Социальное заблуждение

      Как до подобного вообще могло дойти? Ещё несколько месяцев назад он спокойно жил, иногда собачился с другими странами, проводил время с друзьями, навещал семью, и в один не самый плохой день его оглушили самой страшной новостью: «Найдено тело пропавшей накануне Соединённых Штатов Америки. По частям». Новостная строка миражом стояла перед глазами, а вместе с ней фантазия лихо дорисовывала картину расчленённой по кусочкам девушки, с которой он крупно поссорился как раз пару дней ранее. На него тут же легли все подозрения в случившемся, ведь у русского такой веский мотив! Но не успели обвинения посыпаться со всех сторон, как на защиту РФ встали нейтральные страны, с которыми он по воле случая встретился именно в тот момент, который считается отправной точкой пропажи американки. А ещё тут же нашлись записи с камер видеонаблюдения на дороге и улицах, где чётко видно, как парень занимается своими делами, никак не соприкасаясь в тот день с США. Обоснования для обвинений были сняты, но на него продолжали косо посматривать. Кто-то полагал, что русский скатился до того, что заказ убийство, но это полный бред! Как бы русский не злился и не собачился с Америкой, он ни в коем случае не желал ей зла, тем более такого.       Смерть США стала началом в его резко перевернувшейся жизни. Сначала все предположили, что это неслучайное убийство и в городе завёлся маньяк, охотящийся на олицетворения стран. Охрана города усилилась втрое, улицы патрулировались всеми силами полиции и военных, временно закрылся въезд в город, а страны перестали на время расследования покидать свои дома, работая удалённо. Шли недели. Шумиха стихала, но поиски убийцы продолжались без остановок. Когда прошёл целый месяц и так не нашли даже маленькой улики, указывающей хоть на кого-то, охрану города расслабили, вернув патрули отдыхать, но въезд и выезд из города всё так же оставался под запретом. Простые люди беспокоились и боялись не меньше. Ведь неизвестно, насколько убийца психически нестабилен и не решится ли он зарезать обычного подвернувшегося гражданина.       Семья погибшей провела траур и похороны под строгим секретом, никому, кроме близких, не дозволено было с ней проститься, точнее, с её грубо оторванными кусками. Пусть она была не в самых лучших отношениях с отцом, но даже повидавший за своё существование виды Великобритания не смог остаться в стороне, более того, он и организовал весь процесс, достойно проводив дочь в последний путь.       Когда люди стали более-менее расслабляться и забывать о случившемся, убийца дал о себе знать снова. И Россия узнал об этом из первых рядов, ведь стал тем, кого и хотели убить. Он практически ничего не помнит с того дня. Помнит лишь то, как возился рядом со своей машиной. Замок то ли сломался, то ли его заклинило, ключ никак не мог повернуться. Федерация так увлёкся от злости, что не услышал, как сзади подошли. Кто-то высокий и очень сильный схватил его сзади за плечи, а ко рту приложили тряпку с чем-то резко пахнущим. В тот момент в парне проснулось что-то первобытное. Глаза заволокла пелена, и в следующий миг русский стремглав мчался по лестнице, ведущей на этаж отца. Как ему удалось сбежать, он не помнил. Может, ударить смог так сильно, что маньяк от боли отпустил, или закричал так громко, что оппонент оглох. Он смог сбежать и спастись, это самое важное. На его счастье, отец быстро открыл дверь и впустил домой перепуганного до смерти сына, которого проводил до машины сам буквально пять минут назад. Вызвав наряд и выждав полчаса точно, оба русских на изготовке рискнули подойти к авто младшего. Чувствовало родительское сердце, что-то там нечисто и оказался полностью прав. Кто-то заранее испортил замок, явно зная, чья это машина и дожидался его возвращения.       Город снова встал на уши. Теперь же Россия считался не главным подозреваемым, а жертвой, которой повезло сбежать. Семья, друзья да и общественность дружно считала, что омегу надо спрятать и держать в безопасности, пока не поймают убийцу. И как бы упрямая русская душа не сопротивлялась такому решению, никто не хотел ему потакать. Друзья в один голос утверждали, что маньяк решил убрать все большие шишки в мире, а они с Америкой, как раз подходят по описанию. Семья не строила теорий — они лишь хотели уберечь своего любимого наследника. Российская Империя и Русское Царство рвались приехать и забрать младших из города обратно на территорию РФ, но даже почётным увольненцам был закрыт въезд в город на тех же условиях, что и простым гражданам. Никто не хотел рисковать. Убийца не пойман и после пары дней расследования поступила информация о том, что, возможно, случай с США и Россией совсем разные. Теория звучала бредово, но мелькали в ней искорки чего-то стоящего. Например, зачем пытаться усыпить, если можно сразу пырнуть ножом или ударить посильней, чтобы отключить даже воплощение страны? К тому же место преступник выбрал неудачное, весьма людное, но, к сожалению, без особого количества камер. То ли повезло убийце, что русский так неудачно встал на парковке, то ли России не свезло с тем, где он решил остановиться. Но итог звучал неутешительно. Убийц могло быть двое.       Запереть Россию не удалось, но он всё равно временно съехался с отцом. РСФСР был вне себя от ярости. За сына он сам убьёт кого захочешь, а потому ревностно оберегал его ещё в течение трёх недель. За продуктами ходили только вместе, со средствами защиты в карманах. О своих передвижениях сообщали друг другу и кому-нибудь ещё на всякий случай. Тревога и чувство небезопасности съедали быстрее, чем Россия мог когда-либо себе представить. За каких-то два месяца он схуднул так, что новая футболка стала на нём висеть, а не подчёркивать красивые формы омеги. Парень стал нервным и дёрганым, попытки друзей его веселить и поддерживать с каждым разом приносили всё меньше результата. Россия вял на глазах, искренне не понимая, какого чёрта происходит с его жизнью. Только работа и отец стали отдушиной. С документами и договорами русский пропадал сутками напролёт, делая работу на годы вперёд. РСФСР только пинками удавалось отправлять сына в постель или на кухню, а когда парень устал сопротивляться, уже и про работу стал забывать, проводя много времени во сне. Казалось, что так быстрее пройдёт время и убийц найдут, найдут как можно скорее.       А потом пропал Казахстана. Он просто в один день исчез из всех соцсетей, перестал выходить на связь, а когда Сербия приехал проверить его, обнаружил пустую квартиру. Страшные подозрения охватили всех близких и друзей. Поиски казаха начались в тот же день, как обнаружилась его пропажа, но продлились они недолго. Тело альфы нашли буквально через квартал от его собственного дома через несколько часов. Смерть не просто друга, а одного из самых близких товарищей, ударила столь сильно по русскому, что парень от громкого и долгого воя потерял голос. Это не была сцена из фильма, с отрицанием произошедшего и драматичными слезами, это была картина реальности, с хрипами, с воем раненого зверя, и полным осознанием того, что столь родного друга больше нет. Ему повезло чуть больше, чем почившей ранее США. Ему прокололи глаза чем-то невероятно острым и прикончили по-солдатски — выстрелив в голову. Казалось бы, вот зацепка, кто-то должен был услышать выстрел! Но опрос жителей не принёс плодов, ни в центре, ни на окраине никто не слышал даже приглушённого звука от пистолета, да и ранение было специфичным. Очень похоже на выстрел, но определить калибр оказалось сложнее. Да и какая разница, каким оружием совершили убийство — казаха больше нет. Просто нет. Он больше не позвонит РФ рано утром, желая побесить и разбудить соню, как можно раньше. Никто больше не будет вешать на него блестящие цацки, желая слепить из омеги ходячую ёлку. Он больше не поддержит русского добрым словом и не улыбнётся так, как может только этот альфа. Больше никогда.       Горе затопило омегу. Ни о какой работе больше не могло идти речи. Дай боже проснётся хотя бы раз за сутки и выпьет чаю, ведь потом снова провалится в небытие, спасаясь от жестокой реальности в царстве снов. Даже отец не сумел растормошить сына, а утешения приносили ещё больше боли. Коммунист мог целыми ночами сидеть и убаюкивать сына, сжимая его в объятиях, и поглаживая по волосам, пока сын глухо завывал во сне от горя. Голос к нему не возвращался. Он только сипел и хрипел, не в силах выдавить из себя полноценный звук. В глазах не появлялось осмысленности, словно не живой человек сидел в объятиях родителя, а пустышка-кукла. РСФСР разрывался, желая утешить сына, вытащить его из самой глубокой ямы отчаяния, но его усилия проходили мимо сына, сводя на нет все старания, пока однажды к ним не приехала редкая персона.       