Тихая гавань

— Мама! Смотри! Годжо поднял голову от экрана планшета, чтобы увидеть прямо перед своим носом корявый рисунок, отдалённо напоминающий муравьёв около дома. Омега пытался проверить рабочую почту, хотя уже вышел в праздничный отпуск. Однако его дочь явно не думала, что работа здесь уместна. Сакура выжидающе смотрела на него, желая увидеть реакцию. — Очень красиво, тыковка. — Сатору мягко улыбнулся и чмокнул её в лоб. — Ты уже закончила своё письмо Санте? — Нет. Я хочу наклеить больше наклеечек. — Малышка вернулась на место и взяла из стопки с материалами упаковку наклеек-снежинок. Пока она старательно лепила их на лист, Годжо отложил планшет и сел поближе к Хане. — А ты что рисуешь, котенок? — Пони, — ответила вторая близняшки, высунув язычок и очень напряжённо раскрашивая нечто фиолетовое и головоногое на рисунке. Сатору нежно усмехнулся. Этой зимой девочки впервые сами начали ожидать Рождество, в них появился огонёк азарта и нетерпения перед праздником. В прошлом году они были маловаты для этого и лишь глупенько улыбались и хихикали от подарков и веселья, пока всю работу делали родители. В позапрошлом они были ещё совсем беспомощными младенцами. И только теперь, когда им уже по два с половиной года, они встречали своё первое полностью осознанное Рождество. Годжо был невероятно горд, по-тихому стирая скупую мужскую слезу от осознания, как быстро растут его малышки. Они с Сукуной уже договорились, что подойдут к празднику ответственно, так что ещё утром Сатору предложил дочкам написать письмо Санта-Клаусу. — Может, я тоже могу чем-то помочь? — поинтересовался Годжо у девочек, хихикнув и побарабанив пальцами по столу. — Я могу написать для вас текст на письмах! — Напиши моё! — попросила Сакура, оживившись. Она подсунула Годжо свой рисунок, который теперь был щедро залеплен снежинками. Омега хмыкнул и смело взял голубую ручку с блёстками. — Итак, что мне написать, солнышко? — Напиши: «Я хочу куколки, домик… И чтобы куколки ходили в домик и жили там… И домик как в магазине, где мы были, когда ходили с папой!» — подумав, продиктовала Сакура. Она ещё не всегда точно выговаривала слова, пытаясь передать суть, хотя звучала крайне серьёзно. Годжо потёр макушку, думая, как это получше сформулировать. В конце концов он остановился на более краткой формулировке «я хочу домик и кукол». Он протянул лист дочери, чтобы она придирчиво его осмотрела, и обратился к Хане: — А ты, котик? Тебе что-нибудь написать? Малышка кивнула и неуклюже шмякнула перед ним свой рисунок с пони и розовую ручку с блёстками. — Напиши: «Я хочу живого настоящего единорога», — попросила Хана, округлив глазки. — Я хочу прям настоящего! Фиолетового, как в мультике про пони! Годжо тяжело вздохнул, выпустив воздух через рот. Ох и весело им с Сукуной будет, когда они начнут покупать это всё… Интересно, расстроится ли Хана, если они подсунут ей не совсем настоящего единорога?.. Сатору был миллионером и мог купить что угодно за любые деньги, но даже он не умел культивировать настоящих единорогов. Да и едва ли Хана вообще захотела бы иметь дело с живой лошадью, у которой есть рог в башке. Годжо, однако, не подал виду, послушно написал пожелание Ханы и с улыбкой отдал лист ей. Ему нравилось видеть, что девочки сами украшают свои письма, клеят на них наклейки, добавляют блёстки и маленькие рисунки. Он даже сам увлёкся процессом, вырезая фигурки из бумаги и работая с клеем-карандашом. Вскоре два письма аккуратно лежали на столе. Сатору с улыбкой их рассматривал, когда в дом вернулся Сукуна. Он ходил по магазинам, чтобы купить что-нибудь к ужину. Девочки, которые