Мужчины пустоши

Дин Домино всегда знал, что делает – и эта ситуация не была исключением. Когда все отключились, и очнулись лишь после, он конечно же побежал в театр, настроив всё как надо. Там он был звездой, там его любили и обожали – там навсегда осталось его фото, его нетронутая гримёрная. Его, и Веры Киз. И казалось бы никто его больше не побеспокоит, даже эта девушка, эта... Курьер. Что ж, она была симпатяжкой, а ещё действительно вела их команду. Порой правда она осаждала Дина, когда тот презентовал на главную роль в путешествии, но всё таки она досталась не ему. Очень многое не досталось именно ему, а этому гаду Синклеру – вечно позитивный, и настолько дурак, что построил всё это казино и весь этот город ради женщины. Но Дин знал, ( вернее, думал, что знал, ) – всё это было чтобы утереть нос, показать, что он выше, выше какого-то там артиста Дин Домино. И Дина это злило, ущимляло, заставляло скрежетать зубами, а в последствии придумать весь тот план, главным ключом которого была сначала одна, а теперь другая. Теперь им была Курьер. И всё ведь наконец должно было получится, всё было в его власти – никто не мог помешать. Если же даже всё почти получилось тогда когда Съерра-Мадре был полон всеми до отказа, «ключ» то и дело сдавала назад, а после и вовсе упали бомбы, то почему сейчас что-то ему помешает? Действительно, сейчас всё должно было пойти по плану – Курьер будет искать его, войдёт, а он, как когда-то, вальяжно выйдет со сцены, и всё всё ей скажет. А потом пристрелит, либо прикажет уносить отсюда ноги, пока жизнь дорога. Пусть теперь хоть кто-то перейдёт ему дорогу, Старик уж точно не выйдет. Ну а если всё-таки решится, то чтож... Дин Домино встретит этого гостя как подобает. Но сначала – Курьер. Всё должно было пойти по плану, верно. Но всё провалилось тут же: Дин понял это почти сразу, когда запищал ошейник, и под сценой он увидел её. Её, в платье Веры Киз. Надо сказать, Вера была не просто красивой, она была прелестна, очаровательна. Она была юна, свежа, как маргаритка – маргаритка, которую можно так легко растоптать, сорвать... И даже если поставишь в вазу, она не доживёт. Даже если будешь любить и поливать, она не будет той свежей, не будет той, кем ты хотел. У Веры Киз может и не было особого таланта актрисы, но её голос... Он завораживал. Её голос был ключом ко всему, и к главному хранилищу казино тоже. Да, Синклер был влюблён в неё, и сам Дин даже почти всё сделал для этого, ему это было на руку... Но всё-таки когда он увидел что она начинала думать о чувствах в её сторону, когда порой совершенно невзначай говорила что быть может стоит дать этому тюфяку шанс, Дин не мог сдержать какого-то необъяснимого раздражения. Он как вчера, помнил одну сцену, один вечер. Нет, это не относилось к его плану практически никак, но Дин почему-то запомнил все слова очень хорошо. Даже слишком. Это было после выступления, в её гримёрке – она с каким-то очаровательным изумлением смотрела на подаренные цветы, и даже не замечала развалившегося на её диванчике Дина. Где-то снаружи гудели зрители, и он даже знал, что они могли обсуждать. Даже слышал, когда проходил мимо уже в самом конце: какая то девушка сказала что Домино и Киз слишком правдоподобно сыграли несчастно влюбленных, а её приятельница ответила что они бы смотрелись очень красивой парой. Смешно. Услышал бы это Синклер, убрал бы эту пьесу со всех афиш к чёртовой матери. – Ну? Долго мы будем любоваться на цветочки, дорогая? – Вера вздрогнула, и по детски счастливо обернулась, словно рассеяная. Может быть этот вечер действительно был самым счастливым в её жизни, ведь тогда она ещё толком ниочём не подозревала. Тогда ещё Дин только сказал о кое-каком плане в котором ему потребуется её голос и очарование, на что она без сомнений согласилась. – Ох, Дин, прости... Я просто.. Мне так понравился наш спектакль! – Вера улыбнулась, на что Дин усмехнулся: – Это не первое твоё выступление, а ты до сих пор реагируешь также. – Правда? – она не выдержала и рассмеялась, – О, боже, я совсем нечего не замечаю! – Зато заметил Синклер. – Дин приметил это невзначай, хоть и был прав. Ещё тогда он давно знал, как пускает на юную актрису слюнки владелец Съерра-Мадре. Вера же обычно на это всё не реагировала, либо смеялась, но тут вдруг при упоминании этого имени, она отвела глаза, заморгав, затем небрежно улыбнулась, опустила взгляд. Дина это почему-то удивило. – Ах да, Синклер... – голос её звучал как-то дрожаще, но при этом необычайно мягко, –...