Не смотри

      Как хотелось бы Азирафелю сказать, написать или хотя бы подумать, что дальше они жили просто, долго и счастливо. Но поимка зла — ещё не равно победа над ним. Да и не Хаскинсом единым. Хоть загривок больше не холодило постоянное ожидание опасности, блаженную праздность, которой они заполняли своё вынужденное отшельничество, сменила тревога о будущем. Ведь рано или поздно придётся возвращаться в Лондон. А куда возвращаться? К Трейси? К сестре? На съём? Добротой дорогих женщин Азирафель уже и без того успел злоупотребить, съём себе позволить не мог — если начнёт, кредит на жильё мечты уже никогда не потянет. Конечно, они бы могли и не возвращаться — задержаться здесь, на отшибе, в лености длинных тягучих дней, умиротворённости просторных пастбищ и флёре очаровательной старины. Но работать в таком случае как? В полсилы через ноутбук? Азирафель же врач, а не компьютерный прорицатель! Разумеется, как только полиция даст добро, он бы мог ездить в «МедЭлит» прямо отсюда. Но общественным транспортом получалось слишком долго, а водить Азирафель к собственному стыду так и не научился. Не Кроули же постоянно просить?       Кроули… Чёрт знает, почему Азирафель не делился с ним всеми этими размышлениями: варил внутри себя, подолгу сидя в библиотеке или глубоко за полночь слоняясь по тёмной кухне.       — Как мы будем жить?       — Долго и счастливо.       Легко сказать — сложно воплотить.       Покачиваясь на месте, он заполнил пустоту между пальцами беспорядочными завитками собственных волос. Крепко сжал и зажмурился. «Как мы будем жить?», «Как мы будем жить?», «Как мы?..»       Талию вдруг мягко обвили родные руки.       — Замёрз и пришёл тебя искать, — бесхитростно признался Кроули тёплым хриплым голосом. Прижался к спине. — Не спится?       Азирафель издал сухой отрицательный звук. Почувствовал, что Кроули отстранился и услышал, как тот ощупью добрался до умывальника. Звякнул стакан.       — Ангел, ты сам себя грызёшь или тебя что-то грызёт?       Зашумела и почти тут же стихла вода. Стоя в абсолютной темноте, Азирафель молча слушал, как Кроули пьёт. Четыре крупных глотка.       — Почему ты решил, что?.. — наконец начало вываливаться изо рта.       — Ангел, — Кроули перебил, но закашлялся. — Я ж тебя знаю. Вижу, что ты все пальцы себе изодрал.       Попытавшись снова обнять Азирафеля, нелепо споткнулся о его ногу. Поймав, тот обнял его сам.       — Три часа ночи, милый.       Словно вспомнив об этом, Кроули широко зевнул.       — Ты точно уже спать не собираешься. И я почти проснулся. — Боднувшись о плечо, потащил Азирафеля прочь с кухни. — Или ты мне расскажешь, или я себе сам придумаю — хуже будет. Ты ж знаешь, ну. Оно тебе надо?       Азирафелю было не «надо». Он рассказал.              Сидели на подоконнике в тёплом свете бра, соорудив невообразимую конструкцию из несчётного числа подушек, собственных ног, одного одеяла и двух колючих пледов. Слушая, Кроули хмурился.       — Я тоже об этом думаю, — признался, когда Азирафель замолчал. — Очень меня бесит, что я ничего не могу. Я этого и боялся. Я поэтому тогда и ушёл. Чтоб такого не было, что ты меня тянешь, а я — нихера. — Он отвёл взгляд и принялся яростно грызть губу — на подбородке обозначилась ямка. Азирафель тронул её подушечкой пальца, мягко потянул вниз.       — Всё же хорошо, что мы об этом заговорили, — одновременно осознал и произнёс вслух.       — Видимо, так. — Ямка на подбородке Кроули разгладилась, а вот на лбу пролегли глубокие складки, и всё лицо сделалось душераздирающе виноватым. — Мне-адвокат-написал-Вчера-утром, — выплюнул-выронил он. Зябко закутался в плед.       — М-м-м-м-м? — Азирафель пытался подавить совершенно некстати подкравшийся зевок. Безуспешно.       — Надо было утром разговоры разговаривать, — сокрушённо протянул Кроули. — У тебя ж запись на двенадцать. Может?..       — Не…нет. — Второй зевок подавить уже удалось. — Что там с адвокатом?       Пальцы Кроули выбили дробь по ближайшей подушке. Слова тоже посыпались дробью.       — На него как-то вышли журналисты. Просили мой номер. Хотят, чтоб я дал им интервью, чтоб прокомментировал арест Хаса, сказал, что чувствую по этому поводу. А я… я ж, ты знаешь, я сам понятия не имею, что по этому поводу чувствую. Да и ну… кто я такой вообще? Не хватало ещё устроить грёбаную пресс-конференцию.       У Азирафеля зачесалась голень. Дотянувшись, он задумчиво её поскрёб.       — Почему «грёбаную»-то? Разве не таков был план? Вытаскивать это на свет, предавать огласке, привлекать внимание общественности к проблеме. По-моему, пресс-конференция — как раз именно то, чего тебе не хватало.       Подтянув колени к животу, Кроули вжался в угол.       — Подожди. Ты не всё знаешь. — Тут он сделал глубокий вдох. Выпалил: — Это платная херня.       — То есть… — Азирафель недоуменно моргнул. — Это, наверное, какие-то очень большие каналы? Сколько они хотят, чтобы ты появился у них?..       Теперь моргал Кроули.       — Нет. Ты не понял, ангел. Они мне хотят заплатить.       В повисшей тишине он принялся рассеянно выдёргивать торчащие из пледа ворсинки. Смотрел только на свои пальцы.       — Почему ты ничего не говоришь? — спросил наконец робко и как-то пугливо.       Азирафель прислонился пылающей щекой к ледяному оконному стеклу. Явственно представилось, как связанный новым контрактом Кроули сидит на каком-нибудь пошлом диване или не менее пошлом кресле, под светом софитов, шквалом грязных вопросов и прицелами камер. Из огня да в полымя. Сделалось гадко.        — И что, много предлагают? — вылетело изо рта будто сгусток мокроты.       — Немало, — голос Кроули был тих и тосклив. — Ты считаешь, я должен согласиться?       Нащупав его руку, Азирафель погладил косичку-колечко. Кроули её берёг: если мыл посуду или работал в саду, снимал, но потом возвращал обратно.       — Ну уж не до такой степени мы с тобой бедствуем… — С губ сорвался нервный смешок.       Кроули вплёл свои пальцы в пальцы Азирафеля.       — Не возьму деньги — буду себя грызть, что должен был взять… ну… ради семьи? А возьму — это всё сразу превратится в какой-то цирк.        — О господи-боже… — С усталым выдохом Азирафель подтянул его ближе к себе. — Так приятно, что ты говоришь «семья». — Поцеловал тёплый висок. — Но семья-то не глубоко религиозная и не мафиозная — не нужно ради неё ничем жертвовать.       На лицо Кроули съехала крупная прядка. Он стряхнул её резким движением головы.       — Ты же жертвуешь… прям всем. И тебе тяжело. А мне, значит, «не нужно»?       Прядка снова скользнула вниз. Поймав, Азирафель принялся крутить её в пальцах.       — Это несопоставимые вещи. Я же не молиться вынужден за наше благополучие... — Вспомнив своё кратковременное помешательство на самом краю Бичи-хед, Азирафель сглотнул. Торопливо отрезал: — Всё. Даже обсуждать это не хочу. Даже рассматривать, как вероятность. Захочешь говорить с журналистами — пожалуйста, говори. Но на своих условиях, а не потому, что тебе заплатили.       Кроули глухо угукнул. Уткнулся лбом в бок Азирафеля. Тот уставился прямиком на одно из бра — вокруг лампочки мягко мерцал лучистый ореол. Снова накатила зевота.       — Да, у нас сейчас непростой период, — начал говорить Азирафель прямо на шумном глубоком вдохе. — Но это именно «период». Он пройдёт. Скоро я начну работать в полную силу, потом ты восстановишься и станешь равным консультантом. Дальше мы найдём хорошую, просторную квартирку в городе. Выкупим этот дом, коль скоро у тебя такой бурный роман со здешним садом… и всё у нас будет хорошо. Вот так я это себе представляю.       — На словах красиво и просто… — грустно протянул Кроули. Азирафель погладил его по спине, убаюкивающе качнулся из стороны в сторону.       — Пойдём досыпать. А то и правда не встанем.       Уже когда они погасили свет и забрались под тяжёлое одеяло, тихо пробормотал:       — Пошлёшь их к чёрту, да?       Кроули с непереводимым кряхтением приподнял голову.       — Кого? Журналистов? М-м-м-м… Не знаю. Если совсем отмолчусь, они чего-то сами надумают. Если прям пошлю — тоже. Есть у меня, конечно, одна идея. Но сделаю, только если адвокат не зарубит.              Не зарубил.       