Королевство Пруссия не самый близкий друг для РСФСР и РФ, но они определённо знакомы. Он больше близок с младшим русским, чем старшим. Давно-давно познакомился с ним, когда в город приезжал Российская Империя, его самый близкий друг, и там монарх познакомил внука со своим давним товарищем. Дружба у них получилась специфичной. Парочка сперва сильно не поладила. Оба не упускали момента подколоть друг друга да побольнее. Их перебранки достойны отдельного концерта, но внучок РИ довольно шустро попривык к компании прусса и стал относится к нему проще, да и сам Королевство быстро осознал, что их перебранки до добра не доведут. На такой почве и сдружились, но шутить друг над другом при встрече не перестали. Заслышав о том, что произошло с Казахстаном, прусс решился приехать к русским лично. Он не знал, что им двигало. Жалость, желание помочь или те небольшие дружеские чувства, что теплом отзывались в груди при каждой встрече с РФ. Не сразу он решился наведаться в чужой дом, но настрой заимел решительный. РСФСР сперва ему и дверь не открыл от воспалившейся паранойи, но после часа переговоров коммунист решился впустить вроде как друга их семьи. Не увидев того, ради кого приехал, альфа шустро смекнул, что младший в своей комнате. РСФСР подтвердил его догадку.       — Как он? — коротко спрашивает Королевство, застыв перед дверью в комнату РФ.       — Плохо, — честно и ёмко отвечает коммунист. Под его глазами давно пролегли тяжёлые тени. Спит он намного хуже сына, мучаясь от жуткой паранойи и оберегая младшего. Омега выглядел совсем не ахти, под стать сыну. — Не понимаю, чем ты тут поможешь.       — Например, могу посидеть рядом, пока ты отдыхаешь, — легко находит аргумент прусс, оценивающе пробежавшись взглядом по коммунисту. Он даже не возьмётся примерно прикидывать, как много недосыпал русский за эти месяцы. РСФСР только покачал головой, не соглашаясь с щедрым предложением.       — Мы сами, — со вздохом отвечает мужчина и прикрыл рукой рот, протяжно зевнув. По ощущениям, он сейчас свалится без сил прямо тут, но упрямо настаивает на своём.       — РСФСР, — без осуждения и какого-либо негатива отзывается Пруссия. — Я понимаю, что доверия у тебя ко мне столько же, сколько любви, но я не намерен делать ситуацию хуже. Я не враг ни тебе, ни ему. Я пришёл к вам из сугубо альтруистических соображений и хочу помочь, потому что мне не всё равно на вашу семью.       Коммунист устало проводит рукой по лицу. Объективно у него нет причин отказываться. Пруссия не у дел и уже давно не славится своими пакостями, а дед и вовсе говорит, что прусс заметно преобразился в характере. Он устал, скрывать тут нечего. Паранойя изрядно достала, и русскому хочется довериться хотя бы близкому другу своего родителя. В конце концов, он может написать предупреждение, и в случае происшествия все будут знать, кто виноват. Тьфу, тьфу, тьфу. До такого доводить не хочется.       — Если я услышу хоть один подозрительный звук из комнаты сына, то у полиции прибавится ещё одно нераскрытое дело, — слабо улыбается РСФСР, что и не поймёшь, по-настоящему он угрожает или нет. Королевство хмыкнул, приняв это за настоящий комплимент.       Отправив старшего русского в кровать, прусс решил заглянуть в комнату РФ. Омега, на первый взгляд, спокойно спал, свернувшись в маленький клубок в углу кровати. Но первое впечатление оказалось ошибочным. Прислушавшись, мужчина услышал сиплое хныканье и направился сразу к русскому. Присев на край, альфа осторожно потормошил парня за плечо, разумно решив, что кошмары во сне лучше ситуацию не сделают. На удивление русский почти сразу проснулся, испуганными глазами уставившись на тёмную фигуру над собой. В мозгу что-то щёлкнуло, и парень что есть сил отшатывается в сторону, не отличив кошмар от реальности. Попытался закричать, но только потревожил сорванные связки, жалко захрипев. Пруссия не рискнул его снова трогать и быстро встал с кровати, включив свет. Только после этого русский узнал ночного гостя.       Федерация открывает и закрывает рот, желая спросить, что тут делает именно прусс, но быстро сдаётся и молча кивает в его сторону, надеясь, что его и так поймут. Но Королевство не отвечает, рассматривая тяжесть ситуации. Схуднувший, побледневший и явно дёрганный русский. Королевство и представить себе не мог, что когда-нибудь увидит подобную картину. РФ казался жгучим упрямцем, которого не сломать, но всё же он такой же человек, как все они.       — Паршиво выглядишь, — без язвительности подытоживает альфа, невесело усмехнувшись. РФ похлопал глазами, не осознавая, что услышал, но после предпринял попытку так же усмехнуться. Получилось вымученно, но это лучше, чем полное отсутствие эмоций на вечно живом лице. — Я отправил РСФСР спать, так что можешь расслабиться.       — С тобой расслабишься, — совсем хрипло и тихо отвечает РФ, что расслышать его удалось только чудом. Пруссия качает головой и подходит обратно к кровати. Русский никак на это не среагировал, бесцельно пялясь в пустоту перед собой.       Альфа на пробу присаживается рядом. Омега не шелохнулся. Подумав и взвесив своё решение, мужчина осторожно приобнимает русского за плечо и подталкивает к себе в объятия. Лишь после этого младший оживился и вопросительно поднял глаза на старшего. Королевство предпочёл не комментировать не свойственное ему действие. Заместо ответа он прикрыл глаза и позволил своим феромонам окутать тело русского мягким покрывалом. Такое он проворачивал только с омегами своей семьи, когда желал подарить им чувство защищённости. Россия чуть удивился, почувствовав пряно-сладкий аромат. Альфа при нём никогда прежде не использовал ярко свои феромоны, но открытие вышло приятным. Природу не обманешь, запах альфы, настроенного на защиту, будет привлекать и успокаивать омег. Не то чтобы русский этому противился, а наоборот, ему всегда нравился запах Российской Империи, такого же альфы их семьи. Может, у него сдвинулась кукуха, но сейчас феромон прусса РФ казался таким же убаюкивающим, как феромон монарха. Пустота, образовавшаяся из-за потери близкого друга, немного заполнилась чувством защищённости и заботой от, казалось бы, чужого альфы. Феромон не излечит боль от потери, но морально стало чуточку лучше.       — Спасибо, что пришёл, — почти одними губами благодарит русский, прикрыв опухшие от слёз глаза. Наверняка он выглядит сейчас ужасно, но его это никак не колышет. Он хватается за возможность почувствовать себя хоть капельку лучше, даже за того, с кем раньше цапался, как кошка с собакой.       Пруссия молчит, крепче обнимая парня за плечо. Отсутствие язвительных фразочек в их разговоре ощущалось инородно, из-за чего желание помочь младшему укрепилось в альфе. Не потому, что он внук его дражайшего друга, а потому, что прусс успел привязаться к строптивому сорванцу.       Королевство Пруссия навещал русских каждый день в течение недели. В душу никому не лез, но был рядом и поддерживал простые разговоры, дабы хоть как-то растормошить младшего русского. О его визитах очень скоро прознал Российская Империя, приятно удивившись инициативе друга. Знание того, что рядом с его близкими находится именно прусс, немного успокаивало прежде тревожно настроенного монарха, ведь добро на въезд в город ему так и не дали. Пруссия на благодарность монарха выразился, как всегда, демонстративно напыщенно, но в душе понимал, что действует только из благих соображений.       Недельные походы принесли свои плоды. Россия правда расшевелился, и первое, что он сделал, почувствовав себя лучше, — созвонился со всеми оставшимися друзьями. Плохо было не только ему. Сербия и Беларусь приняли удар столь же болезненно, что и он. Выяснив подробности будущей похоронной процессии, русский едва не сорвал звонок из-за подступающих слёз. Друзья хотели встретиться вместе — всем не хватало друг друга в столь сложный момент. Разговор неволей услышал Пруссия и предложил стать сопровождающим для РФ, если тот хочет прогуляться и наконец выйти из квартиры отца. Федерация не стал отказываться. Стены квартиры уже душили его, а встреча с друзьями, хоть и по трагичной причине, должна помочь ему оправиться от потери. Какой бы убийца ни был искусный мастер, он не рискнёт напасть на толпу. Тем более РСФСР после тоже высказал желание присоединиться ко встрече.       