да, я помню, как ты нас познакомил. И знаешь, он пускай и не мачо, но мне кажется что он... Хороший. И кажется, он действительно влюблён в меня как ты и говорил. Я думала может как-нибудь даже... – она приложила палец к своему хорошенькому подбородку, словно задумалась. Дин оборвал её размышления: – Я говорил что он влюблён в тебя, но не говорил что он хороший. К тому же, он староват для тебя. Да и в целом, представь: ты ответишь хоть каплей взаимности, он и вовсе растает, позовёт тебя замуж, и ты что? – он взглянул на девушку строго, на что та несколько растерялась, но тут же нашла ответ: – А если я соглашусь? – это сбило Дина с ног. Ах вот как ты запела... – Ну и? Нарожаешь ему детишек, осядешь где-нибудь в его в шикарном доме, и навсегда забудешь про сцену? Поверь, стоит ему только кольцо тебе одеть, как окажешься в его распоряжении полностью. Сделает тебя своей жёнушкой, и ты в итоге ни шагу не ступишь без его помощи. А ещё, мы никогда не сможем больше увидеться, а о том чтобы выступать на одной сцене я и вовсе молчу. – после всех этих слов на лице Веры стал нарастать ужас, и замахав головой, она тут же отбросила все прошлые мнения. То то же. – Хорошо. – улыбка исчезла с губ так стремительно, что Дину невольно стало её жаль, – Ты прав. Я просто... Просто странно себя ощущаешь, когда совсем недавно ты была простой девушкой, а тут ты актриса, и в тебя влюблён владелец знаменитого казино. Ещё и мы с тобой... – Мы? – Дин приподнял бровь, заставив Веру запнуться. Кажется она поняла что сболтнула лишнего. – Нет-нет! – девушка подняла руки, замахав ими, – Я оговорились! Боже, этот театр так утомляет... Я пойду выпью воды, здесь слишком жарко. – Вера развернулась идя к двери, и проходя как раз мимо стоящего рядом диванчика: даже не обойдя, то было ошибкой. Дин схватил её за ладонь, останавливая. – Дин? – Вера замерла, поднимая глаза. Дин улыбнулся: – Мне понравилось, как ты сказала. «...мы с тобой»...Но ты не закончила фразу. Продолжай. – Дин, мне нужно идти. – Нет, Вера. – он сжал её руку сильнее, – Закончи фразу. – Вера замялась: её губы сжались, а нижняя и вовсе задрожала, словно она сейчас заплачет. Но нет: всего лишь обман зрения. Это ведь самый счастливый вечер в её жизни, разве не так? – Дин, я правда оговорилась. Я просто устала сегодня. – повисло молчание. Дин хмыкнул, разжав девушкину ладонь и тем самым заставив её облегчённо вздохнуть...Но тут же напрячься опять, когда он встал с диванчика и подошёл в плотную. Что-то вдруг прониклось к ней необычайной нежностью, и Дин, без каких либо угрызений совести позволил себе обхватить тонкие плечики, развернуть девушку к себе, и прижать, поцеловав в лоб. Так легко делать подобное, когда знаешь что ты кому-то небезразличен. Да и потом, он ведь не чудовище, пускай и хочет использовать Веру в своих целях. Вера Киз же, размякла в его руках, и даже обняла в ответ, уткнувшись личиком в плечо модного смокинга. – Дин, мне понравился наш спектакль. – сказала она ,и Дин усмехнулся. – Мне тоже, дорогуша. Да... Да, тогда он просто не мог ответить иначе, и пускай некоторые реплики были порой просто смешны, а некоторые сцены слишком драматичны, Дин бы никогда не посмел сказать Вере другого. Пусть в конечном итоге им пришлось развестись судьбами, Веру Киз запомнили такой, как она и была. В этих стенах навсегда остались её фотографии – точно, в коридоре у главного входа. В одной рамке Киз, а в соседней висит улыбающийся голливудской улыбкой Домино. Их поставили вместе ещё с самого начала, их знакомство было судьбоносно. Первый раз увидя Веру, Дин поразился: он любил красивых женщин, но взглянув на юную старлетку он испытал чувство гораздо для него интереснее. Вообще, у них были странные отношения, если это так можно было назвать: на сцене и для всех они лучшие друзья. Для друг друга... Ну, что ж, для друг друга тоже, и Дин сказал ей это с самого начала. «– Если тебя спросят кто твой лучший друг, отвечай без угрызения: Дин Домино.» Потом задумки и желание преподать Синклеру урок стали брать вверх, и всё же, даже тогда они могли оставаться прежними. Только вот Дин прекрасно знал как смотрит на него Вера Киз украдкой, и как быстро отворачивалась, думая что шоумен нечего не заметит. Часами они могли сидеть в гримёрке у Киз, обсуждая