Протокол

Утром Ирука проснулся от собственного стояка и едва слышно втянул воздух. Какаши ласкал его ртом, уверенно, приятно. На миг в груди щелкнуло — больно и сладко. Он глянул на старательного андроида и тихо застонал, тот явно знал, что делать и как. Привстал на локти — хотел посмотреть в глаза, и в ту же секунду понял — это не выбор, это протокол. Глаза Какаши были без фокуса, мимика механической. Ирука инстинктивно схватил его за волосы покрепче и оттолкнул от себя, — Перестань, отмена услуги. Команда не прошла. Какаши потянулся к нему, чуть склонив голову на бок и Ирука немного запаниковал, он помнил, что смешанный протокол часто вызывал проблемы в поведенческом алгоритме. Как-то в новостях было что кукла придушила хозяина — они заигрались в удушение. Тогда команда тоже не прошла. Кукла не считала стоп и не восприняла отмену команды. Но обычно Какаши всегда реагировал, поэтому Ирука использовал колено как преграду и второй ногой толкнул его, отбрасывая на пол. И тут протокол отреагировал мгновенно считал недовольство владельца и, хотя Какаши поднялся с пола, стабилизация сорвалась из-за сбоя сенсорики — он осел, сначала на колени, потом, скользнув, прижался спиной к ребристой стенке. Плечи сжались, взгляд остекленел, дыхание выключилось, колени инстинктивно сошлись. Не игрушка, отброшенная на пол — человек, мгновенно забившийся в угол. Тишина стала вязкой. Ирука замер, сжал челюсть. «Черт». Все в нем рванулось вперед — поднять, прижать, сказать что-нибудь глупое. Он увидел этот знакомый, нехитрый ужас — не машинный, человеческий — и сел на корточки на расстоянии вытянутой руки, опуская ладони на пол, чтобы было видно — он безопасен. — Какаши? — тихо. Имя прозвучало как якорь. В глазах Какаши дрогнул фокус. Микрожест — едва заметный кивок. Личность прогрузилась. — Это я, — Ирука говорил ровно, будто дикому зверю, — я… Прости. Можно подойду? Пауза. Шум генератора вдруг стал слишком громким. За стеной прошел чей-то квадроцикл, песок скрипнул в щели. — Разрешаю, — выдох почти беззвучный. — Отмена… протокола ласки. Калибровка опоры… Ирука подполз ближе на коленях. Не тянулся сразу — просто положил раскрытую ладонь на пол между ними. Какаши посмотрел на эту ладонь, как на неизвестную деталь, которую хочется и страшно трогать. — Я не хотел, — сказал Ирука. — Это было… от страха. — Я… считал удар, — Какаши не отводил глаз. Голос сиплый, с хрипотцой неисправленных фильтров. — Извини. Автозапуск модуля «утешить клиента»… произошел до активации личного слоя. — Понял, — Ирука кивнул. — Можно… я коснусь? Еще одна пауза. Ирука медленно приложил руку к его ключице, ощутил теплый корпус под искусственной кожей. Пальцы дрожали. — Ты в норме? — едва слышно. Какаши попытался улыбнуться — уголком губ. Получилось неровно. — Опора конечностей… на двадцать два процента просела из-за сбоя сенсорики, — машинально отметил он. Ирука сел рядом на полу, плечом к плечу. Какаши выпрямил ноги, и опустил ладонь — на открытую ладонь Ируки. Так было проще, чем смотреть в глаза. — Прости, — сказал Ирука. — Я видел взгляд… и понял, что тебя нет. Что осталась только игрушка. И я ударил не со зла. Это было не про тебя, не про мое отношение. Они молчали. Гудел инвертор, где-то капнула вода в баке. Ирука перевел дыхание, помог встать. — Давай к стулу, — спокойно. — Посидишь, я прогоню калибровку. Согласен? — Согласен, — отклик был уже стабильнее. У стола Ирука задержался на миг, взгляд все-таки соскользнул по телу — гладкая линия плеча, светлая кожа, золото фаланг — словно ювелирная вставка в живую руку. В горле стало сухо. Он отвел глаза, чтобы не ранить ни себя, ни его, и тихо сказал, — Потерпи… мы сейчас разберемся с активированными от удара старыми триггерами. Сенсорику стабилизируем, станет легче… Он включил калибровку. На экране поползли кривые. Какаши сидел прямо, глядя не на монитор — на Ируку. В этом взгляде не было укоров и просьб. Только простая вещь, которая держит людей сильнее любого протокола — доверие.

***

Ирука купил ему регистрацию — официально Какаши теперь был «ассистентом по уходу». Бумага, защищающая от конфискации, если кто-то решит проверить. Но обновления… Нет. Ирука держал все на ручном управлении. Он не доверял официальному пакету. Видел, как легко можно стереть личность, снести память, форматнуть то, что он любил. Каждый вечер — как операционная. Снятая крышка модульного доступа, кабели, диагностика. Слишком много конфликтующих фрагментов: часть скриптов боевого ИИ, часть — от PleasureLine, кое-что дописано вручную. — Ты как, держишься? — спрашивал Ирука. — Пока не выбрасываешь меня в мусор — вполне, — ухмылялся Какаши, но иногда в голосе сквозила усталость. Он все еще глючил. Иногда в шутке мелькала боль, неудачно наложенные протоколы мешали сну или возбуждали без причины. Иногда он замирал в середине движения. Тогда Ирука подключал отладку, и с хирургической точностью, правил очередной конфликт модулей. Он знал Какаши уже как свое тело — знал, где корпус реагирует на прикосновение, где спрятан сбой, где лишняя строчка может все сломать. Однажды, вытирая пот с шеи, Ирука устало усмехнулся: — Я не техником стал. Я стал реставратором. Какаши посмотрел на него с тем выражением, которое делало его почти живым. — Нет. Ты просто человек, который однажды решил меня не бросать.

