Часть 1
23 июня 2025 г., 17:29
Сеул не спал, особенно после полуночи, когда улицы звенели от гулких шагов, от ярких вывесок и шума шин по мокрому асфальту. Город дышал горячим воздухом и неоновыми отблесками, и в этой чёрно-красной пасти проносился чёрный мотоцикл. Рёв — как вызов! Водитель — омега в чёрном матовом шлеме. Если бы кто-то увидел его лицо в этот момент, то вряд ли подумал бы, что это "просто мальчик": в этих глазах жила ярость.
Чимин сжимает руль крепче, сильнее наклоняясь при этом к бензобаку, будто хочет стать с мотоциклом одним целым. За спиной хлопает кожаная куртка, тяжёлая, как броня. В ушах — глухой бит, и сердце бьётся в такт. Он мчит по конкретному маршруту, желая хоть одним глазком взглянуть, с кем ему придётся работать.
Один поворот, второй... Мотоцикл почти влетел в боковой переулок, как там, в свете фары, вынырнула фигура. Мужчина спускался по ступеням ресторана, не глядя по сторонам. Чёрный силуэт... Высокий ворот пальто... Рука, вытянутая с сигаретой.
Тормоза завизжали. Колёса заскользили. Переднее крыло едва не задело ткань пальто.
Чимин резко дёрнул руль. Мотоцикл, вильнув, обогнул фигуру по опасной дуге и исчез за поворотом, как призрак.
Мужчина не шелохнулся, только сигарета упала на асфальт. Он медленно выдохнул и обернулся. Лицо его оставалось спокойным, даже слишком, но в глазах тлела та самая искра, которая зажигается перед выстрелом. "Кому в этом городе жить надоело?" — подумал Юнги. В нём разгорелся нешуточный интерес. Он медленно повернул голову, как хищник, учуявший запах. Воздух был густой, в нём остался след апельсина, муската и чего-то мягкого, но дерзкого. Омега. Этот запах застрял в памяти.
— Байк чёрный, без номеров. Скорость — больше восьмидесяти, — сказал он в пространство. В тени шевельнулся один из охранников. — Вылетел из переулка и ушёл вниз по Каннам. Камеры? Где ближайшая?
— На углу, господин Мин, но угол обзора слабый. Попробуем восстановить…
— Номер не считывается, — перебил Юнги. — Я знаю: это омега, и он пах как…
Он не договорил. Поднял сигарету с земли, затушил её пальцами, словно это была не горячая зола, а пыль. Рядом замерли трое. Один хотел спросить: «Всё ли в порядке?», но по взгляду понял — не стоит. Юнги молчал, потом повернулся к одному из людей:
— Найди мне этого байкера.
Тон был ровным, как гладь воды перед бурей. И именно этот тон означал: он не шутит. Юнги смотрел вперёд, туда, где исчез мотоцикл.
— Этот омега, — он усмехнулся хрипло и холодно, — слишком близко подошёл к моей жизни, чтобы вот так исчезнуть.
🩶🩶🩶
Чимин ехал быстро, но даже скорость не могла успокоить внутреннюю дрожь, которая не унималась с того самого момента, как он посмотрел в глаза мужчине, едва не оказавшемуся у него под колёсами. Он знал, кто это: последние несколько недель он много читал о нём. И сейчас он не планировал подъезжать так близко, думал, что просто пролетит мимо ресторана. Кто же мог подумать, что оттуда выйдет Мин? От взгляда этого человека мороз пробежал по спине, даже несмотря на жар от мотоцикла и бешено стучащее сердце. Чимин понимал, что такое просто так не прощают, и, чёрт возьми, теперь придётся на время спрятать байк и залечь на дно. Мотоцикл въехал во двор загородной улицы, где тускло светили фонари, а прохожих после полуночи не было вовсе. Дом Джина... Один из тех, что скрываются за забором, высокими деревьями, запахом жасмина и чужих снов. Гараж открылся глухо. Пак спрыгнул, щёлкнул ключом, и звук двигателя сразу умер, будто и не было всей этой ярости, этих улиц, этих глаз. Чимин коснулся руля, провёл ладонью по баку, задержался, будто прощаясь. Затем наклонился, скрыл номер, как делал это раньше, но теперь… теперь это был не просто байк. Это была улика, след, риск, который мог стать смертельной ошибкой. Чимин снял шлем, скинул перчатки и прошептал почти ласково: — Поспи немного, друг. Я обязательно за тобой вернусь. Мотоцикл остался стоять в темноте, накрытый тентом. Сам Чимин вышел и направился к дому. Его лицо было напряжённым, но спокойным. Ветер тронул волосы, и он провёл пальцами по шее, будто хотел стереть запах страха, запах чужого взгляда или… возбуждения, которое он ненавидел в себе. Он не знал, почему именно этот альфа встал перед ним. Почему так? Почему сердце сжалось не от страха, а от чего-то другого? Вместе с этим он точно знал: с сегодняшнего дня всё началось. Началась игра — настоящая, грязная, опасная, тяжёлая, — и назад уже не повернуть. Он вошёл в дом без стука. На кухне уже горел свет, а за столом, с чашкой в ладонях, сидел Джин в слегка помятой домашней футболке. На его лбу залегла глубокая складка — та самая, которую так не любил наблюдать Пак. Складка заботы, боли и ответственности. — Ты опоздал, — произнёс Джин тихо, не упрекая, а констатируя факт. Чимин кивнул, скидывая куртку: — Прости, немного покатался. — Покатался... — повторил Джин, отпивая из чашки. — Только ты врёшь. Когда нервничаешь, у тебя чуть дрожит рука, а вторая с левого плеча не