Мужчины пустоши

Если бы Курьер всё-таки помнила своё прошлое, то даже будучи хозяйкой Нью Вегаса, она бы могла порой вспоминать о персоне, который обещал ей роскошь, но она бы точно не смогла сравниться с нынешней. Ещё когда в руках у Джейн был слабый, стащенный у одного из охранников убежища пистолет, а вместо дорогого клетчатого пиджака полученного в наследство от мёртвого подлеца Бенни синий комбинезон с яркой цифрой 101 на спине, она встретила одного мужчину. Мистер Бёрк – вполне изящный, важный, загадочный, и самое главное умный интелегент из высшего общества. По крайне мере, так он ей представился, но если бы Курьер помнила, то вспомнила как сразу поняла что это... Так скажем, не совсем так. Потом за увлекательной беседой Мистер Бёрк предложил ей взорвать городок Мегатонну, в который Курьер пришла первый раз на волю, в настоящую пустошь. Увы, теперь она врятли вспомнит огни в салуне Мориарти, железные дороги сплавленные из всего метала что под руку попадались, незамысловатые дома, и таких же их жителей. Этот город, как и весь Восток и Столичная Пустошь остались с памятью о ней, но не у неё. И что же вы думаете, как поступила Джейн в той ситуации? Что ж,скажу сразу что она была достаточно молода: ей было всего 17. Девочкой она была несколько легкомысленной, а учитывая что впаривали в убежище так и вовсе, можно было бы сказать что действительно ребёнком. Единственное что Джейн была несколько взрослее чем свои собратья, что делало её всё-таки на Пустошах подростком, а не карапузом. Естественно, взрывать Мегатонну она не стала. Но и просто так отказаться тоже было нельзя – слишком ожидаемо. И Джейн что-то сказала – и врятли вспомнила бы что, даже если бы память была на месте. Но это что-то, произвело на Мистера Бёрка впечатление: и он ушёл, в итоге не сказав практически ни слова, лишь на одном дыхание фразу, что якобы он пошлёт за ней кого-то, и они обязательно встретятся. После этого, Джейн довольная пошла к стоящему тогда за стойкой гулю Харе, и попросила себе налить выпить под предлогом того, что она спасла город. Смешно. Но это не конец. Нет, это было ещё совсем не всё, это было начало, и по мере того как ранее известная и навсегда оставшаяся для всех там Одинокая Странница продвигалась в своём путешествии и цели, она иногда и посещала Мегатонну. Конкретнее, Салун Мориарти, где всё и происходило. Первые несколько раз всё было обычно: она здоровались и делилась новостями с местными, потом заказывала у Хари выпить, и на утро покидала город, отправляясь в странствие... Но на третий раз, спустя месяц после первого, Мориарти подозвал её с несколько, "довольной...", как она тогда выразилась, "...лыбой". Он протянул ей конверт, в котором было сказано следующее: «Любимая, я должен молить тебя подождать ещё немного. Я пока не могу послать за тобой. Оставайся в Мегатонне. Как только я закончу дела, пошлю за тобой, и мы станем самой счастливой парой на свете. Память о твоей красоте, о запахе твоих волос не оставляет меня. Потерпи ещё, любовь моя. Скоро. Скоро мы вновь будем вместе!» — Твой. Бёрк.* Тогда Джейн нахмурилась, решив, что всё это верно шутка, и в то же мгновение взъелась на Мориарти. Но тот, с непонимающим действительно честным видом поднял бровь, а увидев текст письма усмехнулся. – Нет, деточка, я нечего не делал. Тебе надо подумать скорее о том, что сделала ты, раз, влюбила в себя такого джентльмена. – Ты издеваешься? – Мориарти отрицательно с довольной ухмылкой помотал головой, и на том, Джейн ушла, громко хлопнув дверью. Уже на следующий раз по приходу в Мегатонну странница забыла об этом... Инциденте. Она уже готова была поздороваться со всеми, заходя в знакомое заведение, когда пронзительный взгляд Мориарти за стойкой заставил её остановится. Он подозвал её пальцем, когда Джейн увидела в его руках конверт. Новый конверт... С какой-то детской грубостью она выхватила письмо из его рук, стараясь не обращать внимание на смешок. Ему смешно. Проститутке Нове было бы смешно. Может быть, гуль Харя за барной стойкой бы посмеялся. Но Джейн было не смешно, совсем – она разорвала второе послание, даже не прочитав. Из одного, больше чем маленький клочка бумаги, она смогла вычитать слово: «...