Crowley_serpent_Official

[01.05.2025, 21:03]

Прямо сейчас я не готов давать комментарии. Всё, что мог я сказал в последнем видео, а ответов на другие вопросы у меня пока увы нет. Возможно они появятся позже, так, что вы в любом случае можете писать вопросы под этим постом. Правда при условии что оставите в покое моего адвоката и полицию. Им и так есть чем заняться, поверьте.

      Через полтора месяца, летом они всё же вернулись в Лондон. Скрепя сердце Азирафель согласился остановиться у Трейси. По крайней мере до тех пор, пока не найдётся покупатель на старую квартиру и подходящая по всем параметрам новая, она выделила им с Кроули одноэтажный флигель, в котором когда-то давно обитала прислуга. На фоне, как монотонный писк в ушах, шло и шло следствие. Но, как бы ни было тяжело, оно никогда не становилось центральной осью их жизни. Жизнь была в другом: в разговорах за полночь, в любви духовной и телесной, в кофе, который Азирафель варил для Кроули по утрам и в какао, которое Кроули готовил уже для Азирафеля, в долгих прогулках; в дурацких записках на холодильнике, в цветах — из магазинов и сада Трейси. Кроули взялся за этим садом ухаживать, и получалось у него очень даже здорово.       — Пусть это будет в счёт аренды, — добродушно ворчал мистер Шедвелл.       На том и сходились.        _Slapdash_ [17.08.2025, 13:44] Пидар ебанный. ✎﹏﹏﹏﹏ Ksek [17.08.2025, 14:01] Если бы была возможность изменить одно событие, вы бы это сделали? ✎﹏﹏﹏﹏ Ann_freedom_page [17.08.2025, 14:46] Вы планируете стать блогером? По-моему, для человека с вашей историей это был бы самый логичный и правильный путь.

Crowley_serpent_Official

[17.08.2025, 16:42, ответ для Ksek]

Не а. Эффект бабочки и парадокс убитого дедушки беспощадны. ☹︎

I _F_Y_m [17.08.2025, 16:57] За скоко отсосёшь?

Crowley_serpent_Official

[17.08.2025, 16:58, ответ для Ann_freedom_page]

Если то что я вам тут отвечаю, считается – то да. А так нет. Чтоб писать тексты, у меня слишком плохо с пунктуацией, а, чтоб вести инстаграм – я слишком не люблю камеры ☺︎

      — Ангел, ну вот хоть ты скажи: какой из меня блогер? — Кроули отложил телефон и потёр глаза. Со стоном откинулся на колени Азирафеля, стал возбуждённо ёрзать. Пришлось положить руку поперёк его груди и ощутимо, но ласково надавить.       — Ну что ты, дорогой? Весь день сегодня на взводе.       Голова Кроули покаталась из стороны в сторону.       — Как я могу не быть? Завтра слушанья, ангел.       — Но ведь предварительные же.       Он сел.       — Так и что? Я хочу там быть. А меня не берут. А я тут с ума сойду.       Обхватив обеими руками, Азирафель потянул его на себя.       — Ещё и на нашей улице перевернётся грузовик с обязательными к посещению судами, милый. Завтра ничего судьбоносного всё равно не случится. Ты, разумеется, можешь нервничать. Но делай это хотя бы в умеренных количествах. Хорошо? Lucy [12.11.2025, 08:01] Что самое страшное вам пришлось наблюдать за всё время вашего нахождения в студии? ✎﹏﹏﹏﹏ Nasty_Guys_Independent_News [14.11.2025, 13:12] Мы провели независимое анонимное исследование, в рамках которого опросили множество респондентов различного возраста, пола и самоидентификации. Респондентам был задан только один вопрос: «готовы ли вы к отношениям с бывшим или действующим порноактёрам?» Ответ в большинстве случаев был отрицательным. Партнёрство подобного рода — морально сложная задача. Обычно оно не бывает ни счастливым, ни долгосрочным. Согласно некоторым данным, у вас есть партнёр. Действительно ли это так? Как вы можете охарактеризовать ваши отношения? ✎﹏﹏﹏﹏ 88_11_SPP_13 [16.11.2025, 14:30] Фуууууууу пидрпсы

Flaming_Sword

[19.11.2025, 11:12, ответ для Lucy]

А что самое страшное вам приходилось наблюдать в вашей жизни, милая? Как вам понравится идея снова пережить кошмар ради того, чтобы мы все с удовольствием посмаковали подробности?