сползает, как будто хочет прикрыть запах. Ты его видел? Ты правда ездил смотреть на него? Чимин, замерев на секунду, кивнул: Джин слишком хорошо его знал. Флешбэк. Они познакомились в шумной редакции, где никто не ждал новых лиц, но каждый надеялся, что наконец-то придёт кто-то, кто не сбежит через неделю. Чимин тогда только начинал свой путь журналиста, но уже понимал, что обычные статьи ему неинтересны. Он любил загадки, преступления, разоблачения мафии. В редакцию его пригласили писать именно такой материал, но для всех он играл роль молчаливого, аккуратного парня с внимательным взглядом и мягкой улыбкой, который пишет о городских выставках и искусстве. Джин заметил его сразу. Ким слишком хорошо чувствовал людей и быстро понял, что этот милый парнишка не так прост. Он отметил, что у Чимина такой взгляд, какой бывает у людей, которым пришлось слишком быстро повзрослеть. — Ты из тех, кто пьёт кофе без сахара, но помогает всем с принтером, да? — спросил Джин, ставя ему на стол лишнюю чашку. Чимин поднял глаза и кивнул, слегка удивлённый. — А ты из тех, кто запоминает чужие привычки за один день? Так и началось всё: с кофе, незначительных фраз и молчаливого согласия быть рядом. Джин — солнечный и колючий одновременно, вечно ироничный, но добрый до боли. Чимин — замкнутый, но внимательный, с ранами внутри, которые он пытался прятать за профессиональной вежливостью. В какой-то момент работа перестала быть для них просто работой. Они стали теми, кто проверяет друг за другом черновики, держит друг для друга дверь, и может часами молчать, не испытывая неловкости. Дружба началась не с откровений, а с тишины, которую не хотелось прерывать. И через полгода Пак признался, что именно он пишет самые скандальные статьи, именно он разоблачает заводы, которые чихать хотели на экологию, именно он иногда распутывает громкие преступления, а сейчас готовится к самому сложному своему заданию. Конец флешбэка. — Толком не видел, но чуть не сбил. Я практически влетел прямо в него. Этого... я не планировал. — И? — спокойно спросил Джин. — И я уехал. Джин медленно вздохнул, поставил чашку, поднялся и подошёл ближе. Его ладонь легла на плечо Чимина, будто он хотел не удержать, а согреть. — Чим, ты точно хочешь туда лезть? Это не игра... Это не редакция, не скрытые камеры... Это мафия! Люди, которые стреляют не метафорами. Люди, у которых другие правила. Люди из другого мира... жестокого... У тебя не будет второго шанса... Его ни у кого нет... — Я знаю, — сказал Чимин и отвёл глаза. Его голос был ровным, чётким, без признаков страха. — Тогда зачем? — Потому что я хочу их разоблачить, хочу написать эту статью, — уверенным голосом произнёс Пак, будто бы сам себя в этом убеждая. — Ты не обязан быть героем, Чим, — Ким почувствовал, что друг о чём-то умалчивает. — Я и не герой. Просто... — он криво улыбнулся. — Просто упрямый маленький омега, который слишком сильно верит, что справедливость существует. Джин обнял его несильно, но уверенно. Как старший брат, как друг. Он понимал, что не сможет остановить, но хотя бы будет рядом, если всё рухнет. — Спи здесь и мотоцикл оставь. — Спасибо, — тихо прошептал Пак. — И постарайся не влюбиться в альфу, которого чуть не сбил. Слишком он в твоём вкусе, — с лёгкой улыбкой поддел Ким. — Да он псих! — фыркнул Чимин. — От него исходит такой холод, что становится понятно: с таким лучше дел не иметь. — Ага, — сказал Джин, уходя в комнату. — Ты именно так и говоришь, когда начинаешь что-то чувствовать.🩶🩶🩶
Утром Чимин впервые появился в офисе Юнги. Это его первый рабочий день в качестве нового сотрудника, но под маской новичка он надёжно скрывал, насколько остро и внимательно всё подмечает, скрытно оценивая каждую деталь. Накануне он получил сообщение со ссылкой на файл, в котором содержалась его легенда и фальшивые рекомендации. Тщательно всё изучив, утром он отправился в офис. Здание было высоким, стальным, с зеркальными панелями и непроницаемыми окнами. Внутри пахло кофе, дорогой бумагой и страхом, который отражался не в глазах, а в осанках, в приглушённом гуле голосов, в том, как кто-то чуть ли не кланялся охраннику у лифта. Здесь не просили — здесь ждали приказов. И чем выше поднимались по этажам, тем тише становились шаги. Пак держал в руках папку с анкетой (конечно, поддельной), которая выдержит любой проверочный звонок. На нём были белая рубашка, приталенные тёмные брюки, тонкие перстни на пальцах. Он знал, как выглядит, и всегда умело этим пользовался. Лицо выражало непринуждённую вежливость, но внутри продолжалась напряжённая работа: фокус, сканирование, считывание. Секретарь на ресепшене, взглянув на него несколько раз, спросила: — Вы… новенький? — Если вы про человека, которого вы забыли внести в список, то да, — спокойно ответил он. — Простите, просто… у нас редко принимают… — Омег? — он приподнял бровь. — Отлично. Значит, буду первым, кто оставит здесь аромат справедливости. Девушка растерянно захихикала, быстро набирая что-то