ранее сбежали из гостиной, теперь вернулись, чтобы встретить отца. — Папа! Папа пришёл! Папа, смотри, а я нарисовала для Санты письмо! И я нарисовала! — загалдели они, отбирая у немного растерявшегося Сатору свои творения, чтобы показать их Сукуне. — Ох, письма для Санты, да? Ну и ну. — Альфа наклонился, с очень серьёзным лицом рассматривая рисунки. Годжо вышел в коридор, кутаясь в свой уютный домашний кардиган. Он с улыбкой наблюдал за своим мужем, который тщательно оценивал работу их малышек, словно был каким-то авторитетным художественным критиком. — Это просто потрясающе. Сакура, я в жизни не видел более красивого дома. Я бы сам в таком жил. А этот пони на твоём рисунке, Хана… Он выглядит совсем как живой. Невероятный талант. Годжо едва сдержал смех, наблюдая за тем, как у дочек раздуваются грудки от гордости. Они выглядели крайне польщенными похвалой отца. — Папа прав, это действительно очень красиво, — заметил наконец Сатору, вмешиваясь в разговор и подходя поближе. Он ласково взглянул на детей. — Давайте письма сюда. Мы сейчас положим их в почтовый ящик, чтобы Санта забрал их и принёс ваши подарки! — Годжо протянул руку. Девочки послушно отдали ему свои творения, а тот в свою очередь передал письма Сукуне. Мужчины переглянулись, между ними проскочила искра безмолвного понимания. Рёмен молча забрал письма и снова вышел на улицу, закрыв дверь. Вернулся он уже без писем в руках. — Вот и всё, — спокойно пояснил он, глядя на малышек, которые пялились на него с любопытством. — Ваши письма скоро будут у Санты! А пока что давайте-ка займёмся ужином. Кто готов мне помочь? Идём мыть руки! — бодро объявил Сукуна, нежно подпихивая дочек в сторону ванной. Вечером, в спальне, родители держали военный совет. На кровати перед ними были письма дочерей, которые Сукуна, конечно же, никуда не отправлял, а просто спрятал на улице в карман куртки. — Ты понимаешь, о каком домике она говорила? — устало поинтересовался Годжо, лёжа на одеяле и рассматривая рисунок Ханы. — Сакура мне сказала, что видела его в каком-то магазине, где была с тобой. — Вообще без понятия, — признался Сукуна, напряжённо вытирая лоб рукой и изучая тот самый домик, нарисованный в письме Сакуры. — Мы ходили на днях в торговый центр, думаю, она могла видеть его там. Но мне она ничего про него не говорила. — Да уж… — Годжо тяжело вздохнул. — Как вот залезть к ней в голову и узнать точно, что ей хочется? — Меня больше беспокоит, где мы возьмём живого единорога, — ответил Сукуна, указывая на рисунок Ханы. Он сел на кровать рядом с лежащим мужем и слегка погладил его по волосам. — Ты это уже продумал, мистер миллионер? — Да не знаю я! — Годжо застонал, ткнув письмом себе в лицо. — Может, подарим ей робо-единорога? Или мягкую игрушку? Я даже не знаю, как выкрутиться. — Мягкая игрушка — точно херня. — Сукуна открыл сайт магазина для детей на телефоне, чтобы подчерпнуть вдохновения. — Она нам потом весь мозг сожрёт, почему единорог не настоящий. — Скажем ей, что настоящих не бывает? — вяло предложил Сатору, улыбаясь. Он приподнялся на локте, чтобы тоже заглянуть в телефон мужа. — Ты балда, — нежно обругал его Сукуна. — Нельзя такое говорить двухлетке. — Когда-нибудь ей придётся это узнать… Мир жесток, несправедлив, и в нём не живут розовые единороги… Сукуна взглянул на него и немного помолчал, глядя куда-то в сторону. Затем он вздохнул и ответил: — Знаешь… Я бы предпочёл, чтобы она узнала это как можно позже. Годжо понял, что он имел в виду. Сукуна редко говорил нечто подобное о своих мыслях и чувствах, но когда говорил, попадал в самый нерв, в самую суть предмета. Омега