Мужчины пустоши

В старом офисе на дамбе Гувера, пока все напивались до потери пульса на Стрипе, сидела Курьер. Хотя, нет, Курьер – это кличка, прозвище, с которым она проснулась в могиле. Её имя, которым нарёк её док Митчелл было Джейн, и это было лучше настоящего. Вообще, её называли по разному, и если считать оскорбления и комплименты получалось очень большое число... Экран терминала отсвечивал в лицо, рядом лежали дискеты, на которые были записаны короткие фрагменты. Честно говоря, такие ценные ресурсы были потрачены на невероятный бред – живописные руины Пустоши, с хохотом и тупыми шутками на заднем плане. Для Курьера они могли бы значить ровным счётом нечего, но для Джейн это было последнее звено, связывающее её с людьми, которых она всегда называла друзьями или напарниками. Сейчас в живых остался лишь Аркейд, но он как будто и не тосковал. По крайней мере, не так, как это делала Джейн: и он уж точно не поминал их кружкой Джек-Дэниэлса. Кэссиди, Бун, и даже Вероника... Все они погибли. Дольше всех продержалась Кэссиди – в госпитале, проклиная всё и вся, она корчилась от боли. Буна и Вероники не довели даже до койки, они умерли прямо на Дамбе. На потресканном асфальте, бывший снайпер тащил тело Вероники Сантанжело, но не успел уклониться от взрыва. Аркейд клялся тогда Джейн, что Бун впервые улыбнулся... Но возможно это был простой бред в результате шока и порции психо против воли накануне. Дверь резко открылась, заставляя выключить всё к чертям, и Джейн крутанулась в кресле. В проёме стоял несколько удивлённый генерал Ли Оливер – в тот момент битвы когда спасительница добралась до лагеря Легата и убедила Легион отступить, он появился достаточно эффектно. С явным удовольствием он нахваливал Джейн, обещая отпуск в Вегасе и орден за все её заслуги. До этого они пересекались лишь два раза, и тогда генерал совсем не уделял внимание какой-то там рыжей женщине запада. Правда иногда, поднимая голову во время обхода офисов Дамбы Гувера, Джейн замечала что Оливер на неё смотрит. Или когда говорила с кем-то в кабинетах... И вот он здесь, глядит на неё с удивлением, а она, потухшими от прежней жизни глазами выглядывает в ответ. Наконец, генерал Ли Оливер сказал: – Вот это да, я то думал меня одного сослали обратно на работу раньше остальных. Я думал, ты отрываешься на Стрипе... – Мне не с кем. – проговорила Джейн, и вздохнув, повернулась обратно к терминалу. Оказывается она не выключила компьютер, а лишь поставила запись на паузу: на мониторе застыл кадр с Кэссиди, которая тащит целый ящик водки, а Вероника осторожно тянется к её шляпе. Если бы только хоть кого-то можно было вернуть назад... Если бы хотя бы Аркейд стал прежним! Джейн многое бы за это отдала, даже эту чёртову дамбу. Плевать ей хотелось на Кимбола: в этой победе просто нет смысла без тех, кого забрали. Позади возникло какое-то странное чувство – женщина слегка повернула голову, и увидела что прямо за её спиной стоит Оливер. Взгляд его карих глаз был устремлён в терминал, туда же, куда секунду назад всматривалась сама Джейн. Одной рукой он опирался об стол, а другую держал за спиной. – Твои напарники, да? – спросил Оливер, – Помню их. Храбрые девчата. – Ага... Поэтому мне и нескем «отрываться на Стрипе». – при этих словах мужчина с непониманием взглянул на Джейн, – Они все умерли, а с нажравшимися в задницу солдатами я сидеть не хочу. Сразу за этим промелькнула мысль, что не стоит быть такой прямолинейной. Что возможно даже, это могло быть оскорблением армии НКР, пренебрежение. Не при Оливере это надо говорить, это точно, он не поймёт. Вот Кэссиди поняла бы, поддакнула бы даже. Бун бы понял, с тяжёлым взглядом покачнув головой. Вероника бы скривилась, зачитав мораль... ...