в компьютере. Чимин молчал. Чувствовал, как внутри здания напряжение растёт с каждым шагом. Это не просто офис, не просто бизнес... Официально в этом здании управляют сетью отелей и ресторанов, а неофициально — красиво, на виду у всех, торгуют оружием. Пак поднялся на седьмой этаж, тот самый, где якобы располагался «юридический отдел», а на деле разрабатывались ключевые логистические схемы и защита маршрутов. Едва двери лифта открылись, в нос ему ударил запах: кожа, металл, мужской одеколон и что-то ещё... чужое. Альфа... — Ты кто? Голос раздался из-за угла, наглый и уверенный. Чимин обернулся. Перед ним стоял альфа. Не тот, кого он ожидал увидеть. Высокий, в тёмной рубашке с закатанными рукавами, с чуть растрёпанными волосами и наглым взглядом. На его пальцах блестели кольца, во рту мелькала жвачка. Жевал он медленно, как будто ему было скучно, но при этом разглядывал Чимина слишком внимательно. — Новенький, — спокойно ответил Чимин. — А ты? — Старенький. — О, значит, тебя можно выкинуть, если старенький! — нашёлся в ответ Чимин. — Только если ты справишься сам, без меня, — усмехнулся альфа. — Ким Тэхён. Отдел доставки. Логистика или, если проще, тот, кто знает, кто с кем спит и когда у кого крыша поедет. — Очаровательно. — А ты? — спросил Ким, всё ещё разглядывая омегу. — Новичок, — пожал плечами Пак. — Аромат дерзкий, с фоном апельсина... Мне нравится. — Твои вкусы не были частью собеседования. Тэхён рассмеялся и протянул руку. Чимин коротко пожал её, отметив, что в этом касании не было ни давления, ни подчинения. Просто… интерес. Они посмотрели друг на друга чуть дольше, чем следовало, потом Тэхён подмигнул: — Пойдём, покажу твой стол. Пока Мин не пришёл, у нас есть время дышать свободно. — Мин? — машинально переспросил Чимин. — Мин Юнги, глава всего этого зверинца. Ты его ещё не видел? — Нет. — Тогда… — Тэхён усмехнулся, — наслаждайся последними минутами спокойствия. Этот человек умеет дышать так, что хочется извиниться. Чимин уже знал это, но ничего не ответил. Он шёл следом, чувствуя, как внутри всё сжимается. Мин Юнги... Имя, запах, взгляд... Тот самый, на перекрёстке. Он ещё не видел его, но уже знал: встреча будет жаркой. Офис Юнги был устроен так, будто пространство само знало, кто тут главный. Тишина — сдержанная, уважительная. Люди — быстрые, аккуратные. Всё двигалось, но не шумело. Казалось, словно само здание задерживало дыхание. Чимин шёл по коридору, стараясь не привлекать к себе внимания, хотя чувствовал, что на него смотрят. Омега был здесь редкостью. Да ещё такой! Он старался держаться уверенно, отмечая все детали вокруг: камеры, кнопки тревоги, принтеры, сигаретные коробки, прячущиеся в ящиках. В воздухе — кофе, антисептик, дорогой лосьон. И вдруг — как выстрел — запах! Тот самый: мускат, кожа и табак. Чимин резко остановился. Он не видел, откуда доносился запах, но понял: это его, альфы с перекрёстка. Того, кого он почти сбил. Того, кто теперь был его целью. Сердце в груди сделало неровный удар, будто тело пыталось отреагировать раньше разума. — О, вот и наш босс пожаловал, — прошептал Тэхён, выдавая в голосе не то чтобы страх, а скорее осторожную насмешку. — Сейчас начнётся. Из-за угла, в сопровождении двух охранников, появился Мин Юнги. Он шёл спокойно, не торопясь, при этом создавалось впечатление, будто воздух сам расступается перед ним. Чёрный пиджак, простая серая рубашка без галстука, руки в карманах, чуть опущенный взгляд, зачёсанные назад волосы, выбритые виски... Выглядел как бог. Он никому ничего не говорил, и в его присутствии все молчали. Чимин неосознанно вжался в стену, словно тело решило: «Ближе — опасно». Но он не боялся, он… впитывал запах и ауру. Перед ним был альфа, который не играл. Это был человек, от которого веяло властью. Юнги прошёл мимо. Не взглянул, но на секунду замер. Нос его чуть дрогнул, а лоб едва заметно нахмурился. Он уловил остаточный запах пряного апельсина! Вдохнул раз, другой, а затем снова пошёл, будто ничего не почувствовал. Юнги не мог определить, откуда именно исходит запах, но внутренне осознал: он здесь, где-то рядом... И сердце забилось чаще, но не от страха, а от гнева или от предчувствия. — Улыбнись, а то подумают, что ты его боишься, — прошептал Тэхён Чимину на ухо. — Он это чувствует, поверь. — А ты не боишься? — Я просто хорошо скрываю, — пожал плечами тот. — И мы спим на разных этажах. Они коротко засмеялись, но в этот момент дверь в технический отдел отворилась, и на пороге появился сотрудник: в меру высокий альфа с аккуратной причёской, в очках с тонкой оправой. В руках он держал планшет и бумаги. На бейдже было написано: «Отдел цифровой документации». Имя… забылось почти сразу. Он вежливо поздоровался, скользнул взглядом по Тэхёну, на секунду дольше задержался на Чимине, затем уважительно поклонился и ушёл. — Кто это? — спросил Чимин, когда тот прошёл мимо. — А, альфа какой-то, — пожал плечами Тэхён. — Айтишник. Говорят, с хорошими рекомендациями. Хотя, если честно… я таких не запоминаю. Они обычно серые, но полезные. — Может, стоит запомнить, — тихо сказал Чимин. Тэхён усмехнулся. — Ты что, боишься конкуренции? Но Чимин не ответил. Он смотрел на закрывшуюся за Юнги дверь, и внутри него скручивалось что-то очень похожее на восхищение, испуг, раздражение и возбуждение одновременно. Он был слишком близко, и Юнги почувствовал это.🩶🩶🩶