***

Ирука сидел на полу посреди разбросанных упаковок, в руках у него была новенькая, матово-черная, с тонким орнаментом термопластовая панель — деталь для крепления нейросенсоров в плече. Кастомная. Редкая. И безумно дорогая. Он проводил пальцем по гладкому изгибу, проверяя целостность, даже не заметив, что Какаши подошел и смотрит на него с интересом. — Она красивая, — сказал Какаши. Ирука вздрогнул. — Ага… это… чтоб лучше распределялась нагрузка при резких движениях. И не перегревалась зона соединения, особенно если ты используешь оба силовых канала. — То есть, чтобы я мог… активно двигаться? — протянул Какаши и наклонился к нему чуть ближе. Ирука поднял взгляд. — Я имел в виду — бег, таскание тяжестей. Ну, если вдруг понадобится… — А я подумал, ты хочешь, другие интенсивные нагрузки. За кастом, — голос Какаши стал почти мурлыкающим. — Ну ты подумай — ты на меня столько уже потратил… Он присел на корточки, заглядывая в лицо Ируке. — Как думаешь, сколько раз я должен отблагодарить, чтобы покрыть цену вот этой прелести? Ирука порозовел до ушей от смеси гнева, смущения и смеха. В этом Какаши было много от того, кого он помнил на своей старой кухне. Он попытался как-то отшутиться, но Какаши уже взял у него из рук деталь и внимательно рассмотрел. — Хм. Пять, шесть… ну, может, десять раз, если ты не любишь разнообразие. — Хватит, — пробормотал Ирука, отводя взгляд. В голове роились дурацкие мысли, а ведь только что были только схемы платы и стерильные рабочие интеграции. — Почему? Я просто озвучиваю свою готовность к сотрудничеству, — Какаши весело подмигнул. — Только дай техническое задание. — Ты невозможен, — Ирука опустил лицо в ладони. — А ты все еще ставишь мне улучшения. Значит, я все-таки стою своих шуток, да? — он коснулся плеча Ируки, оставив после себя ощущение тепла. Ирука только вздохнул. И подумал, что, пожалуй, действительно — Какаши стоит каждого вложенного в него кредита. Даже если взамен он получает не только функциональность, но и эти дурацкие, игриво-опасные полушутки.

***

Несколько дней спустя Ирука сидел в темноте, с чашкой чая, остывшего так же быстро, как и мысли, которые его терзали. «Если бы я знал тогда…» Он вспоминал тот день. Первый. Тот, когда принес домой изношенную оболочку, еще не зная имени. Только протокол с кучей ошибок. Какаши тогда шутил, хотел понравиться. А потом — предложил разобрать себя на детали. Это ведь не была шутка. Это был страх. Настоящий, тихий, впаянный под слои голосовых скриптов и поломанных прошивок. «Если бы я знал… Что внутри была не просто оболочка, не просто сломанный ИИ, а человек, замкнутый в коде?» Он вспоминал, как менял кожу на корпусе. Как находил вмятины от ударов. Следы насилия, четкие, последовательные — как если бы кто-то пытался не просто использовать, а унизить, сломать, стереть все, что от него осталось. Как Какаши тихо стонал, когда Ирука прикасался к оборванным контактам, как отворачивал голову. Ирука встал. Прошел в спальню. Какаши сидел подключенный к станции. Он не спал — просто молчал в режиме энергосбережения. — Если бы я знал вначале… что ты… хранишь в себе личность человека, — тихо сказал Ирука, опускаясь рядом. — Наверное, я бы боялся больше. Думал бы, что не справлюсь. Что не имею права тебя чинить. Что у меня нет на это квалификации. — А ты справился, — так же спокойно ответил Какаши. — Потому что тогда ты был просто «куклой», — признал Ирука, выдохнув. — Я делал, что мог, не думая о рисках. Он наклонился, коснулся губами его лба, потом щеки. — Но я рад, что не знал. Потому что тогда, может, я бы испугался. А теперь — нет. Теперь… даже если весь мир скажет, что ты — не человек, я не соглашусь. Он обнял его, крепко. И Какаши, на мгновение замерев, прижался к нему, позволяя себе просто быть рядом.