различных местных звёзд или же пьесы, которые предстояло сыграть. Дин помогал девушке с некоторыми моментами в актёрстве, и также устроил ей прослушивание. Где-то в сейфе, лежит эта запись: диктофон уже успел включиться, и в самом начале записались некоторые слова. – Прекрати! – смеялась Киз, когда Дин лез к ней, довольно улыбаясь и шепча на ухо самую разную ерунду, заставляя заливаться Веру ещё сильнее. Маленький толчок заставил Домино упасть на диванчик спиной. Не исключено, что он поддался: Вера уже нависала над ним, готовая защекотать и дать реванш. –Ты как ребёнок... – пробормотала она, и тут же упал на пол диктофон, заставляя девушку опомниться, а Дина усмехнуться. Быстро подобрав вещь, Вера отряхнулась,и прочистила горло, усевшись ровно: – Это Вера Киз, проба на «Паруса любви»... – она быстро пробежалась глазами по листку перед собой, позволив дать тихий комментарий, –...Господи, что за сценарий. Нет-нет, конечно, я рада... – что-то с жужжанием пронеслось над Съера-Мадре, и следующие слова Веры поглотил этот звук. Уже после, как наступила тишина, девушка начала: – Это Вера Киз, проба на «Паруса любви». «Малколм… после того, как затонул наш фрегат, мне кажется, моё сердце погрузилось в океанскую пучину вместе с»… – пауза: теперь уже сидевший рядом Дин хмыкнул. Вера вздохнула, откладывая листок, –...моей карьерой. Ладно, ладно, попробуем ещё... – она ободряюще улыбнулась, когда диктофон из её рук был нагло схвачен. – Эй! – Вера тут же потянулась за ним, но Дин уже отскочил к двери, и поднёс устройство к своему лицу. – А с вами были Вера Киз и великолепный Дин Домино! Эта лапочка так старалась, может всё-таки возьмёте её на роль? – Дин! – Вера надулась, и затем последовал щелчок, означая что запись оборвалась. На этом оборвались и воспоминания, уступив настоящему. Если даже в том поношенном комбинезоне Курьер выглядела неплохо, то в роскошном наряде Веры Киз она была прекрасна. Кто бы мог подумать, что в такой разрухе ещё может сохраниться такое сокровище? А может быть это такая месть Домино за то, что тот использовал юную актрису? И всё же, он вышел из-за кулис, от чего мерзкий ошейник запищал. – Ну-ну, не мог удержаться, когда услышал этот звук. – Курьер вздрогнула, чуть не уронив партитуру Веры. Что ж, это надо было видеть: то, как поднялись и расширились её глаза, сделав взмах ресницами. Она была так похожа... Так... – А теперь стой на месте и не двигайся. – его голос зазвучал сам собой, и конечно, это был давно не тот, которым Дин очаровывал зрителей. – Дин, ты чего? Это же я. Джейн. Как же он надеялся что последнее прозвучит другим именем. Да что скрывать – Дин везде где только можно упоминал и видел Веру Киз, как будто это он был готов ради неё на всё, кидал влюблённые взгляды, и не мог отказать. Это забавно, что после её смерти он скучает по ней, строит планы из прошлого. Она не была ему нужна при жизни, особенно после того как прошла страсть: обычно после этого должна наступать любовь, но что-то пошло не так. Что-то рухнуло сразу же. Потому что у Дина Домино всё всегда было плохо в отношении любви – ему нравились в самой юности пару раз симпатичные девчонки, потом когда пришла слава он мог делить с кем-то из особых удачных фанаток свой номер... А потом появилась Вера Киз, у них закрутился роман, и очень страстный роман. Но кто же знал что юная девушка проникнится к нему серьёзными чувствами, а он, безумной идеей поставить на место миллиардера, который портил ему самооценку? А может быть, если бы Дин этого не сделал, то он бы тоже почувствовал что-то. Один раз такое случилось, но звезда Голливуда быстро взял себя под контроль и поспешил на всё наплевать. – Дин, ты слышишь меня? – Дин поднял бровь, усмехнувшись. – Слышу. А вот слышала ли ты? Я ведь сказал оставаться на месте, разве нет? – Курьер опешила, когда на неё вытянули пистолет: секунды она и вовсе стояла просто застыв,и лишь после полезла в карман за своей пушкой. – Это предательство? Удар мне в спину за Съера Мадре? – тут же спросила она, на что Дин хмыкнул. – О, нет, об этом не беспокойся. – он убрал дуло, и сделал пару шагов назад, ближе к кулисам, – Всё это было запланировано ещё давно. Ещё тогда, когда твоя прабабушка очаровывала мужчин в каких-нибудь дешёвых барах. – Курьер не обратила внимание на такой недружеский подкол: вместо этого она также опустила пистолет, и более того, кинула