В кабинете Мин Юнги было тихо. Тишина здесь была грузом, заставлявшим людей сидеть ровнее, говорить меньше и не дышать без разрешения. Юнги сидел у окна, опершись локтем о край подлокотника. На столе — закрытая папка, рядом — планшет. На экране — размазанная картинка с камеры наблюдения: пятно света, мотоцикл... омега... Номер рассмотреть так и не удалось. — Глухо, — сказал он, не глядя. — Не совсем, — ответил Джун, стоявший перед ним. Спокойный, прямой... Единственный, кто в этом офисе не кланялся и не играл роль подпевалы даже на людях. Правая рука Мина. — Удалось зацепиться за маршрут. Один из сотрудников частной парковки на юге города заметил похожий байк. Мы пробили камеры по загородной дороге. Он исчез… — Куда? — тоже спокойно спросил Мин. — В дом на улице Ённам-ро. Частный сектор. Байк загнали в гараж. — Дом зарегистрирован? — Да. На некоего Ким Сокджина, — отчеканил Джун. — Возраст? — Тридцать. Официально — журналист в крупном издательстве. Омега. Одинокий, но есть ребёнок. — Действительно один? — удивился Юнги. — По данным — да. Соседи говорят, что к нему иногда наведываются друзья, один из них — мотоциклист. По описанию подходит: омега среднего роста, миниатюрный. Имени не знают. Юнги медленно кивнул. Он не сводил взгляда с экрана, словно хотел вытянуть из него запах, звук, силуэт — всё, что потерял на перекрёстке. — Поезжай, — сказал он тихо. — Посмотри, только… не спугни. — Конечно, — коротко кивнул Джун и ушёл. Улица была тихой. Пахло травой и чаем, и даже асфальт казался не городским, а дачным. Намджун вышел из машины, сунул руки в карманы пальто и осмотрелся. Дом выглядел… живым, тёплым. В окнах горел свет, выхватывая из темноты газон и множество детских вещей. Он не успел нажать на звонок, как дверь открылась сама. На пороге стоял высокий мужчина. Намджун сразу отметил мягкие черты лица, аккуратную стрижку и глаза, в которых усталость перемешивалась со звёздами. На нём была простая кофта и домашние штаны, на шее — тонкая цепочка. Запах вишнёвого варенья указывал, что перед ним омега. — Добрый вечер, — вежливо проговорил Намджун, не отводя глаз от мужчины напротив. — Простите, я, кажется, ошибся адресом. — Или нет, — отозвался тот, с лёгкой улыбкой. — Вы явно шли сюда, даже на мой газон заехали. — Возможно. Простите... просто… у вас очень уютный дом, — Намджун будто утратил умение разговаривать, стоял и мямлил, как школьник. Джин рассмеялся. — Вам чай или перейдём к делу? — спросил хозяин дома, и было понятно, что он понимает, почему к нему приехали. — Чай. Определённо, чай. Он не знал, почему сказал это. Просто… вдруг захотелось остаться. — Ким Сокджин, — представился тот. — А вы? — Ким Намджун. Я работаю… в агентстве безопасности. Джин посмотрел на него и, будто уличая во лжи, произнёс: — Вы слишком вежливы для полицейского и слишком дорого одеты для охранника или начальника охраны. — Я… просто хотел спросить: тут недалеко видели мотоцикл, один парень припарковался. Возможно, ваш знакомый. — Может быть, — спокойно ответил Джин, не мигая. — У меня действительно бывают гости, молодые. Помогаю им с дипломными работами в университете. — Конечно, — сказал Джун, но не стал спрашивать дальше. Он уже не оглядывался по сторонам, а смотрел только на хозяина дома. Вдруг из глубины коридора выскочила девочка лет шести: тонкие ручки, волосы, собранные в два хвоста, на коленке — пластырь с единорогом. — Папа! Я уронила варенье! — Всё в порядке, малышка. Сейчас вытрем, — отозвался Джин и, мягко кивнув Джуну, скрылся в глубине дома. Джун остался на пороге и вдруг впервые за долгое время почувствовал, как сердце сжалось, но не от угрозы, а от чего-то очень тихого, по-настоящему человеческого. Он больше не хотел спрашивать про мотоцикл, просто хотел сюда вернуться.🩶🩶🩶
Намджун должен был просто отчитаться. Машина была припаркована в переулке, находящемся недалеко от семейного дома. Он сидел за рулём уже минут десять, но не трогал ключ. Руки лежали на коленях, телефон — на панели. Связь с Юнги — в одно касание. Он должен был просто нажать и сказать: «Байк обнаружен в доме Ким Сокджина. Внутри ребёнок, мужчина, возможен контакт с целью. Требуется дальнейшее наблюдение и обыск». Всё было просто, но он не мог нажать. Перед глазами всё ещё стояла белая кофта Джина, мягкие глаза, в которых не было страха; тонкий голос девочки, её пластырь, её смех, пролитое варенье на полу; их кухня — светлая, пахнущая яблоками и свежим хлебом. У них был дом, а не просто стены. В этом доме хотелось остаться. Аромат Джина всё ещё держался где-то на воротнике пальто. Он не был вызывающим, хищным. Он