✎﹏﹏﹏﹏

Flaming_Sword

[19.11.2025, 11:37, ответ для Nasty_Guys_Independent_News]

Действительно так.

Как счастливые и долгосрочные.

      — А ты суров… — Кроули заглянул в ноутбук Азирафеля через плечо, потёрся носом за ухом и выдохнул щекотное «спасибо». Тут же ускользнул, как тёплый солнечный лучик. За ним сразу захотелось погнаться. Захлопнув крышку, Азирафель так и сделал: нагнал своё сокровище в узком коридорчике, заграбастал, прижал к себе, провёл ладонью по кофте именно там, где вместо стомы под плотной тканью теперь пряталась лишь аккуратная повязка.       — Не за что. Это пустяки.       — Не скажи… — Кроули с воистину змеиной гибкостью вывернулся из объятий, показал Азирафелю язык. — Если ты прямо сейчас не начнёшь собираться, мы опоздаем и Мю пооткусывает нам что-то жизненно важное.       На секунду Азирафель замешкался.       — Собираться? Куда? — потом его осенило. — Оксфорд? Это же сегодня? Не завтра? О господи, дорогой, почему ты не напомнил мне раньше?! Robert_Roberts [13.01.2026, 18:08] Я только что смотрел как тебе в жопу запихивают бутылки. Какие нахрен вопросы? Неприятно думать, что такие люди живут со мной в одном городе и могут столкнуться со мной и моими детьми. Таких как ты нужно изолировать от общества. ✎﹏﹏﹏﹏ Every_Day_1991 [18.01.2026, 10:16] У тебя есть старший брат и сестра-близнец. Как они относятся к тому, чем ты занимался? Поддерживаете ли вы связь?

Crowley_serpent_Official

[21.01.2026, 19:31, ответ для Robert_Roberts]

☺︎ А видео с бутылками вы что ли случайно нашли? Или трусы наденьте или крестик снимите.

✎﹏﹏﹏﹏

Crowley_serpent_Official

[21.01.2026, 19:31, ответ для Every_Day_1991]