В назначенный день стояла пасмурная, но тёплая погода. Облака заволокли небо, но не дул ветер, что можно гулять в одних джинсах и ветровке. Отец постарался привести внешний вид сына в подобающий вид, заставив его как следует искупаться и освежиться. Выходя из дома, РФ выглядел почти обычным, только грустные глаза выдавали его подавленное состояние. Пруссия поступил по-джентельменски и сам подвёз семейку русских омег. У него сейчас самое стабильное состояние, ему и сидеть за рулём.       Несмотря на разгуливающих по городу убийц, улицы по-прежнему наполнены людьми. Никто не мог остановить свою жизнь из-за парочки психопатов, жители устали бояться. Среди бела дня никто не ждёт напасти, а потому парк, которым назначили местом встречи, шумел и гудел от количества компаний. Одиночек не встретишь в столь опасное для города время. Сербия и Беларусь сидели на скамье, тихо переговариваясь друг с другом. Когда же к ним подошла компания из русских и прусса, белорус тут же соскочил и напрыгнул на младшего русского, усилием воли сдерживая приступ рыданий. Федерация предусмотрительно перед встречей выпил нехилую дозу валерьянки и среагировал намного спокойнее, крепко обнял брата и позволил тому уложить голову себе на плечо. Ни серб, ни белорус не стали задавать вопросы насчёт нового лица в их компании. Очевидно, что увольненец альфа присматривает за омегами для их же блага, а по какой причине — уже не их дело. Куда важнее насущный вопрос о гибели казаха. Говорить вслух о том, что их общего друга больше нет в живых — сплошная пытка. Совершенно очевидно, что искать связи между убийством американки и казаха нет смысла. Убивают воплощения стран — вот главная улика. После второго убийства люди озаботились тем, чтобы насильно приставить охрану к каждому воплощению, но на каждого просто не хватит кадров. Квалифицированных полицейских и военных, способных исполнять роль личной охраны целой страны — не так много. К тому же, невзирая на опасность, некоторые принципиально не согласились бы на личную охрану. Кто-то считал себя достаточно осторожным, чтобы не стать жертвой маньяка, а кто-то видел в этом параноидальный подвох. Русские жили вместе и не нуждались в охранниках, прекрасно справляясь самостоятельно. Они раздельно уже как месяц не ходят, а на коммуниста отважится напасть разве что безумец. Пусть он и увольненец, но слава о его силе всё ещё жива в народе. К тому же в их компанию неожиданно затесался прусс.       — Какие страны.       Все синхронно подняли глаза на подошедшего Польшу. Альфа стоял, убрав руки в карманы худи, и с какой-то несвойственной ему жалостью смотрел на компанию. Новости не обошли его стороной, и ему прекрасно известно, что случилось с Казахстаном и по какому, скорее всего, поводу собрались здесь его друзья. Поляк хоть и парень язвительный, почти без тормозов, но он подошёл отнюдь не издеваться. Двигало им по большей части любопытство — из-за разношёрстности сидящих вместе — и какая-никакая солидарность, как воплощения страны. Такого в их истории ещё никогда не было, чтобы убили аж двух действующих воплощений сразу, и убийца до сих пор неизвестен. Никто не может знать наверняка, являлся ли убийца простым человеком или тут виноват кто-то из них.       — Чего надо? — за всех спрашивает Сербия, ощетинившись. Натура альфы чувствует подвох и ждёт нелестных комментариев насчёт их трагедии, но Польша на выпад собрата не реагирует.       — Ничего. Подошёл посмотреть, как вы тут, всё-таки мы в одной лодке, внимательность не повредит, — лихо выкручивается альфа, и глазом не моргнув. Королевство позабавлено хмыкает, лучше всех понимая, что недоговаривает Польша.       — Надеюсь, ты не один тут ходишь? — по-родительски строго спрашивает РСФСР, скрестив руки на груди. Для него-то поляк такое же дитя, что и его родное.       — Пф, нет, со мной лучший отпугиватель любых отморозков, — беззаботно хмыкает парень под всеобщее недоумение.       — Кто-кто? — непонятливо переспрашивает Беларусь, зацепившись за отдалённую тему разговора. Им надо немного отвлечься от тяжёлой темы.       — Дед мой, вот кто, — гордо отвечает Польша и, повернув голову вбок, улыбается, зазывая кого-то подойти поближе.       Пруссия машинально повернулся туда же и встретился взглядом с Речью Посполитой. Мужчина неспеша направлялся к ним, смотря куда-то за спину прусса. За столько лет поляк не утратил грозных черт и не убавил в массе, крылья только не отросли, но даже без них общий вид альфы оставался внушительным.       Когда старший поляк подошёл к внуку, никто не ожидал, что его первые слова и взгляд будут направлены на самую тихую сейчас среди них персону.       — Здравствуй, Россия.       Федерация, услышав знакомый голос, поворачивает голову и слабо улыбается, чем ввёл в недоумение всех находящихся рядом.       — А, привет.       — Вы знакомы? — недоуменно выгибает бровь коммунист, обращайся к сыну, но с подозрением посматривая на старшего поляка. Посполитому с его взгляда не горячо, не холодно.       — Ну так, виделись пару раз случайно, — пожимает плечами РФ, не видя в этом ничего сверхъестественного. Он же с Королевством Пруссия как-то общается? Вот и с ещё одним увольненцем познакомился по воле случая. Омега вновь смотрит на альфу, подняв уголки губ от забавного воспоминания. Речь Посполитая словно читает мысли русского и тоже слабо, почти едва заметно, улыбается ему в ответ.       Открывшаяся новая связь удивила всех присутствующих без исключения. Польша бы никогда в жизни не подумал, что его дед, тот, на кого он бы хотел быть похож, может иметь приятельские связи с одним из русских. Сербия и Беларусь удивились, но не придали этому настолько колоссального значения. РСФСР, право слово, чувствовал родительским сердцем подвох, однако он не понимал, почему и откуда ему вообще взяться, ведь он лично со старшим поляком никогда не был знаком. Ему даже батюшка, кажется, не рассказывал ничего о Речи Посполитой. А вот Королевство Пруссия остался в смешанных чувствах. Он с поляком более чем знаком, скажем, в более непосредственном контакте, и у него никак в голове не вяжется, как гиперактивный русский смог заинтересовать вечно отрешённого вояку поляка? Они не то что противоположности друг друга, а два полюса, которые должны отталкиваться, но картинка перед глазами стоит другая. И прусс ещё не решил, беспокоиться ему или, может, посмеяться с ироничности ситуации.       О том, что Россия знаком с Речью Посполитой, знал только уже почивший Казахстан.       — Новые знакомства никогда не повредят, — в итоге неловкую паузу прервал Сербия, обняв русского через плечо. Очень по-братски, хотел подбодрить и дать понять другу, что всё в порядке, друзья рядом. Федерация тут же перевёл взгляд на серба и улыбнулся уже ему, в самом деле почувствовав в груди зарождающееся тепло. Когда сидишь в кругу друзей и близких, что готовы понять и поддержать, реку горя легче переплыть, даже пусть без лодки.       — Да, ты прав, — соглашается РФ, расслабленно облокотившись об плечо альфы. Беларусь подхватил идею брата и прилёг уже на русского, предприняв решительную попытку обхватить руками обоих друзей, но дотянувшись до серба, случайно заехал ему пальцами в глаз, отчего альфа взвыл, резко прикрыв раненную часть лица, и затарахтел на родном языке.       Рассмеялись все, кроме одного поляка.       После этой встречи России начало казаться, что жизнь налаживается. Парень стал чаще улыбаться, вернулся постепенно к работе, и, РСФСР чутко подметил, к нему вернулся какой-никакой, но аппетит. Королевство Пруссия, увидев, что омега встаёт на ноги, потихоньку уменьшал количество дней в неделю в доме у русских. В гостях хорошо, но дома лучше, однако присматривать за парнем он не собирается прекращать, пока в инциденте с убийствами не будет поставлена точка. Для него это уже дело принципа.       Оставался открытым вопрос о мотивации преступников. Неужели кто-то решил медленно вырезать всех воплощений стран? Звучало бредово, ведь народ никак не может жить без своей страны, так же, как страна не будет существовать без своего народа, и убийство всех воплощений равносильно геноциду всей планеты. За территориями Америки теперь следят несколько стран, в частности её отец и брат, а вот за территориями Казахстана присмотреть некому. Его мать, КССР, не имеет полных прав встать у власти и может лишь косвенно помогать государственным вышкам, но без подлинного воплощения народ сильно встревожился. Не далёк день, когда наступит хаос. Россия вместе с Сербией и Беларусью обеспечили государству друга свою поддержку, но вопрос с новым наследником стоял остро.       