Мужчины пустоши

Джейн и поверить не могла что всё вот так обернётся – по крайней мере, она уж точно не ожидала, что такой ОБЫЧНЫЙ роман, приведёт к ТАКИМ последствиям. Ну или не совсем обычный... Да, наверное действительно это было чем-то нестандартным, закрутить роман с одним из самых прославленных шпионом Легиона, и при этом быть совершенно на другой стороне. Но и она то не дура! Она великая Курьер номер шесть! «..Ага, великая. Боюсь с такой славой, тебя быстрее закопают в могиле вновь...» Внутренний голос уже в который раз не даёт покоя, и заславляет Курьера бить себя по плечу, кашляя: сидящая напротив неё напарница Кэссиди как-то хмуро взглянула на неё. Это уже не в первый раз, это точно... А так как Кэссиди была трезва, отшутиться не получится. – Эй, Джейн, ты заболела? – спросила она с явным подозрением, и Джейн даже показалось, что вечный румянец на щеках Рози исчез, а само лицо похолодело. Где-то в самом далеке раздался шорох, но спутницы оставались на своих местах: пистолеты будут подняты только в том случае, если звук будет в пяти метров и меньше. На безлюдном хребте было просторно, тепло и свет от костра были очень даже кстати. Курьер уже была здесь, с Буном – теперь он ждёт её в Новаке, зная из письма, что в команде пополнение. Интересно, как он отреагирует? А как бы они все отреагировали на того фрументария? Джейн опять закашлялась, и теперь в действительности подавилась: чёртовы мысли... Кэссиди не выдержала: – Да что с тобой?! Ты что, умираешь, мать твою?! – ковбойка аж поднялась со своего места, но Джейн тут же остановила её жестом руки. Через пару секунд она уже полностью откашлявшись готова была говорить: – Кэсс, всё в порядке. Или ты что, желаешь моей смерти? – всё-таки попытка пошутить была предпринята, но конечно безуспешно. Кэссиди смерила её подозрительным взглядом: – Ладно, я спать. Надеюсь ты просто пьяная, вот и всё. Ты же не стащила мою флягу? – Нет, ты что... – Смотри мне! – и Кэссиди всё-таки усмехнулась, после, легла на импровизированный спальник из куртки и подушки в виде рюкзака. Хватило всего пару минут, чтобы девушка захрапела. Курьер облегчённо вздохнула – наконец-то.... Взгляд голубых глаз был устремлён куда-то в тёмные просторы – задул ветер, и Джейн пробрала на мгновение дрожь. Ей было трудно, очень трудно: жизнь буквально рвала её на части, не оставляя даже выбора. Одно время она должна была бегать по поручениям, отчитываться перед Мистером Хаусом и НКР, убегать от гнева Легиона, другое она была вынуждена думать. Назойливые мысли никогда не оставляли её в покое, особенно если все эти мысли сводились к одной и той же личности... Сначала всё это был хитроумный план, ну или так, показать что Цезарь и его псы Джейн не страшны – в Ниптоне она улыбнулась, сказав что-то про независимость. Джейн помнила его улыбку: хищную, холодную. Помнила голос, вкрадчивый и манящий... Это было на самом деле чудо, что она ушла оттуда живой, только вот тогда Курьер плохо это понимала. Потом когда начались значимые решения в основном в сторону НКР, они встретились. Она и Вульпес Инкульта. Курьер освобождала Нельсон, он смотрел на неё с башни. Наблюдал, и стоило только поднять голову, как произошла встреча взглядами: фрументарий кивнул ей тогда, и Джейн разинула от удивления рот, но решила зачем-то улыбнуться так уверенно, как только могла. Это была игра для неё, это было интересно, пользоваться таким необычным вниманием. Бун, который был с ней тогда, недоумённо взглянул на неё, но спрашивать не стал. Может подумал, что это она так, в пылу сражений – оно и к лучшему. Ведь это всё мелочи, правда? Нет, конечно нет. Джейн и подумать не могла, во что это перерастёт. Уже потом они стали пересекаться словно невзначай: Курьер догадывалась, что это слежка за ней, и несомненно по приказу Цезаря. Несомненно... Они