…

…

…

      — Дорогой, я дома! — Азирафель стянул мокрый плащ и повесил его сушиться. Вынырнув из ботинок, занырнул в тапки — правый был немного погрызен: это постарался щенок, которого Шедвеллы завели в середине лета.       Пробковый пол скрадывал звук шагов. Миновав сквозную гостиную, Азирафель нырнул в спальню, ожидая обнаружить Кроули именно там — и, конечно же, не ошибся. Тот разворошил кровать — валялся на животе, задрав босые пятки к потолку и подложив подушку под согнутые руки. В полумраке задёрнутых штор тускло мерцал экран телефона. Пальцы Кроули тыкались в него слепыми котятами, голова понуро свешивалась на грудь.       — Эй? — Азирафель сел с ним рядом. Дёрнувшись, Кроули попытался отвернуть телефон — не успел. Азирафель уже пробежал глазами вопрос от некой Every_Day_1991 и заметил отправленную в ответ на него серию бессмысленных многоточий. Молча взобравшись на кровать прямо в уличной одежде, обхватил Кроули ногами и руками, сжал до дрожи мышц и мнимого хруста костей. — Жуткая бестактность. Прости. Мне следовало его удалить. Мне вообще стоит удалять всю ту грязь, которую тебе пишут. Изначально предполагалось, что... э-э-э равный доступ ты мне дал именно для этого.       — Нет, не для этого. Только потому, что эта дурацкая платформа не позволяет простым пользователям нормально отвечать на комментарии, а кое-кому было очень надо защитить мою честь. — Кроули жалобно шмыгнул носом. — Мы же уже спорили по этому поводу, Ангел. Давай не будем начинать опять, а? Я не хочу ограничивать чью-либо свободу слова.       — Свободу дурного слова, значит, ограничивать он не хочет, а свободу моего благотворного действия — сколько угодно. Понятно, так и запомню.       На это усталое ворчание Азирафель получил только поцелуй в подбородок и ласковый тычок в бок.       Несколько минут сидели в тишине. Кроули постепенно отогревался и расслаблялся.       — Иногда я думаю, — заговорил наконец медленно и глухо. — Столько же шума сейчас — и блогеры, и Сми — все про меня болтают… А она… она же не совсем в Антарктиде, да? Она же тоже может… обо всём этом узнать? И, ну вдруг, вдруг она хоть где-то… хоть слово… напишет мне, ангел?       Снова повисла солёное, подрагивающее будто капля на ресницах молчание.       — Именно поэтому мы с тобой всё же начали читать комментарии? — опустил в него Азирафель с изумлённой, вкрадчивой осторожностью. Ответом стали три дёрганных, быстрых кивка и сжатые в нитку губы.       Коротко и ярко нахлынула волна злости.        «Эта женщина отвернулась от тебя, бросила на съедение дракону!», — выстукивало сердце о рёбра. Силясь оставить эти слова невысказанными, Азирафель закусил внутреннюю сторону щеки. Принялся водить ладонью по плечу Кроули: вверх-вниз, вверх-вниз. Себя этим успокаивал, его, хотелось надеяться, утешал. Хотя какое тут утешение? Всё равно что прикладывать подорожник к открытой ране. Да и не рана это вовсе — полноценная трофическая язва. Даже когда они выиграют все суды, построят собственный дом и вырастят сад, она не заживёт — будет кровить и временами гноиться.        Lia_M [01.05.2026, 10:00] В СМИ было много различных определений на тему того, кем вы являетесь на самом деле. Не хотите ли вы сами сказать, кем вас стоит считать? ✎﹏﹏﹏﹏ The_Ark_for-Your_Soul [03.05.2026, 22:42] Господи, помилуй всех грешников, не знающих Тебя и Твоей любви. Просвети их очи сердечные, да увидят они свет Твой, и по великой милости Твоей обрати их к Себе. Аминь ✎﹏﹏﹏﹏ Bumble_@_big [03.05.2026, 23:01] Чувак, ты чё? Его не спасти. Его в аду будут черти жарить, лол.

Crowley_serpent_Official

[09.05.2026, 00:02, ответ для Lia_M]

Каждый из нас — букашка, которой дали поползать по оболочке одной из небольших планет на время, пока она совершает несколько десятков оборотов вокруг местной звезды... Это не я придумал – а Карл Саган. Но это то, что я вспомнил когда увидел ваш вопрос. Чтобы сказать, кем меня стоит считать – я для начала сам должен это для себя понять. Судя по всему, я считаю себя букашкой. Как ни странно это успокаивает. Особенно, когда очень нервно и какая-то фигня кажется невывозимой.

