Police moment

Выполнять поручения инспектора Сукуна не спешил, потому что услуга, которую его, самоотверженного сержанта, не боящегося смотреть в глаза страху и опасности, попросили оказать — в ладдере неважности занимает где-то первое место. Разумеется, субъективно, под стать простой истине, что каждый судит со своей колокольни. С колокольни Сукуны, правда, судить можно мало о чём. Пока вторая сторона не приведёт в исполнение свою часть обещаний (что скорее принуждение и заранее — подлый поступок, ведь никто не заслуживает такой участи, кроме Годжо. Официально. И вполне себе объективно — быть напарником сержанта Сукуны может только подобный его виду). Однако без Юджи — сделка нерелевантна. И с колокольни Ямамото вся эта ситуация — ужасна. Ужасно несправедлива. И больше походит на попытку начальника этого грёбаного отдела истязать. На долю прекрасных достойных людей всегда выпадают тяжкие испытания… И Ямамото, рассуждая над концепцией рая и ада, всё больше склоняется к тому, что за все пережитые из-за Сукуны страдания его сразу на место Бога должны посадить, блять! А если в досье ещё и фамилию Годжо увидят — разрешить под чутким руководством какой-нибудь новый Завет написать. И самое, вот что выёбывает больше всего, — Сукуна своего всегда добивается. Безнравственным, манипулятивным путём. Ещё ультимативным. И половым. И нелегальным. И мошенническим. Или путём преследования вообще: заходит в кабинет и смотрит, смотрит, смотрит, не моргая, выглядя при этом, как герой какого-нибудь фильма про одержимых. Может ещё иногда тяжело дышать. — Да что тебе надо, блять? — Не делайте вид, что не знаете, инспектор. Вот что Ямамото от рая значительно отдаляет. Эти редкие моменты потери самообладания, в которые субординация, вообще-то в стенах участка инспектором соблюдаемая идеально, перестаёт существовать, словно вырезанная из концепции мира Дио этим его «ZA WARUDO». «Toki wo Tamare…» Но внезапные появления в кабинете, сопровождаемые похожими на хрипы звуками, не сравнятся с другими внезапными появлениями, в которые сержант вкидывает какую-нибудь херню, по ощущениям в стенах пространства пять на четыре взрывающуюся динамитом. — Инспектор, а если в заведении рядом с вами немые люди подавятся, вы подумаете «а нехуй было во время еды разговаривать» или нет? До выхода на пенсию еще двадцать пять лет… до выхода на пенсию ещё двадцать пять лет… — Как ты можешь быть гениальным полицейским и кровоточащим, зудящим, выпадающим из задницы геморроем одновременно? — Скажите, инспектор, а геморрой, случаем, с вами не в одной заднице? Короче… когда Ямамото-таки прогнётся под своего подчинённого, он никому не скажет. Но будут знаки. В виде звонка посреди ночи в выходной день. Следующего содержания: — В квест-руме на Асакуса сигналка сработала. Точный адрес направил вам с офицером Итадори в сообщения. Чтобы я утром пришёл в участок, а на моём столе красивым аккуратным почерком отчёт лежит. Всё понятно? Сержанту понятно всё.