любовь моя..»*. Осторожно, дабы никто не увидел, она подняла клочок и, как и первое письмо, засунула в карман приобретённого недавно плаща. Джейн уже не так сильно удивлялась, когда конечно же получила третье письмо:она была просто на готове, хоть и надеялась что то письмо было последним. Но от судьбы не уйдёшь, поэтому на этот раз уже более спокойно, она взяла конверт из рук Мориарти, и быстро прочитала его. Послание гласило следующее: «Любимая, боль от разлуки совершенно непереносима. Я страшно скучаю по тебе. Я лелею воспоминания о кратком времени, проведённом вместе. Не пошлёшь ли мне письмецо? Отправь его в Тенпенни-Тауэр. Мне обязательно передадут. Потерпи ещё немножко, моя нежная птичка. Скоро мы освободимся от наших клеток, и наша любовь унесёт нас в небесные выси!» — Твой. Бёрк.* Слог был настолько поэтичным, а это выражение, «...небесные выси!», настолько действительно чем ты высшим, что Джейн ели удержалась от того чтобы не написать ответ. Нет, так нельзя – если поначалу она думала что это всё ради той дурацкой бомбы, то теперь девушка понимала что замешано в этом нечто гораздо глубокое. Что ж, она его зацепила, но наверняка только и всего что просто симпатия. А может и правда влюбился. Чёрт его знает. Лучше бы Джейн тоже тогда не знала. Следующий визит был нескоро, но он произошёл – Одинокая Странница была уставшая, измотанная, когда ей вручили конверт, уже так знакомый. Открывая его, Джейн уже представляла как напишет ответ о том чтобы прекратить всё это, и всё будет как прежде. Да, точно, как прежде... Но её опередили, ибо взяв наконец текст в руки, девушка увидела следующее: «Я не могу так жить. Хочу тебя. НУЖДАЮСЬ в тебе! Но не могу получить тебя. Боюсь, что должен настоять, чтобы мы покончили с этой бессмыслицей. Я прошу у тебя прощения. Мне жаль, что я заставил тебя так долго ждать в той богом забытой дыре. Ждать моего зова, который так и не последовал. Ты свободна лететь куда хочешь, моя птичка. Ввысь и подальше от этой скверны. Я бы хотел, чтобы ты была моей, и мысль о том, что ты можешь принадлежать другому мужчине, разбивает моё сердце. Но я скорее отпущу тебя на волю, чем заставлю ждать себя вечно. Я устал от груза, что давит на мои плечи. Устал от тяжких трудов во имя человечества, во имя построения нового мира. Я даже не уверен, что они оценят все мои усилия. Однако я продолжу нести эту ношу, ведь кто-то должен. А я человек слова. Удачи тебе, моя любовь. Лети, моя птичка, и будь счастлива!» — Навеки твой. Бёрк.* Джейн молча сложила конверт к себе в тот же карман плаща и вышла на улицу. Было уже темно, когда огни города освещали железные вывески, а звёздное небо дальнюю дорогу. Она ещё раз достала письмо, прочитала, но нет, всё было таким же. В письме всё было также, как и прежде, но в голове вдруг проскочила мысль, что пусть даже весь мир не изменится, но она, Джейн, теперь совсем не та. К сильному удивлению на глазах стали назревать слёзы, которые тут же закапали прямо на текст, на слова, «Навеки Твой», и «Бёрк.», размывая их. Задул ветер, и всё что сейчас Джейн хотелось, так это вернуться назад, и либо взорвать эту чёртову бомбу, либо послать