Под мантией

Он шагнул в класс, не дыша. Дверь захлопнулась за ним мягко, почти вежливо — как будто сама комната понимала, что будет свидетелем чего-то запретного. Полумрак. Запах старого дерева, сухого воздуха, мела, какой-то чужой магии. Поттер был там. Полураздетый. Потный. Согнувшийся над столом, одной рукой держась за край, другой — судорожно работая между ног. Он стонал. Неосознанно. Без слов, будто пытался заглушить себя самого. Это ты сделал с ним. Драко стоял, как вкопанный. Глаза — широко раскрыты. Сердце — бешеное. Он не думал, что будет так. Заклинание должно было просто разжечь желание — не уничтожить сознание, не оставить Гарри в одиночестве, отчаянном и трясущемся от возбуждения, будто он вот-вот взорвётся. Он видел, как Гарри падает на колени. Пытается — вслепую — прижаться к полу, сбить жар, найти опору, но не может. Он дрожит. Он страдает. Он не знает, что ты здесь. Ты можешь уйти. Сейчас. Уйди. Он не шевельнулся. Ты не можешь. Не хочешь. Признайся — тебе не нужно даже касаться его. Сам вид сжигает тебя. Он смотрел, как Гарри стонет и бьётся, сжимая себя. И в какой-то момент — Поттер всхлипывает. Не от боли. Не от слёз. От того, что тело сходит с ума, а мозг не может с ним справиться. И Драко... шагнул ближе. Он сам не понял когда. Просто вдруг оказался на расстоянии вытянутой руки. Ткань мантии колыхнулась от движения, но Гарри не слышал. Не видел. — Прекрати, — прошептал Драко. Не ему. Себе. Пальцы сжались в кулак. Он стоял над ним. Всего в нескольких сантиметрах. Смотрел на его шею. На вздрагивающую спину. На волосы, слипшиеся от пота. И чувствовал, как желание пересекается с отвращением — к себе. Это неправильно. Ты всё равно здесь. Он потянулся. Сначала просто хотел дотронуться — может быть, чтобы остановить. Может быть, чтобы доказать себе, что он ещё может контролировать себя. Но пальцы сами легли на запястье Гарри. Гарри резко дёрнулся. Замер. И тогда Драко — с отчаянием, с пульсом в ушах — второй рукой схватил его, зажал обе руки Поттера и прижал их к стене. Ты всё испортил. Ты не должен был заходить. Но тело Гарри выгибается от его прикосновений, будто огонь прошёл по коже. Он дрожит. Он не понимает, кто это. Он зовёт… вслепую. Драко закрывает глаза. На секунду. Он слышал, как сердце Поттера грохочет в его ушах. Руки, что он крепко сжал, дрожали, пытались вырваться — бесполезно. Но Драко не отпускал. Не мог. Гарри стоял перед ним, израненный и уязвимый, словно пленник в ловушке собственной плоти. Заклинание не отпускало, оно всё сильнее и сильнее втягивало их обоих в безумие. Он видел, как Гарри пытается сообразить, кто держит его руки, слышал его негромкие стоны, полные отчаяния и желания. Драко уже не было противно от самого себя. Может заклинание и повлияло только на Гарри, но его вид, повлиял уже на Малфоя. Драко слегка приподняв копишон мантии начал целовать и оставлять засосы на теле Поттера. Тот пытался сопротивляться но тело находясь под действием заклинания, лишь послушно отзывалось на ласки Малфоя. Драко оглаживал свободной рукой тело Гарри, видя как тот вздрагивает, и постепенно спускаясь ниже, он уже не держал Гарри, тот не мог сопротивляться. Драко встал и развернул Гарри, уложил того спиной на парту и раздвинув его ноги. Сотворил ещё одно небольшое заклинание. Поттер понимал что сейчас будет и уже умолял его не трогать, но Драко было уже поздно останавливаться. Он приставил член к анус и резко вошёл. Гарри протяжно застонал изгибаясь и обхватывая Малфоя ногами. Драко продолжал двигаться внутри Гарри, наблюдая за его лицом. В какой-то момент