***

Один из существенных плюсов работать в полиции — стабильное кардио на велотренажёресипеде, во время которого сжигается калорий триста за час. И это для такого спортсмена, как Сукуна, почти победа, особенно если он разъезжает на указанном виде транспорта, как бешеный, в среднем часа по четыре. В зале посему беговой дорожкой иногда пренебрегает, предпочитая сразу идти забивать мышцы астрономических значений весами (килограмм под триста). В основном занимается без страховки, потому что сам себе пиздатый друг. Рычит во время жима, как лев — весь зал слышит. Хотя Годжо, который к подобным насильственным над собой действиям имеет немного другой подход и выбирает в основном веса поменьше, всё же иногда до себя допускает. При определённых условиях. И велик, конечно, во всех смыслах замечательно. Кроме одного. Как исключение. У всего ведь бывает исключение, даже у велика. На задания. Требующие. Быстрого. Реагирования (сработавшая в квест-руме сигналка ещё ничего не значит). Заставляют. Ездить. На. Двух колёсах. Главное, конечно, что не под… Но это всё равно возмутительно! Сукуна ненавидит крутить педали до места преступления со скоростью передвижения ног синего ежа Соника. Это таит в себе некоторые опасности, а стать участником ДТП с тупорылым туристом, занявшим дорожку для велосипедистов, — для владельца идеального досье самый большой страх в принципе. Однако, возвращаясь к теме исключений, потенциальное столкновение — звено тоже не конечное. Вот Юджи… Юджи, стоящий у дверей квест-рума с сигаретой во рту и разговаривающий с владелицей — конечное. — Извиняюсь за опоздание, примчался как только смог, — спешиваясь со своего коня, тараторит Сукуна. Негодует: — Почему нам опять не дали машину, Господи. Почему это всё время происходит… Итадори вынимает сигарету из губ. Стряхивает пепел. Дым выдыхает через нос, обращая взгляд к своим кроссовкам с аккуратно завязанными шнурками. Снова не удостаивает сержанта своим вниманием. Зато не упускает возможности заставить Сукуну почувствовать себя ничтожеством: — Я приехал сюда на машине, — указывает на припаркованный рядом «Субару». Тот самый «Субару», на котором на задания обычно ездит Ямамото. У Сукуны на виске проступает вена. — Замечательно, офицер, — с натянутой улыбкой цедит сержант сквозь зубы, — замечательно. Какие у нас дела? — Шимидзу-сан хочет, чтобы мы осмотрели помещения. Снаружи следов взлома не обнаружено. Возможно, внутри просто что-то упало, и датчики движения запаниковали. — Отлично. Шимидзу-сан сопроводит нас? — Нет. Я подожду вас в вашей… — заминается женщина, косясь на Юджи, — машине офицера. Можно? В полиции слова «нет» не существует. «Заступишь в наряд вне очереди?» «Сгоняешь в магаз за моими любимыми булочками?» «Ты снова смотрел "Игру престолов" на службе? Тогда какого хуя у тебя на будке написано "Отец драконов к Вашим услугам", а?» Видите? Если не умеете говорить нет, идите в полицию. Сделайте это первым и единственным пунктом ваших сильных сторон. Этого будет достаточно. Хотя, конечно, на данном этапе — попрактиковаться в умении отказывать Сукуна бы не поскупился. Однако Юджи, столь благородно открывающий перед владелицей дверцу ямамотовской тачки, вынуждает засунуть свой язык так глубоко, что достать его обратно самостоятельно — хуй получится. Такое вытягивается только вшестером. Как в сказке про Репку. Жаль, Сукуна настолько суёт свой аналлизатор не непосредственно в Юджи. Или как там эта штука для считывания и формирования ощущений называется. Об этом, между прочим, помнить важно. Потому что внутри квест-рума не видно примерно нихуя. Хорошо, что в полиции обучают жизненно необходимому навыку — прибегать к помощи мистера Фонарика в любой непонятной ситуации (он любит, когда на его кнопки нажимают нежно). — Может, свет включим? — предлагает Сукуна чисто из тех соображений, что по темноте в местах подобного