Мистера Бёрка куда подальше. Всё что угодно, лишь бы не было этих глупых писем и её глупых слёз. Но почему? Разве она любила его? Разве желала, чтобы он остался? К сожалению тогда, Джейн не знала ответа, и не узнала и потом, ведь в этот этап всё прошлое просто потеряло смысл. Но вот всё-таки тогда... Тогда она бы всё что угодно отдала, лишь бы понять, почему всё так опустело, и почему она чёрт возьми плачет. Аккуратно сложив последнее, четвёртое письмо, Джейн вдруг представила Мистера Бёрка, который наверное сейчас сидел в своём Тенпенни-Тауэре, и смотрел в окно. Видел ли он это невероятной красоты первое звёздное небо? Думал ли о чём-то? Какой-то голос где-то глубоко из сердца вдруг сказал: «..нет, вы меня не любили, Мистер Бёрк. И я вас тоже не любила. Это всё просто очень глупое обстоятельство, в котором виноваты тоже не мы. Не мы, но любой другой.» Через пять минут ветер Пустоши стал сильнее, поэтому, натянув плащ туже, и спрятав в нём своё красное лицо, Одинокая Странница сделала глубокий вдох, и вошла в Салун Мориарти. Там она провела половину ночи, после чего, покинула Мегатонну, и отправилась в ещё одно странствие. Самое долгое странствие, разделившее её жизнь надвое – Мегатонну она больше никогда не посещала. *** Яркие огни Нью-Вегаса мало того что освещали всю улицу, так ещё и маячили в окна – новая и полноправная хозяйка столицы Мохаве сидела в своём новом кабинете. Ультра Люкс был местечком по истине уютным, стоило только открыть туда поток солнечного света, и убрать некоторые детали. Ну и ещё добавить балкон – это была мечта Джейн, выходить с утра на балкон и курить папиросу, попивая при этом горячий, и действительно свежий кофе. Её не волновало что в довоенные времена так всегда делали мужчины – если так подумать, они Курьеру номер шесть просто не ровня. Да и вообще, её очень устраивала такая жизнь как сейчас – наконец-то не надо кого-то убивать, выполнять чьи-то поручения, быть в милиметре от смерти... Да, конечно стоит признаться что иногда это всё-таки было захватывающе, особенно когда рядом были её верные и не очень напарники. Если честно, она даже стала их недавно считать своими друзьями, но им в лицо не признаётся – стесняется. Вот и сейчас она, наведавшись ранее в Топс, сидела в своём удобном кресле, и рассказывала спутниками о визите и в целом о прошедшем дне, попивая при этом необычно гадкий напиток Съера-Мартини. О, Дин Домино, где ты сейчас? Может быть когда-нибудь ты забредёшь в Вегас, и снова станешь звездой? На диванчике рядом удобно устроились Бун, Вероника, и Кэссиди, которая всё время норовила глотнуть спиртного, при этом ускоряться как она выразилась, быть душой этой скудной компании. – Франт стал таким противным. Мне кажется скоро он будет напоминать мне кого-то... – Курьер нахмурилась, то ли от напитка, то ли от воспоминания. Бун дал комментарий: – А по-моему они все там такие. – Ой да, а ты как будто завидуешь. – Кэсс фыркнула, запрокинув ногу на ногу. Курьер улыбнулась: – Да ладно вам. Теперь мне никто нечего не скажет. Да и потом, в подмогу нам если что пойдут Короли... – Уверенна? А вдруг они поднимут бунт, или просто хотят подобраться к тебе ближе? – опять вставил свои подозрения Бун, заставляя Кэсс вновь вздыхать: – Крейг, ты просто зануда. Боже, где наш белоснежный докторишка? Вот он всегда умный! – Аркейд помогает Последователям. – наконец перестала молчать Вероника, мягко улыбаясь. Кэсс фыркнула: – Как и всегда... Джейн усмехнулась, наблюдая за всем этим, и вдруг из балкончика подул ветер. Он показался вдруг ей таким холодным, что возникло какое-то нелепое желание укутаться. Собственно, будучи несколько пьяной, Джейн покорнейше подчинилась. Да