Социальное заблуждение

      «Это не любовь».       Жить под одной крышей с тем, кто не сводит с тебя глаз — неоднозначное испытание. Сделав ставку на чужую игру, Россия подставил сам себя. Речь Посполитая не лез к нему насильно, ни к чему не принуждал, даже не пытался повторить их первый поцелуй без активного согласия омеги, и своей, скажем, внимательностью к таким деталям заставлял мозг русского делать сальто несколько раз на дню. Умом понимал, что всё это ненормально и поляк всё ещё похититель, но альфа не вёл себя, как типичный злодей. Голодом не морит, не бьёт, а изнасилованием даже не пахнет. Поляк, наоборот, с какой-то маниакальностью оберегает честь омеги. Один раз даже вскользь упомянул, что в далёком прошлом наказал нескольких альф, которых он случайно уличил в насилии подобного характера. Как наказал, не уточнил, а Россия не горел желанием спрашивать. И хотел того или нет, но русский постепенно расслаблялся рядом с поляком. Не ждал подставы или жестокости за любое необдуманное слово. Вопреки всему, Посполитый любил его слушать, даже когда парень ругается, а на грубость никогда не отвечал тем же.       Однако покорность и спокойствие альфы не могли оттенить здравый смысл. РФ, может, и чувствует себя уже не так настороженно, готовый порвать альфе глотку в любой удобный момент, но помнил, что он не в гостях, а в плену. Безрассудные попытки побега отодвинул на другой план, осознав их неблагонадёжность. После первого же случая альфа, разумеется, перепрятал ключи. Россия полагает, что поляк носит их просто всегда при себе, ибо слишком уверенно он себя чувствовал, когда позволил русскому гулять по всему дому без своего контроля. На волне воодушевления омега правда тогда решил, что найдёт способ сбежать в других частях дома, да даже стащить с кухни нож — уже весомый аргумент в попытке побега! Но его ждало противное разочарование, а заодно озарение о том, почему же у РП столь внушительная связка ключей. Он запирал абсолютно всё, что посчитает потенциально опасным для РФ. Ящик с острыми предметами стоял первым в очереди. О, как же тяжело тогда омега посмотрел на альфу, мирно наблюдающего за прогулкой младшего по кухне, когда попытался открыть хотя бы один ящик, но ни один не поддался. И ведь Посполитого не смущал факт того, что пленник искал оружие. Не нашёл же в итоге.       — Я всё равно не смирюсь, — твёрдо в тот день заявил омега. Альфа только плечами пожал, не воспринимая заявление русского всерьёз. Он живёт дольше, чем вся семья русского вместе взятая. Для него каждая попытка и даже мысль о побеге у РФ видна как на ладони. Он столько за свою жизнь повидал и на себе испытал, что его уже ничем не удивить. По его ощущениям.       Однажды РФ пронзила страшная мысль. Он уже около десяти дней кукует у чёрта на куличиках, а по примерным прогнозам даже предположить невозможно, найдут ли его вообще или семья опустила руки, решив, что наследника уже нет в живых. Каким бы парень не был оптимистом, организм ненавязчиво напомнит, что природа не застыла в таком же ожидании и у омеги через недельку другую начнётся течка. От одной только мысли, что столь личный эпизод жизни русский проведёт бок о бок с чужим альфой, у РФ вставали дыбом волосы и из-за этого идеи, как сбежать, генерировались с новой и новой силой.       Выбить окно? Нет ни одного острого или ударного предмета, чтобы наверняка разбить его с первого раза. Через дверь? Ключи он так и не нашёл. Притвориться тяжело больным?       «А ведь идея!» — внезапно осенило судорожно размышляющего парня, что тот аж подскочил. — «Он наверняка не врач, чтобы поставить точный диагноз при разных симптомах! Можно разыграть такую болезнь, при которой самолечение только усугубит ситуацию!»       Идея сомнительная и опасная. Посполитый точно не кинется похищать рандомного врача для своего ненаглядного сокровища, а попробует лечить его сам. И тут не угадаешь, чем альфа его напичкает, искренне считая, что омега болен, хотя по факту русский здоров. Федерация никогда в жизни не пробовал и никогда не интересовался тем, что может произойти, если здорового человека начать кормить лекарствами. Ничего хорошего точно, и парень рискует угробить здоровье уже по-настоящему. Но есть же небольшой шанс на то, что лекарств у поляка вообще не окажется и он в кои-то веки уйдёт из дома, дав РФ возможность творить беззаконие в его отсутствие. Там уже плевать, с какого раза выбьется окно или дверь, если на шум никто не придёт. Главное действовать аккуратно, чтобы легенда о некой болезни выглядела правдоподобно, начинать надо постепенно, как и любая настоящая хворь.       В тот же вечер Россия сбавил градус сопротивления. Реагировал на объятия вяло, ничего не высказывал против пары поцелуев в висок или щеку и смотрел более отстраненно, будто долго прогружался. Совершенно очевидно, что он не устал бороться и не принял своё положение как данность. Будь Речь Посполитая менее опытным, то решил бы, что русский сдался, но РФ держался правильно. На вопросы альфы реагировал уже острее, но старался быстрее замять суть вопроса, словно ему не в моготу сейчас думать. Посполитый насторожился.       — Хм, — задумчиво мычит мужчина, внимательно пробегаясь взглядом по фигуре РФ. Не найдя ничего зрительно, альфа тянется ладонью ко лбу русского, а тот от неожиданности и страха, что его раскроют, почувствовал настоящий прилив жара к лицу. Ладонь у поляка тёплая, но почувствовать разницу он в состоянии и то, что он почувствовал, ему не понравилось. — Как ты себя чувствуешь? — мужчина осторожно поворачивает русского полностью лицом к себе, слегка хмурясь. Видеть разнообразие эмоций на его лице уже большое достижение.       — Нормально, — чуть раздражённо отвечает омега, отмахнувшись от назойливой заботы и уведя взгляд в сторону. Болезни у него, может, и нет, но вот тахикардия уже как настоящая началась. Страх быть пойманным за руку учащал пульс лучше любого стимулятора.       — Тебе плохо? — не унимался поляк, поймав омегу пальцами за подбородок и вынудил смотреть себе в глаза. Врать русский не любил, тем более смотреть в глаза тому, кому врёт.       — Я же говорю, что всё нормально, — голос заметно дрогнул, а ощущение жара расползлось уже по всему телу. Вроде и не врёт, ведь просто играет в больного, но внезапный страх: «А вдруг он меня раскусит?», разогнал адреналин по крови. — Я просто устал и хочу лечь спать сегодня пораньше, — младшая держава дёргает слабо головой, но высвобождается из чужой хватки. Альфа молчит, всматриваясь в чужое лицо. Федерация едва заметно вздыхает и исподтишка смотрит на поляка. — Если можно.       Мужчина утвердительно кивает и осторожно берёт на руки несопротивляющегося омегу. Россия сдерживается от нового вздоха и позволяет себе уложить ладони на плечи альфы. Его любят таскать на руках, пора уже это принять, как само собой разумеющееся. Не будь альфа похитителем, Россия бы на него точно повёлся, но сделанного не воротишь, и теперь подобные жесты воспринимаются только с раздражением.       Посполитый приносит его в спальню и привычным жестом укутывает в одеяло, но попросил подождать, пока он вернётся. РФ просьбы не понял и про себя успел возмутиться, с какой радости он его ждать должен, но альфа вернулся чересчур быстро, ещё и со стаканом чего-то очень вкусно пахнущего. Русский непонятливо смотрит из-под одеяла, когда мужчина присаживается рядом, и ждёт подвоха.       — Выпей это, — мужчина подаёт младшему руку, чтобы помочь подняться. РФ с опаской щурится и воротит нос.       — Не буду, пока не скажешь, что это, — парень глубже кутается в одеяло. На самом деле он не дурак, сам уже догадался, что примерно может быть в чашке, но принципиально не хочет облегчать жизнь альфе. Посполитый не опускает руку, но отвечает без раздумий.       — Профилактический отвар.       Названное отваром пахло слишком приятно. Альфа что-то дополнительно добавил? Зачем? Чтобы пахло краше?       — Я себя нормально чувствую и не буду ничего пить, — потихоньку русский даже вошёл в роль заболевающего, что не хочет лечиться. Поляк же позиций не сдавал и твёрдо намерен выполнить задуманное.       — Надо, — качает головой мужчина.       — Не надо, — передразнивает омега и просто переворачивается на другой бок, тем самым решив поставить точку в их разговоре. Поворачиваться к потенциальной опасности спиной не самая лучшая идея, но когда Россию это останавливало?       — Я хочу помочь, — поляк бережно касается плеча русского, на что Федерация невесело рассмеялся, да так правдоподобно хрипло.       — Отпусти меня, этим ты отлично поможешь, — слова вырвались необдуманно, но омега ни о чём не жалел. С какой-то стороны парень даже хотел, чтобы похититель его наконец ударил и обрубил эмоциональные метания младшего.       Речь Посполитая молчит. Спустя несколько секунд раздался тихий стук — мужчина поставил на тумбу стакан — и Федерация крепко зажмурился, сильно желая и столь же сильно боясь получить удар, но его не следует. За место этого, поляк сам забирается с ногами на кровать. Откинувшись спиной назад, альфа аккуратно подтащил к себе почти на грудь кокон с РФ и мягко его приобнял. Россия почти разочарован, но чувствует странную помесь из благодарности и облегчения. Титаническое терпение поляка удивляло всё больше.       Омега елозит в чужих объятиях, намериваясь скатиться обратно на кровать, но то ли он себя слишком хорошо убедил в несуществующей болезни, то ли его правда разморило, а двигаться совсем не хотелось. Тело желало остаться в этой удобной позе в руках альфы. Природная сущность чуть ли не мурлыкала, чувствуя умиротворяющий феромон, что веки как-то сами собой начали слипаться. Казалось, что даже одеяло идеально окутывает его со всех сторон вместе с руками поляка, а тёплый свет от лампы создавал уютную атмосферу не подстать общей ситуации. Россия не хочет обманываться, не хочет поддаваться природной сущности, что громко твердит ему о том, что альфа рядом с ним его лучшая партия. Парень убеждает себя, что всё это обман, хотя фальши в словах и заботе Посполитого он не ощущал. Напоминает себе, что его похитили и удерживают в неволе, но позволяют гулять по дому когда вздумается. Почему всё так неправильно? Неужели поляк всё это делает действительно из-за любви?       — Речь Посполитая, — впервые обращается к альфе по полному имени РФ. Он звучал тихо, уткнувшись носом в одеяло, но поляк его услышал. — Ты… ты правда просто любишь? — уточнить про «меня» русскому не хватило духу. Он даже в глаза мужчине сейчас посмотреть не решится.       — Люблю, — без раздумий отвечает альфа, не оставляя сомнений в своей честности. Федерация прикусил губу.       — Но ты же понимаешь, что так с любимыми не поступают? — через силу продолжает диалог омега. У него уже горло сжалось от разных чувств, что встали ему поперёк. Он искреннее пытается понять мотив поляка.       — Я защищаю тебя, это то, что делают для любимого человека, — Посполитый крепче сжимает кокон из одеяла и подтягивает его выше, уткнувшись лицом приблизительно в то место, где у РФ макушка.       «Да от чего ты меня можешь защищать», — мысль тут же оборвалась, стоило событиям прошедших месяцев всплыть в воспоминаниях и Россия шокировано замер. — «Быть такого не может. Неужели это всё из-за убийства США и Казахстана? Всё это происходит со мной из-за пришибленных маньяков?» — омега приподнимается, а объятия ему не мешали, и смотрит осознанно в глаза альфы. Речь Посполитая вопросительно наклонил голову, замечая вспышку эмоций в голубых глазах. Такого между ними со времён знакомства не случалось. — Защищаешь? — зачем-то уточняет русский, хотя поляк ему об этом твердил с первого дня пребывания здесь. РП утвердительно кивает. — Но это же безумие. Тебе не надо меня защищать. У меня есть семья, друзья, да даже военные помогут, если я соглашусь на охрану, — русский принимает более сидячее положение, упираясь коленями по бокам от альфы, что теперь он на нём фактически сидит, но проблеск небольшого понимания воодушевил не замечать нюансов. — Если ты любишь и хочешь защищать, то отпусти меня, так же будет лучше. Без меня в стране начнётся хаос. Я не скажу никому, что ты меня похитил. Мы правда можем начать всё сначала, — взволнованно тараторит омега, уже ни капли не опасаясь смотреть в золотые глаза напротив. Альфа внимательно его слушал, не перебивал, даже, если считал, что в этих словах нет смысла. — «Он же просто чуть-чуть не в себе, его можно показать специалисту. Похищение ещё не так страшно, тем более, что он ничего плохого мне не делает. Надо лишь его в этом убедить!» — убеждает сам себя РФ, отчаянно ухватываясь за спасительную соломинку.       Посполитый выдерживает молчание, медленно проходясь взглядом по сидящему на нём омеге. Отпустить его сокровище сейчас, значит потерять его уже навсегда. Ежели омега правда смолчит и никто об этом инциденте не узнает, РП не собирается ни с кем делить Россию. Ни с его семьёй, ни тем более с его друзьями. Но он так смотрит на него. Прежде потухшие глаза снова загорелись живым огоньком, а цвет неба пленил своей красотой. К тому же младшему явно стало лучше. Стоит ли давать категоричный отказ? В конце концов РФ не единственный, кто знает толк в переговорах.       — Я отпущу тебя, когда буду уверен в твоей безопасности, — туманно изъясняется поляк, но Россия истрактовал его слова по-своему. «Я отпущу тебя, когда поймают убийц».       — Правда? — Федерация слегка поддаётся вперёд от возросшего уровня счастья. Таким радостным альфа его хочет видеть как можно чаще.       Речь Посполитая согласно кивает, и РФ впервые за столько дней улыбается, и только альфа захотел полюбоваться зрелищем, как русский прячет лицо в ладонях, не сдержав порыв слёз. Мужчина обеспокоенно тянется к лицу парня и без труда отцепляет его ладони. Голубые глаза, хоть и влажные от небольшого потока слёз, всё такие же живые, какие и понравились поляку в тот день. Россия шмыгает носом и трётся щекой об своё плечо, смахивая непрошенные слёзы. Альфа ласково оглаживает линию челюсти русского, словно желая ухватиться, притянуть к себе и утешить своего любимого. Россия его порыв чувствует лучше, чем мог хотеть. В его голове сложился паззл, в котором Речь Посполитая, может, и слегка не в себе, но вовсе не плохой. Значит, его сущность всё это время была права, и поляк правда его… его альфа? Может ли оно быть так?       Посполитый тянется вперёд и легонько целует омегу в щёчку, не перешагнув проведённую самим собой границу. Россия чуть жмурится, чувствуя приятное потягивание в низу живота. Неужели он так быстро переобулся, что теперь эти ненавязчивые поцелуи вызывают трепет, а не отвращение? Федерация приоткрывает рот, желая попросить о чём-то для себя постыдном, но захлопывает его обратно. РП заминку младшего замечает и повторно целует омегу в то же место, в этот раз далеко не отстраняясь и позволяя себе поластиться к столь нежному созданию, вдыхая глубже опьяняющий аромат. От столь интимной близости у РФ вновь побежали мурашки, как при их первом поцелуе, воспоминания о котором окрашены в исключительно приятные оттенки. Россия, сам не до конца понимая, поддаётся своей сущности и поворачивает голову в сторону альфы, оставив на краешке его губ быстрый поцелуй. Поляк не сдвинулся, но почувствовал внутри точно настоящий взрыв. РП далеко не отстраняется и старается поймать чужой взгляд, а Россия прячется, сгорая от стыда и неопределённости чувств. Поляк соприкасается со лбом русского своим и ластится, давая понять, что всё в порядке, не нужно ничего бояться и стесняться. Омега вновь жмурится, собираясь с мыслями, и открывает глаза. Посполитый почти невесомо касается подбородка русского и взглядом спрашивает разрешение. РФ сдаётся. Своей сущности. Своим странным чувствам. Своему Этому альфе.       Они поцеловались. Второй раз. И третий. Минимально построенное доверие сорвало одному крышу, а второго с цепи. Они тянулись друг к другу, как два утопающих. Посполитый не давил, не забирал до конца инициативу и давал омеге возможность делать то, что хочет он сам. А Россия отпустил ситуацию с тормозов. Зарывается в чужие волосы пальцами, льнёт всё ближе и наконец позволил себе раствориться в феромоне альфы. Уже плевать, что русский бессовестно восседает на чужих бёдрах, плевать, что уже не пугает, как альфа дрожит, глубже вдыхая его феромон, и прижимает его к себе так, будто хочет слиться с ним воедино. Природная сущность радостно визжит и отдаётся в руки альфы полностью.       