были далеки, на разных концах, но всегда видели друг друга, чувствовали. Один раз, ночью на лагерь напал Легион – было трудно, но она справилась. Правда один солдат был упорен, и всё никак не желал отдаваться смерти, сколько не стреляй – в какой-то момент он даже решил в агонии вцепиться Джейн в горло, и она... Она воткнула в него нож, прямо в грудь, возможно даже в сердце. Это было что-то ужасное, ведь даже убивая тысячу, Курьер делала это на расстоянии, с помощью пистолета, и никогда своими руками. Джейн расплакалась – наверное так горько и устало, как только могла. Вульпес смотрел на неё тогда, опять кивнул. Они заговорили во второй раз – он сделал ей комплимент связанный с кровью, она послала его, но улыбнулась. Со слезами перед врагами представать никогда нельзя, особенно перед Легионом, но Джейн почему-то подумала что перед этим фрументарием в лисьей шапке не страшно. И он даже сказал, словно в знак подтверждения: – Я не стану смеяться над твоими слезами, Курьер. Мне кажется, если бы их испил сам Цезарь, он бы стал сильнее чем есть. И он ушёл. Уже в следующий раз,в следующую встречу, Джейн попросила снять его головной убор, потому что была немного пьяна, и легка настроем. Тогда Вульпес подошёл к ней так близко, и ухмыльнувшись, сделал всё по просьбе, что на самом деле поразительно странно. Курьер увидела его белокурые вьющиеся волосы и опять разинула в удивлении рот: она мало что соображала, но пальцы её, коснулись чужих прядей. – Да ты, деточка, чистая платина... – засмеялась она, и Вульпес хмыкнул. Он отпустил какой-то комментарий про развратные фразы плутократов, но сказал, что сочтёт всё-таки это за комплимент. В ночной тишине заброшенной площади Норт-Вегаса они были одни – и Джейн помнила что тогда она была спокойна. А ведь всё-таки он мог убить её с лёгкостью, но вместо этого отвёл куда-то к клинике Усанами, и оставил её там на импровизированной лавочке. На утро Курьер проснулась от того что Бун тряс её за плечо, а после стал хмуро спрашивать как Джейн здесь оказалась. Конечно она соврала. И такие маленькие встречи, в основном ночные, где Вульпес расплывался от неё в своей фирменной улыбке, а она стала позволять себе некоторые шутки, происходили и дальше. При этом Джейн убивала солдатов Легиона, и никогда фрументарий не говорил ей об этом. Иногда даже, он её хвалил, будто бы восхищался... А один раз, она чуть не убила его, потому что рядом был Бун и войска НКР. Курьер даже могла победить, но что-то в том как Вульпес смотрел на неё, словно позволяя всё на свете, словно даже если она наколит его голову на штырь, Вульпес не обидится: главное оставить головной убор, и тогда для него это даже будто бы будет честь. Вообщем, что-то во всём этом не дало ей сделать свой фирменный выпад, и глазами, она сказала Вульпесу чтобы тот уходил. Возможно это плохо, даже очень очень плохо, что такой жестокий человек в Легионе, который висит на лозунгах в НКР как самый опасный враг так влияет на неё. Несомненно, Джейн задумывается об этом. Теперь же, ей страшно – страшно, что она может допустить всеми этими действиями ошибку, погубить всех. Они оба заложники: Вульпес заложник жестокости Легиона и его законов, а Джейн той ответственности, которую на неё нагрузила Мохаве. Только вот есть одно различие: первый был по своей воле, и именно поэтому оправдать его нельзя. Он по своей воле, по своим особым методам убивал и наказывал плутократов, решал чужие жизни. Вульпес гордился этим. Сейчас они не сталкивались уже где-то месяц, может даже два. И при этом всём Джейн совершала операции против Цезаря, а он захватывал поселения, был предводителем всех ловких махинаций. И оба знали это, но никогда не говорили друг другу. Курьер расправлялась теперь с каждым легионером с особой жестокостью, и более того, старалась думать что таким образом