назначения передвигаться нецелесообразно. — Попробуйте, — наотмашь бросает Юджи, аккуратно следуя вперёд. Нецелесообразно — пиздеть, когда внутри могут быть преступники. — Пытаетесь взять меня на понт, офицер? — Никак нет, сержант. Учитывая специфику места, которое мы осматриваем, поиск выключателей займёт гораздо больше времени, чем непосредственно сам осмотр. Рохан-сенсей сейчас бы сказал: «I refuse». Потому Сукуна водит фонариком по красным гладким стенам, пытаясь посчитать, сколько примерно будет стоить подобная услуга у ремонтников, параллельно-таки выискивая выключатели. Безуспешно. Свет фонарика лишь за углы дверей цепляется — комнат, рассеянных по всей длине коридора. Прибегает к крайним мерам, хлопая в ладоши. Юджи инстинктивно оборачивается. — Что? Вдруг тут датчики какие-то. Надёжный план оказывается менее надёжным, чем швейцарские часы. Ещё один орган чувств разоблачает подставу (наёбкой попахивает): Ямамото-сан отправил Сукуну на очередное бессмысленное задание, попытавшись сместить фокус внимания на офицера Итадори. Вполне возможно, стоит заподозрить заговор и на очевидную провокацию перестать поддаваться. Нет ведь ничего такого в том, чтобы развлечь себя. Сукуна всегда развлекает себя, когда ему на заданиях скучно. Положив фонарик в передний карман брюк, светилом себе в лицо, начинает слепо шарить по стенам. Привлекая внимание офицера снова: — Что вы делаете? — с усмешкой спрашивает Юджи. — Мы в квест-руме, — напоминает на случай, если офицер ненароком забыл. — Вдруг мы сейчас секретную комнату выдавим. — У вас неправильное представление о квест-румах. — А какое представление у вас? — берёт фонарик обратно в руку. Светит Итадори в живот, чтобы не слепить. Но всё равно заставляет его морщиться. — Я был в Асакусе несколько раз и успешно проходил каждый квест. В коридорах не бывает никаких загадок, Пиппка-сан. Сзади слышатся шаги. А, нет, ложная тревога. Всего лишь собственная никчёмность подкрадывается, намереваясь застать врасплох. Но Сукуна сторонник веры, что предупреждён — значит, вооружен, а оттого в искромётный флирт пытается, дабы не терять над ситуацией контроль: — И какой ваш любимый квест? — Вот этот, — открывает ближайшую к себе дверь. Сержант подходит к порогу. Всматривается в темноту. Ту, до которой не достаёт фонарик. Спрашивает: — Нам надо обойти все эти комнаты? Юджи отвечает вопросом на вопрос. Только риторическим: — А как ещё мы убедимся, что здесь точно всё в порядке? — и пропускает жестом вперёд. Сукуна, тяжело вздохнув, проходит внутрь. Обводит фонариком разбросанных по полу игрушечных зайцев со вспоротыми животами. Тут же смекает, что в одном из них — наверняка какая-нибудь подсказка или, может даже, ключ. Жопу ставит, что в том, что под столом, окружённым сломанными стульями (зря вот офицер на него наговаривает, о квест-румах у Рёмена представления те). Справа поскрипывает дверь шкафа — автоматизированный механизм, который, судя по всему, забыли выключить на ночь. Ничего особенного. — И это — ваш любимый квест? — ухмылкой даёт понять, что впечатлён мало. Едва не пинает зайчика под ногами. Благо, вовремя осознаёт, что игрушкам нельзя делать больно. Они же не на футбольной площадке, в конце концов. Взор мистера Фонарика скользит по шторам, обводит стену и застывает на упавшей фотографии с размазанными лицами детей на фоне арены цирка — следует за рукой сержанта, что расслабленно опускает её вниз. На мгновение. Чтобы в следующую секунду дёрнуть фонарик на клоуна с простреленной башкой, выскочившего из ебучего шкафа со скрипящей дверцей. Прям промеж глаз этой суке зарядил! А всё потому, что Рёмен Сукуна — лучший стрелок страны. Ему не нужно видеть, куда стрелять, чтобы попасть точно в цель… Только Юджи не впечатляется: — Ты… ты выстрелил?.. — Мы перешли на «ты»? — ухмыляется игриво, прокручивая пистолет на пальце. — Ты оставил дырку в его