Мужчины пустоши

Джейн совсем недавно обнаружила тот факт, что если не получается – можно начать сначала. В прямо смысле: всякий раз, когда её тропа заканчивалась, она переносилась в начало. Вообще, Курьер думала, что сошла с ума, но затем подумала о том, что возможно жизнь просто дарит ей неплохой шанс – учесть все ошибки, и продвинуться вперёд. Это произошло пока что один раз, и даже несмотря на такую привелегию, она решила не злоупотреблять. Но и не рисковать было сложно, гораздо сложнее.... Это случилось когда Курьер умирала,и может это совпадение, а может нет, но умирала она мучительно. Её поймали легионеры. Впервые за столькое время! А время это было беспощадным, учитывая всё то, что Джейн успела натворить, и сколько лагерей разгромить. Цезарь охотиться за ней давно, очень, и сколько раз Бун говорил ей быть осторожнее, а она не слушала. Не хотела слушать, поддаваясь мимолётному азарту при выхвате пистолета и его целей. Но при этом всём, был тот человек у которого Курьер значилась на особом ряду трофеев.... ...Вульпес Инкульта был одним из самых жестоких, самых холодных и опасных личностей Легиона. И дело даже не в его исскустве резать людей, а в том, какие обличья он принимал, и как далеко мог увести с тропинки человеческой жизни. Скольких Вульпес погубил своим вкрадчивым бархатным голосом и холодной улыбкой – не перечесть. Был случай, когда на Стрипе нашли перерезанную проститутку, и не столько всех поразил жестокий метод, как ужас в заплывших глазах, ставший посмертной маской. Эту новость рассказывали во всех барах окрестностей, и она даже перешла границы. Курьер услышала её, когда сидела с Буном в Атомном Ковбое – её прошиб холодный пот, но на лице была нелепая отважная улыбка. «– Пусть только заявиться мне на встречу, от него мокрого места не останется!» А в итоге мокрого места не осталось от Курьера – и когда её схватили грязные, мозолистые руки, тысячу рук, она помнила эти слова. Но орудие было далеко, как и напарник, которого смерть настигла самой первой. Джейн очень хорошо помнила, как она кричала его имя, когда мачете прорезало Буну тело, и он упал, отплёвываясь кровью. Красный берет съехал вниз, сливаясь со всем остальным – ибо футболка, джинсы, лицо, всё окрасилось в тот же цвет! А потом Джейн увидела ненавистное лицо – Вульпес Инкульта стоял перед ней, гадко усмехаясь. Джейн так хотела плюнуть в него, сбить с ног, а он так удачно наклонился к ней... И прямо в ухо прошептал то, от чего её сознание словно онемело: – Хорошо, что мы встретились, Курьер. И мы ещё встретимся, поверь. В твоих адских кошмарах я буду главной фигурой. А затем пнул её куда-то под дых, от чего Джейн заскрежетала зубами словно кошка, которая хотела укусить, но вместо этого стала жадно хватать воздух. Дальше всё было действительно как в кошмаре – её взяли под руку легионеры, и поволокли куда-то по голой, треснутой земле. Затем вдруг остановились, потянулись руками к её телу: тогда Курьер попыталась отбиваться, но сильнейшая оплеуха заставила мир покачнуться. Боль ослепила её, застилала происходящее, и Джейн более менее очнулась лишь тогда, когда была в одной майке и старых джинсах. Броню эти сволочи сняли с неё, чтобы было легче повесить на крест – это Курьер поняла сразу, как только её схватили, и прибили к деревянной постройке. Секунда, две, и она уже распята, как любой грешник в Ниптоне, как самая опасная распутница. Смерть настигла её через сутки, а может слегка меньше, и это даже лучше, чем могло быть. Но всё это время, Курьер проклинала – её губы, пересохшие, кровоточащие, проклинали Легион, проклинали Цезаря, проклинали Вульпеса Инкульту. И когда она умирала, её желание было одно – чтобы этот поганый фрументарий прошёл всю ту агонию вдвойне. Мечты сбываются... Пустота, затупившее всё восприятие, изменилось на яркую вспышку света и адскую боль в голове. Удивительная штука – умирать в агонии на кресте в пустыне, а потом открыть глаза и очнуться в доме. Причём не каком-то, а в доме, который Джейн уже видела и знала – это было подтверждено, когда перед ней оказался Док Митчелл. Она думала, что это невозможно. Потом думала, что всё что было, это просто большой кошмар. Но как объяснить, что все тропы, которые Курьер прошла за всё то время, настигли её здесь? Джейн решила, что пусть это будет что угодно, но такой шанс она не станет упускать. Уже через два дня, вместо того чтобы