Титры
Кроули и Азирафель скромно расписались ещё в 2026 году, а в 2029 уехали на медовый месяц в Чикаго, к Би.
Чтобы окончательно наладить с ней отношения, Кроули понадобилось немало времени. Но оно того по-настоящему стоило. Теперь у него наконец было всё, чего ему не хватало, и всё, о чём когда-то он даже не смел мечтать.
Кроули действительно стал равным консультантом. В этом качестве он проработал четыре года, а потом переучился на кризисного психолога и ещё долго сотрудничал с полицией.
Всё пережитое не прошло для Кроули даром. Вопреки усилиям Азирафеля, иногда он мучался приступами гастрита, часто простужался, а порой не вставал из-за сильных невралгических болей.
Артура Хаскинса приговорили к пожизненному заключению без права на УДО. Прочие причастные получили менее суровые сроки. Все апелляции были отклонены.
Азирафель продолжал работать в «МедЭлит». Трейси не раз порывалась его повысить, но он всегда отказывался, аргументируя это тем, что хочет спокойно лечить людей, а не управлять ими.
Последний из череды судов Кроули выиграл в начале 2029 года. Суммарная компенсация, которую ему выплатили, оказалась одной из самых крупных в истории.
Этими деньгами он распорядился разумно: часть инвестировал, часть положил под проценты: «на безбедную старость». Оставшегося хватило, чтобы закрыть кредит на квартиру в Лондоне и всё же выкупить загородный домик мисс Гаджет.
Через три дня после того, как Хаскинс отправился за решётку, Кроули всё же согласился дать интервью. Но не журналистам, а известному британскому блогеру Биллу Дору.
Это интервью стало первым и единственным. За полгода на YouTube оно набрало рекордное количество просмотров, а пятиминутный фрагмент из него широко разлетелся в СМИ.
— Все видео с тобой так и остались на сайтах, — заметил в нём Билл. — Нет, наверное, есть контингент, который этому рад, но знаешь, если бы я оказался на твоём месте… Сидящий в уютном чёрном кресле Кроули выразительно закатил глаза. — О, если бы ты оказался на моём месте… Тут же не запрещено материться? Ага, здорово. Так вот, на моём месте ты бы реально ох(пип!)ел от того, какие там авгиевы конюшни. Можно годами заёбы(пип!)ся и даже половины не вычистить. Билл тихо рассмеялся. — Вообще-то материться было нельзя. Но мы отцензурим на монтаже. Экспрессия бесценна. — Закинув ногу на ногу, он задумчиво покачал мыском начищенного ботинка. — Насчёт коротких фрагментов я понимаю. Но есть же полнометражки, все эти жёсткие платные вещи. Мы с командой проверяли, они всё ещё продаются. Кроули солнечно улыбнулся. — Продаются, ага. Вы хоть парочку-то купили? — В нём явно прослеживался некоторый оттенок самодовольства. — С этими видосами получилось провернуть одну прикольную штуку. Теперь все деньги с них идут в помощь организациям, которые занимаются борьбой с сексуальным рабством и эксплуатацией. Это, конечно, капля в море, но есть надежда, что когда-нибудь этот уроборос сам себя сожрёт или хотя бы подавится. Мой муж, впрочем, говорит, что я наивный мечтатель. Ну и пусть. Всё равно ничего лучшего не придумалось. Несколько секунд Билл рассеянно теребил подбородок. — То есть, ты продолжаешь борьбу? — спросил с вкрадчивой осторожностью. Кроули отрицательно качнул головой: — Не-а, — вскинул раскрытую ладонь, как бы прося больше времени, чтобы высказаться. — Я уже говорил, пока мы с тобой кофе перед записью пили: я искренне, правда, действительно зае(пип!)ся. Это реально были трудные годы: не только для меня, но и для всей моей семьи. По-моему, мы сделали уже всё, что от нас зависело. Теперь пришло время просто пожить. И, что бы там не писали и не думали хейтеры, жить я планирую очень долго и счастливо. Только недавно мне наконец стало казаться, что я этого и правда заслуживаю.КОНЕЦ