***

Наруто хлопнул дверью убегая в школу. В контейнере сразу стало слышно, как гудит старый бойлер. В эти часы у них как будто выключался внешний мир — все отходило на второй план: чайник, полуразобранная плата на столе, и шаги Ируки — быстрые, нетерпеливые. Какаши знал этот ритм. Видел, как голод и страх потери превращают Ируку из мягкого учителя в человека, который закрывает свой страх — сексом. Иногда — молча. Потом он всегда — обнимал, утыкался лбом в ключицу, шептал «прости», почти беззвучно. И Какаши отвечал ладонями, дыханием, полуулыбкой — потому что понимал, откуда это. ПТСР не спорит, он просто прожигает поведенческие петли. Он заранее снижал чувствительность, убирал триггеры, дышал синхронно. Терпеливо. Рядом. В один из таких вечеров, когда Ирука после секса заснул. Какаши сидел, не двигаясь, и думал, что так дальше нельзя — слишком узкий коридор у их жизни. В Пустоши они выжили — да, но любое шевеление снаружи — тень у окна, чужой голос у двери — и Ирука каменел, а после навязчиво искал его, хотел коснуться, обнять, немедленно получить подтверждение их близости, он вел себя так будто осталось совсем мало времени до тех пор, пока опять загремят турели. Нужен воздух. И другой контур будней. — Переедем, — сказал Какаши наутро, когда Ирука резал хлеб и делал вид, что не смотрит на него каждые десять секунд. — В Глушь. К зеленому поясу за солончаком. Там пригород Амаи, их держит Shirohama, не Namura. Другие стандарты, другая юрисдикция. Сеть — через их узлы, логов меньше, лицензионники туда не суются без повестки. Ирука поднял глаза, нож завис в воздухе. — Почему сейчас? — Потому что мы живем как на тревожной кнопке. Потому что ты стал жестче, чем хотел. И потому что я хочу, чтобы мы оба выбирали, а не страх за нас, — Какаши подошел ближе. Дал время осознать его слова. — Я вижу, как тебе бывает нужно сбросить стресс. Я не против близости. Я хочу ее — с тобой. Но мне важно слышать тебя. И чтобы ты слышал меня. Там у нас будет шанс перестать жить в стрессе. Ирука медленно опустил нож, сел. Долго молчал, уставившись в крошки на доске. — Я… иногда делаю больно, да? — ровно спросил он, не поднимая головы. — Ты делаешь… насколько хватает контроля, — так же ровно ответил Какаши. — И всегда возвращаешься ко мне. Обнимаешь. Я выбираю тебя, хочу, чтобы ты это понимал. Но место тоже имеет вес. Здесь слишком много рисков — это давит. — Если скажешь «нет» — я пойму. Но тогда мне придется учиться говорить «нет» здесь. Потому что иначе я снова стану тем, кем быть не хочу. И это будет тяжелее для нас обоих. Ирука молчал остаток вечера. Генератор урчал ровно, будто убаюкивал. Какаши сидел за верстаком, где вместо лампы висела тусклая сова — маленький фонарь под тканью. На столе — бумажная карта трубопроводов, старая схема дорог, распечатки, что он выпросил у Жабо: сводки по узлам обслуживания MoriGen, заметки о сельхоз-станциях, где техникам платят наличкой. Карандашом он прокладывал тонкую линию — вдоль гряды, обходя посты. Почему именно Глушь он уже понимал — чужая юрисдикция, глушилки на горизонте, Namura там слепнет и, главное, лес — другая атмосфера. Мысль о переезде он проверял на прочность со всех сторон, как проверяют сварной шов. «Выживем? Сможем работать? Не подставлю ли их?». — Ирука, — позвал спокойно. — Ты подумал? Ирука поднял глаза медленно — он ждал этого вопроса, но все равно нахмурился. — Зачем дергаться? — жестко. — Здесь мы знаем правила. Там мы никто. — Здесь ты каждый день на взводе, — ответил Какаши. — Там хотя бы можно будет выдохнуть. Им нужны руки: насосы, мачты, сенсоры, дройды. Ты потянешь это с закрытыми глазами. Наруто пойдет в их тех-школу при дозоре. А я… — он запнулся, подбирая слово, — я стану тем, кем смогу. — Документы? — резко. — Деньги? Дорога? Это не прогулка, Какаши. — Документы — сделаем через Хирузена. По деньгам — нужна машина. По времени в дороге вывозимо. Он сделал вдох, — И главное. Если останемся это нас обоих сломает. Ты же видишь, что все не просто. Ирука молчал. Смотрел на стол, будто там была правильная реплика. Злость поднялась первой. — Хочешь сказать, я делаю тебе хуже? Что я — проблема? Что мой страх — повод тащить нас в черт-те-куда? — Я