пластиковом черепе… — очень точно подмечает офицер Итадори. — А если бы это был человек?! Сукуна на секунду задумывается. Прогоняет в голове и такой сценарий, не напрягаясь ни на вольт (потому что он машина): человека он бы ни за что случайно не застрелил, как и животное. Рефлексы только на неживое срабатывают. Как в стрелковом клубе с манекенами. Посему реакцию Юджи немного недопонимает: неужели это — что Сукуна профессионал своего дела — не очевидно? На вопрос отвечает чисто гипотетически: — Полагаю, конфуза бы избежать не удалось. — Пиздец… — Мог бы и предупредить, что тут клоуны из шкафов выскакивают! — Я не думал, что ты выстрелишь! Что тебе клоуны сделали вообще? Сукуна вспоминает о Годжо с Ямамото. На фоне мыслей — взрываются самолёты, окружение делается серым. ПТСР, панические атаки, кошмары по ночам… — Ну… — зачёсывает волосы назад, — превратили мою жизнь в цирк и заставляют разъезжать на велосипедике в полицейской форме. Даже не в розовой юбочке. А мне идут розовые юбочки, понимаешь?! — пальцами потирает переносицу, пытаясь взять себя в руки. — Можно я ещё раз выстрелю?.. — Да, можно, — входит в его положение Итадори. — В себя. Показалось. А вариант такой Сукуна, разумеется, пару раз рассматривал. Но, как полагается, возможности придать антуража комнате размазанными по стене мозгами снова стоит сказать: «Не сегодня». Дела поважнее есть. Хотя, казалось бы, что может быть важнее… Однако Рёмен готов привести хоть тысячу и один пример. И начать стоит… Нет, забудьте. Ни одного примера он привести не готов. — В себя-то мне зачем стрелять? — разряжает обстановку. Лучше бы пистолет так разряжал. — Я же не клоун, пугающий людей… — Разве? — скептично выгибает бровь Юджи. Сукуна на это предпочитает смолчать: офицер впервые так долго задерживается на нём взглядом. Нельзя портить момент… …однако с языка само срывается: — Боишься меня? — Я вами заинтригован. Щёки мгновенно вспыхивают румянцем. Но это Рёмен воспринимает всё совсем не так. Юджи и близко не имеет в виду того, что на ум первым приходит. К сожалению, блять. — Неужели. — Всегда любил цирки. — Мне стоит пересесть на трёхколёсный велосипед? — И переодеться в розовую юбочку. Сукуна кусает щёку с внутренней стороны — делает так каждый раз, когда глубоко задумывается. Неосознанно. На чужую ухмылку отвечает с настороженным прищуром. Проницательный слишком. Всегда знает, что люди за словами таят. — Издеваетесь надо мной, офицер. — Такова судьба клоуна — терпеть унижения и боль. Примите её с достоинством. Возразить не успевает. Юджи уходит проверять другую комнату. И Сукуна, услышав позади себя скрип шкафа, отвлекается на репетицию речи перед инспектором за, важно понимать, непреднамеренную порчу имущества. Придумывает гениальный план: — Слушай, — начинает издалека, двигаясь за офицером к соседней комнате, — а можно я скажу Ямамото, что это мы прострелили голову клоуну? — Нет, — сразу обрубает Итадори. И не то чтобы становится скучно. Просто сержант слаб перед одной единственной вещью — интересом. И квест-рум самый настоящий — прямо у него в башке. Со всеми этими причинно-следственными связями, по узелкам сплетающимися в районе очка. А пятая точка — Сукуну никогда не подводит. Значит, не показалось, что его наёбывают. А потому и развлечь себя — появляется новый повод. — Напарники вообще-то всё всегда делают вместе, — ёрничает сержант. — Мы с вами не напарники, Сукуна-сан. — Тогда, выходит, среди нас завёлся импостер, — подсвечивает себе лицо фонариком. — В чём бы вы меня ни подозревали, — переводит фонарик на себя. Держась за запястье. На себя. Его. Фонарик. Переводит. Касаясь, — я буду всё отрицать. И это ощущается ровно так же, как если бы на месте клоуна действительно оказался Сукуна. С такой же дырой в голове от пули. Только в его случае — подобное не суицид. Лоботомия. Сегодня в шоу-программе — смертельный номер.