она делает всё назло этому фрументарию, что она отметает прошлое. Но внутренний голос конечно же говорил обратное, говорил правду – ведь пускай она убьёт хоть самого Цезаря, если в её голове будет Вульпес, значит всё это просто не имеет смысла. Сейчас, в эту ночь, Джейн тоже не покидали мысли. В последнее время ситуация на Дамбе Гувера накаляется, скоро вероятно будет битва и война, в которой Курьер конечно же будет главной фигурой. Джейн вдруг подумала о том, как стыдно ей будет, когда они опять встретятся взглядами с фрументарием, и что будет с ней, если он опять ей улыбнётся. Нет, тогда она наверное уже не выдержит и пустит пулю себе в висок... Хотя если её не убили те две, то почему третья сработает? Джейн горько усмехнулась самой себе, но тут же ругнулась: хватит смеха. В конце концов, если бы ты не улыбалась ему, а просто бы пристрелила, то нечего бы не было. По крайней мере, ты бы не впуталась в это. Дура. Вдруг, где-то вдалеке послышались шаги, и неопределённый гул. Тихие голоса на латыни: Легион. Джейн тут же встала, потушив костёр,и сжав в руке револьвер. Она уже собиралась будить Кэссиди, когда вдруг застыла на месте – в толпе отряда, она услышала ещё одну фразу на излюбленном языке этих ублюдков, фразу, сказанную голосом Вульпеса. Чёрт, чёрт, чёрт... Он здесь, и теперь они обречены. По хорошему надо было сматываться отсюда, или перестрелять всех. Но что если этот фрументарий скажет что-нибудь такое, что сразу сделает всё ясным, что сделает Джейн в глазах её напарников и всего мира предательницей? За мгновение, Курьер приняла решение – взглянув на Кэссиди, она направилась навстречу легионерам. Навстречу ему. Её рыжие волосы развалились из причёски и были распущены, слегка завиваясь на конце, плащ укрывал фигуру под бронёй сильнее, чем прежде, а взгляд был твёрдым. Как только отряд попал в поле зрения, Джейн сразу нашла глазами Вульпеса: он был в своём обычном образе. Она вдруг вспомнила про его волосы, но тут же отогнала. – Доброй ночи, Курьер. – поздоровался фрументарий, и Джейн кивнула, оглядев отряд. Затем вновь перевела глаза на Инкульту. – Я хочу поговорить, один на один. – сказала Курьер, стараясь звучать как можно храбрее: Вульпес усмехнулся, и дав жест легионерам оставаться на месте, размеренным шагом пошёл в её сторону. Джейн почему-то отшатнулась, и тоже наконец зашевелила ногами. Пару минут они шли вдвоём куда-то в ночь, молча. Вульпес нарушил тишину первым: – И что же у тебя за дело ко мне, Курьер? Или это касается Цезаря? – Нет. Это касается тебя. Касается... – она напряглась, но всё-таки сказала, –...нас с тобой. – повисла глубокая тишина: Вульпес остановился, явно заинтересованный. – И что же это такое? – он подошёл к ней сзади, и коснулся рукой её плеча, после, прошёлся по волосам. Джейн нахмурилась, тут же обернувшись: – Слушай, знаю, мы не можем прикинуться незнакомцами, мы стали себе что-то позволять, а в последний раз и я вовсе... – Джейн ели удержалась, чтобы не покраснеть от стыда их последней встречи, –...ну, по-моему поцеловала тебя... – Да, Курьер, память тебе не изменяет. – в его голосе явно послышалось удовольствие, – В последний раз ты и правду оказалась со мною слишком близка. Но разве ты не сама этого хотела? – Слушай, хватит. Либо ты от меня отстанешь, и мы разойдёмся будто между нами нечего и не было, либо я стреляю. И мне всё равно: этой мой долг. – молчание: Вульпес хмыкнул, и отошёл в сторону. Спустя пару минут он спросил: – Ты испугалась осуждения от плутократов? Не ожидал от тебя такого, Курьер. – Испугалась? – Джейн почувствовала как что-то в ней закипает: она достала пистолет,с щелчком выставив перед собой. И пускай она знала, что врятли будет его использовать, теперь уже всё равно. – Если вы и ваш Цезарь называете всех кроме вас плутократами и шлюхами, то значит