сел на кровати и мягко прислонился к плечу мужа, чтобы чмокнуть его в щеку. — Ты прав. Мы должны оберегать их детство. Сатору задумался. Их собственную юность нельзя было назвать счастливой и беззаботной. Годжо, например, никогда не получал подарков на Рождество — его вечно занятые родители дарили ему только деньги. Возможно, это было неплохо для Годжо-подростка, но Годжо-малыш хотел на Рождество машинку, набор Лего или игрушечную катану, а не стопку бесполезных бумажек. Он как никто знал цену праздника. Сукуне тоже было не слишком весело в Рождество. Его отец дарил только «полезные» подарки, которые ещё и нужно было заслужить — ничто не дарилось просто так, ты был обязан показать успехи в учёбе или спорте. Часто Сукуна и вовсе оставался без подарка, если был недостаточно хорошим по мнению отца. Вдвойне обиднее при этом было видеть, что Джин получает что-то новое, пока он сидит один, обделенный и несчастный. Они знали истории друг друга, потому ничего не говорили об этом. И так было ясно, кто о чём думает. Именно поэтому они оба так сильно хотели заморочиться с первым осознанным Рождеством для своих девочек. Возможно, такая попытка гиперкомпенсации и отчаянного желания «не быть как мои родители» была не самым здоровым методом справиться с травмами, но им было всё равно. Они хотели быть лучшими родителями и дать близняшкам всё, чего не было у них самих. Подарки, безусловную любовь, волшебство и внимание. — Ладно, хватит распускать нюни. — Сатору первым вышел из своих мыслей и шлепнул себя по коленям. — Мы должны сделать это Рождество лучшим в мире! Мы подарим нашим девочкам не просто подарки, а целую сказку, которую они не забудут никогда! — гордо продекламировал он. — Звучит амбициозно. Я в деле. — Сукуна усмехнулся, тоже немного расслабляясь от бодрого настроя мужа. — Итак, каков план, мистер главнокомандующий? — Завтра мы идём в тот торговый центр! Будем искать тот самый домик для кукол, и, возможно, настоящего единорога. — Годжо подмигнул ему, сияя уверенностью. Масштабная кампания по созданию идеального праздника для детей официально началась.

***

Рано утром родители подняли сонных малышек и нагло сбагрили их на голову Джина и Юджи, которые были не то чтобы сильно против. У Сатору и Сукуны были наполеоновские планы на сегодняшний день. Годжо редко брал выходные, но перед Рождеством и Новым годом выделил себе целый отпуск, чтобы провести время с семьёй. Ему очень хотелось быть рядом со своими девочками и любимым мужчиной, а не просто декорацией на фоне, пока они празднуют. — Нам нужно найти домик и единорога, — задумчиво повторил Сатору, что-то читая в телефоне. Пара ехала в его машине, которую вёл Сукуна. Токио хорошо запорошило белым снегом, который быстро оседал на лобовом стекле их автомобиля. На фоне по радио играла нежная композиция «Last Christmas». — Ещё я предлагаю украсить дом, а потом привезти туда девочек и строить из себя идиотов, типа «О боже мой, кажется, это Санта принёс нам дух Рождества»! Потом нам нужно купить дополнительные подарки, например, милые пижамки, свитера и платьица, а ещё чулки для камина! — объявил он, листая свой список. — У нас нет камина, — прыснув, напомнил ему Сукуна. — Зачем им столько подарков? — Тц. — Годжо громко цыкнул. — Что значит «зачем»?! Подарков много не бывает! Кстати, дорогой. Ты будешь Сантой. — Что?! — Сукуна возмущенно уставился на него, чуть не упустив руль машины. — Да, я решил, что подарки должен вручить настоящий Санта. Мы купим тебе костюм, бороду… — Я похож на настоящего Санту?! Найми аниматора, чёрт возьми! — раздражённо зашипел Сукуна. Сатору