только гадкий клетчатый пиджак не помогал – чёртов Бенни... – Кто-нибудь, молю, принесите мне мой плащ, иначе я просто превращусь в ледышку. Бун тут же подскочил со своего места, и довольно таки быстро сориентировался в просьбе. На то было две причины: первая, его бесила Кэссиди, а вторая, его бесило когда Курьер выражалась терминами из довоенных комиксов. Грогнак Варвар не в счёт... Когда плащ был подан, Джейн, довольная, ну и конечно отблагодарив верного напарника, принялась встряхивать одёжку. Мда, пыли на ней скопилось предостаточно, давно она его не одевала. Но так уж вышло, что этот плащ был единственным, что осталось у теперь знаменитой и победоносной Курьер от прошлого. По крайней мере, так сказал ей Доктор Митчелл. Вдруг, она увидела на нём маленькую дырку – вот ведь незадача! Нахмурившись, Джейн было повернулась к напарникам, показать сия обстоятельство, как вдруг из плаща, а именно из этой дырки что-то выпало. Все недоумённо переглянулись. – Крысы оставляют послания? – спросила Кэссиди, на что получила быстрый ответ: – Крысы оставили мне тебя, а этот плащ был нетронут. Ну ка, дайте я посмотрю.. В том месте где дырка, оказался запасной карман, который к тому же был чем-то заполнен. Кучу бумаг, какие-то отрывки: подняв одну, Джейн попыталась вчитаться. Её сразу привлекло кое-что – « ...любовь моя». Это сочетание было даже в виде отдельного кусочка, слегка размытое. Пару секунд в голове было совершенно пусто, а потом вдруг что-то как будто щёлкнуло. Взяв в охапку все письма, и прихватив бутылку виски, Курьер без слов устремилась к себе в спальню. Лишь уже на самом пороге обернулась, и сказала: – Тот кто потревожит меня ближайший час, может смело ждать пулю в лоб. – Даже я? –по дурацки усмехнулась Кэссиди, на что Джейн показательно вздёрнула курок. – Да, Кэссиди. Даже ты. И она ушла, захлопнув за собой дверь, и оставив всех в полном неведении. Какое-то время было молчание, пока Кэссиди не взяла бутылку Съера-Мартини, и не выпила прямо с горла. Здорово поморщившись, она вскоре и подавилась: наблюдающий за этим Бун не мог не улыбнуться. *** Большая круглая луна служила прекрасным видом на башне Тенпени-Тауэра – сам Алистер Тенпени задремал, а вот сидевший рядом Бёрк ещё сохранял способность бодрствовать. Где-то снизу у ворот можно было услышать спор охранников, который наверняка возглавлял Густаво: нелепица. И правда, иногда Бёрку невольно казалось что всё это, большая нелепица. Столько красивых женщин, пытающихся иметь вкус, а ему до этого дела просто нет. Столько возможностей, столько выпивки – а Бёрк вот уже какой раз просто заходит к себе в апартаменты, и просто ложится спать. Иногда он даже приходил в Мегатонну, под видом какой-нибудь работы. Один раз, сидя на своём таком привычном и знакомом месте, Бёрк увидел как к нему подходит хозяин салуна Колин Мориарти. В руках он что-то держал – Бёрк не сразу понял, что это бумага и ручка. – Если хочешь, можешь написать письмо. Не уверен что оно дойдёт, но попробовать можно. Бёрк тогда пренебрежительно фыркнул, но не отказался: взял бумагу в руки, огляделся, и стал писать. Писал долго, очень долго. Была уже глубокая ночь, когда мужчина наконец встал, отдал письмо Мориарти и положил пару крышек, хоть нечего и не заказывал. – Если вы когда-нибудь увидите её, передайте это, и скажите... – Бёрк на секунду задумался, потом откашлялся и наконец сказал, –...