ты противоречишь своим словам. Я тоже плутократка, кто-то может даже называет меня шлюхой. Так и что это значит, вы идёте против своей же логики? – Я никогда не предавал свои идеалы и ценности Марса. – голос Вульпеса стал серьёзным, – Просто ты особенная, Курьер. Именно поэтому я позволил себе много того, о чём какие-нибудь плутократки и мечтать не могли. Ты храбрая женщина, ты великая женщина. Ты Венера. – У Венеры не было рыжих волос. – Курьер, пытающаяся до этого идти вновь резко остановилась: она повернулась к Вульпесу. Он снял очки, и первый раз за столькое время Джейн увидела его глаза... Ледяные, пропитанные чистой борьбой и холодом. И эти глаза смотрели на нёё сейчас не мигая, но ведь и ими он смотрел на своих жертв, смотрел на всю жестокость. Джейн всмотрелась сильнее, даже слегка сощурилась– она почему-то захотела найти там что-то такое, что могло бы быть различием, может быть даже оправданием своих ранних действий. Своих – не его. Вульпеса Инкульту не оправдаешь, нет, никого из них нельзя.. Они смотрели так друг на друга ещё несколько минут, и Джейн вдруг услышала выстрел: она дёрнулась, хотела было побежать, но сильные руки остановили её, сжав за плечи. – Предатель! – закричала Курьер, и ударила его кулаком в грудь. Вульпес остался равнодушен, совершенно равнодушен, и это почему-то побудило в ней такую обиду, что она готова была расплакаться. Ещё один выстрел, и Джейн показалось что она услышала знакомый голос, очень похожий на Кэссиди. Рванувшись ещё сильнее, Джейн почувствовала как её отпускают, но ставят залогом подножку: Курьер упала на землю, но вставать не стала. Вместо этого уткнулась лицом в потресканную траву, и найдя рукой какой-то камешек, кинула через спину. Камешек не упал: Вульпес поймал его рукой. – Встань, Курьер. Ты испачкаешься. – Ты всё подстроил! – закричала Джейн, ударив кулаком по земле, – Ты меня использовал! – пришла вдруг ей в голову мысль, и она показалась настолько похожей на правду и оправдывающей всё это. Джейн перевернулась на спину: Вульпес смотрел на неё, усмехаясь. Теперь ей вдруг стало страшно – и не от того что этот фрументарий может убить её прямо сейчас, а от того что он не отторгает сказанное обвинение. Он будто признает всё. Его глаза теперь говорят правду. Нет. Ну нет, неужели правда? Конечно, это было очень ожидаемо, это был даже лучший исход, но Джейн было больно от осознания того что всё это время она была дурой. Уж лучше пускай он что-то к ней чувствовал, и это не было бы взаимно. Хотя... Курьер вдруг вспомнила как легко и удивительно спокойно ей было теми звёздыми ночами, когда фрументарий поджидал её в тёмных углах, когда каждый его новый шпионский образ встречался её смехом. Было спокойно, когда он говорил с ней, говорил практически как с равной, говорил вкрадчиво, подавал всё в самой необычной, но зачаровывающей манере. Как порой Джейн хотелось сбежать, когда вместе с Буном она останавливалась в каких-нибудь прогнивших барах где зачастую пьянствовали солдаты НКР. Сбежать навсегда, слушая один только голос, и трогая платиновые локоны. Но сейчас что-то должно было измениться – надо было решать, и Вульпес конечно же угадывал её мысли, потому что сказал ей тоже самое: – Решай, Курьер. – А у меня есть выбор? – Есть. – Вульпес ухмыльнулся,сложив руки на груди, – Ты можешь выбрать отдаться развратникам, либо отдаться мне. Ты можешь выбрать бежать: либо в объятия НКР, либо в мои. Джейн тут же представила, как фрументарий обнимает её: как обхватывает её тело, сжимая, как кладёт свой подбородок ей на затылок, и прижав к себе так сильно, что она бы растворилась. Но по другую сторону всех этих думок, находилась нынешняя борьба за власть, жестокость, люди, которые умирали на каждом шагу, и в принципе всё всё человечество, которое либо подчиниться рабству Легиона, либо