был… утешающим, сбивающим защиту, которую Джун носил годами. Он тихо выдохнул, собрал пальцы в кулак, а затем снова расслабил. Вновь посмотрел на телефон. Впервые с начала службы у Юнги он не хотел выдавать информацию. Не потому, что боялся или сомневался в приказе, а потому, что не хотел, чтобы кто-то вошёл в этот дом с грязными ботинками и подозрениями. Он знал Юнги: если запах подтвердится, если выяснится, что именно в этом доме скрывается тот омега, то следующий визит будет совсем другим. И Джин… Джин может не справиться с таким миром. Джин не из их круга. Джун закрыл глаза. «Соберись, — сказал он себе. — Ты правая рука Мин Юнги. Тебе нельзя…» Но в груди уже что-то сдвинулось. Незаметно, тихо и необратимо... Он взял телефон, открыл сообщение и написал: «Дом по адресу проверен. По словам соседей, байк действительно был, но следов цели не обнаружено. Внутри — отец с ребёнком. Отправлю ребят для наблюдения и обыска». Он ещё раз посмотрел на текст, стёр последнее предложение и нажал «отправить».🩶🩶🩶
На следующий день Юнги вошёл в офис в девять сорок две. По его меркам, поздно. Он не любил опаздывать, но ещё больше не любил, когда кто-то вторгался в его пространство, оставляя след. Молча проходя по коридору, он взглядом цеплял каждого. Все отворачивались, кроме него. Новенький омега спокойно сидел у окна. Слишком спокойно... И пах... Запах был такой же, как и в ту ночь. Юнги на мгновение остановился, потом пошёл дальше. Когда дверь за ним глухо закрылась, он глубоко вдохнул, и запах апельсина с лёгким оттенком соли и кожи ударил в виски. Это он... Байкер... Омега... Глаза, скользнувшие мимо. Запах, оставшийся в воздухе, который Мин не мог забыть. Он нажал кнопку на панели. — Приведите его. — Кого, господин Мин? — уточнил секретарь. — Нового омегу, который сидит у окна. Немедленно! Дверь в кабинет тихо закрылась за Чимином. Он вошёл, не опуская взгляда, но и не выпрямляясь слишком резко. Всё его тело говорило: «Я знаю, кто ты, и ты теперь знаешь, кто я». Юнги стоял у окна и повернулся не сразу. Воздух тут же загустел от феромонов, от злости, от странной жажды, которую он не хотел признавать. Он медленно обернулся, и их взгляды встретились. — Ты, — сказал Юнги, больше не спрашивая, а утверждая. — Я, — отозвался Чимин. — Ты чуть не сбил меня на перекрёстке, — спокойно продолжил Мин. — А вы стояли посреди дороги, — так же спокойно ответил омега. — Я был на тротуаре. Пауза... Юнги сделал шаг навстречу. Он не кричал, не выстреливал словами, он тянулся, как огонь к кислороду. — И ты… сбежал. — Я не был уверен, что мне дадут шанс объясниться. Это было ненамеренно, — Чимин стоял ровно, не отступив ни на шаг. — Ты даже не остановился. — А вы даже не погнались. Они уже стояли слишком близко друг к другу. Чимин чувствовал, как воздух дрожит между ними. Юнги сжал челюсть. Он должен был уволить, выгнать, запугать! Убить, в конце концов, за такое, но вместо этого… он улыбнулся. Медленно… Опасно… — Будешь отрабатывать свой поступок. — Я думал, что уже работаю. — Нет, там ты просто очередное тело за столом. — А где, по-вашему, я могу быть полезнее? — в своём воображении Чимин уже представил, как Мин в качестве наказания сдаёт его в бордель. Юнги подошёл к креслу за своим столом, сел, сложил пальцы и посмотрел в упор. — У тебя будут другие задачи. Будешь находиться в моём личном распоряжении, работать рядом, пока я не решу, что ты больше не опасен. — Под надзором? — Под моим постоянным контролем. Чимин не отвёл взгляда и не дрогнул, но внутри у него что-то сжалось от предвкушения. Это было опасно, но это давало возможность приблизиться. Именно к этому он и стремился. — Согласен? — тихо спросил Юнги. — Конечно, — ответил Чимин. — Если только вы не боитесь держать так близко человека, который чуть вас не убил. Юнги усмехнулся: — Меня не так просто убить, детка. Сначала надо, чтобы я позволил тебе вдохнуть. Закрыв дверь, Чимин вышел с тем же непроницаемым лицом, но внутри его всё дрожало. Он подобрался слишком близко, и пути назад больше не было. Коридоры офиса после разговора с Юнги показались другими, даже воздух в них стал другим. Казалось, будто каждый шаг теперь отмерялся не по длине, а по взглядам, что следили из-за углов. Чимин шёл быстро, почти не дыша. Он чувствовал, что всё получилось. Ему удалось приблизиться к цели так быстро, как он даже не планировал. Но теперь ему нужен был Тэхён: он обещал показать архивы, объяснить структуру. А ещё он был единственным, кто здесь не смотрел на него сверху вниз или с опаской. — Тэхён? — позвал он, проходя мимо закрытых дверей. — Тэ? Ответа не было. Он свернул за угол, подошёл к кабинету отдела безопасности. Дверь была приоткрыта, внутри — полумрак, лишь кое-где дневной свет полосами лежал на полу. Тишина. Он собирался постучать, но вместо этого услышал: — Я ещё не закрыл дверь… А если кто увидит? — Тогда пусть любуются. Голос был приглушённый, второй — ниже, резче. Шуршание одежды... Стон... Чмок... Стон... Чимин