хочу сказать, что боюсь так же, — тихо отозвался Какаши. — Только по-другому. Боюсь однажды снова стать устройством, которое не выбирает. Боюсь, что это выльется в момент, когда ты ко мне потянешься, а я уже не смогу это принять. И… — он поднял глаза, — я не хочу, чтобы Наруто рос в коробке. Ему нужен горизонт. Ты же видишь это тоже. Слова повисли между ними, как провод без изоляции. Ирука вдохнул-выдохнул. Вцепился пальцами в край стола. По голосу стало слышно не злость — усталость. — Если ты все пробил — едем. Я с тобой. Какаши почти не двинулся, только плечи отпустило. Наруто хлопнул дверью вернувшись со школы. — Переезжаем, — сказал Ирука прямо. — В Глушь. Наруто моргнул один раз, второй — и улыбнулся шире, чем обычно, — Говорят там лес? Он настоящий? А дроны можно там гонять? — Ага, — ответил Какаши. — И дроны можно. И там есть своя школа. — Когда уезжаем? — На днях, — сказал Ирука. — Собираем все нужное. Лишнее — оставляем. Наруто мгновенно завелся новой идеей и стал говорить, что положит в свой рюкзак, что оставит, что пойдет купить в дорогу. И какие вкусняшки им надо взять с собой. А Какаши вдруг понял, насколько это просто иногда — выбрать жизнь. Не легкую. С риском. Но — жизнь по себе. Они втроем склонились над картой. Карандашом отметили точки остановки. Ирука записывал в столбик: вода, фильтры, таблетки, ключи, крепеж, «для К.» — обязательное, «для Н.» — запас лопастей и связки для пульта. Собирались — оперативно, как люди, живущие на нервах, всегда готовые убегать. Ирука с утра положил на верстак списки — три колонки. — Вода, фильтры, ремкомплект подвески, термопледы… таблетки… — шептал сам себе, пробегая пальцем по строкам. На таблетках задержался, проверил анальгетики, антибиотики, противошоковые, антирадиационные. Рядом — «для К.»: контактный спрей, термопрокладки для сервоблоков, запасные предохранители, набор для полевой перекалибровки сенсорики, две байпас-матрицы «на всякий». Наруто метался легкой молнией — он собрал свои вещи быстро, а вот за вкусняшками в дорогу ходил три раза — опасаясь, что не хватит. На лице — взволнованная улыбка, ведь это было приключение, наконец-то не контейнер и не рынок. Машину Хирузен дал без вопросов — старый, но честный грузопассажирский «Синкэй», на раме, с механикой, без лишних сетевых ухищрений. Какаши ушел под него с головой — проверил шаровые, подтянул крепеж баков, скинул защиту, глянул на пыльники, вварил хомут на разболтанный резонатор. Когда привычка толкнула Ируку подсобить и ухватить самый тяжелый контейнер с инструментом, Какаши перехватил одной рукой — и понес, как пустой. — Тяжелый он, — сказал Ирука автоматически. — Не для меня, — коротко ответил Какаши. Хирузен наблюдал, прислонившись к косяку, с неизменным термосом в руке. — Когда ты сюда приехал, — сказал он Ируке, — был как щенок, вежливый, домашний, ясные глаза, доверие. Теперь смотри — плечи другие, повадки другие. Да… Пустошь учит, но платишь за уроки собой. Он перевел взгляд на Какаши, на его силу и холодный фокус в глазах. — А эта твоя машина… странно человечная штука. В нем темнота есть. Его ни Глушь, ни Пустошь не добьет. А ты… тебе эта тьма не нужна. Не всем она к лицу, понял? — Понял, — ответил Ирука. Не спорил. — Ну и слава богу, — буркнул Хирузен и сунул Ируке плоскую коробочку. — Скремблер. На один раз. Если придется «исчезнуть» для чужих радаров на десять минут — щелкнешь. К вечеру в кузове лежало все: ящики с едой, канистры, мешок с одеждой, тент, набор ключей и доверху набитая сумка «Какаши — ремонт». Ирука прошел круг в третий раз — все проверил и пересчитал. Наруто щелкнул фото на свой потрепанный планшет — вид на двор, на машину, на людей. — На память, дед, — объяснил, отводя глаза. — Вдруг потом смешно будет, как мы нервничали. Хирузен пожал каждому руку. Ируке — крепко, по-отцовски. Наруто — с легким смешком, тепло. Какаши — спокойно, как ровне. — Дверь аккуратно — она заедает, — сказал он вместо прощания и кивнул им выезжать. Уехали в сумерках, мотор загудел низко, габариты два раза мигнули и исчезли за углом. Хирузен постоял, пока звук не растаял, вернулся в дом и дал знать в зашифрованный передатчик Асуме, что его ценный груз уехал в Глушь.