Скажите, что я ещё прихожу сюда, но я не скучаю. И когда Мориарти забрал записку, Бёрк не стал обращать какое либо внимание на его выражение лица, и просто вышел из салуна. По дороге он направился к своему подставному жилищу, решив, что сегодня заночует там. Своё письмо, которое он сейчас написал, Бёрк помнил просто превосходно. Помнил каждое слово, и пока шёл, воспроизводил их в голове. «Моя дорогая одинокая странница. Полагаю, ты уже покинула Столичную Пустошь, ибо даже головорезы не в состоянии найти тебя. Я знаю, что может быть упустил свой шанс, а теперь жалею, но что поделать. Назад мне нечего не вернуть. Мориарти скажет тебе, что я не скучаю, но на самом деле это не так: мне даже кажется, я до сих пор люблю тебя. Звёзды нынче близки, любовь моя. И иногда, глядя на них, я позволяю себе мечтать что мы ещё встретимся. Алистер Тенпени просто идиот по сравнению с тобой. Идиот, не имеющий вкуса. Я не стал взрывать Мегатонну – продолжаю убеждать себя что это всё лишь потому, что я не могу никого найти для этой работы. На самом деле, всё гораздо проще: этот городище, это пятно, напоминает мне о тебе. Прощай. Единственное что мне остаётся, это молить господа чтобы ты мне приснилась.» – Твой. Бёрк. И вот теперь, наблюдая за видом из башни, Бёрк взглянул на луну. Иногда ему казалось, что сейчас двери раскроются, раздадутся крики и вопли, что угодно, нарушающие эту идиллию, и войдёт она. Наверное, Бёрк бы даже упал на колени... Хотя, он запачкает костюм. Но что такое запачкаться, по сравнению с тем, что он испытывает сейчас? Конечно это ничто. Глубоко вздохнул, Мистер Бёрк поднялся с соседнего кресла и вышел на этаж пентхауса. Сидеть тут не было никого смысла, даже когда Тенпени не спал. Теперь Бёрку казалось, что вообще всё теряло смысл – придя к себе, мужчина сел на кровать. Снял очки, поправил галстук, и вдруг сам не зная как, понял, что всё это – бесконечные письма, скука, мир, потерявший себя, как-то связаны с девушкой из убежища 101*. Бёрк вновь вспомнил своё письмо, что совсем недавно написал в Мегатонне. Представил, как двери этого салуна тоже распахнутся, и на порог зайдёт она. О, сколько жизни опять появится в тех местах! И каким вновь станет Тенпени-Тауэр, если только она взойдёт на порог... Бёрк вспомнил, как один раз услышал об этой персоне по радио: Малышка из 101-го опять разгромила каких-то рейдеров! Малышка из 101-го провела на Пустошь чистую воду! Бёрк не сразу понял, что радио было включено, когда оттуда прозвучал уже настоящий голос ведущего: –...так что наша Малышка из 101 кажется возвращается, и будет вновь вершить дела на Столичной Пустоши! Говорят, за время своего путешествия она покорила Мохаве, решив там конфликт между НКР и Легионом. Браво, ну что за девочка! Малыш, знай: мы все тебя любим и ждём домой. Спасибо дети мои, у-у-у, с вами была радиостанция Новости-Галактики!! И вкрадчивое, с задором: – А теперь, музыку... И заиграла какая-то шумная довоенная музыка. В любой другой день Бёрк бы выключил, ведь и так наслушивался подобного в различных заведениях, например той же Мегатонны. Но сейчас он даже и не думал прерывать песню: глаза его, широко распахнутые, уставились в одну и ту же точку, а в голове роились мысли. Кучу мыслей, бесконечных мыслей... И вдруг появилась одна, самая что ни на есть правильная, точная и ясная – Бёрк вскочил, одел очки и нахлобучив шляпу, вышел из своих апартаментов. Уверенным шагом предвкушения, каким раньше он расхаживал по коридорам, Бёрк шёл, чуть ли не бежал по этажам. На выходе он подошёл к Густаво, что-то ему сказал, и скрылся в темноте за воротами Тенпени-Тауэр. Кое-что на мгновение стало для него как прежде, и Бёрк чувствовал это, чувствовал и наслаждался. Холодный ветер стал вновь тёплым, а луна полной и светящийся – в этой луне, Бёрк вдруг ясно увидел лицо. И вырисованные кратерами губы, в точности как тогда сказали ему: – Видишь ли, душа моя... Я тут живу. Ты же не хочешь меня взорвать, не так ли?