Мужчины пустоши

Настоящая сцена, настоящие зрители – всё это Дин Домино нашёл в Нью-Вегасе, куда пришёл после Съерра-Мадре. Он уже и не мечтал о настоящем синем небе над головой, о солнце, о живых людях... И всё благодаря женщине Курьеру, которая вот так возникла в его жизни и смогла сделать то, чего ранее никто не делал. И речь не только про заточение Элайджи и уже освобождение заточённых тысячелетий... Прежде всего, Курьер смогла найти подход к гниющиму сердцу под довоенным смокингом. И Дин хотел её отблагодарить, хотел сказать что-нибудь такое, может даже предложить вместе пройтись до этого Стрипа... Но когда он выбрался из казино и пришёл к фонтану, девушку там не обнаружил. Её звали кстати Джейн – милое имечко, хоть и вполне обычное. Такие на афишах врятли встретишь, но есть в нём что-то притягивающее. Дин Домино не любил ждать, и эта привычка осталась с ним на всю жизнь. Вернее, оставалась – ведь после прихода Курьера его жизнь разделилась на «до» и «после». Поэтому, в случае этого «после» гуль решил подождать. Ждал долго, даже успел встретиться с этим раздвоенным мутантом и переговорить. Была в их компании ещё одна женщина – Кристин тоже не вернулась. На какое-то мгновение внутри Дина возникла какая-то ужасная тоска: мысль о том, что Джейн погибла. Но мутант, то ли угадал, то ли сам думал о том же, сказал что если бы Курьер умерла, то их ошейники взорвались, и врятли бы они все смогли в конечном итоге освободиться. Естественно ждать вечно было абсурдно, ибо скорее всего Курьер уже давным давно покинула Съерра-Мадре. Дину не должно быть до этого никакого дела: в конечном итоге они же не могли быть вместе вечно... Он вдруг вспомнил, как однажды слегка пьяная Вера Киз сказала ему: – Дин, давай навсегда останемся такими, какие мы есть? И она ведь своё слово сдержала – навечно осталась юной, прекрасной... Пусть не в настоящем, но на афишах по прежнему можно было узреть красоту старлетки, которая покорила Фредерика Синклера, и которой был очарован долгое время даже Дин. Ему казалось, что даже умирая, Вера Киз не потеряла свою прелесть: может быть, смерть сделала её ещё прекраснее. Жаль только, что сам Дин всё испортил. Ещё один вечер принёс ещё одно выступление – Топс сегодня прямо набит до отказа! Ночные огни отсвечивали вместе с прожекторами на сцену, а музыка лилась вместе с голосом. Конечно, соблазнительно петь гуль давно утратил, но дело спасло его былая слава и фонограмма в виде старых песен. Зрители сидели за столами, кто-то прислонился к двери в театр Туз, где и велось всё шоу... А потом вдруг эта дверь открылась, и парниша который стоял там чуть было не упал. Свет прожекторов воссоздал сильный блик, и даже сквозь солнечные очки которые Дин всегда носил, он не смог разглядеть вошедших. Зато уловил, что к ним тут же подлетел хозяин театра, Томми Торизи. Да, их было несколько. Песня закончилась, когда под свист и аплодисменты всё рассеилось, и вглядевшись ( лишь из чистого любопытства! ) в фигуру новых гостей, Дин остолбенел. Прямо-таки там, в самой глубине зала, стояли две дамы – у одной ковбойская шляпа, и яркий румянец на веснушчатый щеках уже мог выдать натуру бойкой девчонки. Такие обычно играли во всяких вестернах роль дочери шерифа и всё такое. А вот вторая... Он глазам своим не верил – была никто иной как Курьером, той самой Джейн, которая вытащила их всех из этого проклятого Съерра-Мадре! Точно, и похорошела ведь даже... У неё и прежде была симпатичная мордашка, а тут прямо-таки могла бы и потягаться с Верой Киз. Рыжие волосы уложены этакими локонами, зелёные глазки сверкают похлеще любых драгоценностей. А длинные стройные ноги, выглядывающие из под плаща... Прямо-таки мисс Мохаве! Женщины о чём-то говорили с Томми, и та, что в ковбойской шляпе очень ярко жестикулировала. Джейн же в ответ кивала, тоже что-то объясняя. Дин уже начал исполнять новую песню, и всё это время не отрывал от неё взгляда... –...