застыл. Он не был ребёнком, и это его не шокировало. Просто он узнал голос... Тэхёна. Он сделал шаг назад и уже хотел уйти, как дверь дёрнулась, и на него в распахнутой рубашке выпал сам Тэхён, с лохматой головой и губами, влажными от поцелуев. За его спиной стоял высокий накачанный альфа и строго смотрел, как будто собирался убить любого, кто их увидит. И в то же время… в его взгляде была нежность. — Чимин, — хрипло сказал Тэхён. — Эм… ты… чего тут? — Ищу вас. Архив... Помнишь? — Чимин сцепил руки за спиной, сделав невинный взгляд. — Ща! Ща! Я только... бумагу поднимал. — Я вижу, — не смог сдержать широкую улыбку Пак. — Это, кстати, Чон Чонгук — начальник безопасности этой компании и личная охрана Мин Юнги, — немного запыхавшимся голосом сказал Ким. Чонгук медленно поднял бровь и выпрямился. Он выглядел опасно прекрасным, как дикий зверь, которому разрешили поиграть, но потом попытались забрать добычу. — Новенький, это не твоя территория, — сказал Чон, глядя в глаза Чимину. — Гук, не будь букой, — тихо ответил Тэхён. — Конечно. Простите, я ошибся этажом, и Тэхён, видимо, тоже… — Чим, — простонал Тэхён, зарываясь лицом в ладони. — Это… ну… мы… — Да всё нормально, — отозвался Чимин. — Просто… теперь я знаю, почему ты всегда такой расслабленный. Он подмигнул и ушёл, ещё долго сохраняя улыбку на губах. Чимин никогда не осуждал любовь, даже если она пряталась между охранной системой и папками, даже если она была между альфой и альфой.🩶🩶🩶
Вечером Чимин сидел в доме Джина. Пахло чаем и вареньем, царила атмосфера тепла и уюта. Пак сидел на диване босиком, в футболке, с распущенными волосами и устало опущенными плечами. Джин резал яблоки. Девочка спала. В комнате пахло корицей и чем-то душевным. — Ну? — спросил Джин, усевшись рядом. — Как прошёл первый день? — Он знал, — коротко ответил Чимин, — про байк, про всё. Позвал к себе и хотел выкинуть, но в итоге… Он замолчал. — Что? — испуганно спросил Ким. — Сказал, что буду отрабатывать... под его присмотром. — Под присмотром? Это как с надзирателем? — продолжал уточнять Джин. — Рядом с ним, как с бомбой замедленного действия. Джин присвистнул: — Грёбаный Юнги. — Тебе много известно о нём? — спросил Пак. — Только по слухам и из статей. Строчки, меж которых сочится кровь. Повисла тишина. — А я вчера тоже познакомился кое с кем, — шёпотом произнёс Ким. — О-о-о, — протянул Чимин, закидывая ногу на подушку. — Рассказывай. — Мужчина, высокий и красивый. Одет с иголочки. Говорит спокойно, не давит. Но… чувствуется в нём какая-то тяжесть. Словно прошёл через всё, но не разучился быть вежливым. — Имя? — Намджун, — Джин утаил, что именно этот человек приходил по поводу байка. — Намджун… — Чимин нахмурился. — Не припоминаю. И как тебе? — Я не знаю, — тихо ответил Джин, — но… с ним было очень комфортно. И в этот вечер, в разных местах, один мужчина пил чай и думал, как не влюбиться в милого омегу с ребёнком, другой пытался запомнить, как пахнет кожа того, кого хочется прибить, а третий смотрел на свою спящую дочь и впервые хотел, чтобы кто-то остался.🩶🩶🩶
Уже ночью Юнги стоял у окна. Когда в его домашний кабинет зашли, он даже не повернулся. В одной руке — бокал с виски, в другой — планшет с фотографией. — Ты пробил новенького в нашем офисе? Пака Чимина? Кто он и что он? Джун, как всегда, без спешки опустил папку на стол. — Пробил. Резюме чистое, документы тоже. Работал в паре мест, всё официально. Переехал недавно, живёт скромно, ни долгов, ни хвостов. Юнги отхлебнул, так и не повернувшись. Слишком гладко. — Ты сам сказал: нам нужен тот, кто не задаёт лишних вопросов, — заметил Джун. — Этот вообще почти не говорит. Сидит, пишет, улыбается, как кот на сметану. — Ты с ним просто лично ещё не знаком, язык там без костей. Дерзкий, чуть не прибил его сегодня в кабинете, — Юнги усмехнулся. — Правда ли, что он меня случайно чуть не сбил у ресторана? — Камеры подтверждают: случайность. Во время поворота он ещё не видел, что кто-то стоит за углом. Видимо, торопился и не притормозил. — Хм, — Юнги наконец повернулся. — Взгляд у него слишком внимательный, как будто он прислушивается даже к тишине. — Может, просто умный, — пожал плечами Джун. — А может, мы с тобой давно забыли, как выглядят те, у кого совесть ещё не сожжена дотла. — Или он просто хорошо играет. Присмотрись к нему, но без шума. — Конечно.🩶🩶🩶