В один из тех дней, что проходят в нервном напряжении из-за работы и жизненных трудностей, Россия не мог усядется дома. Парню хотелось на воздух, пройтись ногами по земле, а не паркету. РСФСР желание сына прекрасно видел и после недолгих сборов составил ему компанию. Путь лежал до Сербии, с которым младший русский хотел просто вместе посидеть и немного поиграть, расслабиться. Разумеется, о встрече они договорились заранее, созвонившись и списавшись. Когда русский дуэт добрался до квартиры серба, дома его не оказалось. Резко перепуганный РФ сразу же бросился звонить альфе, до сердечного приступа боясь повторения ситуации с казахом, но серб довольно быстро взял трубку и начал рассыпаться в извинениях. Мол, вышел в магазин купить вредных вкусностей на вечер игр и не рассчитал время, вышел поздно. Оба русских с облегчением выдохнули, но РСФСР не удержался от нравоучений, пообещав оттаскать альфу за ухо после такого необдуманного поступка. Сербия, боясь кары, предложил встретиться по пути в магазин, который он ушёл, и, дабы прям совсем задобрить сурового коммуниста, пообещал, что купит дополнительно фруктов, чтобы разбавлять солёную еду.       Слово за слово, и семейка русских неспешно шла навстречу сербу. Такое страшное время, а он один разгуливает! РСФСР всё равно ему нотации почитает, об этом он и говорил всю дорогу, проявляя обеспокоенность другом своего сына. Россия же толком двух слов связать не мог, только шёл всё быстрее, чувствуя, как под рёбрами ужасно противно ноет от беспокойства. Чем дальше они уходили от дома Сербии, тем тревожнее становилось, но уже через несколько минут вдалеке они увидели альфу в неожиданной компании. Серб также их заметил и радостно помахал рукой, а рядом с ним стоял всё такой же невозмутимый Речь Посполитая, до этого никак не заинтересованный в разговоре. Сербия что-то ему сказал, спешно передал в руки увесистый пакет и умчался обратно в магазин. Недоуменные русские подошли ближе, но беспокойства и тревоги уже не испытывали, ведь нашли Сербию в компании увольненца, а не убийцы.       — Он просил ему помочь, — кивает РСФСР поляк, как только русские с ним поравнялись. Коммунист вопросительно изогнул брови, дескать, правильно ли он понял слова собеседника. Посполитый кивком головы указывает в ту сторону, куда убежал серб.       — Вот сорванец, — цыкает мужчина, но больше от характера, чем вредности. Протянув руки к поляку, старший русский легко забирает у него пакет. — Уж простите, что он вас напряг, но спасибо, что не остались равнодушны, — почти дежурно благодарит коммунист и свободной рукой тянет сына идти за Сербией, но Федерация упирается, чем вызвал у отца вопрос.       — Давай лучше мне пакет, я подожду тут, — омега так же, как его отец минуту назад, легко стаскивает ношу из родительских рук и смотрит на Речь Посполитую. — Ты не торопишься? Может пока отец помогает Сербии, мы постоим тут вместе? Безопасность, все дела, — парень сухо усмехается. Как же его уже тошнит от повышенных требований безопасности.       — Не тороплюсь, — согласно кивает поляк.       РСФСР посверлил их взглядом. С одной стороны РП и его сын оказывается давно знакомы, нет смысла переживать, к тому же альфа выглядит весьма впечатляюще, такой мужчина точно отпугнёт потенциального убийцу. И Россия ему доверяет, судя по тому, что просит его о небольшой услуге. Поразмышляв, коммунист вздыхает и даёт им мысленное добро, быстро пошагав вслед за Сербией. Как только фигура старшего русского скрылась за поворотом, Посполитый обернулся на РФ, протягивая к нему ладонь с едва заметной улыбкой.       — Позволь мне, — мужчина с намёком смотрел на явно тяжёлый пакет, но не торопился выхватить его так же грубо, как РСФСР, однако Россия отрицательно качает головой и вежливо улыбается.       — Нет, спасибо, и так вынудил тебя торчать тут со мной, — омега крепче ухватывает пакет двумя руками. Речь Посполитая ответом остался не совсем доволен, но руку плавно опустил. Золотые глаза внимательно наблюдали за каждым движением младшего, ища любой намёк на усталость или напряжение, ведь, если омега явно устал, у него будет веский повод всё-таки ношу забрать. — Какими судьбами тут? Как так вообще вышло, что ты разговорился с Сербией? — решил начать светский разговор Федерация, дабы не создавалась неловкая тишина, но Посполитый даже ответить не успел, как парень сам всё додумал. — Хотя нет, зная Сербию, это он тебя в разговор втянул, — весело хмыкает омега. Мысль о будущем вечере с другом приятно грела сердце. — Он такой, общительный очень, любит перенимать опыт у старших увольненцев, — беззаботно продолжает монолог РФ, слабо покачиваясь на пятках, как маятник.       — А ты? — успевает вставить слово поляк, внимающий каждому слову омеги.       — А что «я»? — на момент удивлённо хлопает глазами русский и быстро вспоминает, о чём вообще речь шла. — А, ты об этом. Ну, мне нравится общаться с некоторыми увольненцами, но не со всеми. Есть те, с кем бы я даже за деньги ни за что не встретился, — уклончиво намекает на особо яркие фигуры двадцатого века РФ, раскачиваясь теперь в бок. — Я знаю, что все мы не без греха, но это как семейная солидарность, во, — омега глупо хихикает, понимая, что наговорил уже лишнего, но никак не мог заткнуть себе рот. Недели немого сна хотелось восполнить общением, вот и лопочет всё без разбора.       Речь Посполитая хочет улыбнуться в ответ, но только сдержанно кивает в поддержку разговора.       — Ты прав, — размыто отвечает альфа, что и не поймёшь, с чем именно он соглашается, но Россия сугубо для себя решил, что он согласен со всем.       Особо пообщаться им не удалось, и вскоре вернулся РСФСР с Сербией. В руках у них оказалось куча пакетов с разными товарами, что Россия спохватился стянуть у них ещё хотя бы один. Получилось удачно, но не вызвало поддержки со стороны отца и друга, которые вполне успешно справлялись сами. Спешно они попрощались с Речью Посполитой и вернулись в квартиру серба. Оставив молодёжь играть во всякого рода бесполезные игры, коммунист вернулся на такси домой, и друзья остались предоставлены сами себе. Вечер проходил гладко, даже весело. Вредная еда употреблялась медленно, но верно, а игры проходились с удовольствием. Сербия, право слово, старался за троих, чтобы помочь омеге отвлечься от пережитого, и у него это получалось удивительно хорошо. На этот вечер Россия будто забыл, что произошло за прошедшие месяцы, мысленно отпустив и дав себе возможность расслабиться. В потёмках сербской квартиры даже нашлась пара баночек горячительного. Разумеется, сильно перебирать с алкоголем никто не планировал, но выпить по чуть-чуть никто не запрещал. Они даже не охмелели, а окончательно расслабились. Когда же время перевалило за полночь, Федерация засобирался домой. Позвонив отцу и получив от него распоряжение ждать его возвращения, омега спустился вместе с альфой на улицу. Прохладный ночной ветерок приятно обдувал чуть покрасневшие щеки обоих. Тихий разговор плавно продолжался с квартиры до улицы, иногда прерывался на обоюдное молчание, без неловкости или тревожности. РФ благодарен своему другу за все его старания и те эмоции, что он снова испытывает рядом с ним.       Напротив двух слипшихся в одно существо друзей остановился автомобиль и приглушил фары. В этот момент как раз пришло сообщение от РСФСР. Отец не предупредил, на чём поедет, но Россия почему-то решил, что он в этом такси. Пожелав сербу спокойной ночи, Федерация довольно быстро добрался до авто и запрыгнул на заднее сиденье. Но коммунист в салоне не обнаружился, зато на сиденье водителя сидел дневной знакомый с тем же невозмутимым лицом, словно к нему каждый день подсаживаются рандомные люди.       — Ой, — изумлённо спохватился РФ, как только на него обернулся польский альфа. Парень шустро осознал свою ошибку, но чувствовал по этому поводу разве что смех. Надо же, как глупо он сел в чужую машину, его такими темпами прибить скоро будет проще простого. — Прости, я думал это папа на такси приехал, — омега, как можно скорее достал из кармана смартфон, дабы наконец прочитать сообщение от отца, но должен был сделать это сразу! Открыв уведомление, русский тяжело вздохнул. Сообщение гласило, что РСФСР попал в пробку. Подняв слегка пьяноватые глаза, Федерация не смог не подметить забавность происходящего. — Чудеса какие, опять мы с тобой встретились, прям сама судьба сводит, — шутит омега, не замечая, что за ним уж слишком пристально наблюдают. — Ещё раз прости за такое грубое появление. Доброй ночи, — РФ тянется к ручке, чтобы выйти, но тут же раздаётся тихий щелчок, оповещающий о том, что дверь заблокирована. Россия вопросительно обернулся.       — Ты можешь подождать здесь, — спокойно предлагает альфа. — Безопасность, — почти цитирует сегодняшние слова русского РП, наконец позволяя себе более мягкую улыбку. РФ подкупила забота старшего, к тому же у него нет причин его бояться.       — Безопасность, все дела, да-да, — повторяется Федерация, но выбраться уже не пытается. За место этого, он устало откидывается на спинку пассажирского кресла. В салоне авто так тепло, его жутко разморило, а может алкоголь виноват, но у него стали слипаться веки. Парень громко зевнул, едва рот успел прикрыть. — А ты что тут катаешься? Не спиться что ли? — решил завести разговор омега, дабы не поддаваться сну.       — Есть такое, — кивает согласно поляк, заглушив мотор. Фары окончательно погасли, погружая улицы обратно в темноту.       — Фигово, хотя я почти месяц из-за стресса проспал, даже не знаю, кому из нас больше не по зависти, — Россия тихо смеётся, хотя смешного в своих словах сам ничего не видит. РП глянул на омегу вполоборота, услышав новые подробности чужой истории. — Ты как сам не боишься один? Хотя ты же такой сильный альфа, на тебя не рискнут напасть эти сволочи, — хочет того или нет, но РФ не задумывался о том, что говорит. Ему не одному осточертела ситуация в городе. Она затронула его лично и очень глубоко. Он просто хочет вернуть всё так, как было, или чтобы всё уже закончилось и убийц поймали. Злость и одновременная беспомощность перед лицом неизвестного преступника забурлила в омеге, но менее сонным он из-за этого не становился.       — Мне нечего бояться, — весьма самоуверенно, по мнению РФ, отвечает поляк. Парень проглатывает своё замечание и прислоняется плечом к заблокированной двери, а лбом упирается в стекло. Так тепло и пахнет чем-то приятным и как будто знакомым? Наверное это приглушённые феромоны альфы, настолько сильно приглушённые, что русский не может разобрать нотки вкуса. В мозгу билась одна нервная клетка, что отчаянно пыталась вспомнить, где ещё мог слышать омега этот запах, но желание прикрыть глаза перевешивает попытки вспомнить.       — Ой, храбрый какой, — вновь протяжно зевает Федерация, всё чаще и дольше держа веки закрытыми. Кажется, альфа намеренно окутывает его феромонами и успокаивает. Неужели русский настолько фигово выглядит, что даже чужой альфа воспылал природным желанием его защитить? С какой-то стороны это даже мило. — Спасибо, — тихо благодарит русский, уже совсем не желая открывать глаза. Речь Посполитая же его разбудит, когда РСФСР приедет? Точно разбудит, у него наверняка ещё есть дела, не будет же он всю ночь омегу сторожить?       Поляк выждал минуту-другую, прислушиваясь к чужому дыханию. Позволив себе глубоко и тихо вздохнуть, мужчина отпускает прежде до побеления костяшек сжатый руль и поворачивается к задремавшему омеге. Россия заснул, сложив руки на груди, и выглядел таким расслабленным. Обмануть его природное чутьё получилось довольно просто.       Посполитый возвращает внимание на руль и проворачивает ключ зажигания. Плавно автомобиль выехал с улицы и поехал в абсолютно противоположном направлении от центра. Только машина скрылась, как на улицу заехала новая, из которой вскоре вышел РСФСР, внимательно вглядываясь в темноту и ища взглядом сына.

***

      Он отказывался в это верить. Кажется, такое возможно только в фильмах да книгах, где буйная фантазия авторов бьёт ключом на потеху люду, но это происходит с ним прямо сейчас. Он не может промотать этот момент своей жизни, не может перелистнуть страницу. Он вынужден наблюдать и проживать всё сам.       Россия жмурится так сильно, что заболели веки, и вспыхнул перед ним космос из россыпи звёзд. Его укутали в пуховое одеяло и оставили одного в комнате, дав возможность успокоиться, прийти в чувства и немного поплакать, если совсем не совладает с эмоциями. Хотя его природу легко убаюкали феромонами, но русский всё равно замер камнем в углу кровати, свернувшись в подобие кокона. Только в этом маленьком шалаше он чувствует себя более-менее комфортно, словно правило из детства сработает и никакой монстр не осмелится тронуть его под одеялом.       Но за дверью будет не монстр.       Омега проснулся в незнакомом месте, дезориентированный и без малейшего понимания, как он тут оказался. Прошлый вечер он помнил удивительно хорошо, и сознание не понимало, почему, вместо квартиры отца, парень проснулся в совсем чужой. Ответ не заставил долго ждать. Это не квартира, а дом, и находится он не в городе и даже не в районе его окраины. Он далеко в лесу, и он не один. Мозг отчаянно желал логически подводить все доводы и ниточки, но когда к нему явился Речь Посполитая и прямо заявил, что он, Россия, никуда отсюда больше не уйдёт, логика треснула вместе с едва поправившейся психикой.       — Это шутка такая? — хрипло спрашивает русский, неосознанно попятившись назад. Комната, в которой он проснулся, достаточно большая для резкого манёвра, но это может сыграть злую шутку и с самим парнем. Шанс удрать у РФ или ударить у РП велик у обоих. Если бить, то бить первым.       Поляк качает головой, сохраняя хладнокровие.       — Тогда я ничего, нахрен, не понимаю, — Федерация начинает мелко дрожать, нутром чувствуя, что ситуация для него разворачивается ещё хуже, чем он может полагать. — Что тебе от меня надо? Хочешь отомстить за свой род или что? Мы же хорошо общались, я ничего плохого тебе или твоей семье не сделал, — голос предательски дрогнул, а к глазам подступают слёзы. Он только-только начал приходить в себя, его нервы не окрепли, и новое потрясение по щелчку пальцев сломает его обратно.       Альфа, заметив нестабильное состояние русского, мягко ступает к нему, но вызвал лишь ещё более бурную реакцию у омеги, и тот резко отшатывается в сторону, боясь получить удар.       — Ты в безопасности, — спокойно поясняет свой очевидно странный поступок поляк, наблюдая за перепуганным русским. Руки чесались подойти и обнять столь хрупкое в его понимании создание, окружить теплотой, защитить. Он увидел и узнал достаточно. Он сможет обезопасить омегу лучше кого бы то ни было. Он сильный альфа, через многое прошёл, но не смог устоять перед русским в тот день. Кажется, это было так давно, но мужчина помнит момент в мелочах и трепетно хранит воспоминание по сей день.       — Какой, к чёрту, безопасности? Ты похитил меня и собираешься удерживать в неволе? По-твоему, это безопасность? — Федерация хочет оскалиться, показать зубы, хоть как-то устрашить непробиваемого пленителя, но все силы уходят на то, чтобы банально не заплакать. Как же ему чертовски плохо. — Ладно, давай сделаем вид, что всего этого не было, ты меня отпустишь, а я не буду писать на тебя заявление о похищении.       — Нет, — лаконично и до безобразия спокойно отказывает поляк, шагнув в сторону русского. РФ резко отшатывается назад и упирается спиной в стену, от неожиданности дёрнувшись.       Оказаться в ловушке между стеной и альфой — самый отвратный исход. Федерация решается рыпнуться в сторону, пока ещё есть возможность, но чужие руки быстро схватили его и вернули обратно. Как только его коснулись, РФ словно снесло крышу, и, похолодев от страха, он что есть сил вдарил поляку под рёбра, но альфа даже не дрогнул и легко скрутил строптивого омегу, заключая его в подобие объятий. Это не охладило жаркий пыл русского к стремлению освободиться, а сделало только хуже. Парень глухо зарычал, рассвирепел да задёргался с такой прытью, что бился головой и локтями куда только мог, стараясь задеть как можно больнее. Речь Посполитая ничем ему не отвечал, только держал крепко, как бы позволяя омеге выпустить пар и успокоиться. На удары и оскорбления закрывал глаза, понимая, что русскому надо перебеситься.       Силы правда быстро покинули РФ. Парень очень тяжело дышал замерев, и не мог нормально сфокусировать взгляд, видел чёрные пятна и не понимал, точно ли он стоит. Поляк осторожно прислонился к его макушке, переместив руки так, чтобы бережнее обнимать уставшего русского. Феромоны альфы мягко окутали омегу, желая подарить спокойствие и чувство полной безопасности. Он абсолютно искренен в своих намерениях. Его желание защищать именно Россию чуть ли не разрывало его изнутри, а сущность альфы радостно урчала, пока поляк обнимал притихшего русского. Ему нравилось всё в нём. Голос, запах, характер, внешность. Боготворил всё это. Казалось, нет для него омеги идеальнее. И он его никому больше не отдаст.       — Пусти, — вяло, но всё так же решительно требует Федерация. Он уже понял, что силы не равны, но сдаваться не намерен.       — Хорошо, — соглашается мужчина, но не отпускает, а подхватывает на руки. РФ даже испугаться не успел, как его усадили на кровать и накинули на плечи одеяло. — Ты сейчас слаб. Отдохни. Я принесу еду, — по-солдатски резюмирует альфа на недоуменный взгляд РФ. Омега на мгновение забыл, что его похитили, ведь настолько странно получить заботу от своего похитителя, тем более такую.       — Я не буду есть, — упрямо заявляет русский, совсем не чувствуя голода от накалившегося стресса.       — Принесу позже, — пожимает плечами поляк и заботливо приглаживает чужие волосы. Россия дёргает головой, всем своим видом показывая, как ему противны касания альфы. Посполитого это не расстроило. Проверив надёжность замков на окне — всё-таки второй этаж — поляк ушёл из комнаты, закрыв за собой дверь.       Федерации даже нет нужды подрываться и проверять дверь — характерный щелчок прозвучал довольно громко, что можно не сомневаться в том, что его заперли. Это просто кошмар. Мало ему в жизни переживаний, теперь его похитил и запер не пойми где тот, про кого он был лучшего мнения. Речь Посполитая его не бьёт и не насилует, но это ведь только пока, неизвестно, что у альфы с головой, раз он решился на похищение и не абы кого, а действующего воплощения! РСФСР поднимет на уши весь город, в этом можно не сомневаться, но, судя по пейзажу за окном, искать его будут долго. Мучительно долго. Россия не вынесет этого ожидания. Проснувшееся отвращение после гнусного предательства поляка убило на корню любую симпатию, которая успела зародиться в РФ. И обиднее всего, что Федерация не чуял подвоха до самого конца. РП казался чересчур спокойным, но это ведь не повод подозревать его во всех грехах мира, но, как выяснилось, опасаться стоило. Но как он должен был это предугадать?!       От обиды и бессилия хотелось плакать, но стоит ему предаться слезам, и он уже не остановится. Его прорвёт на новый вой, что привлечёт внимание похитителя, а видеть его сейчас — это последнее желание русского. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, омега сцепил зубы. Он должен выбраться отсюда сам. Телефон у него предусмотрительно отобрали, парень это уже проверил, но его не приковали, ничем не накачали, его сдерживает только обычная дверь и такие же обычные окна. Шанс на успех ничтожно мал, но не равен нулю. Если он подопрёт чем-нибудь тяжёлым дверь, разобьёт окно и быстро сбежит, пока альфа проверяет, что вообще случилось.       Парень осторожно вылезает из кровати, скинув с себя одеяло. Подойдя к окну, омега убедился в том, что время чуть ли не обеденное. Если ему удастся выбежать на проезжую часть, которая тут точно должна быть, кто-то по пути да попадётся. Он сможет улизнуть, главное действовать быстро! Зачем ждать с моря погоды? Надо брать дело в свои руки!       За дверью раздались шаги.       Россия не успел вернуться в кровать, как на пороге вновь появился Речь Посполитая, со стаканом воды и чем-то небольшим в другой руке. Альфа застал русского по пути до кровати, всего сжавшегося, как пойманный на месте кражи преступник. Федерация как-то не был готов к новой встрече, прошло всего полчаса от силы.       Мужчина даже дверь захлопывать не стал и подошёл к прикроватной тумбочке. Там он оставил стакан и свернутую салфетку с небольшой таблеткой внутри.       — Это восстанавливающие витамины для омег, — указывает на свёрток поляк. РФ туда и не посмотрел, боясь отвести взгляд и потом найти себя прижатым к стене из-за невнимательности. — Не настаиваю, но можешь их принять.       — Не буду, — сразу обозначил своё мнение русский. Речь Посполитая и бровью не повёл на отказ.       — Не настаиваю, — повторяется альфа и осматривает фигуру РФ с ног до головы, как сканер. — Но тогда тебе надо поесть.       — Не хочу, — РФ начинает хмурится. Умом понимает, что провоцировать потенциального насильника нельзя, но умерить свой характер не может. Пока его не тронули, он будет испытывать терпение поляка на прочность.       — Надо. Тебе нужны силы на восстановление, — ставит ультиматум альфа, скрестив руки на груди. Россия ощерился, откопав в закромах силы на новое сопротивление.       — А что, пока я слаб и немощен, тебе неинтересно? Хочется получить сдачи, когда рука поднимется? — Федерация нарывается, очень сильно нарывается. Ему нужна твёрдая причина для ненависти к альфе, а его попытки заботиться только смуту наводят. Такая неопределённость вводит в заблуждение.       — Я никогда не сделаю тебе больно, — заявляет поляк, и, пока что на раздражение РФ, он держит своё слово. Даже ни разу не гаркнул на него, хотя русский его не раз ударил и обматерил.       — Тогда что тебе от меня надо? Зачем тебе всё это? — решается задать самый важный вопрос РФ. Он искренне не понимает, что происходит и зачем такому увольненцу, как Речь Посполитая, похищать его? По мнению омеги — действия поляка лишены смысла.       Посполитый сверлит русского взглядом, словно полагает, что парень умеет читать мысли. Мужчина подходит к Федерации. Омега только отходит слегка назад, но останавливается, почувствовав, как его вновь окружил мягкий и приятный феромон, легко успокаивающий его сущность, отчего потерялось желание улизнуть. Альфа бережно, как редкий хрусталь, берёт за руку русского и касается губами тыльной стороны ладони. Действие получилось столь неожиданным и ошеломительным, что омега застывает каменной статуей, широко раскрытыми глазами смотря на поляка. Врать могут его действия, но никак не феромоны. Альфа действительно желал защищать омегу, видел в нём нечто большее, и настолько им очарован, что пошёл на грех. Подделать можно всё, кроме природы.       — Люблю, — тихо молвит альфа, опьянённый чувством близости и моментом скромного поцелуя. Россия холодеет изнутри, резко осознавая, насколько сильно он попал. — Люблю тебя. Хочу защищать тебя, — новый и новый поцелуй клеймом расцветал на ладони омеги, отдавая почти настоящим жаром, что хотелось выдернуть к чертям руку, но РФ настолько ошеломлён, что может только стоять и слушать чужое откровение. — Не отпущу больше никогда, — золотые, помутнённые глаза поднялись к голубым, полным страха и растерянности. — Я твой альфа.       — Н-нет, — совсем тихо вырывается отказ из РФ. Осознание снежным комом надвигалось на русского, и он судорожно вырывает ладонь из чужих рук, начиная говорить громче и испуганнее. — Нет! Мне не нужен никакой альфа! Какого хрена ты делаешь это, даже не спросив меня?! Что я, может, например, чувствую?! Ты не альфа, ты эгоист!       Федерация вырывается и совершает ту же самую ошибку, что и в прошлый раз. Отходит назад и вновь упирается в стену спиной. Сердце испуганной птицей забилось в груди, эхом отдаваясь в ушах. Пульс бился отбойным молотком по вискам. Адреналин переполнял омегу храбростью и решимостью сбежать здесь и сейчас.       Увидев раскрытую дверь, русский без задней мысли рванул к ней. Его легко по пути хватают за руку, но парень не собирался так просто сдаваться. Резко развернувшись, омега с силой напрыгнул на альфу, свалив того на пол, и сам свалился сверху. Решив было, что оглушил альфу ударом об пол, Федерация возится и пытается подорваться на ноги, но его всё равно крепко схватили в кольцо рук. На мгновение мир закружился, и проснулся РФ уже сам на спине, а над ним нависал польский альфа, пригвоздив его руки к полу. Длинные волосы мужчины упали вниз, прикрывая половину лица, но даже так его взгляд был направлен исключительно в голубые глаза напротив, смотрящие со страшным гневом и непринятием. Россия извивается, рычит, пытается бить ногами, но его отвратное положение ставило крест на сопротивлении. Это ещё хуже, чем оказаться зажатым в углу.       — Пусти, скотина, пусти! Я тебя не люблю, отвяжись от меня! — ругательства бездумным потоком лились во все стороны, но альфа будто оглох и молча наблюдал за потугами младшего. Казалось, в такие моменты он правда его не слышит, потому и не реагирует совсем. — Ты слышишь?! Не люблю! Ты ничего от меня не получишь!       