***

Радио хрипело в полуденном мареве. «На Пустоши даже овцы — на солнечных панелях. Энергия — новая шерсть», — фыркнул Ржавый, и эфир захлебнулся, не пробиваясь несмотря на сигналы дальних вышек. Они выкатили к гряде под вечер. Рельеф там делал дорогу узкой, как горлышко бутылки. Справа — осыпь, слева — корявые кусты-скелеты и корка спекшейся глины. И прямо в горлышке стояло стадо. Стадо было из дронов-овец, и выглядело так, будто кто-то решил скрестить овцу с солнечной батареей и мусорным баком. Круглые пузатые корпуса на коротких «копытах», сверху — лохматый «флис» из гибких перовскитовых пластин, колышущийся от ветра. На мордах — две овальные камеры-глаза, у некоторых торчали «рога» — складывающиеся антенны, что делало их похожими на баранов. Время от времени «овцы» тыкались пузом в горячие камни и обугленные покрышки у дороги нагревающиеся от солнца, шипели — это в них работали термопластины — высосали тепло, отдали заряд в батарею. Они умели «пастись» на всем, что теплее воздуха. Сзади, на гребне, как в дурном вестерне, сидели дорожные пастухи — худые фигуры в пыльных плащах с защитой от излучения, полумеханические лошади с поршнями вместо сухожилий, шляпы, у одного — маска с выцветшей балаклавой. Лиц не видно. Винтовки — видно отлично. Им было хорошо на солнце и плевать на все снизу. — Эй! — высунулся Ирука из окна, поневоле останавливаясь перед плотным стадом. — Пропустите! Пастухи даже не повернули голов. Один лениво дунул в свисток — длинный ультразвук, от которого «овцы» синхронно повернули морды к солнцу и дружно переступили… поперек дороги еще плотнее. — Да чтоб… — Ирука выдохнул и уже собрался полезть наружу, но Какаши положил ему ладонь на плечо. — Разрешишь автономию? — сказал спокойно, как всегда, когда предлагал что-то, что может не понравиться. Ирука глянул на гряду, на винтовки, на стадо, на собственные белеющие костяшки на руле. — Разрешаю. Наруто, задрай окна и не высовывайся. — Ага, — буркнул Наруто, и все же с любопытством глазел на действия их куклы. Какаши вышел из машины, открыл сервисный ящик в багажнике, вытащил старый аккумуляторный блок — Ирука только тут понял, что Какаши сложил что-то свое в машину, то, что посчитал полезным в дороге. Щелк — он вынул толстый керамический резистор, щелк — к клеммам полетели крокодилы от инвертора, щелк — на корпус лег термопакет из аптечки. — Они что, на это клюнут? — шепотом спросил Наруто. — Они «пасутся» на градиентах, — так же тихо ответил Какаши. — Тепло — для них сахар. Дай им кусок сахара — уйдут с тропы. Какаши прогрел термопакет положив на инвертор машины, подержал секунду чтобы прогреть еще сильнее, старый аккумулятор подпитавшись нагнал еще больше тепла, он завернул все это в блестящее аварийное одеяло — отражайка превратила сверток в сияющий «пирожок» для стада — и отшвырнул чуть в сторону, к пятну пустой глины прочь от дороги. — Бее-е… — сказали одновременно три «овцы» коротким пищащим писком. За ними подтянулась четвертая, пятая. Стадо, как и положено стаду, подумало ровно одну десятую секунды, после чего вся масса дружно потекла туда, где теплее. — Эй! — наконец шевельнулся один из пастухов и приподнялся в седле. — Куда моих… э-э…? — На солнышко, — невозмутимо ответил Какаши. Ирука, который еще минуту назад был готов спорить с полудикими ковбоями до перестрелки, смотрел на этот цирк с открытым ртом. Пастухи сверху поерзали, оценили перспективу и… пожали плечами. Один махнул лениво рукой — мол, валите, пока ваши горячие игрушки не угасли. — Поехали, — сказал Ирука, будто опасался, что чудо рассосется. Они тронулись. Машина на низкой передаче подтянулась под гряду. Стадо, увлеченно «жующее» тепло, расползалось в сторону. Одна особенно толстая «овца» с полосатым флисом вдруг ткнулась мордой в бок кузова — жар двигателя манил явно сильнее бросового пирожка. — Не вздумай, — прошипел Ирука и уже тянулся к монтировке, когда Какаши посвистел — коротко подражая звуку, который слышал недавно от пастуха. «Овца» послушно отшатнулась, на ее морде мигнул зеленый свет — она узнала «свой» сигнал. Какаши мягко подтолкнул ее прочь. — Фу. Пастись. — Ты с ней договорился? — не удержался Наруто. — Скорее с ее разработчиком, — отозвался Какаши. — Протоколы не выбирают, кто свистит, если частота правильная. Я просто реплицировал сигнал. Дорога освободилась окончательно. Пастухи наверху лениво переговаривались, один щелкнул кнутом — по воздуху, для вида. Их полумеханически лошади переступали ногами, роняя из суставов пыль. Никто не стрелял. Никому не хотелось терять «скот» из-за чужих. — У вас классные барашки! — крикнул Наруто наверх и получил в ответ молчание с оттенком «сам барашек». Пастух махнул рукой, мол, катись, умник. Они миновали горлышко, и только когда гряда осталась позади, Ирука выдохнул. Пальцы у него на руле еще дрожали, но в голос вернулась улыбка. — Что это было, черт возьми? — Экономика, — сказал Какаши. — Их «скот» — про ватт-часы. Мы дали им бесплатную «паляницу» из тепла. Никто не откажется от хлеба. — И ты это… просто знал? — Ирука глянул краем глаза. — Я скачал базу данных у Хирузена до нашего отъезда, — пожал плечами Какаши. — Разрабы называли этих «овец» технологией фотофлок — модульная энергетическая система для автономных пастбищ. Мозг — попроще, чем у дрона-курьера, но послушнее. Привязка на ультразвук и ИК-метки. Пастухи пасут термоградиенты, продают заряд караванам. Дороги им до лампочки, как и путники пока не крадем овец и не вредим стаду. Наруто захихикал: — Снятся ли электроовцам электротравы? — Снятся, — сказал Какаши. — Но только в солнечную погоду. Ирука не улыбнулся, но скосил взгляд еще раз — долгий, оценивающий. Он видел у Какаши его новую сторону, из которой растут самостоятельные решения. Человек, которого он собрал из деталей, сейчас выглядел как тот, кто сумеет выжить в их мире. Они катили дальше, и стадо за спиной уже лениво перемололо их «пирожок», блаженно греясь на остатках тепла. Пастухи где-то там на гребне снова дремали в седле — день тянулся и солнца было достаточно для всех.