будет платить больше налогов и подчиняться законам НКР. Бред. Какой-же всё это бред, Господи! Уже давно поднявшись, Курьер держала наготове пистолет: ей не очень то верилось что Вульпес просто так её отпустит. Нужно делать выбор, быстрее – где-то прозвучал грохот, отдалённый, закутанный, но грохот. И Джейн подумала о Кэссиди: подумала о том, как она говорила что ненавидит Легион, подумала о её острых шутках, о том, как они стали близки в бою. Несомненно, Джейн очень не хватало женщины в свою компанию, ведь обычно при искренне женских фраз и вопросов Бун смотрел на неё либо непонимающе, либо сухо. Кстати о нём... Его прошлое, о котором бывший снайпер ей поведал тоже имело место быть. Был даже и один случай, когда Бун умудрился напиться, и... Расплакаться. Да, он плакал, и без конца рассказывал о своей мёртвой жене, и Джейн тащила его на спине до номера. Когда они уже пришли, он взял её за руку, и отблагодарил, так искренне, что тогда даже перехватило сердце. Ну неужели после всего этого, Курьер должна разочаровывать их? Да и потом, даже ради этой грёбанной фишки и придурка Бенни она проделала огромный путь, и продолжает его. Джейн взглянула на Вульпеса и вновь подметила, что его глаза честны как никогда. Честны, и беспощадны. Ну что ж, раз он ставит её перед выбором, она сделает его. Прямо сейчас. – Я выбираю плутократов и развратников. Я выбираю отстаивать интересы Вегаса и НКР, сражаться с солдатами Легиона. – голос её не дрогнул, а рука сжала крепче пистолет, – И последнее, я готова подтвердить прямо сейчас. Минуту Вульпес молчал: он пристально смотрел на Джейн, пожирал её взглядом, словно спрашивая, не передумала ли она, не сомневается ли. И в одно мгновение, когда Джейн действительно будто бы посмела засомневаться, он усмехнулся, и просто развернулся, стал уходить. Пару секунд девушка просто не понимала что происходит, но когда до неё дошло, Курьер окликнула его: – Эй, постой! – фрументарий послушно остановился, оглянувшись через плечо. Джейн смотрела на него и всё никак не могла понять: неужели он серьёзно? – Что ты собираешься делать? – спросила она, напрягшись. Вульпес равнодушно хмыкнул: – Уходить, ведь наши дороги расходятся. Ты сделала свой выбор, Курьер. Разве не так? – молчание. С трудом, Джейн кивнула, и он опять развернулся, заставляя её сердце неумолимо забиться, ёкнуть. Нет-нет-нет... Почему? Почему, когда Вульпес добровольно покидает её, она не хочет, чтобы он уходил? Руки предательски задрожали, захотелось расплакаться, но в то же время её душила какая-то непонятная обида, жадность. И когда силуэт почти скрылся в ночи, Курьер спросила, сердитым голосом восклицая: – Ты действительно использовал меня? – Вульпес остановился. На этот раз он не стал оборачиваться, просто стоял, и его фигура пожиралась токсичным туманом. Наконец, его голос сказал следующее: – Я никогда не видел женщин, ярче или сильнее тебя. Я никогда не думал, что могу дать женщине выбор. И я не думал, что буду честен: ты мне полюбилась, Курьер. Возможно, между простым возжеланием тебя, во мне было что-то ещё. Развратники зовут это любовью, но я не подчиняюсь их законам. – Вульпес замолчал. Замолчал, и теперь уже окончательно ушёл. Возможно они ещё пересекутся, но то будет на Дамбе Гувера, и уже там времени на разговоров просто не будет. Там и выбора, по правде говоря, не будет. Там, ей надо будет просто выстрелить ему, либо себе в голову, но так как второе не поможет, Курьер выберет первый вариант. Стоя на холме, и прислушиваясь к звукам, она поняла что отряд Легиона уходит вместе с их предводителем. И вдруг, Джейн захотелось плакать: ей от чего-то показалось нечестным, что после всего того удивительного между ними, Вульпес взял и ушёл. Вероятнее всего, для него это была просто часть миссии, залог на успех, но всё-таки в сердце Джейн это