его в сторону отпихнув ногой, смотря при этом своими яркими зелёными глазами в глаза Дина. Да, в глаза – которых у него не было. Это были просто выцветшие белки со зрачками, которые он скрывал за чёрными очками – ровно как и 100 лет назад. – Дин, давай поговорим. – сказала Курьер, и даже попыталась улыбнуться, но у неё не получилось, и было понятно почему. Если бы на месте Курьера был любой другой, Дин бы пристрелил ему голову. – Поговорить я люблю, но ты поздно начала, милочка. – Правда? – кажется она уже и сама начинала понимать что ситуация дерьмо. Так почему бы ей тогда не послать его на три буквы схватив пистолет, а он бы спокойно пристрелил её, думая что избавиться от груза? Почему она до сих пор стоит и пытается что-то делать? – Знаешь, я так и не представилась в начале. Меня зовут Джейн. – Курьер даже ободряюще улыбнулась, уже хотев было протянуть гулю руку, но видимо передумала. – Я не знаю, настоящее ли это моё имя или нет, но... Что ж, мне оно нравится. Меня так назвали потому что в переводе, именно для Мохаве, я якобы подарок бога. Ха. – Мохаве? – Дин переспросил это будто с некоторым подозрением, но в то же время где-то внутри его тона была маленькое любопытство. Курьер смотрела на него не мигая. В её голову пришла идея. – Да, видишь ли – теперь так называется вся западная часть Пустошей. На востоке говорят кстати более свободно, но всё же некоторые идут оттуда к Вегасу. Нью-Вегас, ты знаешь такой город? – Незнаю. – Дин отмахнулся, но всё-таки дополнил, – Я был в Лас-Вегасе. – Подозреваю что это одно и тоже.. И снова молчание, как вдруг, Дин услышал позади себя щелчок: они оба обернулись на этот звук, только вот Курьер Джейн через мгновение вскочила, пустившись бежать к кулисам. Дин готов был проклинать себя, и именно поэтому тут же направил на девушку пистолет... но замешкался. Послышался ещё щелчок, и Курьер одним прыжком зацепившись за металлические перила, вскарабкалась по ним на лестницу. С невероятной быстротой она побежала куда-то спрятавшись за занавес, но Дин понял: она направляется к проектору. Только вот зачем? Но долго ждать не потребовалось – очередной щелчок затих на половине, и в мёртвой тишине вдруг послышалась музыка. В первые секунды Дин не понял, но когда начались слова, он сразу всё узнал. Это была его песня. Песня, запись которой хранилась в гримёрной Веры Киз. В одно мгновение в зале возникли голограммы, а на сцене, появился он сам... Ненастоящий, искусственный, но он. До войны, до бомб, настоящая звезда и красавчик. Дин поднял вдруг голову – стоя в мастерской, отодвинув штору занавеса, возвышалась Курьер оглядывая всё помещение. Глаза её горели, рот слегка приоткрыт, а приподнятый подол сбоку оголял её левую ножку. Рыжие волосы были в полном беспорядке, но кого бы это волновало? Дина уж точно нет. Он вдруг усмехнулся, и Джейн услышала это, поэтому тут же опустила на него взгляд. – Дин, пойдём со мной! – воскликнула она, – Я обещаю, что когда мы выберемся, я покажу тебе Нью-Вегас. Ты ведь в нём не был, так? Только в Лас-Вегасе? – Это одно и то же. – хмыкнул Домино, и вдруг сам не зная почему, почувствовал к этой девушке такое очарование и лояльность, что понял, что убивать её и сделать всё одному не доставит ему никакого удовольствия. Более того, Дин впервые подумал о том, что эта идея, которую он копил годами, столетием, полная глупость. – Ну так что, ты пойдёшь со мной в Нью-Вегас? – спросила Курьер, и в голосе её сквозила опаска, особенно когда она поглядывала на всё ещё находившийся в руке её компаньона пистолет. Дин пару секунд смотрел на неё, прежде чем улыбнуться своей бывшей голливудской улыбкой. – Ладно, партнёр. Можешь спускаться: только, эй, – он заставил уже радостно улыбающуюся и собирающуюся лезть вниз Джейн нервно остановится, – не порви это платье. Иначе я буду очень разочарован. Дин не лгал – как бы он быть может и не хотел увидеть её без платья Веры Киз, в нём, она вызывала у него гораздо большее возбуждение. – Боюсь с этим может проблема.. Выход который ведёт в коридор к гримёрным и кулисам заперт. А карабкаться сюда было проще, чем потом слезать с такой высоты. – Ну, если хочешь, можешь прыгнуть ко мне в ручонки: но я не обещаю, что ты потом с них слезешь. – если бы у Дина не было этих очков, Курьер бы увидела как он подмигнул. – Нет, спасибо... Пока что откажусь. Всё-таки повозиться с замком это не так уж и тяжело.