закатил глаза. — Ты ничего не понимаешь, — терпеливо начал разжевывать он. — Это семейный праздник, полностью наш. Я не хочу звать на него какого-то левого мужика, ещё не хватало, чтобы наши девочки его испугались. Поэтому Сантой будешь ты. — Почему бы тебе самому не быть Сантой? — кисло поинтересовался Сукуна. — Твоя же идея. — Я по комплекции не подхожу, — ответил Сатору, вредно хехекая и игриво щипая своего мужа за округлый бок. — Вы посмотрите на это идеальное пузико Санта-Клауса! Боже, я бы и сам хотел, чтобы такой красавчик пришёл ко мне в Рождественскую ночь… — Я тебя когда-нибудь прикончу, — ответил Сукуна, закатив глаза. Парочка приехала в торговый центр, бросила машину на парковке и сразу направилась вперёд. Точнее, Годжо почти бежал вприпрыжку, пока Рёмен шёл медленнее, сунув руки в карманы тёплой куртки. В этом году Токио очень красиво украсили к зимним праздникам. Перед торговым центром стояла небольшая ёлочка, витрины магазинов призывно махали рождественскими розами, снеговиками и сахарными тросточками. Везде были яркие огоньки, шарики и снежинки. Токио буквально тонул в буйстве красок. Сукуна по натуре был скорее Гринчем — не то чтобы он любил шумные праздники и всю эту мишуру, но ради Сатору и девочек был готов вытерпеть очень многое. В конечном счёте его интересовал не процесс подготовки к торжеству, а положительные эмоции самых важных людей в его жизни. Иногда ради этого можно поступиться собственным мнением. — Ой, смотри! Кажется, мы оказались под омелой! — внезапно заявил Годжо, когда они прошли через крутящуюся дверь внутрь здания. Над их головами действительно был декор — пластиковая омела, перевязанная лентой. — М-м-м… Придётся нам поцеловаться. Сатору нагло схватил своего альфу за части капюшона, и, прежде чем тот успел опомниться, наклонил к себе и страстно поцеловал. Сукуна удивлённо распахнул глаза, нервно ловя периферией реакцию прохожих, однако ответил, позволяя омеге вести в поцелуе, пока тому не надоело и он не отлип. — Все смотрят, — сердито сказал Сукуна, глядя на него. Годжо прижался к нему, задрав голову и уткнувшись подбородком в его грудь, пока довольно улыбался, совершенно не стыдясь своей шалости. — Никто не смотрит. Всем плевать, кроме нас. — В какой-то степени он был прав. Даже если на них и бросили пару неодобрительных взглядов, в целом на этом дело и кончилось. Сукуна немного смягчился, пока смотрел в самоуверенные, абсолютно влюбленные голубые глаза Сатору. — На тебя невозможно злиться, ты это знаешь? — Знаю. Это потому что ты любишь меня, ворчливый гигантский альфа. — Годжо замурлыкал от удовольствия, снова чмокая его, но на этот раз в подбородок. — Идём. У нас много дел. Они поднялись на второй этаж, где был магазин игрушек, на эскалаторе. Пока они ехали вверх на механических ступеньках, Сатору мягко взял своего мужчину за руку, будто подчеркивая их отношения. Сукуна ответил на это касание, сжимая пальцы на руке омеги. Он почувствовал под ними обручальное кольцо — то самое, которым когда-то они связали друг друга узами брака. Порой было сложно поверить, насколько большой путь они прошли, при этом сохранив в сердце непосредственность, любовь и нежность, даже если страсть поутихла со временем. В детском магазине тоже всё было украшено к новому году, над стеллажами раскинулись еловые ветви, а фигурка Санты предлагала скидки в честь Рождества. Однако обоих мужчин интересовало не это, в первую очередь они уткнулись в витрину перед магазином. — Здесь вы проходили? — спросил Сатору, пытаясь повторить случайное движение мимо, чтобы увидеть домик, который когда-то увидела Сакура. Он