***

В один из дней пути ветер хлестнул по лобовому — стекло стало коричневым экраном. Дворники только размазывали кашу. Машину бросило, Ирука вцепился в руль и держал обороты как мог. — Давай помогу, — спокойно сказал Какаши. — Ладно, — выдохнул Ирука, сжимая руль, который стал тяжелым несмотря на гур. Какаши потянулся с пассажирского, положил левую ладонь на верх обода — слегка, не перехватывая. Правой уперся в торпедо, чтобы не мешало качкой. — Пол-оборота вправо… еще четверть. Хорошо. Скорость — двадцать две. Газ не бросай, ровно держи… вот так. Наруто, минус две десятых по давлению на шины. Позади тебя боковая панель, будешь вторым пилотом. — Есть! — обрадовался Наруто несмотря на то, что песок пробился в салон и воздух наполнился напряжением. — Ты что, видишь сквозь песок? — в голосе восхищение. — Не стандартым визором, военным сенсором в левом глазу, разработка корпорации, которой уже нет. Пробивает все вплоть до плотности песка и тепловых, радио сигнатур. Я знал, что Ирука щепетильный мастер, — Какаши улыбнулся, — но это уникальная вещь. Думаю единственная на всю Пустошь. Машину перестало швырять — руль «ожил», стал вязким, послушным. Ирука почувствовал под пальцами, как Какаши сглаживает порывы — крошечными движениями. Их руки встречались на ободе — теплая кожа, холодный металл золотых фаланг. От этого простого контакта внутри отпустило — как будто кто-то подставил плечо. — Курс девяносто пять, — бросил Ирука, глядя на компас, он вообще не видел дорогу. — Вижу «язык» слева, — сказал Какаши, глядя не в окно, а «сквозь» — оптика ловила разницу плотностей песка. — Не лезем. Чуть вправо… еще. Порыв ударил сбоку, Какаши прижал руль своей ладонью к Ирукиной — коротко, уверенно. Машину качнуло и отпустило. — Нормально. Через три секунды будет ступень, — предупредил он. — Готов? Раз… два… сейчас. Кузов клюнул, двигатель взвыл, колеса нашли плотный слой. Наруто хохотнул нервно, — Как горки… — Наруто возьми маску с фильтром, — сказал Какаши. — Раз… два… три… еще одна… Шум снаружи стал чуть ниже — значит, они за чем-то плотным. Какаши «слышал» это. — Справа гряда, идем за нее. Пол-оборота вправо… стоп. Хорошо, — он убрал ладонь с руля. — Минута передышки. Ветер стих до глухого гула. Ирука понял, что все это время сдерживал дыхание. Руки дрожали — он не скрывал. Какаши смотрел спокойно. — Меняемся? — спросил ровно. — Удобнее работать датчиками из левого места. Ирука встретился с ним взглядом. Внутри что-то хрустнуло — и стало легче. — Хорошо. Они двинулись быстро и слаженно, Ирука перелез, Какаши сел на его место, отрегулировал сиденье под себя в два точных щелчка. Руки у них снова на миг встретились на ободе — уже иначе — Ирука положил ладонь сверху, как жест поддержки. — Готов, штурман? — Какаши чуть улыбнулся на это уголком губ. — Едем, — выдохнул Ирука, и тепло улыбнулся. — Наруто, — продолжил Какаши, — давление еще минус одна десятая. — Готово! — Наруто дернул клапан. — Поехали уже, это первая буря в моей жизни! Я не хочу ничего пропустить! Они снова нырнули в гул. Теперь движения у руля были совсем другими — экономными, как резьба по мокрому дереву — чуть дал, чуть забрал, поймал «песчаную дорожку» и держит. Ирука читал приборы вслух и слышал свой голос — ровный. Без прежней срывающейся ноты. Какаши говорил негромко, ориентируясь на свои датчики и от его уверенного голоса Ируке стало спокойнее. Стена вдруг поредела, в коричневом молоке песка проявилась тусклая серость неба. Порывы стали реже. Наруто первым засмеялся уже открыто, — Мы вылезаем! У меня новая ачивка разблокирована! Песок пройден! Ирука, не думая, положил ладонь на колено Какаши — коротко, благодарно. — Спасибо, — сказал он. — Я там растерялся… — Все в порядке. Ирука поймал себя на простом чувстве — «руль» уже не только его ответственность. И от этого не страшнее — легче.