так что все твои звёзды в полном составе! – заявила Курьер, улыбаясь. Кэссиди стоявшая рядом сделала глоток из фляги, и отвлеклась на сцену. Джейн стояла ко всему этому спиной, но по голосу и реакции зала уже отметила что звезда этого вечера со своей обязанностью справляется. А музыка то знакомая... – У вас и гули поют? – поинтересовалась Рози, на что Томми тут же довольно закивал: – Ну да! Особенный экземпляр надо сказать: настоящий винтаж, Дин Домино! Курьер застыла, широко раскрыв глаза, а затем обернулась к сцене, и действительно увидела знакомое лицо. Более того – гуль смотрел как раз на неё. Да, это точно он, тот самый Дин, который чуть было не взорвал её, с которым они спали на старом испачканном в чьей-то крови матрасе. Лежали к друг другу спиной, и вслушивались в вой призраков Виллы, которые ходили по округе, ища жертву. И когда Курьер наконец засыпала, Дин лежал, думая о своём. Забавно, что потом она узнала что гули во сне не нуждаются. И вот теперь он здесь, на сцене в Нью-Вегасе, поёт ту самую песню, что и пела его довоенная голограмма на сцене в Тампико. Джейн и не заметила, как засмотрелась, и Кэссиди пришлось трясти её за плечо. – Эй, ты чего? Подруга-а... – Я его знаю. – сказала вдруг Джейн, но никто не отреагировал удивлённо: Томми лишь кивнул. – Ну что ж, его знают все, кто хоть раз слушал радио. Правда я удивлён, что он пришёл к нам только сейчас... Ну да ладно, всё бывает в первый раз. Курьер кивнула, чувствуя себя так, словно тот чудовищный ядовитый газ наполняет её лёгкие, словно небо с кроваво-красным подтёком вернулось. Но ведь всё прошло, и никогда больше Съера-Мадре не заточит своих пленников. Никто больше не придёт на зов из другого мира, никто не попадётся в ловушку. Всё закончилось раз и навсегда... И всё равно, оторвать взгляд от такого яркого воспоминания было трудно. Томми предложил выпить, и Кэссиди оценила предложение: схватив Джейн за руку, она потащила её к дверям. Дин Домино смотрел им как раз вслед, когда песня закончилась. Допевая концовку, он тоже кое-что вспомнил, почти аналогичное воспоминаниям Курьера. Только вот если у Джейн они кончались на том, как она в итоге всё-таки заснула под жуткий вой, у Дина было ещё продолжение. Ведь он не спал тогда, а у Курьера судя по всему была привычка ворочаться. И уже через какое-то время, гуль почувствовал как чужие руки обхватили его спину, а затем прижали к себе, словно ребёнок любимую игрушку. И он не стал будить Джейн, не стал отстраняться: лишь съёжился от непривычного ощущения тепла. Ведь Дин давно не человек, и он не реагирует на жар или холод. Ему всё равно, но именно тогда он впервые почувствовал какую-то перемену. *** Зал уже опустел, а сам Дин сидел за кулисами, распивая виски. Алкоголь за счёт заведения просто чудесная штука. На заднем плане играла какая-то музыка, которую ранее он не слышал. Время было где-то около 4-х утра, но в театре Туз всё равно было темно, ибо солнце сюда не пробивается. И тут он слышит звук открытия двери: кто-то всё-таки пришёл. Наверное Томми, отплатить за смену и сказать пару местных новостей... Поправив смокинг, бывалый артист поставил бутылку, и вышел на сцену. Только вот там его ждали не местные «боссы», а Курьер. Они смотрели друг на друга минуту, прежде чем Джейн поздоровалась: – Привет, Дин. – вышло это даже как-то смущённо, чему она сама удивлялась. Дин улыбнулся, хмыкнул, прежде чем ответить: – Приветик, партнёр. Неожиданная встреча. – Это точно. – Джейн подошла