направиться сначала в Ниптон, Курьер пошла в Новак. И когда уже вечером, она поднялась в знакомую статую динозавра, когда увидела там Буна, живого и здорового, ей захотелось броситься и обнять его, разрыдаться... Но всё было немного сложнее – этот Бун ещё не знал, что станет её напарником. Этот Бун не помнил, что умер, плескаясь в раскалённой боли. Поначалу это даже немного расстроило Джейн, но уже через короткое время она смогла добиться некого расположения к себе, а ещё через один, Бун стал её напарником. Потом, во время только начала их нового путешествия, он сказал кое-что: – Знаю, это странно, но я... У меня такое впечатление, как будто я знаю тебя больше, чем есть. Тогда Джейн чуть не расплакалась – сдержалась, прикусила хорошенько губу, и кивнула, похлопав Буна по плечу. Если бы он только знал, как был прав! Если бы только знал, что они пережили... Но ни при каких обстоятельствах Джейн не стала бы ему об этом говорить или напоминать: её всю трясло, стоило вспомнить хотя бы вскрик. Правда ночью всё-таки снились кошмары – снился костёр, и тот злосчастный крест, на котором Курьер горит. А в тьме, стоит его силуэт, и голос, что отдаётся эхом в голове: – Хорошо, что мы встретились, Курьер. И мы ещё встретимся, поверь. В твоих адских кошмарах я буду главной фигурой. Джейн после этого просыпалась с громкими криками, от чего Бун тоже просыпался, и ошарашенно смотрел на неё. Но Кошка Пустоши тут же натягивала свою нелепую улыбку, чем сразу отбивала все сомнения. Между тем, время шло, и мало помалу, Курьер набирала обороты, о ней стали вещать на радио. Но ей было плевать на Дамбу Гувера и даже фишку – всё это только после того, как Джейн настигнет фрументария Легиона, и перережет ему горло. А это, между прочим, должно было случиться очень скоро. И пусть даже он вновь её убьёт – не получится в этот раз, значит судьба дарует следующий. И так до бесконечности, пока бездыханное тело не падёт к её ногам. Это было раннее утро, когда впереди показались очертания горящего города. Ниптон ждал, как Джейн и подозревала – горел именно для них, словно всё случилось только недавно. Возможно, это был правильный ход, подождать, но был и процент на провал: что если бы Легион уже должен был уйти? «Не уйдёт. Меня эта гадина точно будет ждать, я и его тоже.» Однако, встречать их никто не вышел – только пару легионеров сновали вокруг. Это изменённые события, значит и исход будет вероятно всего другой. Джейн взглянула на ратушу: пару легилнерских псов сновали у входа, приглушённо рыча на путников. Что-то такое внутри подсказало, что цель Курьера ждёт её мменно там, и нигде больше. Не получится, значит получится в следующий раз – Джейн сказала напарнику ждать её на том месте, где они сейчас стояли, тобишь на вход к городу. Бун сначала недоумевал, даже упирался, но Курьер была так настойчива, что снайпер сдался. Сердце бешено колотилось, руки слегка дрожали: медленным шагом, иногда осматриваясь по бокам на почерневшие старые дома, Курьер подходила к ратуше. Какой-то старый добрый то ли гениальный поток иронии, то ли идиотизм потянул было поступаться, но благо, она сдержалась. Старый скрип, мгновение, и Курьер внутри. Окна забиты досками, и лишь в маленькие щели проникал жгучий рассвет, словно поджигая лицо отважного стрелка, намеревающего выполнить своё дело. Один раз она уже восстала из могилы – теперь, во второй, Джейн намеревалась выполнить все свои желания, и идти до конца. До новой дороги, на которую, если так случится, её направят вновь. Что-то вновь скрипнуло, но не дверь. О нет, дверь закрыта, и никакого сквозняка нет. Кто-то нарочито спокойно и вальяжно спускался по лестнице с крыши, где вероятнее всего и высмотрел две фигуры чужаков. Всё-таки встретил, надо же, прямо-таки мистер вежливость среди современного быдла.... С готовностью, уже на все сто процентов, Джейн возвела курок: она начинала прикидывать, куда целиться. Но когда перед ней показалось лицо, на мгновение вся решимость как будто растворилась, прежде чем вернуться вновь. Это мгновение было самым страшным в её жизни – мгновение, когда впервые начинаешь сомневаться в том во что так долго верил. – Привет, Курьер. Я тебя ждал. Джейн прошиб холодный пот, но выражение её лица оставалось таким же, а сама она молчала. Зато Вульпес Инкульта молчать уж точно не собирался: – Ты очень ошибаешься, если думала, что я как и все нечего не помню. Видишь