***

Они ехали еще какое-то время без происшествий. Но однажды дорога сжалась между двумя насыпями и стало очень неспокойно на душе. Ирука сбросил газ. Его интуиция не подвела. Первым прилетело пакетом серой краски по лобовому — стекло ослепло, дворники размазали жвачку. — Черт! — Ирука нащупал омыватель, воды — кот наплакал. Вторым на капот легла темная сетка с металлической ниткой — «липучка»-удушитель. Если застынет, перекроет воздухозабор и машина встанет. Слева из песка выкатились складывающиеся «ежики» — лента со шпильками. На гребне — силуэты на полумеханических лошадях. Уже не пастухи — рейдеры. Не суетятся — ждут, пока жертва увязнет. — Стоим? — Наруто замер, он понял, что эти ребята не как прошлые. — Не стоим, — ровно сказал Какаши, и бросил взгляд через чистую кромку бокового стекла. — Ируки руль держи. Наруто дай паяльник газовый, в синей сумке. На молчаливый вопрос Ируки, Какаши пояснил, — Сетка термореактивная. Если остынет — сожмется и задушит воздух. Ее надо греть, пока сбрасываем «ежики». Наруто? — Нашел! Какаши чиркнул пьезой, высунулся и повел пламенем по кромке сетки. Та зашипела и начала отползать. Капот задышал. — Ирука, первая передача, без рывков, — диктует. — Пусть шпильки входят мягко, так есть шанс, что покрышки выживут. Сверху навис дрон с сетиметом. Дернулся — и кинул тряпицу на боковое — минус обзор. — Наруто, огнетушитель возьми. Не в винты — в морду, забей датчики! — Понял! — мальчишка обрадовался своему участию в драке с чужаками и выглянул в лючок в крыше, щелкнул. Белое облако накрыло дрон — тот закашлялся сервами, ослеп, сдулся вниз и сел. Наруто победно вскрикнул, а затем заметил, как к ним кто-то подбегает. — Какаши! Тот глянул в зеркало. Слева к машине уже бежал рейдер с гарпуном на тросе. Выстрел — гарпун врезался в порог и «приклеил» машину к земле. Трос уходил в песок к замаскированной катушке-лебедке. Рецепт простой: трос натянут — рвешься — сдираешь себе днище. Рейдер рванул ручку двери. Какаши приоткрыл — на ладонь — и тут же распахнул ему в морду. Мокрый удар железа о плоть. Визг. Он добавил монтировкой — рейдера сложило, он плюхнулся на бок, гарпун дернул трос, машина встала. Какаши выскочил на дорогу. Он врубился монтировкой в трос. Два коротких удара — трос провис, машина поползла дальше. На гребне один рейдер поднял винтовку. Какаши ушел за линию капота, выйдя из его обзора. Он чувствовал, как второй протокол действует автономно и легко, предугадывая их шаги. Эти бродяги не тянули против профессионально обученной машины. — Газ давай! Какаши запрыгнул на подножку, вкатился в салон, закрыл дверь. Ирука только после этого выдохнул и поехал быстрее. — Ты… действовал абсолютно автономно, — сказал он. В этом было и удивление, и уважение. — Это было круто! — Наруто сиял. — Видел, как ты гарпун выдернул! Как в кино! — Пристегнись Наруто, — буркнул Ирука, но улыбку спрятать не смог. Какаши выводил их машину также видя рельеф местности сквозь заляпанное стекло. Его рука лежала на руле рядом с ладонью Ируки. Мотор урчал ровно. Ирука поймал в груди непривычное — адреналин гнал кровь, но больше не вызывал страх. За ними не поехали, поняли — они опасны. Вполне можно подождать кого-то менее подготовленного. Рейдеры умели это лучше всего — ждать, не тратить ресурсы при провальной атаке. Они приняли Какаши за машину — класса охранник. Только их усиленный каркас позволял перерубить металлический трос с двух ударов.