Первое утро в роли личного помощника началось с того, что Чимина вызвали в кабинет ещё до того, как он успел допить кофе. — Папку с проектом в зону переговоров через три минуты, — строго сказал Юнги, даже не поднимая взгляда. — И вам доброго утра. Я даже не знаю, где находится зона переговоров, — немного растерявшись, произнёс Чимин. — Тогда у тебя минута на то, чтобы узнать, и две, чтобы всё сделать. Голос Юнги был спокойным, таким, каким убивают — с холодным интересом. Он сидел за столом, откинувшись на спинку кресла, пальцы сцеплены в замок, взгляд чуть ленивый. Но в этом ленивом взгляде читалось: «Я знаю, что ты под кожей дрожишь». Чимин ушёл и уже через две с половиной минуты вернулся. Всё было сделано: папка была на месте. Юнги ничего не сказал, встал с места, небрежно бросив: — Едешь со мной. — Ваша охрана об этом знает? — Теперь все знают. Машина была чёрная, гладкая, внутри пахло кожей и силой. Юнги смотрел в окно и молчал, но каждая секунда его молчания была наполнена напряжением, как воздух перед грозой. Чимин сидел рядом, с телефоном в руках. — Ты всегда молчишь в дороге? — лениво спросил Чимин. — Нет, просто редко езжу с теми, кто способен говорить. — Может, тебе стоит чаще менять окружение? — Я предпочитаю тех, кто не даёт мне повода выкинуть их вон. — Странно. Я думал, ты любишь острые ощущения. Юнги медленно повернул голову. В его глазах полыхнул огонь. Рука резко легла на колено Чимина. — Следи за языком, малыш, и вроде мы не переходили на «ты», — предостерегающе произнёс Мин. — А ты — за руками. И зачем нам формальности? Я же тебя чуть не убил. Юнги не ответил, но уголок его губ дрогнул. В здании, куда они прибыли, всё пахло деньгами и чистотой. Чимин держался чуть позади, но Юнги постоянно обращался к нему: — Забери планшет. — Передай карту. — Подними документы. — Принеси воды без льда. — Где, чёрт возьми, моя ручка? Чимин всё исполнял, но без поклона и демонстрации покорности. Каждое «да» звучало как «так и быть», каждое «сейчас» — как вызов. Юнги чувствовал, что Чимин не прогибается, выполняет, но так, будто делает одолжение. Вся его исполнительность — игра. Но вместо раздражения это вызывало в душе Юнги что-то тёплое и тревожное. В какой-то момент, выходя из переговорной, Юнги потянулся к документам и случайно коснулся запястья Чимина. Кожа его была тёплой, пульс — частым. Мин не сразу отдёрнул руку, и Чимин тоже. Их глаза на секунду встретились, на один вдох. — Я не чашка кофе, чтобы об меня греться, — тихо проговорил Чимин. — Нет, — отозвался Юнги, глядя на его губы. — Ты скорее… алкоголь: терпкий, крепкий, остающийся на губах. — Будьте осторожны, господин Мин. К таким напиткам быстро привыкают. — Я не из тех, кто пьёт дважды. — Знаете, — улыбнулся Чимин, — иногда вкус раскрывается только со второго глотка. Когда они возвращались, Юнги был молчалив, а Чимин спокоен. А в машине пахло апельсином и грехом.🩶🩶🩶
На следующий день офис был таким же, как и всегда: стекло, металл, тишина, прерываемая лишь щелчками клавиш и редким звоном льда в стакане. Юнги сидел за столом, просматривая отчёты, в которых явно что-то не сходилось. Он ещё не видел Чимина, но чувствовал его, как ощущают прикосновение прежде, чем оно случится. Пак вошёл без стука. В руке — планшет, на лице — лёгкая усмешка. — Я принёс распечатки и пару вопросов. Или ты слишком занят, чтобы видеть меня снова? Юнги ответил, даже не поднимая головы: — Ты говоришь с таким самолюбованием... Это должно меня впечатлить? Чимин шагнул к столу и придвинул планшет к Юнги ближе, чем того требовалось. — Я не говорю, чтобы впечатлить. Я говорю, чтобы ты не забыл, кто рядом, — нагло произнёс Пак, глядя прямо в глаза. Юнги откинулся в кресле и посмотрел на него с ленивой угрозой. — Ты слишком дерзкий, Пак. — И именно поэтому ты меня оставил. Признай: тебе скучно с теми, кто не щиплется. Он улыбнулся, а Юнги продолжал смотреть, не моргая. — Ты не боишься меня, — тихо произнёс Юнги. — Я умею бояться тихо. Это особенно красиво. Между ними повисла длинная пауза. Юнги встал из-за стола и подошёл ближе. Настолько, что Чимин смог почувствовать аромат его кожи: терпкий, тяжёлый, как вечер в августе. — Ты играешь, — прошептал он. — И однажды тебе придётся ответить за каждую партию. Чимин не отступил: — А если я давно уже не играю? Они стояли почти вплотную. Юнги смотрел в его глаза. — Тогда тебе будет больнее всех, когда проиграешь. Чимин не отвёл взгляд и не ответил. Только выйдя из кабинета, он наконец выдохнул и подумал: «Я же пришёл сюда, чтобы копать под него, сломать его. Почему же мне кажется, что трещать по швам начинаю я?»🩶🩶🩶
Было уже за десять, когда офис опустел. Тэхён ушёл первым, заявив, что у него свидание с вечерним душем и сериалом. Чонгук исчез молча, как обычно. Чимин остался. Он сидел в маленькой переговорной с кипой бумаг. Тусклый свет, следы ручки на пальцах, в голове отдельные фрагменты: голос Юнги, его пальцы, запах кожи, прикосновение к запястью. Он хотел тишины, но она в этом здании пульсировала, как открытая вена. Пак поднялся и уже собрался уходить, когда заметил свет, пробивающийся из-под двери кабинета Юнги. Подумал, что это охрана, но дверь оказалась приоткрыта. Он не должен был заглядывать, но что-то — любопытство, инстинкт, злоба — подтолкнуло его вперёд. Чимин сделал шаг, затем ещё один. В кабинете царил полумрак, шторы были едва прикрыты. Перед стулом, на коленях, между раскинутых мужских ног сидела секретарша. На стуле — Мин Юнги. Его рубашка была расстёгнута, голова откинута назад, пальцы застряли в чужих волосах. Мин не стонал, молчал, и каждое его движение говорило, что он не просто позволяет, он использует, насаживая голову девушки на своё достоинство. Чимин замер, и в этот момент Юнги открыл глаза. Их взгляды встретились. Не было ни паники, ни шока. Чимин знал, что Юнги далеко не ангел, но увиденное вызвало дикую и жгучую ярость. Юнги не шелохнулся, просто смотрел, продолжая своё занятие. Ни один из них не отвёл глаз. В этих двух секундах было больше желания, чем в любом поцелуе; больше насилия, чем в любой драке; больше правды, чем в любых словах. Чимин отступил, развернулся и ушёл, не хлопнув дверью. Он не дрожал, но внутри у него всё горело. Уже на выходе он увидел горящий свет ещё в одном кабинете, но решил, что на сегодня с него хватит.🩶🩶🩶