зачем-то даже присел на корточки и сделал несколько прыжков. Сукуна стоял рядом и делал вид, что они не вместе. — Да, здесь. Но я не уверен, что она именно про этот магазин. Мы были ещё в другом крыле, там стоит второй. Годжо достал из кармана аккуратно сложенные письма девочек и снова взглянул на витрину, сравнивая. — Ну, смотри… Здесь есть кукольные домики. Сакура нарисовала оранжевый дом с розовой крышей… — Он потёр лоб, ища соответствия. — Может, она имела в виду бежевый? — спросил Сукуна, тоже напряжённо пялясь в рисунок. — Бежевого оттенка нет в детских фломастерах, но он мог быть у домика. — Всё равно какая-то фигня. — Годжо снова залез к витрине на корточки, тщательно сравнивая каждый кукольный дом с письмом. — Тут нет похожих! Дом должен быть двухэтажным, с тремя окнами и дверью, видишь?! — Было сложно сказать, где Сатору это всё разглядел, рисунок Сакуры был больше похож на пятно из каракулей, чем на реальный домик. — Эм… Здравствуйте… Вам что-то подсказать? — Девушка в форменном фартуке смущённо и растерянно смотрела на них обоих, пока Сатору пылесосил носом витрину на корточках. Он тут же вскочил и невинно заулыбался: — Ой, да, здравствуйте!.. — Омега замахал руками, делая вид, что ни капли не смущён от того, что его застали в таком виде. Сукуна продолжал строить из себя прохожего, который с ним не знаком, во время этого постыдного представления. — Мы тут ищем один домик по детскому рисунку… Подскажите, может, у вас было нечто похожее в витрине несколько дней назад? К счастью, консультантка серьёзно отнеслась к его просьбе и пару минут тоже сосредоточенно изучала письмо Сакуры. — Хм… Не уверена, что у нас есть нечто… идентичное. — Было видно, что она понятия не имеет, как идентифицировать дом по этой белиберде. — Но у нас полно других кукольных домиков. Может, вы рассмотрите варианты? — Нет-нет, нам нужен в точности такой же. — Сатору вздохнул и слабо улыбнулся, пряча письмо обратно в карман. — А то будет… Ну, вы сами понимаете… Дети. — Он драматично развёл руками, полушутя отшивая предложение девушки, а потом повернулся к Сукуне. — Пошли. Показывай, где ещё вы были. Перед второй витриной они тоже замерли с очень сложными лицами. Пара была больше похожа на каких-то ценителей искусства в галерее, изучающих каждый мазок Джоконды, чем на двух родителей, торчащих перед полками с кукольными домиками. — По-моему, похож, — наконец заметил Сукуна, закончив сверяться с рисунком. — Непохож, — запротестовал Годжо. — У него совершенно другое строение. Здесь шесть окон, а не четыре, нет двери! И тут есть карниз с цветами. Непохож. — А мне кажется, ты переоцениваешь способности двухлетней малышки в интерпретации архитектурных нюансов кукольного домика, — строго фыркнул Сукуна, специально используя побольше умных слов. Чем больше он рассматривал эти каракули, тем больше убеждался в своей правое. — Он такого же цвета, двухэтажный и тут в наборе идут куклы. По-моему это один в один, как она нарисовала. Годжо ещё немного посомневался, но аргумент про куклы его убедил. Сакура ничего не говорила о том, каких именно кукол она хочет получить, потому родители вполне могли полагать, что куклы шли в комплекте к домику. Это звучало более чем логично. — Я всё-таки сомневаюсь, что ей понравится, — вздохнул Сатору, изучая коробку, когда они уже зашли внутрь, чтобы рассмотреть нужный домик поближе. Сукуна терпеливо опирался на тележку, которую они взяли для будущих покупок. — Какие-то эти куклы все на одно лицо. Надо взять ей ещё отдельно кукол побольше. Что думаешь? — Он улыбнулся, поднимая голову. — Нам скоро девать этих кукол будет