к сцене, и облокотилась на неё руками. – Ты теперь новая звезда Топс, да? – Скорее старая. – он сам не ожидал своей шутки, затем с любопытством продекламировал, – А ты я смотрю тоже не отстаёшь. – Ну, приходится знаешь ли. Хочешь автограф? – Автограф оставил бы тебе я, не будь ты так далеко. – Дин вновь хмыкнул, затем протянул Курьеру руку, приглашая на сцену: его ладони в белых перчатках, которые гуль приобрёл в Вегасе, смотрелись этаким жестом джентльмена. Джейн растянулась в довольной улыбке, и взявшись, забралась на сцену. Заиграла какая-то песня, и Дин вновь подал ей руку, но на этот раз – для танца. – Пытаешься соблазнить меня, как какую-нибудь старлетку? Её фраза, имеющая двусмысленный намёк, заставила Дина дёрнуться, но он быстро взял всё под контроль, и натянул почти голливудскую улыбку – будь зубы такими же белыми как до войны, отличий бы не было. – Придержи понты, алмазная донна. Ты звезда, но вовсе не актриса. – Ну извините, что всего лишь красиво вершу судьбу Мохаве, и спасаю всем задницы... Он не дал ей договорить – взял за талию, и ухватив за ладонь, завращал вокруг. Да, когда-то Дин Домино был прекрасным партнёром для танца: каждая готова была ему в руки упасть, что уж говорить о восхищении! Пару раз Дин танцевал с Верой Киз, и та хоть и не сразу, но всё-таки поддавалась его чарам. А бывает он долго смотрит ей в глаза, и она не выдерживает: смеётся, смущённо отводя взгляд. Дину вдруг захотелось испробовать этот приём снова, и посмотреть как его нынешняя дама отреагирует – он остановил вращение, задержал руку на её талии, и сквозь стёкла чёрных очков смотрел на Курьера. У неё уже светилось лицо, кровь прилила к щекам, но встретив взгляд Дина она на мгновение затихла. А потом засмеялась – но глаза, как это делала Вера, не отвела. Смеялась прямо ему в лицо! Теперь Дин сам как будто застыл, и почувствовал удивительную, даже для своей прежней человеческой жизни штуку... ...Смущение. Дин Домино никогда не испытывал этого чувства, и никогда в жизни он не краснел или стеснялся пред женщинами. Всё было как раз-таки наоборот, ведь обычно женщины краснели перед его обаянием, каждая желала получить заветную толику лести. Но разве теперь это имеет смысл? Нет – потому что сейчас перед Дином другая женщина, Курьер Мохаве, миловидное создание по имени Джейн. Он вдруг подумал, что всё это время ему не хватало именно этой персоны. Подумал что ему почти плевать на зрителей и славу, что всё это – Вегас, казино, сцена, просто не имеют смысла без Курьера. – Я думал, что ты склеила ласты. – продекламировал неожиданно гуль, и Джейн вздохнула. Улыбка так и не исчезла с её лица: – Значит радиация поработила твои мозги, дружище. Подумай сам: если бы я умерла, взорвались бы ошейники. Даже при условии что Элайджа уже был бы убит, а я вместе с ним, всё равно вы бы не смогли выкарабкаться. – Я не идиот. Просто волновался. – Неужели? – Курьер подняла бровь, а Дин принял деловитый вид, но держать в танце не переставал. – Просто кто-то много говорил о правилах поведения, а в итоге забыл их сам. – он вновь закружил Курьера, – Ты могла бы и подождать, милочка. Весточку что-ли отправить, раз ты такая знаменитая. Честно говоря, Дин не особо понимал, зачем он это говорит. Но жалеть о своих словах или брать их назад гуль точно не собирался. Благо, у Курьера в ответ всегда имелось своё мнение: – А разве я не ждала? Нет, Дин: это вы меня не дождались. А знаешь что с Кристин? – Джейн нахмурилась, резко помрачнев, – Она осталась там. В Съерра-Мадре, совершенно одна! – Это безусловно печально, – Дин останавливается, и Джейн застывает вместе с ним. – но, наверное она выбрала этот путь сама. Что теперь, рыдать вечность в подушку? Дин