Голос быстро сорвался вновь и парень болезненно закашлял, подавившись слезами. Его тут же подняли и помогли принять удобное положение. Стало физически легче, но омега прекрасно понимал, что кошмар никуда не делся и сейчас его бережно придерживает всё тот же альфа. Федерация упирается одной ладонью в плечо поляка, стараясь отодвинуть, как можно дальше от себя, а второй бил себя по груди в попытке откашляться. На мгновение альфа правда пропал, но тут же вернулся со стаканом воды, которую почти насильно заставил выпить, чтобы русский оклемался. Воду из соображений собственного здоровье пришлось принять, но потом парень себе этот момент ещё припомнит. А когда омегу перестало дёргать из-за неудержимого кашля, его мягко обняли, успокаивающе поглаживая по голове. Они даже с пола не поднялись, а РФ так и остался сидеть со стаканом в руке, смотря потерянными глазами в пустоту.       В этот день ни о каком побеге речи не шло. После мини-истерики русского, альфа не стал оставлять его надолго одного, впихивать насильно еду не стал, разве что. Федерация отказался переодеваться и идти в ванную, полагая, что в поляке проснётся хотя бы брезгливость, но к его неудаче, он нигде не успел испачкаться и выглядел достаточно свежо.       День неумолимо подошёл к концу, а там не за горами ночь. РФ был готов ко всему, но не к тому, что альфа не даст ему побыть в одиночестве во сне и легко утащил омегу в кровать. Брыкаться сил не осталось. Поляк его только обнимал и укутывал феромонами, продолжая обманывать сущность омеги. Природа верит, что он в безопасности с альфой, но мозг-то знал, что опасность буквально за спиной. России хотелось высказать мужчине ещё много ласковых, но сорванные связки отзывались очень неохотно, ещё чуть-чуть и он снова будет только тихо хрипеть, без возможности нормально говорить. От греха подальше парень молчал, но молчал очень гневно. Спать в таких условиях издевательство, но мозг русского уже настолько приспособился к стрессу, что спустя пять минут активного убаюкивания альфы, он провалился в тяжёлый сон без сновидений.       Новый день не принёс облегчения. Федерацию проснулся, сквозь сон почувствовав, как его волос кто-то почти невесомо касается, щекоча. Парень растерянно открыл глаза, наугад потянувшись схватить нарушителя его спокойствия за руку. И ему это удалось. Золотые глаза без стеснения уставились на него в ответ. Речь Посполитая сидел, склонившись над некогда спящим русским, и ласково перебирал его белые волосы, любуясь безмятежным лицом. То, что объект его интереса проснулся и не рад видеть поляка, его не трогало.       — Доброе утро, — альфа звучал спокойно, будто для него норма похищать приглянувшихся омег и держать их в неволе, пока те умоляют о свободе. Россия хмуро молчит, не собираясь любезничать с похитителем. Весьма странным похитителем. Поляк осторожно высвобождает свою руку и упирается ей напротив омеги, заставив того вжать голову в плечи. РФ подсознательно ждёт удара, жестокого к себе обращения, но чёртова сущность даже не рыпается рядом с альфой! — Что ты хочешь на завтрак?       — Домой хочу, — не раздумывая, тихо отвечает омега, потихоньку пытаясь ускользнуть из-под мужчины, но когда на тебя так пристально смотрят как будто пустые глаза, делать это особенно тяжко. Горло по-прежнему болит, но молчать парень уже не будет.       Речь Посполитая задумчиво наклоняет голову, словно ответ младшего его позабавил.       — Ты дома, — абсолютно серьёзно заявляет альфа, что РФ аж глаза выпучил, изумляясь логике поляка всё больше. — В безопасности, рядом со мной.       «Он с головой не дружит», — пришёл к своему выводу РФ, сильнее вжимаясь в перина спиной. Жаль провалиться сквозь землю не может. — Тогда я хочу побыть один, — меняет тактику омега, стараясь выдавить из себя хоть немного спокойный голос. Ежели поляк правда с головой не в ладах, то нет никакого смысла взывать к его разуму. Психически нестабильного человека должно быть легче обмануть, если делать вид, что играешь по его правилам. Россия попытается на этом сыграть.       Посполитый выпрямился. Поправив сбитое одеяло, он укутал растерянного омегу потеплее, и без лишних слов покинул комнату, с только ему известными планами. РФ долго ждать не стал и тут же сорвался с перин. Внимательно осмотревшись, парень подметил несколько предметов мебели, которым можно подпереть дверь изнутри. По воле случая или дар свыше, но она открывалась во внутрь. Но вот с окном будет сложнее. Они пластиковые, одного удара чем-то тяжёлым не хватит, а у русского и так времени для исполнения плана будут крохи. После первого же удара альфа явится обратно и тогда фантазия РФ боится представить, что с ним могут сделать. Нужен предмет по-острее. К тому же не факт, что стекло сломается удачно, в самом плохом исходе событий, стекло просто потрескается и будет держаться на защитной плёнке. Есть вариант добить стекло собой, укутавшись в одеяло на манер кокона, но падение тогда будет ещё болезненнее. Он может и на большой кусок стекла напороться. Идея с побегом из окна становиться все менее привлекательной. Но может замки стоят только в этой комнате? Какова вероятность того, что на той же кухне или соседней комнате замков нет?       Федерация прислушался. Рядом с дверью никто не ходит и поляк не стал его запирать. Если Речь Посполитая назвал это место домом для РФ, то русский имеет полное право выйти? Хотя верить на слово психу гиблое дело. Может дом для омеги только эта проклятая комната. В любом случае сидеть сложа руки парень не сможет. Лучше рискнуть и хоть что-то узнать, чем ждать, пока его может быть найдут.       Осторожно провернув ручку двери, держава медленно приоткрыл дверь. По канонам ужастиков она не заскрипела, за это хоть спасибо. Выглянув и повертев головой, омега рискнул шагнуть вперёд. Пульс подскочил так же, как в день покушения. Вот везёт же РФ на такое! Один хотел убить, другой успешно спёр. Из двух зол, второе, конечно, лучше, но Россия бы предпочёл жить без подобных приключений.       «Зачем одному увольненцу целый двухэтажный дом в лесу? Он что, охотник или маньяк?» — мимолётно проскочила мысль в голове РФ, пока он собирался с силами, чтобы пойти дальше. Заглядывать в другие закрытые комнаты слишком опасно, он ведь понятия не имеет, куда мог уйти Речь Посполитая. Вполне вероятно, что поляк мог зайти в соседнюю комнату. — «Проверю первый этаж, вдруг его правда там нет?»       Лестница тоже не скрипнула, когда нога омеги полным весом опустилась на неё. Россия мог бы даже похвалить альфу за то, что он держит дом в таком опрятном виде, даже лестница не скрипит! В другой жизни может похвалит. Плавно спускаясь вниз, омега старалась навострить слух. Никаких подозрительных или просто шумов не слышно, из-за чего в груди всё сильнее теплилась надежда на удачность вылазки. Может ему удастся сбежать через парадную дверь! Федерация бы хотел этим утереть нос похитителю и посмотреть на его лицо в этот момент.       Первый этаж ничем не отличался от второго, разве что закрытых дверей меньше. Все проёмы свободны, что легко можно увидеть, ходит кто рядом или нет. Это хорошо и плохо одновременно, потому что русского тоже отлично видать. В коридоре почему-то горел тусклый свет, хотя на дворе утро или обед. Одним глазком выглянув из-за угла, русский обнаружил гостиную совмещённую с кухней. Она пуста. А буквально в паре метров парадная дверь! Федерации даже не нужно заходить на кухню, ему нужно лишь пройти мимо дверного проёма, что парень тут же и сделал. Он сбежит, сбежит прямо сейчас! Плевать, что голодный, всё равно, что босой, он вернётся домой.       Дёрнув за ручку, дверь оказалась очевидно закрыта, но ключ наверняка где-то рядом. Рядом стояла небольшая тумба, как раз для всех мелочей. Едва не оглохнув от стука собственного сердца, омега принялся быстро и тихо открывать ящики, судорожно ища глазами любой подходящий ключ, и, о чудо! Он нашёл не то, что один ключ, а целую связку! Один из них наверняка подойдёт!       «Давай, давай, давай!» — подгоняет себя мысленно русский, дрожащими руками перебирая ключи и пытаясь поочередно вставить их в замок. Первый, второй, третий, четвертый, боже, зачем столько разных ключей? Отчего они? Неужели у поляка есть столько мест, которые можно запереть?       Россия опять увлёкся. Настолько сжираемый страхом и адреналином, он не услышал, как к нему сзади подходят всё ближе и ближе. Только когда он смог вставить нужный ключ в замочную скважину, он увидел над собой большую тень. Реакция сработала быстрее, чем омега мог полагать, и он попытался рвануть вперёд, толкнув так и не открытую дверь. Его схватили, хотя, вернее сказать, крепко обняли, не давая сделать и шагу вперёд. Только назад. С перепугу и отчаяния Федерация бессильно дёргается в разные стороны, но даже кричать не может, боясь уничтожить голосовые связки окончательно.       — Что ты делаешь? — над самым ухом русского спрашивает Речь Посполитая, постепенно отводя трепыхающегося изо всех сил омегу подальше от двери. — Там опасно.       — С тобой опасно! — не выдерживает и громко восклицает РФ, выдернув одну руку и упёрся ей в лоб альфы в попытке отодвинуться и сбежать. — Отпусти, маньяк ты неотёсанный! — омега болезненно кривится от боли в горле, но продолжает усердствовать, хотя его потуги выглядят даже жалко. Альфа не вспотел и бровью не повёл. — Пусти, я хочу домой! — омега тянется свободной рукой к двери, а к глазам подступили слёзы. Он же почти смог! Он был так близок! Где он просчитался?!       — Ты дома, — повторяет страшную фразу поляк, утыкаясь носом в загривок бешено мечущегося РФ. Природный запах омеги будоражил всю природную сущность альфы. Он одновременно дарил покой и расслабление, и с тем же кипятил кровь в жилах, доводя её до бурления. Посполитому казалось, что он опьянён не в переносном, а очень буквальном смысле только от одного феромона своего омеги. Или не совсем своего. Метку он ещё не поставил.       — Блять, да ты маньяк! Мне за даром такой дом не нужен, уж лучше сдохнуть! — отчаянно бездумно рычит Федерация, теряя остатки хоть каких-то сил. Альфа резко открыл прикрытые прежде глаза и, дождавшись, когда сопротивление почти сойдёт на нет, заговорил таким тоном, от которого омега похолодел изнутри.       — Не говори этого больше никогда, — ещё осторожно предупреждает мужчина, а его феромоны тяжёлым напоминанием осели на плечи русского. Но Россия не из тех, кто слушает предупреждения.       — Лучше сдохнуть, чем быть с тобой, — почти по слогам чеканит Федерация, осознанно нарываясь на проблемы. И ждёт удара. Однако, за место этого его резко прижимают к стене, нависая сверху, как грозовая туча. Глаза альфы потемнели, он удерживает омегу на месте, смотря чётко ему в глаза.       — Ты пытаешься вывести меня на эмоции? — подчёркнуто строго спрашивает альфа, но в его словах нет намёка на угрозу. РФ поджимает губы и молчит, не понимая, что ждать. Его план снова рухнул. — Не надо. Я не сделаю тебе больно, чтобы ты не говорил, но злить меня всё равно не стоит.       — А не то что? Убьёшь? Изнасилуешь? — Федерация будто совсем не слышал предупреждения, скалится и лезет на рожон. Посполитый чуть отстраняется, явно пребывая не в восторге от догадок русского. Ему подобное претило.       — Никогда, — даёт клятву альфа, разом став выглядеть менее угрожающе. Мужчина осторожно и мягко обнимает младшего, бережно погладив по голове. — Ты мой омега, я никогда не допущу подобного.       «Я не твой», — упрямо фыркает русский, но затихает, оставшись снова без сил.       Прошёл день. Потом ещё и ещё. Сбежать не представлялось возможности теперь никогда. Его держат постоянно на виду. Не оставляют одного ночью. Устроить голодовку не удалось — альфа хоть и дал слово не делать ему больно, но о том, чтобы добровольно-принудительно его кормить не шло речи. После первого же раза, когда поляк легко загнал его в угол и поставил ультиматум «Либо ты ешь сам, либо тебя кормлю я», омега спасовал и согласился употреблять пищу самостоятельно. Опускаться до такого унижения ему всё-таки честь не позволяет. Так что демонстративные голодовки пришлось убрать в сторону. К тому, скрипя сердцем, русский признаёт, что поляк готовит хорошо. Вот никогда бы РФ не подумал, что увольненец этой эпохи будет что-то понимать в кулинарии, а учитывая, что омега себя чувствует только лучше после приёма пищи, ему ничего не подмешивают. Ни ядов, ни лекарств. Даже успокоительные не подмешивал альфа, хотя омега не переставал показывать характер, а попытка ударить исподтишка уже их традиционный обряд на каждый день. Злило ли это поляка? Совсем нет. Удары младшего он либо ловит, либо легко уворачивается, а даже, если русский попадёт, ему силы не хватит сделать поляку больно, а сам РП не причинит боль тому, кого любит.       Россия потихоньку сходил с ума. Дни взаперти ломали его свободолюбивую натуру, а ещё больше ломало странное поведение альфы. Он к нему только с лаской, заботой и нежностью, которые русскому от него не нужны. Целует только целомудренно, то в щёчку, то в лоб. Всегда рядом. Ему так сильно важно знать, как себя чувствует омега, и получает всегда один ответ: «Мне плохо, я хочу домой». Обнимает трепетно, ластиться и тихо шепчет о том, как он счастлив, что омега рядом с ним и в безопасности. В один такой вечер Россия решил с ним заговорить.       — Это эгоизм, — отвечает на слова о любви поляка омега. Мужчина заинтересованно хмыкнул, не разрывая объятий. — Ты говоришь только о своём счастье, тебе плевать, что чувствую я. Это не любовь.       — Это не так, — мужчина теснее жмётся носом в затылок омеги. Он всё никак не мог надышаться своим возлюбленным. — Я делаю всё, чтобы ты тоже был счастлив, но тебе нужно для этого больше времени, — альфа невесомо проводит пальцами по макушке РФ.       — Я тебя никогда не полюблю, — сухо отзывается Федерация, совсем ничего не чувствуя к поляку. Физически ощущения приятны, а природная сущность и вовсе в восторге от такого внимательного альфы, но он не живёт инстинктами. Он не животное, чтобы визжать от восторга при виде потенциально хорошей пары. Он в первую очередь человек и имеет свои базовые права. Не быть похищенным, например.       — Полюбишь, — убеждает его мужчина. РФ беззвучно вздыхает, уже устав бороться с непрошибаемым поляком. Появилась сомнительная мысль. Раз альфа так жаждет его любви, может стоит этим воспользоваться?       — Убеди меня в обратном, — вызывающе бросает фразу русский, впервые за всё время ответно обняв альфу и прижавшись ближе к его груди. Посполитый, если и удивился, то виду не подал, радостно укутывает резко осмелевшего омегу в свои феромоны. Небольшая, но взаимность, грела его сердце лучше всяких слов.       — Если ты этого хочешь, — мужчина зарывается пальцами в белые волосы, приятно их перебирая, отчего у РФ пробежались по ногам мурашки.       Федерация с трудом сглотнул. Согласившись на это, он откроет ящик пандоры и впереди его ждёт только неизвестность, но без риска ему не выбраться отсюда. Верно же?       — Хочу, — тихим, почти не своим голосом соглашается Федерация. Так на горло своим желаниям он ещё никогда не наступал.       Речь Посполитая отпускает его, но только затем, чтобы приподняться над ним сверху. Мужчина любуется открывшимся ему видом. При тусклом освещении тёплой лампы омега в его руках выглядит ещё более мило. Голубые глазки в смятении бегают от угла в угол, прекрасные белоснежные волосы расположились на подушке, словно морозные узоры. Черты лица, каждая линия изгиба тела, всё вызывает в мужчине восторг.       Альфа наклоняется ниже и проводит носом по открытой шее. РФ весь сжался, но не мешает поляку делать, что тому вздумается. Посполитому нравится оказанное ему доверие, и он мягко касается губами нежной кожи. Потом ещё и выше. Омега весь содрогнулся от новой волны мурашек. Телу нравится, очень нравится действие альфы, но мозг продолжает держать оборону. Россыпь из поцелуев поднялась к уху. Горячие губы коснулись его за ушком, обдавая кожу жаром. Россия вскидывает кулак к своему рту и прикусывает его до боли, боясь издать хотя бы один звук, похожий на стон. Сердце забилось чаще и к щекам подступила кровь. А альфа меж тем оставил ещё несколько поцелуев от уха до края губ младшего и только над губами остановился, словно ожидая сопротивления, но его не последовало. Только тогда их губы соприкоснулись. Может в глубине души Россия хотел надеяться, что ему будет ужас, как противно и тошно, но на зло всему, этот поцелуй был приятным. Мужчина не торопился, смаковал момент, и дарил доверившемуся ему омеге всю свою ласку и нежность. Что-то внутри РФ болезненно сильно отзывалось на поцелуй. Парень неосознанно тянется руками вверх, расположив их на плечах поляка, и ноги сжал от сильного потока жара внизу живота. РП чувствует эту отдачу, углубляя поцелуй. Омега льнёт к нему ближе, тянется за приятными ощущениями и чувством интимной близости. Мозг словно на мгновение отключился у РФ, дав возможность насладиться моментом.       Когда же их поцелуй подошёл к концу, Федерация с ужасом осознал, что натворил.       — Тебе понравилось, — верно подмечает альфа, соприкоснувшись об лоб русского своим. Посполитый доволен и счастлив, ведь это их первые удачные шаги к общей любви.       — Понравилось, — смущённо соглашается РФ. Не нашлось в нём духу солгать, но это вовсе не значило, что он любит Речь Посполитую.       Это же просто поцелуй, он ничего не значит.