некуда, — серьёзно ответил Сукуна, в конце всё же прыснув. — Ты завалил ими весь дом. — Детям нужно с чем-то играть! — возразил Сатору, направляясь вперёд. Альфа терпеливо двинулся за ним, положив домик в тележку и теперь покорно толкая её. Годжо в этом плане был транжирой, каких поискать. Его бестолковая белобрысая голова с чего-то решила, что если он реже бывает дома и больше работает, будет отличной идеей компенсировать своё отсутствие в жизни детей подарками, и теперь он буквально не мог остановиться и пёр в дом ворохи игрушек по любому поводу. Притормозить эту лавину помогал только Сукуна. Он выкидывал или отдавал на благотворительность то, с чем девочки уже точно не играли, стараясь минимизировать уровень хаоса. Годжо это, конечно же, не останавливало, а Рождество было идеальным праздником для того, чтобы снова утопить малышек в подарках. Сукуна мысленно уже подсчитывал масштаб бедствия. Кроме родителей у Сакуры и Ханы были ещё дядя Джин с семьёй, а также друзья родителей, бабушки и дедушки, к которым они ещё поедут на Новый год. И вся эта толпа народу никогда не могла удержаться от того, чтобы не побаловать милых девчушек. У близнецов всегда были все самые модные игрушки и часто не по одному экземпляру. От повторок избавляться тоже приходилось Сукуне. Защита их дома от превращения в склад для кукол лежала исключительно на его плечах! Пока альфа думал о своей невеселой жизни и катил тележку, его гиперактивный муж уже наложил туда гору всего, что девочкам могло понравиться. Они не забывали о главных подарках, но всё же Сатору нравилось дарить что-то особенное лично от них с Сукуной, соответствующее его безупречному вкусу. Омега крайне гордился своей экспертностью в подарках для детей, всегда с точностью снайпера попадая в их пожелания и мечты. Рёмен задумчиво изучал полки с игрушками. Они шли мимо отдела для мальчиков, который Годжо как правило игнорировал, потому что их девочки никогда особо не тянулись к машинкам и игрушечным динозаврам. Среди стеллажей здесь иногда попадались действительно интересные вещи, и мимо кое-чего они оба просто не могли пройти. Годжо остановился, чтобы поглазеть на них — новые наборы Лего. Сукуна присоединился к нему за этим занятием. Наборы стояли в застекленном отсеке и нарядно крутились под лучами жёлтых пучков света. Годжо притих, разглядывая их. Перед глазами невольно забрезжило собственное детство. Несмотря на богатую семью, наборы Лего как-то обошли его стороной. Когда он искренне хотел их, у него ещё не было возможности самому сходить в магазин и обменять стопку подаренных бумажек на желанный набор. А потом… Потом он стал старше, его интересы сместились в другую сторону, и смысла в Лего он больше не видел. Эта мечта так и осталась нереализованной. Сукуна выглядел чуть менее впечатленным. У него был такой в детстве. Один, но самый любимый. Это был набор «Полицейский участок» с очень крутой машиной, детали от которой, вероятно, до сих пор разбросаны где-то под ковром и за кроватью в квартире отца. Сейчас эти наборы не вызывали того же трепета, и, если честно, это было даже в радость. Сукуна чувствовал странное освобождение от того, что это больше не его желание. Казалось, они оба на мгновение снова стали маленькими мальчиками, видящими отражения самих себя в стекле витрины, пока разглядывают игрушки. — Жаль, что у нас нет мальчишек, да? — внезапно спросил Сатору, взглянув на него. — О чём ты? — Сукуна не понял и помотал головой, чтобы сбросить пелену воспоминаний. — Ну… — Годжо вздохнул. — Если бы у нас были мальчики, мы могли бы покупать им все эти крутые мальчишеские игрушки. Я