слегка наклонился к ней, и Курьер взглянула на него как на безумца. На секунду, Домино даже показалось что она сейчас оттолкнёт его, прыгнет со сцены и убежит, хлопнув дверью. Но нет: эта удивительная женщина предпочла нечто другое. А конкретно, сжала его плечи, и тихо отчеканила: – Ты такой же какой и был, Дин, совсем не изменился. Но это и хорошо, потому что Съерра-Мадре меняет многих. Не знаю, каким ты там был красавчиком до войны, но не думаю чтобы ты блистал хорошими манерами. Это для тебя слишком тяжело. А затем она резко прильнула к нему, обвила его спину руками, и упёрлась подбородком в плечо. Дин Домино решил не обижаться, и вместо этого прижал её к себе в ответ, но голову держал высоко. Ведь всё его тело спрятано в довоенных дорогих брюках и смокинге, в перчатках, глаза за солнечными очками, но само лицо открыто. А он не хотел пачкать своей радиацией такую красоту – о нет, только не сегодня. Так они и танцевали, вернее, уже просто прижимались к друг другу, качаясь в такт мелодии. В один из моментов дверь как раз открылась: там возник Томми Торизи с Франтом в придачу. Дин хмыкнул, прошептав на ухо Курьеру: – Кажется пожаловали твои фанаты, партнёр. – Знаю. – вздохнула Джейн, и выдох этот пришёлся гулю на воротник и шею, от чего его кожа ( Дин готов был в этом поклясться) покрылась мурашками. Сама Джейн тем временем подняла голову, и обратилась к двоим стоящим мужчинам: – Ну что опять? – Цыпа, утихомирь свою подружку. – Франт сделал шаг вперёд, и скорчил умоляющую гримасу. Томми кивнул: – Да, ваша Рози выдула половину половину бара, и успела подраться с сутинёром... – увидев раскрытые в полном недоумении глаза Курьера, Томми нелепо улыбнулся, – Э, да, понимаю, звучит многообещающе... – Скажи мне кто твой друг, и я скажу кто ты. – шепнул ей Дин на ухо, и Джейн теперь уставилась на него. Пояснения она не получила, лишь многозначительный взгляд сквозь стёкла чёрных очков. Тогда она упёрла руки в бока, и вновь повернулась в сторону Томми и Франта. – Окей, мальчики, сейчас я всё разрешу. Но за выпивку платить не буду. – Это ещё почему? – тут же недовольство вал Франт, на что Курьер цокнула, и покачала головой. Затем, оперевшись на Дина, слезла со сцены, и пошла к выходу. Уже им в лицо, Джейн с улыбкой сказала: – Спросите не у меня, а у Рози. Если конечно вам не будет потом стыдно, что пьяная баба надрала вам задницы. Уже когда она скрылась за дверьми, Дин сказал: – Я её знаю. Джентльмены, и так в замешательстве, растерянно повернулись к гулю. Томми сказал фразу, чувствуя этакое ощущение дежавю: – Ну это не удивительно, её знают все... – Я спал с ней. – совершенно спокойно добавил Дин, и Томми, нервно хмыкнув, тоже решил не отставать: – Ну, это тоже не удивительно. Она женщина горячая, уверенная... – Томми, ты идиот? От такого вопроса хозяин театра Туз замер, а Франт хлопнул его по плечу. Дин Домино смотрел на всё это с пренебрежением: – Я спал с ней, потому что мы просто лежали спинами к друг другу. И я готов поставить что угодно, чтобы сказать, что у нас нечего не было. – Ну так действуйте! – произнёс вдруг Франт, который до этого времени молчал. Теперь уже Томми и Дин смотрели на него как на идиота, и на этом странный диалог завершился. Несколькими часами позднее Дин узнал, что Джейн по Великой случайности покинула Вегас и все его ближайшие пределы. Якобы именно в этот день ей нужно было заканчивать со всякими мелкими подработка и, и вершить крупные дела. И после этого Курьер ещё говорит что это он не дождался. О боги, женщины... Но Дин знал, что теперь он покажет на все сто процентов, что он ждёт, терпеливо ждёт. Тем более что теперь ему есть чем заняться: ведь сцена и музыка всегда открыты.