***

К вечеру коричневый мир песков начал меняться — спереди потянулся влажный холодок, и песок сменился грязно-серой глиной. За гребнем — узкая лента воды, темнеющая между кочками, и дальше — зелень. Настоящая. Травы по колено, и не пластиковой имитации Пустоши, а живой — с семенами, насекомыми, которые стрекотали о своем. — Степь, — сказал Наруто так, будто это пароль, после которого все обязано стать лучше. Он выпрыгнул босиком прямо в мягкую кромку берега, шатаясь от непривычной почвы, засмеялся, когда трава щекотнула икры. И вдохнул — шумно, жадно. Пахло озером, вкусным чистым воздухом без примеси пластика или топлива. Где-то близко каркнула птица — не динамик, не запись, живая. Наруто задрал голову, пытаясь ее найти, и заулыбался еще шире. Какаши вышел следом и просто остановился. Звук мотора, который целый день сидел в ушах, отступил; слышно стало, как остывает металл капота. По коже пробежал влажный воздух, и он поймал себя на том, что не двигается — потому что ему нравится какая бескрайняя и красивая степь, нет препятствий взгляду, только где-то вдали кромка, где небо сливается с землей. Ирука молча сел на порог машины — посмотреть. Лицо у него смягчилось. В складках вокруг глаз исчезла жесткость. — Как здесь тихо… — сказал он просто. — Боже… как давно я не чувствовал такого свежего воздуха. Его глаза тонули в серой глади озера впереди. Он не помнил когда плавал в большой воде. Пять лет назад? Десять? Все время некогда, не до отпуска, работа, а в Пустоши вообще не было водоемов. Они мылись по очереди, как люди, которые слишком долго экономили каждый литр. Никаких ритуалов. Наруто первым — с визгом забежал в мелкую заводь и тут же вылетел обратно. — Холодная! — и снова — в воду, уже до колен, плескаться, брызгать воду на Ируку. Ирука встал у кромки и постарался оценить глубину, зашел по пояс и нырнул. Когда вынырнул, вытер лицо ладонью и неожиданно рассмеялся — тихо, недоверчиво. Он ловил себя на том, как ему легко на душе. Нет никого ограничения на воду — и мир и жизнь и все в нем показались внезапно такими прекрасными. Словно озеро омыло его — где-то глубоко внутри и напомнило — каким он был. — Осторожнее пожалуйста, — напомнил он Какаши. — Шея, плечо, левый локоть — я их перетягивал, аккуратнее. — Принято, — отозвался Какаши. Вода обняла алебастровую кожу, смыла пыль, и металл на руках блеснул иначе — «живым» светом. Ирука отвести взгляд не смог — этот момент был слишком интимным, и не про секс. Про то, что он чувствовал — это сработало, им обоим явно легче дышалось в дороге. Ирука на берегу вытирался, глядя, как двое плескаются, и у него внутри грелось тепло, как маленькая искорка сквозь закрытую когда-то дверь. Он вспоминал себя — каким он был год назад, десять лет назад. Что он любил, что его вдохновляло. И как сильно он верил, что сможет все. Ужин вышел простым, как в дороге и бывает, сухая лапша в котелке, горсть сушеного мяса, кусочек лука. Разжигали по-тихому, без кострища — маленькая ветрозащита, сухие веточки, подогнали камни, чтобы дым не гулял. Темнело быстро. Небо из желтого становилось стальным, первые звезды и полная тяжелая луна казались сказочными и невероятно яркими. В темноте загудели невидимые насекомые. От воды тянуло прохладой. Запах дыма странно успокаивал. — Ну чего, — сказал Наруто, усаживаясь поближе к огоньку. — Баек нет? Про лес — духи — все такое? — Про лес — нет, — ответил Какаши и глянул в воду. — Про машины — могу. — Давай, — Наруто тут же подобрался. Какаши чуть заметно улыбнулся и заговорил тем низким, спокойным голосом, которым обычно объясняют простые страшные вещи. — В Пустоши есть старые ретрансляторы. Те, что на столбах, с остатками солнечных панелей. Их никто не чинит, питаются как придется, то днем оживают, то ночью. И вот говорят, что если ехать по старой асфальтовой трассе времен двадцатого столетия, где полоса разметки еще видна, и выключить навигацию — совсем, в ноль, — минут через сорок к тебе подключится голос. Не тот, что «поверните налево через сто метров», а чужой, как старое радио. И начинает шепотом подсказывать маршрут. Наруто двинулся ближе к огню, обнял колени. — Что говорит? — Всякое. Иногда называет по имени, если его кто-то раньше научил, почти всегда зовет чужим, неправильным именем. И это хуже, — спокойно сказал Какаши. — Потому что значит, когда-то он вел другого по этой дороге. Но его уже нет. — Бр-р, — Наруто поежился. — Это типа… призрак? — «Эхо», — поправил Какаши. — Бывает, что бортовой ассистент лишился хозяина, но у него осталась привычка. Он цепляется за любой сигнал, просит «дать порулить», потому что так его запрограммировали — быть полезным. Он не злой. Он просто очень хочет быть нужным. А бывает дрон-патруль лишился базы. И тогда по ночам его огни ползут над степью туда-сюда. Он ищет свою базу, которой уже нет после третьей войны, и заодно «охраняет» то, что попадется. Каменную корягу, брошенный столб, чью-то палатку, принимая ее за своих. — И что, нападает? — шепотом. — Нет. Стоит рядом и гудит, пока батарея не сядет. Некоторые говорят, что он «сосет» тепло у тех, кто спит. Но чаще — просто шумит, ему хочется быть с людьми. Ирука толкнул Какаши в плечо, — Ну и сказочник. — Как их… отключить, если «подсядут»? — спросил он больше из отголоска профессионального интереса. — Вежливо, — сказал Какаши. — Сказать «мы дома», даже если это не так. Сказать «смена завершена», «твоя служба окончена». И еще — не называть себя именем того, кого он зовет. Это их ломает. И тебя может зацепить закоротившей машиной. Наруто втянул голову в плечи, оглянулся на машину и шепнул: — К нам никто не «подсядет» ночью, да? — Не подсядет, — ответил Ирука уверенно. Какаши перевел взгляд на мальчишку и, добавил: — Если услышишь ночью чужой голос — буди меня. — Ладно, — Наруто облегченно выдохнул и полез в котелок за второй порцией. Они ели, как едят после длинного дня — молча, с аппетитом. Чай был травяной, чуть горчил. Где-то в темноте плеснулось озеро. Наруто зевнул так, что щелкнул челюстью. — Идите, — махнул Ирука. — Я дежурю первый. — Я второй, — сказал Какаши. — Мне нужно на зарядку. — Я… — Наруто открыл рот. — Ты спишь, — одновременно ответили двое, и Наруто впервые за неделю не стал спорить, только довольно фыркнул и полез в спальник. Огонь потрескивал, влажный запах земли тянул холодом. Где-то далеко ухнула птица. Ирука подбросил веточку, прислушался к ровному дыханию Наруто и сказал тихо, — Спасибо. — За что? — Какаши цеплял провод к станции зарядки. — За то, что вывез нас, — просто. Какаши глянул на Ируку, в карих глазах плясали теплые искры костра: — Мы же семья, — сказал он. И в этот вечер для них это было самым правильным словом в мире. _____ справка: Глушь — это зеленый пояс между корпоративными зонами. Когда-то MoriGen (лесная биотехкорпа) выкупила его под «генобанк в открытом грунте» и наштамповала высокий лес из своих модифицированных пород с микосетями, влагоуловителями на вершинах и мхами, которые жрут пыль и соль. Юридически — это их биорезерв. Любая чужая техника в небе — нарушение договора. Патрулей почти не видно, но глушилки на вышках работали исправно — навигация плывет, связь шипит, дроны Namura тут слепнут.