имею в виду, ты посмотри на это! — Он взмахнул руками, указывая на наборы. — Это же ожившая мечта! Сукуна улыбнулся. Он подошёл ближе и обнял Сатору за талию. — Ты хочешь такой набор? — Нет! Зачем он мне?! — Годжо надулся. — Потому что ты говоришь глупости. — Сукуна терпеливо и нежно зарылся носом в его волосы. — Если бы у нас были мальчики, мы бы покупали им то, что хотели бы они. Ты не можешь дарить детям игрушки, которые хотел сам в их возрасте. К тому же… Мы могли бы купить такой набор и для девочек. Просто он не предназначен для маленьких детей. — Он указал на возрастное ограничение. В конструкторе было много мелких деталей, которые трехлетний малыш мог съесть. — Я знаю. — Сатору вздохнул, немного расслабляясь в объятьях своего мужчины. — Просто… Наверное, ты прав. — Он обнял щёки Сукуны и нарочито сердито посмотрел на него. — Ты зануда. — Я защищаю наших детей от волны бесполезных наборов, с которыми они не смогут играть, — усмехнулся тот, ничуть не обижаясь. — Может, лучше купим что-нибудь из этого для Юджи? Что могло бы заинтересовать парня в четырнадцать? В ходе долгих препирательств они пришли к выводу, что парня в четырнадцать едва ли что-то заинтересует в магазине игрушек, и им надо сразу смотреть электронику. Потому подарок для Юджи был временно отложен, и пара отправилась выбирать «настоящего единорога». Сукуна решил не развивать тему о конструкторах снова, но он точно видел взгляд, которым Годжо проводил витрину с ними в последний раз. Их ждал единорог. Изначально процессом руководил Сатору. Он собрал вокруг себя около трех сотрудников магазина, и заставил их носиться туда-сюда в поисках идеальной игрушки. Вскоре вокруг них начали расти башенки из цветных лошадей в коробках. Годжо придирчиво изучал каждую, сверяясь с рисунком. — Дай мне посмотреть, — попросил Сукуна. Он задумчиво разглядывал рисунок, который был, откровенно говоря, кривым и непонятным. Мужчина зачем-то повернул его набок, будто пытаясь разгадать шифр. — Они все не похожи на этот рисунок, — пожаловался Сатору, беря в руки очередную поняшку. Она была розовой, а не фиолетовой. — Хана что вообще попросила? — поинтересовался Сукуна, подняв голову. — Ну я же уже говорил! Она сказала, что хочет настоящего единорога, как из мультика… — Сатору! — Рёмен внезапно схватился за голову. — Ты чего раньше молчал?! Она хочет Твайлайт Спаркл! Годжо тупо на него уставился и разинул рот. — Кого?.. — Твайлайт Спаркл! Это её любимая пони из мультика! Так, убирай всех этих уродцев! Нам нужен стенд с «My Little Pony». Пока Сатору кое-как пытался объяснить консультанткам, что у них меняются планы, Сукуна уже стоял в отделе с поняшками. Задача о «настоящем единороге» не стала легче, но в ней появилась некоторая ясность. В корзину полетели все игрушки с той самой фиолетовой лошадью. — Боже, ты уверен? — спросил Сатору, беря из корзины коробку с лошадью-девочкой. — Абсолютно, — ответил Сукуна, придирчиво осматривая механическую Твайлайт. — Она даже нарисовала её в похожей цветовой гамме… И как я раньше не догадался? Это главная героиня мультика про пони, она не единственный единорог там, но по цветам — точное попадание. Сначала Годжо был шокирован внезапным открытием своего мужа, но чем больше тот говорил, тем шире становилась лыба омеги. — А вы, мистер суровый альфа, удивительно хорошо разбираетесь в лоре вселенной пони, — заметил он, хихикая. Сукуна был занят и копался в коробках, но резко застыл, когда понял, над чем именно Сатору смеётся. Он обернулся, сердито зыркнув на мужа. — Посмотришь с ними мультики непрерывно каждый день в течение двух лет — и не