Драко наклонился и поцеловал Гарри, а тот тут же ухватился руками за спину Малфоя. Хотя со стороны это выглядело странно. Поттер уже не умолял остановиться, его тело получалось огромное наслаждение, но вот разум бился в агонии, это было видно невооружённым взглядом, по его щекам стекали слёзы. — Помогите... Драко... Слова прозвучали как раскат грома. Драко застыл. Сердце в груди упало куда-то вниз. Он тут же проверил наличие на себе мантии, и лишь стльнее натягул еёна себя скрываясь уже полностью. Он отпустил руки, отшатнулся на шаг, словно оживший призрак. Он всматривался в лицо Гарри настолько сильно буд-то мог увидеть там что-то новое. Он молчал, знал что должен молчать. Драко не понял от куда в Гарри такие силы, но тот резко сел и схватив мантию, потянул её на себя. Драко с силой схватил его запястье, и тот выпустил мантию из рук. Но Гарри не стал медлить и тут же постарался дотянуться до палочки. Но и эту попытку Малфой перебил. — Тебе мало что-ли? — выпалил он, и лишь потом осознал свою ошибку. Гарри смотрел на него широко открытыми, испуганными глазами, которые мгновенно смягчились, когда узнали. — Малфой? — выдохнул он с надеждой и страхом одновременно. Драко чувствовал, как холод разливается по телу — смесь страха, вины и чего-то ещё — чего он боялся признать. Он хотел убежать. Но Гарри схватил его за руку, не давая уйти. — Пожалуйста, останься, — шептал Поттер, голос дрожал. — Я... я не понимаю. Почему ты это сделал? Слова Гарри резали остро. Но Драко молчал. Он не мог сказать, что сделал это, потому что боится. Что боится, что умрёт. Что не видел другого выхода. Драко молчал так долго что Гарри потерял всякую надежду получить ответ, и отпустил руку Малфой. Но Драко неожиданно для них обоих стянул с себя мантию и повернулся к Гарри. — Скажу, — наконец прошептал он, — если пообещаешь молчать. Никому. Никогда. Гарри кивнул. — Обещаю. Драко вздохнул. Начал рассказывать. О метке, о страхе, о темноте, которая разрывала его изнутри. О том, что ему терять было нечего — кроме себя самого. И о том, что… он влюблён. Гарри слушал, и впервые за долгое время Драко увидел в его глазах не отвращение, а понимание. — Я тоже, — тихо сказал Поттер, — я не знаю, когда это началось... Но ты мне не противен. И в тот момент, несмотря на всё, что случилось, Драко почувствовал — он не один.

***

Он закрыл за собой дверь и почти сразу понял, что сделал ошибку. Внутри всё кипело — тело будто потеряло связь с разумом, каждая мысль размывалась жаром. Одежда — невыносима. Кожа — горит. Он не мог ни думать, ни дышать. Лишь идти. Найти укрытие. Спрятаться от самого себя. Класс был пуст. Темно. Холодно. И в этом холоду он, почему-то, чувствовал себя хоть как-то живым. Он задыхался. Опёрся о стол, другой рукой — туда, где хотя бы на мгновение можно было унять всё это... это наваждение. Но не получалось. Ни физически, ни магически. Он знал, что это чары. Знал, что кто-то это сделал. Но мысли цеплялись друг за друга, соскальзывая. «Остановись... остановись...» Он не слышал ничего, кроме стука крови в висках и собственных сдавленных стонов. Внезапно — прикосновение. Резкое, холодное. К запястью. Он дёрнулся, но не успел — вторая рука, сильнее, зажала его, прижав к стене. Он замер. Тело — трепещет. Разум — путается. Он не видел, кто это. Только знал: кто-то здесь. Кто-то рядом. Кто-то касается его, удерживает. Ласкает? Он не хотел этого. Он хотел — чтобы это прекратилось. Но тело не слушалось. Оно хотело, само по себе. Против него. У того кто это делал были настолько холодные руки, что невольно его тело