но к удивлению Джейн, генерал тоже всё понял: – Ну что ж, могу согласиться: пить эти люди совсем не умеют. А если кого-то вырвет... Вообще чёрти что происходит. – А вы почему не отрываетесь, мистер Оливер? – спросила вдруг она его, и на её лице появилась какое-то жалкое подобие усмешки. Мужчина слабо улыбнулся ей в ответ, пожав плечами. – Вообще, Кимбол просил приступить пораньше к работе. Сказал всё подготовить для того, чтобы остальные тоже работали. Составить планы... Странно, но Джейн показалось что рассказывая всё это, да и вообще всё то время что они когда-то увидели друг друга, Оливер был всегда в замешательстве. Он всегда будто старался выглядеть серьёзным презентабельным генералом, но при Джейн это не получалось. А вообще... Оливер был симпатичным мужчиной. Правда лицо иногда напоминало почему-то бульдога при определённом свете. – Знаешь, на твоём фоне я не могу даже себя назвать солдатом. Ты много всего сделала для Мохаве, и твои... Друзья, тоже очень хорошо нам помогли. Мне бы таких как ты ещё сотню, и мы бы и с востока выгнали этих гадов. – Правда? Что ж, спасибо. – Джейн улыбнулась, и сама того не понимая, заправила прядку рыжих локонов за ухо. Своим лицом эта красавица была похожа на кошку. И сейчас, в отблесках рассвета из маленького окна, она была самой одинокой кошкой на свете, которая слишком соскучилась по ласке. Настолько сильно, что стоит лишь один раз погладить за ухом, как она замурчит, прильнёт, и даже не отдаст себе в этом отчёта... И каким-то образом генерал Ли Оливер догадался об этом, потому что положив одну руку Джейн на плечо, второй он коснулся её щеки. Женщина смотрела на несколько секунд, прежде чем раскинуть руки, и позволить генералу обхватить себя. Подняв её с дурацкого кресла, мужчина почувствовал как Джейн прижимается к нему. И так, оказавшись лицами друг от друга в каких-то жалких миллиметрах, они конечно же поцеловались... И после всего, что было в эти часы между ними, стоя у стола, Оливер сказал: – Я всегда смотрел на тебя и гадал, что же в тебе такого, что ты смогла покорить Мохаве. Теперь я не просто знаю ответ, но и чувствую его. Ты мне нравишься, солдат. Всегда нравилась. А я тебе? – Возможно. – сидящая на диване Джейн улыбнулась, впервые за это время по настоящему. – Мне просто всегда казалось... – Что? – Оливер непонимающе моргнул, и заставил Джейн прыснуть. – Что вы меня в серьёз не принимаете. Про вас поговаривают, что вы очень вреден. Мужчина поднял брови в замешательстве, а Джейн взглянула туда, где был уже выключенный монитор. Конечно, излечить сразу всё то что было одной нежностью и телами невозможно, но... Какой-то эффект есть. Главное продолжить терапию и не пропускать. Рядом лежала фурашка генерала Ли Оливера, которую Джейн, заметив, тут же напялила на себя. На миг она позволила себе представить будто помимо Оливера здесь ещё и Кэссиди, поэтому, встав с кресла, завернувшись в тонкое одеяльце словно в свой плащ, Джейн сдула прядь волос с глаз, и показушно начала: – Я, генерал Ли Оливер, самый важный и крутой, раздаю вам приказ: нечего про меня не говорить, иначе уволю! Да здравствует НКР, Цезарь голубой петух! Ла-ла-ла! Всем хвалить меня и прекрасную, великую Джейн! Оливер хмыкнул в ответ на такое представление, подошёл к Джейн, забрал фурашку и одел на себя. Затем легонько ткнул её по носу, напомнив: – Я всё-таки действительно генерал. Тебя прощаю, и увольнять не буду. Но кое-что я конфискую... – и с этими словами он подошёл к столу, и взял оттуда бутылку того самого Джек-Дэниэлса, которую Джейн взяла в офис. На все протесты Оливер не среагировал, и ушёл. Женщина в след показала было ему язык, когда генерал вдруг вернулся, и серьёзным голосом с полной уверенностью сказал: – Теперь я точно могу сказать, что мы ещё увидимся. Не в коридорах в других концах друг от друга, а лично, один на один. Джейн тут же убрала гримассу, и с некоторым даже удивлением кивнула. Генерал на прощание послал ей воздушный поцелуй, и скрылся в коридоре, который вскоре начал наводняться армией НКР. Если бы Бун смог бы увидеть или хотя бы узнать об этом, он бы сказал что на Оливера это не похоже, и она ему что-то не договаривает. О, Джейн бы очень хотела ещё хоть раз с ним поспорить... На мгновение ей стало стыдно, что она позволила себе какие-то интриги с Оливером, но собственный голос, порой гадкий и противный, но по которому она безумно скучала, сказал: « Нечего здесь стыдиться. Ты отработала своё, отдала себя Мохаве. Загонять себя обратно в могилу к своим друзьям нельзя – тебе суждено быть вечной. Просто представь, будто они тоже будут твоим голосом.»