«Те, кого я не спас»

Пахло гарью. Даже спустя недели — всё ещё пахло гарью. Иногда Коконою казалось, что этот запах въелся в его кожу, волосы, ногти. Он мылся по три раза в день, сдирая пальцы до жжения, но стоило закрыть глаза — и снова огонь. Снова треск. Снова он,рвущийся в охваченный пламенем дом, и его собственный голос, визжащий от ужаса. Снова — Акане, в огне, которую он не успел, не смог, не… — Ты не поел, — раздался голос Сейшу за спиной. Коко сидел на полу, окружённый разбросанными книгами и распечатками. Таблицы, схемы, формулы, названия вроде «Искусство капиталовложений» и «Финансовый гений: путь за грань возможного» — хаос из цифр, как будто от них зависела его жизнь. Хотя,возможно так и было теперь. — Я занят, — Коко не обернулся. Его голос был хриплым, как будто он не говорил вслух уже несколько дней. — Хаджиме, ты не ешь третий день. Ты почти не спишь. Это ненормально. — Ненормально, — Коко усмехнулся, не поднимая взгляда, — ненормально — это когда твоя сестра сгорает заживо. А я… я мог это предотвратить. Если бы тогда были деньги — хорошие, настоящие деньги — мы бы нашли нужных врачей,оплатили эту чёртову операцию,уехали бы подальше отсюда..Она бы жила. Сейшу подошёл ближе. Его рука легла на плечо Коко, но тот тут же отпрянул, будто обжёгся. — Не трогай. Мне надо читать. — Что ты ищешь в этих книгах, а? Ответ? Способ повернуть время вспять? — Деньги, Инупи. Я ищу деньги. Столько, сколько нужно, чтобы она, чёрт возьми, жила! Голос Коко задрожал. Он впервые поднял глаза — тусклые, с красными прожилками, с тенями, которых не было даже после драк. Слишком взрослый взгляд для подростка, пережившего слишком многое. — Я спасу её, — прошептал он. — Даже если придётся отдать все богатства мира. Блондин ничего не сказал в ответ. Только задержался взглядом — тяжёлым, почти физическим — на согнутой фигуре друга, сидящего посреди комнаты среди разбросанных книг и горечи, которая висела в воздухе гуще дыма. Коконой не смотрел на него. И от этого становилось только тише. Сейшу медленно отвернулся и шагнул к балкону. Ручка щёлкнула, и скрипнула дверь — этот звук будто разрезал натянутую до предела тишину. Свежий воздух ударил в лицо. Но легче не стало. В комнате, откуда он вышел, витал запах гари и пепла. Старый, въевшийся, тот самый, что не выветривается ни из кожи, ни из памяти. Пахло пожаром, болью и чем-то давно угасшим. Сигарета дрожала в пальцах. Сейшу ненавидел курить. Он начал после пожара. И неважно, что мелкий. Потому что ночи стали тише, когда горло забивал дым, и потому что ему нужно было хоть что-то, что жгло не хуже боли внутри. Он стоял у окна, смотрел на тёмные очертания города — и слушал, как Коко за его спиной перелистывает очередную книгу. Этот шелест страниц уже начал сводить с ума. Коконой почти не разговаривал, не ел, не спал, он просто читал. Всё время. Всё. Сейшу провёл пальцами по лбу, чуть задевая рубец, бледную дугу над глазом. Он чувствовал его в любую погоду — особенно в дождь, особенно ночью. Этот шрам стал якорем. Напоминанием. Мечом. Ты перепутал меня с ней, — Сейшу часто ловил себя на этом. Когда Хаджиме ворвался в дом, когда вытащил его, полубездыханного, на себе — он думал, что спасает Акане. Его сестру. А вытащил — его. Сейшу. Инупи не винил Коко. Никогда не винил. Он винил себя. За то, что не смог вытащить её сам. За то, что остался жив. За то, что теперь смотрит, как человек, которого он любил с детства, сходит с ума — из-за любви к его уже мёртвой сестре. Он выдохнул дым и, не поворачиваясь, сказал: — Знаешь, ты не обязан превращать себя в машину для заработка. Это не сделает никого из нас счастливым.. Пауза. — Это не спасёт её, Хаджиме. Позади был шорох. Страница, медленно перевёрнутая пальцами. Потом — голос. — Не говори, что знаешь. Ты не знаешь. Ты не слышал, как она кричала. — Я слышал, — тихо напоминает Сейшу, словно друг мог забыть это. Но Коко помнил. — Слишком хорошо, — слишком хорошо. Он повернулся. Свет из окна падал на лицо Коко. Тот сидел всё в той же позе, но под глазами появились новые тени. Он смотрел прямо перед собой, будто сквозь Сейшу. — Мне кажется, если я заработаю достаточно… я смогу всё переиграть. Понял? Отмотать. Купить шанс. Второй. Хотя бы один. Сейшу сделал шаг вперёд. Хотел обнять его, хотел остановить это безумие, хотел вернуть того Хаджиме, с которым они вдвоём воровали дешёвые конфеты в магазине напротив. Но вместо этого сказал: — Если ты продолжишь так жить… мы потеряем и тебя тоже.