал образовываться ком . — Герой... А сам... дрожишь... - Она слабо толкнула его в плечо. Ее рука нашла его ладонь и сцепила пальцы — крепко, как в детстве, когда они прятались от грозы в старом сарае.

Конец 4 главы.