само к нему тянулось. Он пытался вырваться, но руки крепко держали. Дыхание чужое — горячее, неровное. Неясные движения. Губы. Шея. Прикосновения к коже. «Нет. Нет, я не…» А тело — будто плыло в каком-то сне, в жарком, стыдном сне, от которого хотелось проснуться и закричать, но не мог. Гарри прикусил губу, чтобы не застонать. Не дать звуку вырваться. Но стоны всё равно шли — из груди, из горла, из самого нутра. Он почти плакал. А дальше его резко опрокинули на стол, и наложили ещё какое-то заклинание, жар немного унялся. Но когда в него резко вошли сдержать стон не получилось. Чуствовалось только удовлетворение, никакой боли. Но сам факт, бил по Гарри сильнее всякой боли. Гарри почувствовал как после пяти минут долбёжки его разум начинает плыть, он перестаёт соображать, он начинает звать на помощь. Он зовёт… его. — ...Драко… И тогда — тишина. Вся эта буря резко прервалась. Прикосновения исчезли. Он почувствовал, как тот отстраняется. Всё ещё в полусне, в полузабытьи, Гарри сел, потянулся, попытался стянуть мантию — он знал, кто это был. Или хотел знать. Или догадывался. Кто-то снова схватил его руку. Но Гарри был настроенн решительно, он знал где его палочка и резко потянулся в ту сторону, но его попытку снова пресекли. — Тебе мало что ли? Голос. Резкий. Нервный. Знакомый. До мурашек. Он поднял глаза в темноту. Его сердце застучало сильнее, на этот раз не от заклинания. Он шепнул: — Малфой?.. — слова сорвались с губ, прежде чем он осознал, что говорит. И в тот же миг — всё изменилось. Пространство, которое ещё минуту назад казалось вязким и бесформенным, вдруг стало ясным. Реальность ударила в лицо. Гарри не видел лица, скрытого в капюшоне, но он знал. Чувствовал каждой клеткой. Этот голос, это дыхание. Это… всё. Он знал, кто это был. Малфой отшатнулся, как будто сам испугался происходящего. Гарри вцепился в его руку, не давая уйти. Он не знал, что делает, и всё равно делал это. Сердце билось как сумасшедшее, где-то между страхом и отчаянием. — Пожалуйста, — прошептал он. — Останься… Я… я не понимаю. Почему ты это сделал? Молчание. Оглушающее. Тяжёлое. Гарри чувствовал, как по лицу текут слёзы. Не из-за боли. Не только. Из-за бессилия. Из-за того, что он не может поверить. Что это случилось. Что он — Малфой — сделал это. И всё равно… всё равно он не отпускал его руку. «Скажи хоть что-то. Пусть я тебя возненавижу, но… скажи.» Тишина длилась слишком долго. И Гарри начал думать, что не услышит ответа. Что тот просто исчезнет, сбежит, как всегда. Но вместо этого — движение. Малфой сдёрнул капюшон. И посмотрел ему в глаза. — Скажу, — выдохнул он. Голос сорвался, но Гарри услышал. — Только если пообещаешь молчать. Никому. Никогда. Гарри кивнул сразу. Не потому что боялся, что это всплывёт. А потому что в этом взгляде было что-то большее, чем стыд. Что-то живое. Надломленное. — Обещаю. И тогда Малфой начал говорить. О метке. О страхе. О пустоте. О том, что он давно уже перестал верить, что останется хоть чем-то кроме оболочки. Что никто не может спасти его. Ни отец, ни Лорд, ни он сам. О том, что он не знал, как попросить помощи. Гарри слушал. Каждый звук, каждое слово. Не перебивал. Не осуждал. Он сам слишком хорошо знал, каково это — когда всё рушится, а ты даже кричать не умеешь. — И… — Драко замялся, опустил глаза. — Я влюблён. Тишина. Но теперь она не резала. Она была… мягкой. Тёплой. — Я тоже, — сказал Гарри тихо. — Я не знаю, когда это началось… Но ты мне не противен. Малфой вскинул на него глаза. Глубокие. Ранимые. И Гарри понял: несмотря на всё, что произошло, он больше не один.