План со страшной болезнью пришлось тоже отложить. Когда они смогли отпустить друг друга, Федерация уже без сопротивления выпил то, что ему принесли — это оказалась травяной отвар с корицей и ванилью. Во-первых, пить хотелось, во-вторых, так больше доверия будет. Горячий напиток приятно согрел тело, и омега быстро заснул в объятиях альфы. Добровольно. РФ не знает, что чувствовал поляк, но, потому как альфа ластился и шептал ему слова любви, мужчина точно не остался равнодушен.       После этого вечера их совместная жизнь стала ощутимо другой. Россия перестал избегать совместного времяпровождения и с интересом обнаружил, что у Речи Посполитой есть своя работа. Оказалось, он ювелирного дела мастер, оттуда же у него титаническое терпение и усидчивость. К опасным приборам альфа его всё-таки не пустил, опасаясь за омегу, но кое-что показал. Украшения поляк создавал феноменальные. Россия-то считал, что в брюликах нет ничего интересного, ведь столько всего видел на витринах соответствующих магазинов, но то, что своими руками мог сделать альфа, поразило даже такого не любителя цацок. А когда омега вскользь спросил, есть ли спрос на столь дорогое удовольствие, альфа прямо ответил, что работает только под заказ. Учитывая, что поляк может позволить себе двухэтажный домик и полное содержание целой страны, денег у него достаточно.       Через денёк другой РП согласился на просьбу русского о принятии участия в домашнем процессе. РФ, может, иногда ленивый, но точно не привык, чтобы его, взрослого парня, обслуживал не менее взрослый мужчина. Несмотря на то, что альфе несложно, а даже в радость, омега убедил дать ему возможность помочь, но единственное, что ему доверили, — и вовсе не потому, что парень неуклюжий, — это протирание посуды. Даже такое небольшое дело внесло толику разнообразия в беззаботную жизнь под чужим крылом. России в самом деле неудобно, когда ему совсем нечем заняться, о чём парень и сообщил в моменте, пока усердно протирал тарелку. Речь Посполитая повернул к нему голову и, долго не размышляя, достал из кармана смартфон, и не абы чей, а РФ. У парня чуть глаза не выпали из орбит. Он уже и забыл, что когда-то имел при себе средство связи! А альфа ему так спокойно его передал, что создавалось ощущение иллюзорности происходящего, но омегу ждало жгучее разочарование. Связи здесь нет. Вообще никакой. Благо у парня много разной музыки и видео, что работают без интернета. Ему даже выделили зарядное устройство! Пусть от телефона теперь мало толку, но с возможностью посмотреть хотя бы фотографии семьи и друзей делали ожидание РФ ярче.       «А может это и не так хорошо», — с тоской подумал омега, уставившись на общую фотографию прошлого года с друзьями. На ней он, серб, белорус, даже затесался француз с немкой. И Казахстан. Смотреть на друга, которого уже нет, стало физически тяжело, но парень всё равно не отводит взгляд, просматривая каждую персону снова и снова. Подумать только, всего какой-то год назад он даже не подозревал, как счастлив. Нет, подозревал и вполне осознавал, но даже представить не мог, как жизнь перевернётся с наступлением весны. — «Блядство», — парень блокирует экран и прижимает к зажмуренным векам пальцы. Пелена слёз мучила его недолго, но за это время он не заметил, как к нему подошли и присели рядом. РФ едва не подскочил, испуганно уставившись на альфу.       — Что случилось? — сходу замечает покрасневшие глаза любимого РП, настороженно наклонив голову. Федерация хлюпнул носом, но спешно протёр веки ещё раз, стараясь привести себя в порядок.       — Я, ну, ты же знаешь, мой друг, он, он, — Россия пытается говорить уверенно и спокойно, но голос подставляет его, сжимаясь от каждого слова. Это он ещё фотографии с семьёй не успел посмотреть, а ведь он так скучает! По отцу, деду, прабабушке. — Я всё ещё не могу принять тот факт, что его нет и нашёл просто фотографии с ним, — русский силиться разблокировать телефон и снова взглянуть на фото, но его останавливает рука альфы, опустив руку с гаджетом на колени РФ. Омега вопросительно хлопнул глазами, но поляк лишь головой покачал. Россия расценил это снова по-своему, опустив взгляд и грустно приподняв уголки губ. — Я скучаю по нему, — признаётся РФ. Как же хорошо, что в этот момент его взгляд был направлен себе на колени. — По всем скучаю и хочу домой.       Речь Посполитая подсаживается ещё ближе и обнимает русского за плечо, уронив его себе на грудь. Федерация не сопротивляется. Акт поддержки выглядел очень убедительно. Омега прикрыл глаза, позволяя феромонам альфы сделать своё дело и успокоить его расшатанные нервы. Но мыслями он был не здесь и отнюдь не с Речью Посполитой.       Ночью омеге спалось неспокойно. Сон получался поверхностный, настолько хрупкий, что парень мог проснуться от лишнего собственного вздоха. В объятиях альфы становилось жарко, но отпускать его не хотели. В один момент стало настолько душно, что РФ проснулся из-за горячей отдышки. Всё тело сковало высокой температурой, как при гриппе, ещё и пробило на мелкую дрожь. Россия сжимает пальцами свою футболку в районе лёгких, урывисто вдыхая и выдыхая.       Проснулся и альфа.       Поляк не успел разобраться в ситуации, как тут же подорвался с кровати и включил настольную лампу. Федерация зашипел и зажмурился, но легче ему не стало. Посполитый приложил ладонь сперва ко лбу русского, а потом провёл по шее. РФ кипел, как чайник. Чтобы это не было, лучшим первым решением будет сбить температуру. РП удалился в другую комнату за таблетками и водой, а Россию всё сильнее скручивало. Ему не больно, но и приятного мало. Жарко, душно, хочется пить. Свернувшись калачиком и обняв себя руками, омега желал лишь одного — вернуться к папе. Как бы ему не было плохо, отец всегда мог облегчить страдания, всегда знал, чем помочь. С ним младший чувствовал себя перманентно в безопасности и уюте.       Его осторожно посадили и попросили открыто рот. Россия повинуется. Сразу после таблетки, к его губам подставили прохладный стакан. Вода словно отрезвила помутнённое сознание и стало чуточку, но легче. Правда русский всё равно умудрился подавиться и резко отворачивается, глухо закашляв себе в кулак. Посполитый обеспокоенно касается его спины, желая поддержать. Лекарство подействует минут через десять только, даже через ткань футболки поляк ощущал, как вскипела кровь у омеги. На болезнь пока что не тянет, но всё равно у альфы появилось несколько подозрений.       — Можно я, — через горячий вдох говорит РФ, сминая футболку, которую хотелось просто скинуть к чертям. — Можно мне в душ? Мне слишком жарко.       — Конечно, — РП вдобавок кивает и тянется поднять русского на руки, но омега утыкается ладонью ему в лоб, отчего поляк вопросительно хлопнул глазами.       — Я сам, — может, у парня уже мозги сварились, но только сейчас он настроен решительно перемещаться на своих двоих. Феромон альфы начинает душить, Федерация не готов провести с ним ещё один близкий контакт в таком состоянии. Альфу отказ не устроил. Вряд ли при повышенной температуре парень сможет устойчиво стоять на ногах. — Ты меня душишь феромонами, мне ещё хуже станет, — Россия встаёт самостоятельно. РП аккуратно хватает его за кисть, но не удерживает, а лишь пытается вразумить. — Пусти, я же только в душ, — омега тяжело усмехается и не пытается вырваться. — Никуда я не денусь.       Посполитый хмурится, явно борясь со своим желанием во всём помогать омеге и послушаться его просьбы. В итоге, не желая продлевать болезненные ощущения младшего, альфа отпускает его. РФ прекрасно знает путь до ванной, а уж как там что делать, и без того помнит. Благодарно кивнув поляку, омега удалился из спальни. Уже в ванной, не скинув с себя одежду и настроив минимально тёплый душ, парень просто сел под дождь из воды, обняв колени. Просидев так минут пять точно, РФ не почувствовал никаких улучшений. Ощущение жара не пропадало, а делать воду ещё более холодной он опасается. Не хватало по-настоящему заболеть из-за странностей организма. Омега помнит, что у него скоро течка, чуть ли не сегодня или завтра, но она никогда не начиналась так… Ему никогда не было плохо, а если и появлялся жар, то отнюдь не по всему телу и не такой болезненный. Что же с ним происходит?       В дверь ванной постучали.       — Я ещё посижу, — тут же подаёт голос русский, прекрасно зная, что этому альфе лучше сразу всё сказать, пока он не начал беспокоиться. Шум воды глушил восприятие мира и омега не уверен, смолчал ли поляк или он его просто не услышал. РФ в любом случае не удосужился закрыть дверь на замок и раз к нему всё ещё не зашли, значит альфа уважил желание русского. — «До посинения ещё посижу», — мысленно пытается шутить сам с собой парень, но на улыбку сил не нашлось.       Медленно и верно РФ мыслями уплывал куда-то очень далеко. Дальше, чем события прошедших месяцев. Казалось, если прикрыть глаза и представить, что весна не наступала, то так оно и окажется. А когда откроет глаза, то будет находится в ванной своей квартиры, без странного жара и без чувства собственной беспомощности. Жизнь продолжала его испытывать, только теперь русский не понимал, какого толка испытание выпало ему на этот раз? Сбой в организме из-за стресса? Звучит, как правда. Если Речь Посполитая не обзавёлся за все столетия жизни хотя бы одним дипломом врача, то в домашних условиях омегу уже не подлатать. У него никогда в жизни сбоев не случалось, но раз в год и палка стреляет, да?       «Ох, блять», — парень с силой жмурится, почувствовав, как ему скрутило низ живота. — «Надо вылезать, иначе я потом не смогу это сделать самостоятельно», — рука тянется отключить поток воды, но промахивается. РФ приоткрывает глаза и понимает, что у него плывёт картинка. Всё туманное и нечёткое. — «Блять, блять, блять», — судорожно омега пытается проморгаться, трёт веки, но взгляд так и не смог сфокусироваться. Методом тыка Федерация находит рычаг от крана и выключает воду, тут же почувствовав разницу температур. Холодная одежда полностью прилипла к телу, давая резкий контраст с жаром, заставив омегу вздрогнуть от резких мурашек. Мотнув головой, парень крепко хватается за бортик и старается встать, что у него не без труда, но получилось. Он отчаянно не хочет признавать, что нуждается сейчас в помощи. — «Что же делать? Мне так плохо», — омега шатается, никак не решаясь переступить порог ванны, что в конечном итоге упирается спиной в стену, схватившись за мокрые волосы. Губы задрожали в беззвучном плаче. — «Папа, пожалуйста, помоги».       Россия приоткрывает рот и понимает, что не может сделать вздох. Глотку словно сдавило, как при спазме, а лёгкие сжались в тонкий жгут. Голубые глаза судорожно распахнулись, но мутная картинка не помогла сделать заветный вдох. Пальцы тут же переместились с волос на шею, начав царапать горячую кожу. Он не может дышать. Он не дышит. Он сейчас задохнётся.       Картинка чуть ли не мгновенно потухла, словно кто-то выключил свет или русский успел отправиться на небеса, а в следующее мгновение он уже чувствует знакомый запах и тёплые руки, что судорожно прижимали его к чужому телу. Феромон словно дал мозгу экстренную дозу адреналина, и омега смог сделать глубокий и очень хриплый вдох, испуганно рванув на месте. Сердце забилось с утроенной силой, а страх смерти противно провёл своими костлявыми пальцами по его шее. На мгновение, пусть и короткое, но Россия подумал, что умер. Осознав, что он жив, очень даже жив, омега хватается за плечи альфы и разрывается в неконтролируемом приступе плача, уткнувшись лицом в плечо РП. Он его обнимает, утешает, дарит то самое чувство спокойствия и безопасности. Казалось, что только с возвращением альфы начал спадать жар, проясняя сознание перепуганного омеги. Его бережно подняли на руки и унесли обратно в спальню, где помогли обтереться и переодеться в сухую одежду. РФ никак не сопротивлялся, позабыв о желаемой самостоятельности. Первый в его жизни панический удар слишком впечатлил и так пошатанное сознание. Федерация рад, что хоть зрение прояснилось и ощущение жара сошло на нет, но его всё ещё чуть-чуть лихорадит, а за место жара у него будто онемели или заледенели конечности, что не мог не заметить Посполитый. Альфа заварил сладкий чай и, пока русский пытался понять, хочет он что-то сейчас пить или не стоит, принялся ласково растирать массажными движениями ладошки омеги.       — С-спасибо, — дрогнувшим голосом благодарит Россия, будучи действительно тронутым заботой альфы. Посполитый качает головой и оставляет один целомудренный поцелуй на внешней стороне ладони русского, заставив его слегка покраснеть.       — Пустяки, — отвечает альфа, любовно проходясь пальцами по ладони омеги. — Тебе лучше? — золотые глаза метнулись к голубым, внимательно ожидая ответа.       — Кажется, да, — Федерация отводит взгляд к чашке чая на тумбе, над которой всё ещё клубится пар. Пахло приятно. — Прости, я сам не знаю, что со мной произошло, такого никогда не случалось.       — Ничего, — вновь качает головой альфа, будто понимая сейчас больше, чем омега.       Россия опускает голову. Вид сидящего у его ног альфы, что растирает его ладони без какой-либо задней мысли, вызывал у русского что-то странное внутри. Может, так и выглядит любовь? Когда твой партнёр заботиться о тебе искренне и ему важно твоё самочувствие? Но он же всё ещё не дома.       — Ты… Ты не знаешь, что там по новостям? — тихо спрашивает омега. Речь Посполитая утвердительно качает головой. — Убийц поймали?       — Нет, — спокойно отвечает поляк. РФ расстроенно поник. Как бы альфа не окружал его заботой и любовью, омега тянется домой, к родным, к друзьям, и жуть как истосковался по личной свободе.       — Можно же так вечность ждать, а вдруг они сбежать смогли? — Федерация осторожно высвобождает свою ладонь и трёт её пальцами, будто её не растирали бережно, а ударили. РП встаёт и смотрит на омегу сверху вниз. — Вдруг их будут искать годами? Ты же не собираешься, в самом деле, — мысль обрывается на полуслове, стоит альфе ухватиться за подбородок омеги и заставить его посмотреть себе в глаза.       — Рядом со мной ты в безопасности, для меня это главное, — шероховатые пальцы ласково огладили линию челюсти омеги, а следом альфа нагнулся ниже и поцеловал русского в лоб. РФ слегка зажмурился, но почувствовал приятное тепло в груди. Это забота. О нём заботятся.       После выпитого чая, омегу разморило обратно в сон. Парня замотали в кокон из одеяла и ласково обняли, давая возможность расслабиться после панической атаки, хотя сам альфа спать не собирался. Мужчина бездумно перебирал пальцами уже подсохшие белые волосы, вслушиваясь в равномерное дыхание омеги у себя под боком. Поляк размышлял. Произошедшее однозначно было панической атакой. Альфа ограждает омегу от внешнего мира, как может, но всё равно отголоски прошлых переживаний дают о себе знать и началась паничка аккурат после того, как русский фотографий друзей насмотрелся. Очевидно, старые связи не дадут им жить спокойно вместе.       «Их надо убрать», — хладнокровно решил для себя альфа, крепче обнимая своего омегу.

***

      Россия в замешательстве. Он проснулся уже примерно часа три назад, а Речи Посполитой в доме, как не бывало. Он оставил ему только записку о том, что уехал по срочным делам и вернётся так быстро, как сможет. Вот же, его шанс сбежать! Он наконец дома один, никто не схватит его за руку за побег, но омега мешкает. Он всё ещё без понятия, где находится и нет никаких гарантий, что сбежав из дома, он не потеряется в лесу и не сгинет там бесславной смертью. Однако решительность оказалась сильнее страха.       «В конце концов, может я поймаю связь и смогу до папы дозвониться!» — лихорадочно размышляет русский, закидывая в карман телефон. Благо, что заряжен почти полностью, его должно хватить надолго. Насчёт одежды парень не задумывался — на дворе почти лето, тепло, он даже при плюс пятнадцати не замёрзнет. Осталось лишь как-то выбраться на улицу. Вариантов немного: либо разбить окно, либо каким-то чудом выбить дверь. РФ не знает, сколько времени у него осталось в запасе, так что вариант с дверью отпадает, следовало найти хоть что-то подходящее для разбивания окна. Но он уже успел обшарить весь дом за эти дни, у него нет доступа к чему-то опасному. — «Разве что я могу из безопасного сделать опасное», — промелькнула мысль в голове РФ, и он тут же направился в ванную. Вряд ли Речь Посполитая предполагал тот исход, что придумал русский.       