Утром телефон мигнул, известив о новом сообщении от неизвестного номера. Но Чимин сразу узнал стиль: «Сегодня привези документы лично в особняк. Охрана приедет за тобой через полчаса». Следом пришло ещё одно СМС, но уже от другого абонента: «Я долго ждать не буду». Чимин моментально вскочил и стал собираться: сначала в офис за документами, а потом уже домой к Мину. Особняк Мин Юнги находился на окраине города, куда трудно было попасть. Высокие сосны, закрытые ворота с чёрной ковкой, каменные львы у входа — это был главный дом мафиозной семьи Мин. Немногие могли побывать тут, только избранные. И вот теперь Чимину предстояло здесь оказаться. Отфотографировав все документы для своего расследования, он был готов войти. Дом не выглядел как крепость, но ею и был: три этажа, стекло, дерево, старый мрамор, тяжёлые двери. Из заранее собранной информации Чимин знал, что здесь жили все, кто был ближе всего к Юнги: двое детей (близнецы, спрятанные от мира), Чонгук и Тэхён (его правая и левая рука), Намджун (старший из всех, бывший стратег и советник отца Юнги, а теперь молчаливый защитник), которому Мин доверял безоговорочно. Чимин с документами прошёл через пост охраны и поднялся по лестнице. В коридоре его встретил высокий мужчина с крепким телом и умным взглядом. — Привет, я Намджун, — уверенно протянул он руку. — Чимин, — осторожно ответил Пак, разглядывая нового знакомого и вспоминая, где он уже слышал это имя. — Я знаю. Чёрный байк, звук был прекрасный, почти сексуальный. Чимин потупил взгляд вниз, извинился и уточнил, где найти Мина. Кабинет Юнги в доме заметно отличался от офисного: меньше стали, больше темного дерева, кожаные кресла, запах чернил и ночей без сна. Юнги стоял у окна, когда Чимин вошёл и положил папки на стол. — Всё, как я просил? — Три папки, — ответил Чимин и разложил документы. — Что? — Мин повернулся и стал просматривать документы, надеясь увидеть ещё одну папку. — Нет папки с документами по последней поставке морепродуктов для ресторанов, — холодно произнес Юнги. — Это невозможно, я проверял. — Тогда проверь ещё раз! — сказал Мин громче, чем следовало. — Вчера вечером документы были. Может, кто-то их забрал до меня, — язвительно заявил Чимин. — Или ты не настолько аккуратен, как думаешь... — Или вы недосмотрели за человеком, который вчера так самозабвенно вылизывал ваш член в рабочем кабинете... Повисла пауза. Юнги сузил острые чёрные глаза, сжал челюсть и сделал шаг вперёд. — Ты уверен, что имеешь право говорить со мной в таком тоне в моём доме? — А вы уверены, что готовы слушать, если вам не стелют ковёр из «да, господин Мин?» Слова режут, и Юнги чувствует, как закипает. Он подходит вплотную к Паку, наклоняется, обхватывает его за талию и шипит прямо в губы: — Тебя не учили держать язык за зубами? — А вас не учили держать руки при себе? И в следующую секунду — взрыв! Руки врываются в одежду. Поцелуй — не ласка, а удар зубами о зубы! Юнги толкает Пака в стену, Чимин цепляется за его волосы, сдавливает затылок. Пальцы — под ткань. Мин целует, кусает губы, шею и всё, до чего может дотянуться. — Хочешь доказать, что ты не слабый? — шепчет он в поцелуй . — А ты — что не одинокий ублюдок? — не остаётся в долгу Чимин, продолжая поцелуй и стягивая свои штаны. Мин резко разворачивает его, толкает на стол и начинает вылизывать шею, порыкивая и кусая не до крови, но ощутимо. Чимин громко стонет, не пытаясь даже сдерживать звук. Они сталкиваются губами, стирая все границы. Мин резко входит! Толчок, от которого появляется дрожь в коленях. Чимин шипит, но не просит остановиться. Он мокрый внутри с самой их первой встречи, поэтому сейчас не испытывает дискомфорта, начинает сам двигаться, быстро и жёстко. Юнги шепчет грязные слова, но Пак, пребывая в эйфории, их даже не слышит. Тела сливаются в едином порыве, как будто всё, что так долго копилось, вырывается наружу, рвёт, царапает, ломает дыхание. — Ты… чёрт… слишком… — выдыхает Юнги. — Не тормози… только не сейчас... Стол сдвинулся, бумаги в беспорядке рассыпались на полу... Это не секс! Это страсть, которая копилась с первой минуты, с того самого момента у ресторана... Это отчаяние! Это крик тел, которые молчали слишком долго... Когда всё заканчивается, они не могут говорить, только дышат в унисон.