оставило какой-то неизгладимый след. Может быть, это была любовь? А может скука в этом странном мире? Теперь уже было неважно – теперь всё забыто, и никогда больше ей не нужно вспоминать все эти встречи, все слова, все взгляды, и редкостные прикосновения. На секунду почему-то показалось, словно прямо сейчас она может побежать, окликнуть его, остановить. Он ведь дал ей выбор, и может быть она просто ошиблась? Но нет: выбор был сделан верный, и к сожалению Курьер знала это точно. Слишком точно, чтобы всё перевернуть, и начать с начала. Уже достигнув места лагеря, Джейн увидела что всё это время Кэссиди мирно похрапывала. Так это что, выходит ей просто показалось? Нет, так быть не могло: всё было подстроенно. С самого начала. Стало прохладно, поэтому, разожгя новый костёр, Курьер присела. Пару секунд она просто пялилась в никуда, прежде чем почувствовать какое-то новое странное чувство. Ра зочарование – боже, ну почему? Она что, сейчас проплачет всю ночь, просто потому что этот фрументарий не обратит на неё своего внимания? Ну это же глупо, ужасно глупо. Она поступила правильно, она не предала НКР и своих напарников, она... ...Да к чёрту всё, она предала себя! А сейчас, как самая настоящая эгоистка сидит и ноет, потому что видите ли хочет всё вернуть. Хочет, когда один её поцелуй или случайная связь может стоить всем жизни и свободы. Но с другой стороны... С другой... Джейн сама не заметила, как действительно плачет, и более того, всхлипывает. Где-то сзади раздался шорох: девушка вздрогнула, хотела было достать пистолет, как услышала знакомое недовольное бормотание, и почувствовала руку у себя на плече. – Чёрт, ну дадите вы мне поспать трезвой, или нет... – Кэссиди присела, потирая глаза, и тут же расширяя их, когда увидела причину. Пару секунд царило молчание, казалось, Кэсс просто не знает что сказать. – Эй, ты чего? Что-то случилось? – наконец спросила она, на что Джейн утерев слёзы рукавом грязной брони проговорила: – Да нет, всё нормально. Мне просто ерунда одна приснилась... – А... Приснилась? – Джейн кивнула, самой себе на удивление улыбнувшись. – Да. Я просто устала в последнее время, а мне приснилось, как будто я втюрилась в какого-то мерзавца, а он в меня. Но меня жрала совесть, поэтому я его что-то типо бросила, а он бросил меня. И я... Очень сильно скучаю. Вот. – Ты серьёзно? – Кэссиди усмехнулась, а сама Курьер чувствовала что вот вот сейчас рассмеётся. Чёртов фрументарий, посмел тронуть её рассудок и сердце. – Да ладно тебе, забей на этих мужиков! Бросил не бросил, тебе должно быть всё равно. Меня просто тоже... – и тут ковбойка замялась, после, раздражённо вздохнула, –...бросили. Ну, папаша взял да ушёл. Ненавижу его за это. – Правда? Мне всегда казалось что у таких как ты, вообще родители и семья отходят на второй план. – Не-е, у меня всё-таки память то присутствует. Кто знает, может у тебя тоже была семья: ну, знаешь, отец, мать. И так они проговорили практтчески до рассвета – Кэссиди всё-таки выпила, от чего стала весёлой, Джейн вместе с нею. И уже когда ядерное солнце поднималось исжегать Мохаве, в голове девушки вдруг проскочила мысль: Она вернёт Вульпеса. Вернёт, когда закончится вся эта дурацкая война, когда она победит. Что там говорил тот робот из подвала Бенни? Что-то про то, что Вегас может быть в её власти? Что ж, значит так оно и будет. Джейн возьмёт Вегас под обеспечение себя и своих напарников, и когда это случится, она найдёт этого фрументария и вернёт его. Ведь когда война за Дамбу Гувера кончится, всё прошлое будет позади, и все будут равными. Точно! От этих мыслей Джейн усмехнулась, и, нахлобучив ковбойскую шляпу Кэссиди, пустилась шагом по истоптанным равнинном. Сама же Рози что-то сонно недовольно пробормотала, после чего открыв глаза попалась следом. – Куда мы направляемся? – В Вегас.