Разбить обычное стекло намного проще, чем пластиковое окно. Множество осколков побольше и поменьше, выбирай, какой хочешь, главное — плотнее его затянуть в ткань. Уже занося осколок над окном, омега всё ещё мешкался. «А вдруг не стоит? Вдруг убийц скоро поймают и всё будет хорошо? Вдруг?». Противоречивые эмоции с «до» и «после» резали по сердцу не хуже ножа. Забота и любовь альфы смогли подкупить свободолюбивый нрав, но логику затмить ещё не успели.       «Я всё равно в гостях, а не дома», — первый удар пришёлся по окну.       Будет ложью сказать, что сломать окно легко — ни черта нелегко. Ему потребовалось несколько осколков и пожертвовать одной ладонью, которую омега чуть ли в мясо не порезал, но ПВХ поддался. Порезанную ладонь парень обмотал полотенцем, а осколки выбросил в урну. Собираясь покинуть дом, РФ целиком и полностью осознавал, что это будет конец. За причинённый ущерб и подорванное доверие Речь Посполитая вряд ли будет пылать к нему той же любовью, но, может, оно будет к лучшему? Какая бы сильная не была любовь, но похищение же… Ладно, РФ пока что об этом забудет.       Россия выпрыгнул из окна и первым делом кинулся в чащу леса, до сердечного приступа боясь, что поляк объявится сиюсекундно. Затаившись в ожидании, русский прождал несколько минут, прежде чем начать двигаться куда-то наугад. Он примерно помнит, как выглядит автомобиль альфы, но, а вдруг он у него не один? Учитывая, какими дорогими цацками он фигурирует на рынке, РФ бы не удивился, имей РП в заначке ещё какую люксовую красавицу в гараже. Связь пока что не ловит, но русский лелеет надежду на то, что скоро выйдет к населённому пункту, а там можно и помощи попросить, и интернет словить.       Парень не засёк, сколько он шёл. Время его побега едва касалось обеда, а по его личным ощущениям, он на улице уже больше часа точно. Дышалось удивительно хорошо. Каждый глоток свежего воздуха наполнял решимостью и новым желанием жить. Уже не столь важно, увидит его альфа в чаще леса или нет, ведь тут они в равных условиях. Россия пусть не тоненький омежка, но гораздо меньше крупного альфы, и ему затеряться в густой чаще проще простого. Хотя вряд ли ему грозят побегушки в лесу, но мозг русского уже автоматически прокручивал самые бредовые варианты развития событий, чтобы быть готовым ко всему и больше. Время от времени он слышал, как по трассе проезжали автомобили, но не решался выйти. Умом понимал, что не каждый встречный маньяк и убийца, желающий либо грохнуть омегу, либо похитить. Всё понимал, но пересилить себя не мог.       «А если я упускаю шанс выбраться из леса живым?» — спорит сам с собой русский. — «Даже, если это будет Речь Посполитая, я его издалека узнаю и успею убежать! Ну чего мне стоит подойти ближе к проезжей части и попробовать поймать хотя бы одну машину?»       Желание спастись боролось со страхом. Только представив себе, что вот ему помогут, отвезут в город, он сможет позвонить отцу, друзьям, кому угодно! Он вернётся домой! Разве возможность оказаться вновь в собственной квартире сильнее призрачной возможности попасться поляку вновь?       «Не сильнее», — твёрдо решил для себя омега и свернул в сторону трассы, откуда всё ещё доносятся звуки проезжающих авто. Беспокойство всё ещё грызло ему лёгкие, но парень только шёл быстрее, даже не оборачивался на безопасную тропу.       Осторожно выглянув из-за деревьев и не увидев никакого, омега с трудом сглотнул, но вышел окончательно. Сердце всё-таки решило станцевать от переживаний, нашёптывая вернуться обратно в лес, где его не видно и не слышно. Где безопасно. Федерация трясёт головой и шлёпает себя по щекам. Он не должен поддаваться страху. Слишком часто он сдаётся поверхностным порывам, но, глотнув вкус прежней свободы, с него будто сошёл пьяный дурман. Он будет идти до конца, даже если следующая машина будет только вечером.       Кто-то посигналил ему сзади. Россия подскочил на месте, схватившись за сердце, и резко обернулся. Он знает этот автомобиль и знает, кто его хозяин.       — Россия? — с водительского места показалась сначала чёрная макушка, а следом и альфа целиком, что смотрел на русского, как на приведение. РФ поджал губы. Он рад видеть сейчас этого альфу больше, чем когда-либо. — Россия! — Пруссия не захлопнул дверь и сам направился в сторону потеряшки, боясь даже моргнуть и не увидеть омегу вновь. Расстояние между ними быстро сократилось до минимума, и мужчина тут же схватил русского за плечи, да так крепко, что даже при желании РФ не освободится, и смотрит на него внимательно, выискивая любые травмы или гематомы. — Ты цел? Ничего не болит? Как ты тут оказался? — старается плавно и негромко задавать вопросы прусс, но по его бешено бегающим глазам видно, как взбудоражен альфа своей находкой.       — Я, я, — пытается вымолвить хоть одно толковое слово русский, но вместо этого горло сжало от боли. Парень бездумно уткнулся прусу в грудь лбом и тихо заскулил.       Королевство на мгновение растерялся, но быстро вернул себе самообладание, и осторожно приобнял живого и, вроде как, целого русского.       — Тихо, всё хорошо, ты в безопасности, — прежде всегда колючий голос прусса стал звучать намного мягче, в попытке успокоить явно перепуганного парня. Альфа проводит ладонью по чужим волосам и неосознанно принюхивается. Странный, знакомый запах полностью пропитал омегу в его руках, но припомнить конкретного обладателя этого феромона прусс сходу не смог. — Пошли в машину, — аккуратно подталкивает к авто младшего Пруссия, взяв себе на заметку чуть позже расспросить его о случившимся. Спускать ситуацию с тормозов никак нельзя и он, как нашедший уже почти похороненного РФ, обязан во всём разобраться лично. Принципиально лично.       Федерация согласно качает головой, утирая слёзы. Он не верит своему счастью, своей удачи. Не абы кто, не кто-то чужой, а Пруссия. Никогда в жизни бы Россия не подумал, что будет радоваться появлению прусса, как мане небесной.       Они вместе сели на передние места. Россия начал дрожать от наплыва эмоций, обняв себя за плечи, но молчал в тряпочку, явно борясь с чувством неверия. Королевству даже нечего ему предложить, чтобы согреться, только салфетки достал из бардачка и безмолвно протянул их омеге. РФ с благодарностью принял их, коротко кивнув.       — Я отвезу тебя домой, — обещает альфа, пристегнувшись. Федерация вдруг осёкся и круглыми глазами посмотрел на прусса.       — Подожди, нет, мне нельзя домой, — начал тараторить русский, судорожно соображая. В голове всё перемешалось. Убийства, похищения, убийства, похищения. Ему нельзя домой. — К отцу, отвези меня к отцу.       Пруссия просто согласно кивнул, не став уточнять, что под «домом» он имел в виду как раз квартиру коммуниста.       Едва на дисплее появилась иконка сигнала, альфа тут же сделал дозвон РСФСР. Старший русский, словно ждал этого момента, ответил мгновенно. Получив новость о том, что его ребёнок найден живым и целым, мужчина едва не сорвался из дома самолично встретить автомобиль прусса по пути и забрать чадо самому. РСФСР, почти отчаявшийся, не мог поверить своему счастью. Живой! Его ребёнок, его главная радость, его наследник — нашёлся живой! Родительское сердце разрывалось от заполонившей его радости и счастья. Разумеется, отцу и сыну дали возможность поговорить по телефону. РСФСР, едва услышав пусть слегка дрожащий, но голос сына, всё-таки не смог сдержать слёз, благо лишь, что его никто не видит.       — Россия, сынок, как же ты там, как ты, с тобой всё хорошо? Ты не ранен? — несмотря на горячий поток слёз, голос коммуниста не дрогнул, звуча, как всегда, твёрдо, но родное дитя слышит, насколько трудно родителю даётся твёрдость голоса.       — Всё хорошо, почти, я только ладонь поранил, — спешно бубнит в ответ омега, крепче сжимая порезанную ладонь. Пруссия, старающийся не подслушивать, но делать это, сидя впритык, тяжеловато, навострил уши и мельком глянул на русского. Он и не заметил, что у того одна ладонь перемотана. Очень неприятное упущение. Королевство сцепил крепко зубы и вновь потянулся к бардачку, но в этот раз достал влажные салфетки и протянул их недоумевающему парню. Прусс указал на его ладонь, и тогда омега усиленно закивал, понимая намёк.       — Я всё обработаю, обещаю, только возвращайся, сынок, — РСФСР резко умолкает, почувствовав, как близок его голос к хрипу. Ему пришлось сделать один очень глубокий вдох, чтобы заставить организм поддаться его воле. — Я жду тебя, вас, передай Пруссии, чтобы он тоже зашёл.       — Хорошо, — кивает зачем-то РФ.       — Люблю тебя, сынок, — на короткое прощание признаётся коммунист, уже сжимая горло рукой. Как же ему сводит глотку от боли.       — И я тебя, папа, я тоже люблю тебя, — омега сам не заметил, как заразился слезами родного человека, и поскорее завершил вызов, борясь с потоком эмоций. Телефон он тут же вернул хозяину. — Папа сказал, что ждёт тебя, ой, меня, нет же, он.       — Тш, — Королевство приставляет палец к своим губам, и, удивительно, это сработало, омега притих, только носом хлюпнул. — Не торопись, всё хорошо. Скажешь, как успокоишься.       Россия угукнул и принялся разматывать импровизированный бинт. Полотенце успело намертво пропитаться его кровью. Рана выглядела не так страшно, но омега всё равно брезгливо куксится, когда протирает рану влажными салфетками. Написано «антибактериальные», значит, можно и полностью протереть. Закончив с минимальной обработкой, парень вспомнил про телефон и полез звонить и писать всем, кто мог о нём беспокоиться.       «Что? У меня всё ещё нет связи?» — недоуменно смотрит на экран русский, где по-прежнему не пропала иконка отсутствия сигнала. Возможно у него телефон залагал, в любом случае, рядом есть прусс, у которого всё прекрасно работает. — Слушай, эм, могу я ещё воспользоваться твоим телефоном? — обращается к альфе РФ и тот без раздумий кивает. Смартфон он не убирал далеко, парень может самостоятельно его взять, что омега и сделал, начав обзванивать друзей.       Возвращение в отчий дом. Россия всегда приходил сюда и получал заботу, тепло и любовь родителя. В этот раз, едва автомобиль успел припарковаться, как из подъезда бешеной фурией вылетел РСФСР, сходу сгребая сына в крепкие отцовские объятия, что младший аж пискнул от неожиданности. Младшего омегу расцеловали в обе щеки, нос и лоб, как сканер проанализировали его состояние и, увидев порезанную ладонь, потащили в дом, ухватив за собой удивлённого прусса. Разумеется коммунист сразу расспросил, голодное ли его чадо, хочет ли в душ, может успокоительного дать? Россия настолько растерялся, привыкший к перманентно спокойному поляку, что согласился сразу на всё: и на еду, и на душ, и на стакан воды с валерьянкой. Королевство тоже стороной не обошли и предложили поужинать за компанию, тем более, что теперь семья РФ в большом долгу перед ним. На ужин прусса долго уговаривать не пришлось, но на семейный долг он махнул рукой, сославшись на и так обеспеченную жизнь, где ему ничей долг её краше не сделает. РСФСР тоже на него махнул, заверив, что всё равно этого не забудет.       В душе Россия долго не просидел. Оставшись один, его тут же начинало сжирать ощущение нереальности происходящего. Ему всё кажется, примерещилось. Вдруг у него белая горячка и это результат фантазии воспалённого мозга? От таких размышлений ни о каком удовольствии под каплями воды речи не шло. Парень шустро сполоснулся, впрыгнул в предоставленную отцом одежду, что полностью пропахал запахом коммуниста, и выбежал на кухню, в объятия отца. Оба русских, если честно, не могли до конца поверить в происходящее. Все эти дни РСФСР кормили неутешительными прогнозами, разрывающие родительское сердце в клочья, что теперь, прижимая своё чадо к груди, РСФСР не мог упиться моментом воссоединения. Россия же, почти отчаявшийся вновь вернуться домой, хотел наобниматься с отцом за всё потерянное время. О реальности происходящего им намекнул Пруссия, напомнив, что потеряшку надо уже покормить, голодный поди. Какого же было удивление и альфы, и старшего омеги, когда Федерация всего ничего поел и рассказал, что не голодал все эти дни. Именно с этого момента старшие решили потихоньку выпытать у РФ подробности его пропажи. Так сказать, пока не нагрянули его такие же обеспокоенные друзья. РФ замялся.       — Ну, вроде как, меня просто держали взаперти в чужом доме. Голодом не морили, не били, со мной ничего не сделали, правда, а руку я поранил, когда сбегал, — старается, как можно абстрактнее описать своё похищение РФ, хотя разум его твердил о том, что умалчивать такое нельзя.       — Кто это был? Ты видел лицо похитителя? — чуть ли не в один голос спросили коммунист и прусс. Россия аж оцепенел и нашёл в себе силы только отрицательно покачать головой. Однако, прожжённых по жизни увольненцев не так просто обвести вокруг пальца. РСФСР и Пруссия переглядываются, улавливая подозрения друг друга.       Допытывать младшего никто не стал, хотя очень хотелось, тем более что в квартиру коммуниста уже ломилась одна небезызвестная парочка. Сербия и Беларусь, как увидели их друга живым и здоровым, тут же снесли его с ног, упав дружной троицей на пол прямо к ногам старших воплощений. Им было не до светских вежливостей, их друг жив! Пропал практически на три недели, его уже мысленно похоронили и распрощались, а он живой! После смерти Казахстана никому не хотелось терять ещё и РФ. РСФСР, будучи гостеприимным хозяином, заставил новоприбывших гостей умыть руки и тоже присаживаться за стол, так сказать, чего добру пропадать? К тому же друзья могут поспособствовать раскрытия тайных карт личности похитителя или похитителей? В любом случае парочка согласилась, а Пруссия под шумок уехал, посчитав себя слегка лишним в этой компании, хотя его никто не гнал. Удивительно, но даже друзья не стали сильно допытывать младшего русского, боясь травмировать его ещё сильнее, а потому понадеялись, что скоро РФ сам всё расскажет. Но Россия молчал и просто радовался возвращению домой в семейный и дружеский круг.       «Как странно, у меня всё ещё нет связи на телефоне», — пробежалась мысль у русского, когда он мимолётно достал смартфон, чтобы посмотреть время.       Не только РФ соскучился по друзьям и семье, но и они все не желали этим вечером отпускать омегу в объятия сна. Если РСФСР ещё чувствовал проблески совести и напоминал младшим, что в полночь все будут спать и спать будут у него дома, потому что уже поздно, то компания друзей вообще будто усталости не чувствовала. Особенно Россия, которому жуть как хотелось много и плодотворно говорить. Речь Посполитая хороший слушатель, но собеседник он слишком сдержанный, даже чересчур. Пусть Сербия порой грубо шутит или Беларусь перебивает в порыве горячего спора, но русский к этому давным-давно привык и адаптировался. Для него это всё родное.       — И всё-таки ты весь в отца! — гордо заявил серб, будто это он являлся отцом РФ. Русский и белорус на него вопросительно посмотрели. — Тебя похитили, столько дней удерживали, а ты не сломался и сбежал! Вот это я понимаю твёрдый характер! — альфа по-дружески крепко приобнял омегу за плечо, взъерошив его лохмы. Сербия абсолютно не обесценивал пережитый опыт друга, наоборот, он искреннее восхищался и уважал его за боевой дух. Сам не уверен, что смог бы так же.       — Ну хватит, а то звучит так, словно я герой, а не жертва, — младший русский сам тянется взъерошить и слегка потянуть сербские волосы, но альфа уворачивается и улыбается только шире.       — А ведь правда герой! — важно замечает серб и его поддержал Беларусь.       «Да меня даже не били», — хотел возразить РФ, но только чудом сдержался. Он точно не хочет раскрывать подробности своего пребывания в гостях у РП, пока не поговорит с ним на нейтральной территории. Лишь бы его не раскололи раньше, чем они встретятся. — Не ваяйте из меня героя, я же даже преступников не видел в лицо.       — Да какая разница, главное, что ты жив и цел, — правильно подметил белорус, а поглядывающий за ними РСФСР прикусил губу. Он больше всех сомневается в том, что сын не видел преступников. Не потому что в чём-то его подозревает, как раз наоборот, он понимает примерно, почему чадо умалчивает об этом, поэтому намерен докопаться до истины осторожно.       — Как скажете, — смиряется Федерация и протяжно зевает. Уже шестой раз за пять минут.       — Так, детишки, пора спать, — коммунист шустро подтянулся с кресла и упёр руки в бока, как настоящий отец всей троицы. Сербия и Беларусь возмущённо-обиженно замычали. — Без возражений, России и вам отдохнуть надо, завтра ещё куча дел найдётся, — нравоучительно причитает старший омега, но не увидев в глазах детей понимание, вздохнул и пошёл на мини-хитрость. — Или мне вам тёплого молока перед сном дать, чтобы точно заснули, как дети малые?       — Знаете, а я даже не против, — поднял руку Сербия, а вот младшие омежки его не поддержали, экстренно закачав головами в отрицательном ответе.       — Тогда пока что раскладывайте спальное место, если хотите спать вместе, а я приготовлю для особо одарённого молоко, — коммунист беззлобно усмехнулся, на что Сербия состроил очень важное лицо, нисколько не обиженное.       Двое омег синхронно посмеялись над другом, и только потом они принялись за дело. Квартира у коммуниста не рассчитана на четверых, так что расстилать ночлег пришлось, как в детстве — на полу. Накидав матрасов и одеял, тройка друзей смогла примерно добиться желаемого эффекта, ещё подушки интересно разложили, имитируя уютное гнездышко для конкретного русского, а потом безапелляционно заявили, что Россия будет спать между ними. Сам РФ с такого громкого заявления подохуел, но спорить не стал, принимая заботу от близких друзей с благодарностью. Молока всё-таки принёс РСФСР на троих, потому что отец и потому что посчитал так лучше. Отказываться уже как-то неудобно и вся троица выпила молоко так, будто это чекушки с алкоголем — чокнувшись друг с другом. РСФСР с них посмеялся и, забрав стаканы, выключил свет, наказав всем спать до утра.       Разумеется никто спать не собирался.       — Пс, Россия, — шёпотом зовёт друга Сербия, повернувшись к нему на бочок и подставив к губам ладонь, будто это поможет скрыть звук. Федерация тихо помычал, дав понять, что слушает. — А правда, расскажи, как ты там был? Тебя правда не били?       — Правда, — со вздохом признаётся омега и чувствует, как рядом завозился белорус и утыкается ему носом в плечо.       — Ты пахнешь немного по-другому, — замечает принюхавшийся Белка. — Даже чем-то знакомым.       — Да? — «удивлённо» спрашивает русский, а сам мысленно ужаснулся. Он и забыл, что после стольких дней под одной крышей, от него будет разить чужим феромоном, как собственными. — Я не почувствовал ничего знакомого.       — А ну-ка, — подбирается ближе альфа и берёт русского за ладонь, прислушавшись к феромонам. — Слушай, Белка прав, ты правда иначе пахнешь.       — Провонял, что могу сказать, — усмехается РФ, аккуратно выдернув руку. Ему нужно срочно поменять тему разговора. — А вы тут как были в моё отсутствие?       — Да как-как, — бубнит серб, вернувшись на подушку головой. — С ума сходили, тебя искали.       — Мы помогали РСФСР, пока он тут чуть от усталости в обморок не падал, — дополнил белорус. Россия поджал губы, прекрасно представляя, в каком состоянии был отец после его пропажи. — С Пруссией иногда катались и искали тебя то тут, то там. На военных и полицию уже не было никакой надежды, они тебя быстро похоронили.       — Вот тебе и доблестные защитники граждан, — цыкает русский, но в целом понимает их. Три недели большой срок, учитывая, как быстро нашли тела США и Казахстана.       — И не говори! — возмутился Сербия, пнув ногой воздух. — Даже неделя не прошла, как они приписали тебе судьбу, как у США! Я им чуть весь офис не разнёс!       — Спать, кому сказал! — громко отозвался из соседней комнаты РСФСР, отчего вся троица разом притихла и сделала вид, что спит. Выждав пару минут, друзья проснулись и продолжили дискуссию, только потише.       Прочесали языками они так ещё до двух ночи, после вырубившись, как малые дети, кто в какой позе. Сербия закинул ногу на РФ, русский почти залез на Беларусь, и лишь один белорус спал, как пришлось. Казалось, вот оно, счастье, но ближе к трём ночи РФ резко проснулся от нового приступа жара в теле. В этот раз ему не плохо, жар вполне привычный и объяснимый, но пришедший так невовремя. Омега осторожно выбирается из рук и ног друзей, стараясь не разбудить их своими махинациями. Пробравшись на кухню отца, РФ начал шарить в поисках аптечки, где у отца точно должны быть лекарства. Тяжёлые подавители Федерация не пьёт, считая течку не страшным событием жизни, но сейчас ему лёгкое возбуждение ни к чему. Аптечка нашлась на знакомом месте, но вот лекарств там не обнаружилось.       «Да ладно, вы хотите, чтобы я пошёл в аптеку в такое время? Один? Да щас», — парень закрывает аптечку и убирает её на место. Никуда он не пойдёт, не после всего пережитого. Будить друзей ради этого тоже не хочется, тем более, что они за эти недели устали не меньше РСФСР. — «Посижу на балконе, голову остужу».       Накинув на плечи рубашку серба — уж что первое подвернулось! — РФ ушёл на балкон. Он не застеклённый, тут у него вся улица как на ладони и поддувает приятный прохладный ветерок. Будь парень курильщиком, то точно остался бы в восторге от антуража и возможности, но он не курит, а потому просто устраивается поудобнее рядом с перилами и облокачивается на них локтями. Приятная и томительная нега разливалась от низа живота постепенно по всему телу. Россия поджимает губы, прислоняясь горячей щекой к плечу. Течка только-только начинается, а у него уже полезли сомнительные мысли в голову. Тело желало прикосновений, контакта. Своего альфу.       Омега теснее сжимает бёдра, приоткрыв рот. Ему чудилось, будто со спины стоит тот самый нужный альфа. Он грудью прижимается к его спине, ставит сильные руки по бокам на перила и проводит носом по загривку омеги, вызывая волну самых приятных мурашек. Кожа будто наяву чувствовала, как горячие губы касаются не менее горячей шеи, оставляя дорожку до самых ключиц. Россия откидывает голову в сторону, словно позволяя фантомному альфе оставить более страстный поцелуй на своей шее, и как же глубоко разочарование его отсутствия, но тело уже завелось. Живот тянет, ноги сводит. Дыхание учащается вместе с пульсом. Он хотел остудить голову, а в итоге сделал только хуже, начав фантазировать во время течки. Что самое страшное, в его фантазиях фигурировал только один конкретный альфа.       «Твою же мать, мне даже его запах чудится», — хмурится, зажмурив глаза русский. Он потерял счёт времени, сколько он тут кукует один во влажных мечтаниях. Его почти не беспокоил факт того, что в его мечтах он с Речью Посполитой отважился не только поцеловаться, но и заняться чем-то большим. В конце концов, он же пришёл к тому, что поляк ему всё-таки симпатичен? Да, похитил, но…но он же ничего с ним плохого не сделал, а очень даже наоборот. — «Я сейчас свихнусь», — в очередной раз принюхивается омега и чувствует неизменный запах альфы, от которого ноги сводит только сильнее. Как же ему чертовски сильно хочется сейчас прижаться к альфе всем телом, вдыхать настоящий, не фантомный запах, и позволить ему сделать с собой что-то интересное. Отчего-то русский уверен, что и в постели поляк не менее ласковый, чем в обыденной жизни, но омега от него сбежал. — «Твою мать», — сдаётся сам перед собой омега. Ему нужно срочно снять напряжение! — «Надо уйти в туалет, а то стою тут, как извращенец какой-то», — парень с небольшим разочарованием открывает глаза и тут же застывает каменой статуей.       Прямо там, внизу, на площадке около подъезда стоял альфа, скрестив руки на груди и целенаправленно смотрел на Россию, прекрасно зная, где он. С первых секунд омега в самом деле подумал, что он тронулся головой и ему всё чудится, но, когда поляк поднял руку и поманил русского к себе, Федерация понял, как глубоко ошибся. Речь Посполитая ему не кажется, совсем не кажется.       «Как он меня нашёл?» — промелькнула испуганная мысль, но тут же заглохла из-за течки. — «Он вернулся ко мне, даже не смотря на то, что я сбежал?»       Течная сущность рвалась спуститься вниз и наконец прильнуть к столь желанному альфе. И, признаться честно, Россия правда этого хочет, но продолжает стоять на месте, наблюдая за по-прежнему спокойно его ожидающим поляком. Он не злится за разбитое окно и стекло? Не злиться из-за его побега? Он просто ждёт его, потому что правда любит?       «Я не могу, я же только вернулся домой», — спорит сам с собой мысленно омега, всё сильнее припадая к перилам из-за слабости в конечностях. Со стороны смотрящего внизу смотрелось всё весьма соблазнительно. — «Но мы можем просто поговорить, верно? Ладно, немного поцелуемся, и тогда поговорим. Да забодай тебя коза, грёбаная течка!» — телу и сущности явно хотелось не только поговорить с понравившимся альфой, одно только сознание палки в колёса вставляет. — «Он же не повторит свой подвиг с похищением, да? Он же должен понять, что мне лучше свободным дома, с семьёй, с друзьями?»       Россия потихоньку спускался по подъездной лестнице, убеждая себя в том, что поляк больше так с ним не поступить, а если поступит, то парень просто убежит. Даже рубашку Сербии не удосужился снять — так хотелось выйти. Здравый смысл всё же твердил, что он поступает не правильно. Только сбежал, увиделся с отцом и друзьями, а теперь снова лезет в лапы похитителю? РФ так сильно верил в собственное заблуждение о не грешности Посполитого, что всё больше закрывал глаза на реальность. Поляк же его защищал, просто по-своему, ну чего сразу гундеть? Кормил? Одевал? Лелеял? Ну какой он преступник!       Тяжелая дверь поддалась омеге и тот неуверенно выглянул на улицу. Посполитый стоял уже чуть поодаль, около пары деревьев, кроны от которых скроют от любопытных глаз, что посмотрят на них хотя бы со второго этажа. Федерация мнётся, идти или не идти, но замечает, как поляк раскинул руки для объятий, приглашая принимать решение быстрее. Воспалённое сознание твёрдо решило, что омега сейчас хочет к альфе. РФ идёт к нему, неосознанно сильнее кутаясь в рубашку друга, чей запах так и не отрезвил русского.       — Ты как меня нашёл? — робко спрашивает Федерация, не подстать характеру, но у него течка, ему простительно. Едва омега оказался в зоне досягаемости, как его тут же схватили и притянули в столь желанные объятия. Тело резко обдало ещё большим жаром, а запах альфы, настоящего альфы, мгновенно вскружил голову, затмевая остатки здравого смысла.       — Я всегда смогу найти тебя, — тихо отвечает поляк, вслушиваясь в чужой феромон не меньше омеги. Тело пронзило иглами, стоило вновь в своих руках ощутить мягкость чужой кожи и почувствовать пьянящий аромат, который стал в разы ярче, заставляя сердце сжиматься от восторга. — Зря ты убежал.       Россия утыкается носом в ключицы альфы и почему-то стыдится.       — Я должен был, меня ждали дома, — оправдывается русский, хотя ему больше хотелось бы говорить о чём-то более приятном.       — Я не нашёл тебя дома, — носом поляк опускается к чужой шее, впитывая сладкий аромат. Клыки так и чесались вкусить эту нежную плоть на вкус. Его всего будоражило только от контакта и общения с русским, хотя он прекрасно понимает, что за период у того начался. — Ты так сладко пахнешь, — мужчина ведёт носом дальше, чем вызвал табун мурашек у омеги.       — У-у меня, ну, т-течка, — признаётся в диком смущении русский, начав мелко подрагивать. Ему вдруг так захотелось, чтобы именно поляк об этом знал.       — Я знаю, — ласково шепчет мужчина и натыкается на рубашку, что пахла совсем иначе. Недовольно открыв глаза, поляк сначала приподнял воротник и ещё принюхался. Поняв, что вещь чужая, к тому же принадлежащая другому альфе, Посполитый начинает стягивать её с парня без спроса. — Сними, — всё-таки озвучивает свою просьбу мужчина.       — Но мне холодно, — остатками здравого смысла отнекивается Федерация, удивительно сильно сжимая рубашку руками и не давая стянуть её без боя. Тогда РП призадумался.       — Я буду греть тебя, — заверяет альфа, обнимая русского за плечи. Его руки в самом деле невероятно горячие, да и само тело тоже. Россия расслабляется и позволяет с себя стянуть чужую рубашку до конца. — Теперь лучше, — довольно почти мурлычет Посполитый, убирая рубашку на ближайшую ветку и прижимаясь носом к чужой шее. Руками он постарался обхватить любимого так, чтобы согревать. Этот запах, он по-настоящему сводит поляка с ума.       — Но я всё равно не смогу уйти с тобой, — напоминает русский, хотя сам уже зарывается в длинные волосы пальцами и льнёт так, как мечтал десять минут назад.       — Почему же? — спрашивает альфа, но без особого интереса. Послушать мнение омеги ему несложно.       — Я… Мой дом здесь. Я понимаю, что ты хочешь защищать меня, пока убийц не найдут, но и ты пойми, я не могу сидеть взаперти, хоть и в безопасности, — парень трётся щекой о плечо поляка, кусая губы. Течка агрессивная у него в этот раз. Как альфа ещё держится, если сам омега уже вешается на него?       — Убийц? — вслух размышляет поляк. Так вот как это всё видел со стороны омега. Альфа ласково целует его за ухом, не иначе как дразня природную сущность свою и партнёрскую. — Ты решил, что только от них защищаю?       — М-м, — жалобно мычит омега, уже не стоя, а будучи в руках у сильного альфы, которому поднять свою омегу легче простого. Не держат его уже ноги. — Д-давай опустим этот разговор на сегодня? — с трудом предлагает русский, сгорая от нетерпения. — У меня немного уже мозги сварились, ха.       Посполитый издаёт звук, очень похожий на смешок, и тянется наконец поцеловать свободолюбивую пташку. Едва дотягивается, как Россия сам поддаётся вперёд и целует столь манящие губы. Поцелуй вышел мокрым, но таким желанным и страстным. Избавившись от оков здравого смысла, РФ охотнее поддаётся природной сущности, что вела этот поцелуй, как ей вздумается. Ей-богу, таким развратным русский себя никогда не считал, а с нужным альфой раскрылся его потайной потенциал, оказывается. Ладони мужчины блуждали по его телу, изучая, согревая, заставляя омегу дрожать и желать большего. РФ сам позволил себе прикоснуться к чужому телу в интимном контексте, с бурным интересом оглаживая крепкую грудь и спину. Уже как-то плевать, что они творят извращения на улице и их могут увидеть, России никогда не было так хорошо в течку, что хотелось моменту отдаться целиком. Они целуются и целуются, как ненасытные грешники. Запах дурманил, нашёптывал сделать больше.       Россию легко подняли, схватив под ягодицами, и прислонили спиной к стволу дерева. Федерация даже не отвлёкся и тянется за новым поцелуем, бесстыдно прижимаясь пахом к чужому животу. Альфа довольно облизывается, пожирая взглядом столь раскрепощённого и честного в своих желаниях омегу. Как жаль, что они не дома, дальше продолжать опасно, но как же соблазнительно. Россия ещё одет в короткие шорты и майку, явно напрашиваясь получить от альфы какую-нибудь метку.       Посполитый наклоняется к шее РФ, крепче удерживая его навесу.       — Ты чего? Поиграть вздумал? — весело хихикает омега, не догадываясь даже о черноте мысли своего партнёра.       — Немного, — признаётся поляк, проведя чуть-чуть языком по шее омеги, отчего он ещё пуще захихикал, укрепляя в РП желание совершить задуманное. — Мы едем домой.       — Я дома, — беззаботно улыбается Россия, уже никак не реагируя на странности альфы. — Убийцам меня не достать, чесслово.       — Я бы никогда, — шепчет на ухо омеге Посполитой, уже более ровным голосом, а Россия вдруг резко замер, не догоняя юмора. Речь Посполитая никогда не шутил.       — Погоди, о чём ты?       Пелена течки немного рассеялась. Мозг РФ усиленно заработал, переваривая услышанное. Посполитый же мягко опускает русского ногами на землю, но всё равно крепко держит его одной рукой, а второй ласково касается волос, постепенно наклоняя голову чуть в сторону и вперёд.       — Тш, всё хорошо, — успокаивающе шепчет поляк, но его слова и действия вовсе не успокаивали. — Убийц никогда не было двое. Только один, — Федерация холодеет от резко накатившего страха, что никак не может воспротивиться тому, как его голову тянут вперёд и заставляют показать чистый загривок.       — О-откуда ты это?.. — запинается об слова омега, не желая даже приблизить к себе страшную догадку, что легла перед ним ярким листом. Руки отказывались слушаться, а ноги будто вросли в землю корнями. Но проклятая сущность продолжала не видеть в альфе опасность.       — Потому что всё делал я, — альфа проводит носом по шее РФ и скалится. — Я убийца, — едва до русского дошёл смысл слов, как острые клыки вцепились в его загривок, оставляя последнюю метку в его жизни.       Стало больно. Не столько физически, как душевно. Россию словно за миг разорвало изнутри огромным взрывом, оставив после себя никчёмный пепел. Как бы он хотел разлететься им прямо сейчас.       «Это не любовь».