Мужчины пустоши

В ту ночь в Биттер Спрингс, на Хребте Койота, Бун многое понял. Он долго думал, очень долго, прежде чем наконец придти к какому-то долгожданному ответу. Ответом этим была девушка, которую он сопровождал уже долгое время. У них обоих были какие-то свои раны, и Курьер, а если быть точнее Джейн, была открыта. Всем вокруг в Новаке всегда было дело до его проблемы, но Джейн единственная кто смогла понять её. Она даже протащилась с ним в этот город беженцев, отбивалась от Легионеров Цезаря, хотя была уставшая. У Джейн была своя цель, важная цель, которая как оказалось может решить мировой исход. Да, Джейн хороший спутник, и она помогла ему. Но дело не только в этом. Она поразительно была похожа на его любимую, но уже мёртвую женщину. И хотя прошло прошло достаточно времени, Бун никогда не забывал внешность Карлы. Он постоянно прокручивал момент когда в первый раз увидел её: она была прекрасна, и совсем не подходила этим грязным пустошам. Он помнил её всегда закрученные в причёску рыжие волосы, голубые глаза с уверенным блеском, её фигуру и длинные ноги, которые всегда напоминали ему склонны смертоносного каньона, забираясь по которому ты вот вот норовил сорваться. У Джейн тоже были рыжие волосы, но вместо изысканной причёски они были распущены порой даже во все стороны. Фигура и ноги её всегда были укрыты тяжёлой бронёй и плащом, а глаза... Глаза всегда были открыты, и Бун нередко смотрел в них через свои солнечные очки, ведь он знал, по крайней мере надеялся – она не заметит. Сейчас Джейн спала, лёжа на земле у костра. Плащ ей служил верным одеялом, а руки – подушкой. Бун сидел напротив, смотря. Нет, не в даль, и даже не на огонь. Бун смотрел на неё. Смотрел, и много думал. Их встреча не была так быть может романтизирована как с Карлой, но он почувствовал что-то, что почувствовал тогда. Джейн выходила из этой большущей статуи динозавра, когда Бун должен был ступать на дежурство. Он тогда не сказал ей нечего, но увидел как она посмотрела на него, оборачиваясь, и... Улыбнулась. Как будто сама себе, так довольно и горделиво. Точно также ему улыбнулась Карла, проходя мимо него на посту в лагере, и тогда Бун понял что ему хочется быть рядом с этой женщиной всю жизнь. Он стал чувствовать что что-то не так совсем скоро после этой встречи, когда она пришла к нему, стала расспрашивать... Он тогда был угрюм, без абсолютно никакого настроения, а уж когда она стала спрашивать про его пропавшую жену, Буну и вовсе захотелось вытолкать её вон. Но он не стал. Не смог почему-то. Потом, Джейн выполнила его просьбу, и что-то в Буне кольнуло. Нет, конечно ему не стало легче от того факта что он собственноручно убил виновника пропажи Карлы, но... Она выполнила его просьбу. Действительно выполнила. Не солгала, не забыла, не перепутала – Джейн сделала всё правильно. Всё, как он хотел. А что же он хотел сейчас? Возможно, если бы не то наказание которым его обрекла жизнь, Бун бы хотел чтобы между ними с Джейн что-нибудь было. Чтобы он открыл ей что-то своё, что-то сокровенное. Чтобы он также сделал ей предложение, они бы вернулись в Новак, и забыли бы о своих таких глупых на самом деле целях. Может быть тогда, у них бы даже были бы например дети. У Карлы ведь тоже должен был родиться ребёнок – их ребёнок. Но Бун испугался. Испугался, не захотел звать подкрепление, которое даже если бы не одолело этих сранных легионеров, то в этой суматохе Бун бы мог спасти и увести Карлу. Но он не захотел. Он посчитал неправильным и даже стыдным, звать тех, с кем он был раньше – Бун думал что армия его презирает. И что же он выбрал? Правильно – Бун выбрал собственноручно выстрелить ей в голову. Этот момент Бун запомнил тоже очень хорошо. Он даже не показался Карл на глаза, не явился к ней, не дал надежду. Бун стоял на вышине какого-то склона неподалёку, и оттуда он прекрасно видел всё, и связанную руками Карл тоже. Бун помнил всё до мельчайших подробностей: помнил как целясь, смотрел на неё напоследок сквозь прицел, помнил как первый раз у него попросту не получилось нажать на курок, а когда всё таки смог, пуля бесшумно проскочила прямо в цель. Прямо в её сердце. Бун помнил, как глаза, те самые, голубые, сначала сузились, затем расширились в одно мгновение. Её причёска, до сих пор не развалившаяся даже во время достаточного времени рабства, стала вдруг грязной и лохматой, а ноги как будто налились кровью. Карл упала навзничь, но на самое мгновение перед этим, Буну показалось что она заметила его, посмотрела в самую душу. Что-то треснуло, Джейн вздрогнула и проснулась. Подняв свою косматую голову она стала оглядываться, и хотела спросить что-то у своего напарника, но тот поспешил успокоить её: – Всё чисто. Спи. – Джейн внимательно взглянула на него: и Буну вдруг показалось что она всё знает. Что даже очки не спасают его, что она уже всё давным давно знает и понимает. – Спокойной ночи, приятель. – наконец улыбнулась Джейн, и вздохнув, вновь опустила голову и закрыв глаза, тут же заснула. Бун ещё какое-то время не мог пошевелится, застыл в одном положении. Лишь после он будто очнулся, и пробормотал, уже когда его спутница сопела: – Спокойной ночи, Джейн. И пускай Бун ели удержался чтобы не назвать её Карла, пускай он ещё не спал всю эту ночь и думал, это останется его маленьким секретом. У Джейн своя цель – а он будет стараться ей не мешать.