ли, я тоже не такой обычный, как и ты. Я всё знал с самого начала, ведь не стал бы я разбрасываться словами о нашей встрече, верно? – он сделал шаг, спустившись на ещё одну ступеньку, и Курьер вздрогнула. Особое предупреждение звучало вкрадчивыми нотами, витало в воздухе. – Человек наивен, если предполагает, что его пути с кем-то никогда не сойдутся. – ещё шаг, и холодная, надменная улыбка застывает на его губах, – У каждого своя тропа, но каждая переплетена. Ты вплела свою в мою: и вот результат. – Я тебя придушу, если ты сделаешь ещё хоть шаг. – это было первое, что сказало Курьер за всё это время: на самом деле она придушит его в любом случае. – Я знаю. Ты ведь за этим и пришла, только не обольщайся: это совсем не конец, если ты так думаешь. Джейн не выдержала: нажала на курок, и пуля попала фрументарию по стечению невероятно удачных обстоятельств в висок. Тот покачнулся, небрежно стёр кровь, что всё равно не остановилась течь, и спустя секунду осел на холодный пол. Но этого было мало. Слишком мало для того, что вынесла она – отбросив пистолет, и совсем не заботясь что кто-то может настигнуть её, Курьер бросилась к телу Вульпесу, и схватилась руками за его горло. Фрументарий смог хорошенько пихнуть Джейн ногой в живот, но та не остановилась, как-раз таки наоборот: только крепче сжала тиски. – Ты мне всё испортил. – сквозь стиснутые зубы, прошептала она, – Из-за тебя я даже в своей новой жизни не спала ночами. Всё ждала, когда придёт момент. Но он пришёл. – дрожь в голосе унять было невозможно, – И теперь я тебя убью, своими же руками. Казалось, что воздух вокруг них раскалился до предела, нечем было дышать.... Сидя сверху на Вульпесе, Курьер душила его, чувствуя, как кровь вытекает у него из головы. Странно, обычно от такой раны смерть мгновенная, а тут жизнь ещё какое-то время продолжалось. Но так даже лучше: пусть горит. Прошла наверное целая вечность, прежде чем до Джейн дошло, что Инкульта мёртв. Но прямо перед этим всем, он тихо сказал ей, словно ласково обещая: – Запомни этот момент хорошенько, дорогая. Потому что другого шанса уже не будет. Возможно, шанса уже никогда не будет. И она запомнила – запомнила так, что не помнила потом нечего другого. Но она не слышала больше голос, и в кошмарах Вульпес не появлялся. Бун, нашедший Курьера в луже крови и рядом с трупом фрументария, первые секунды и не знал даже что делать. Потом уже дошло, и он оттащил напарницу на улицу, где она окончательно лишилась чувств. Бун испугался до безумия, и он вдруг подумал, что наверное и впрямь знает Курьера намного дольше, чем думает. Они связаны друг с другом, связаны ещё давно, как был связан он с красным беретом, который до сих пор не мог снять. Джейн теперь носила такой же – он подарил. Этот берет принадлежал погибшему товарищу Буна, но после его смерти, Карла сделала особую нашивку. Карла... Его любимая женщина – впервые он вспомнил о ней за столько времени, хотя раньше вспоминал постоянно. Раньше, значит до встречи с Джейн, до того как она поднялась к нему на пост в Новаке, и смотрела долго-долго, словно всё знает. Может быть это действительно так. Может быть, что-то было. О том, что Курьер номер шесть убила своими руками великого фрументария Цезаря, одного из его любимцев, узнали все. Для Легиона Джейн стала вечным прочерком, о ней могли слагать легенду, как о Горелом. Вступить в Легион и простить грехи ей не предлагали, и пускай она знала что это из-за такого фатального поступка, для себя решила другое: просто некому это сделать. Ведь в прошлый раз, её поджидал Вульпес у дверей Лаки 38 до которого Курьер только дошла. На Стрипе и в других больших городах у него был псевдоним – Мистер Фокс. Джейн когда это узнала, стала при виде такого загадочного и важного мистера щёлкать языком, и кокетливо улыбаться. Но больше этого не будет. Никакого Мистера Фокса больше нет – она убила его, сначала пулей в лоб, а потом задушила. И Джейн не жалко, совсем не жалко, но и наслаждения она тоже как такого не испытывает. Внутри образовалась какая-то пустота, лишь отчасти походившая на покой. И когда Курьер на своей новой тропе выходила из здания казино, она невольно прижала руку к поясу, потому что ей показалось, что сейчас должно мелькнуть острое лицо в солнечных очках и шляпе. Конечно же никого не было... ...и всё-таки она ещё оборачивалась, когда шла по Стрипу. Просто так, на всякий случай.