Victoria_Giardini_018 [12.05.2026, 08:19] Уже через несколько часов вы впервые за долгое время встретитесь лицом к лицу с тем, кого в последнем опубликованном видео сами назвали своим «владельцем». Что вы чувствуете по этому поводу? Готовы ли вы к этой встрече?       Личное присутствие Кроули в суде не требовалось — из-за сложности дела его показания записали на видео заранее — но он всё равно решительно заявил:       — Я должен быть там.       Его психолог это одобрила.              Азирафель ожидал, что суд дастся Кроули нелегко, но держался тот на удивление стоически — лишь крепко, до проступивших желваков стиснул зубы, когда дракон с лицом жалкой жабы пронзил его долгим, исполненным презрения взглядом.       Ответными его, сидящего в выгородке из армированного стекла, ни Азирафель, ни Кроули не удостоили.              Заседание было долгим: свидетелей вызывали то защита, то обвинение, скребли по бумаге ручки допущенных в зал журналистов, ёрзали и сдавленно покашливали присяжные, пахло чьими-то духами, вощёным деревом, свежим потом и старой пылью.       Заседание было первым — и далеко не последним. Во вторник, в среду, в четверг и пятницу — в суд Кроули и Азирафель приезжали как на работу. И сидели, и слушали, и почти постоянно держались за руки.       За руки держались и когда, совершенно вымотанные, вываливались на улицу — в навязчивые щелчки десятков камер и сыплющиеся со всех сторон «подождите», «что вы думаете», «прокомментируйте» и «скажите».       В первый день было тяжело, на пятый — уже привычно.       Толпа бушевала. Отмахиваясь от рук и уворачиваясь от микрофонов, Кроули и Азирафель остервенело прокладывали путь к чёрному мерседесу Шедвелла. Ещё несколько шагов — и их окутает тишина кожаного салона, а всего через полчаса будет дом, и тёплая ванна, и долгие объятья на просторном диване. Азирафель уже всем телом предвкушал его уютную мягкость. А потом вдруг столкнулся с необъяснимым препятствием: Кроули, ещё мгновение назад уверенно шагавший рядом, словно остолбенел. Обратившись и лицом, и всем телом куда-то вправо, до боли сжал пальцы.       — Ангел… ты слышал? — Слова почти потерялись в царящем вокруг гвалте.       — Что именно? Что? — заозирался Азирафель. — Да умолкните вы!!! — рявкнул на журналистов. Хватка Кроули ослабла.       — Наверное… показалось? — с каким-то необъяснимым разочарованием выдохнул он. Сделал потерянный шаг вперёд.       И остолбенел снова.       — Тото́! — звонко взметнулось над толпой. Миг — от неё отделилась тёмная девичья фигурка. Перепрыгнув самшитовый бордюр и дерзко срезав по газону, через пару ударов сердца оказалась прямо перед Азирафелем и Кроули. Уставилась снизу-вверх огромными, слишком знакомыми карими глазами.       Собственным Азирафель поверить не мог.       Она действительно здесь? Она?.. узнала и прилетела?       А может, это иллюзия, сон, галлюцинация от накопившейся усталости?       Хватка Кроули была нечеловечески сильной, мокрой и ледяной. Он стоял ни жив не мёртв. И Би (ведь это же Би?) — она тоже просто стояла. Как долго? Казалось, десяток вечностей.       Когда такие одинаковые взгляды таких разных брата и сестры встретились, разом затихли даже оголтелые журналисты.       — Ты, — произнесли оба в оглушительной тишине. И тут же, в унисон: — Я…       Дальше говорили молча. Может, о тех ужасе, вине и обиде, которые заставили её бежать через океан? Может, о том, сколько раз, вскоре пожалев, она возвращалась и как тщетно пыталась его найти? А может, о заполненных просьбами простить электронных письмах, которые отправляла она, но не получал он, и о резких скупых ответах, которые ей приходили от его имени?       Нет, конечно, того, о чём они говорили, знать Азирафель на самом деле не мог.       Но почему-то всё равно знал. И стоял, даже не дыша, боясь ненароком разрушить то драгоценное, важное и хрупкое, что происходило между Кроули и Би       Толпа такой чуткости, увы, не имела.       — Скажите, — вырвалось из неё пока ещё неуверенным первым возгласом. Азирафель стиснул зубы. Выбора не осталось. Под целящимися со всех сторон объективами он решительно схватил тёплую ладошку Би и волоком потащил всё ещё дезориентированных близнецов к спасительной машине.       — Дор-р-рогу. Расступитесь!       В салоне привычно пахло кожей и каким-то дорогим парфюмом. Как только Азирафель захлопнул дверцу и облегчённо выдохнул, в просвет между спинками передних сидений высунулись коричневый бумажный пакет и мордашка Мю.       — Устали? Держите. Бургер и пончик. Кому что, сами разберётесь. — Пакет призывно качнулся из стороны в сторону, мордашку озарил живой интерес. — Это кто с вами?       мягко замурлыкал мотор. Заревел клаксон, разгоняя самых назойливых журналистов.       — Теперь всё на своих местах, мой мальчик? — выруливая со стоянки, спросила Трейси. Её тёплый взгляд Азирафель поймал в зеркале заднего вида. Зная, что вопрос адресован не ему, всё равно кивнул. Прислонился плечом к плечу Кроули, сжал его пальцы и почувствовал, как те коротко, но крепко сжались в ответ. Именно тогда вдруг с ясностью осознал: рано или поздно у каждого из них всё будет хорошо.       — Будет, — вдруг уронила Трейси Словно бы невпопад.       — Будет, — словно обещание или клятву повторил Азирафель одними губами.       Именно в этот момент Мю настойчиво зашуршала своим пакетом.       — Жрать не хотят, ничего не рассказывают, ни с кем не знакомят. З-з-зирочка, это как вообще называется? Мне что, самой бургер есть?       Азирафелю было тепло. Покосившись на Кроули, он увидел, как тот расслабленно откидывает голову и услышал, как тихо, бархатисто смеётся.              А чёрный мерседес тем временем влился в бурный городской трафик и уже через несколько мгновений бесследно затерялся среди сотен других машин.