в таком начнёшь разбираться, — бросил он. — Ты прям интересовался, да? — Годжо продолжал ухахатываться, наслаждаясь тем, как уши и щёки его обычно невозмутимого сурового мужчины становятся красными. — Сидел рядом с ними и ждал, что же будет дальше? — Нет! — Сукуна возмущенно рявкнул. — Они смотрят их за завтраком и в гостиной днем! Я просто что-то делаю на фоне, готовлю или сижу в телефоне, вот и волей-неволей запомнил! — Ври дальше! — Годжо уже почти по полу катался от смеха. — Я-то знаю, ты самый преданный фанат пони, знаешь их по именам и кривым детским рисункам… Наверняка каждый день сам ждёшь, когда же начнутся пони, чтобы посмотреть их, прикрываясь нашими детьми! — Я тебя ненавижу, — зарычал Сукуна, кипя от нежного раздражения. — Чтоб ещё раз я решил помочь тебе выбрать игрушки… Сатору больше не мог заткнуться всё то время, что они были в магазине. Пока омега висел на нём, придумывая всё более безумные теории о Сукуне-фанате пони, сам альфа лишь кисло клал в корзину все доступные варианты лошадей и вёз нагруженную тележку к кассе. Годжо ограничился прикладыванием карты к терминалу как акту помощи, пока Сукуна методично упаковывал всё в пакеты. Затем они заглянули в магазин с праздничным декором, и хлопоты стали менее нервными. Набрав всего необходимого и окончательно выбившись из сил, домой Сукуна и Сатору вернулись уставшими, нагруженными пакетами с подарками и украшениями, но довольными. У них не было времени на отдых, скоро нужно было забрать детей от Джина, а им ещё подарки упаковывать и весь дом наряжать. После короткого перекуса работа началась. Они оба довольно быстро распределили обязанности. Сукуна собрал и поставил их высокую искусственную ель в центре гостиной и ушёл на улицу, чтобы обмотать весь дом гирляндами снаружи. В это время Годжо занялся ёлкой и декором во всем доме. Оба мужчины помнили о том, ради чего они стараются. Восторг дочерей стоил любого усилия. Когда Сукуна вернулся, он помог Сатору с некоторыми гирляндами, которые нужно было повесить слишком высоко. Их дом быстро преображался, становясь филиалом рождественской сказки, и, чтобы усилить атмосферу, Сукуна решил сварить глинтвейн, пока его муж был занят с композицией из еловых веток. В какой-то момент Годжо немного отступил в сторону, чтобы осмотреть результаты их работы. Его восхищенный, полный нежности и восторга взгляд остановился на фигуре Сукуны в мягком красном свитере, подаренном на прошлое Рождество. — Эй, Куна. — Он позвал его, поправляя очередной букет, чтобы сделать ещё идеальнее то, что уже было совершенством. — Да, малыш? По гостиной уже тёк сочный, винный аромат, смешанный с терпкой корицей и апельсинами. Запах пикантно переплетался с хвоей и холодком от окон, которых крепко держал в тисках зимний мороз. — Я тут просто подумал… А что ты хочешь на Рождество? — Я?.. — Сукуна удивлённо взглянул на него, высунувшись из-за кухонного гарнитура. Сатору улыбнулся ему и кивнул. — Ну да, ты. Чего бы тебе хотелось? — Да ничего. — Тот пожал плечами и вернулся к помешиванию зимнего коктейля. — Если честно, у меня нет идей. Зачем мне от тебя подарки, если я в любой момент могу взять твои деньги и купить что угодно? — Он почесал макушку. — А ты? Что ты хочешь на Рождество? — Эй! Не переводи стрелки! — Годжо рассмеялся, но потом его смех стал тише, пока омега задумчиво перевязывал одну из веток бантиком. — Мне тоже ничего от тебя не нужно, милый. Того, что ты рядом — вполне достаточно. Сукуна улыбнулся и снова посмотрел на него. — Тогда… Может, не будем ничего друг другу дарить? Сконцентрируемся на девочках. Для них Рождество важнее, чем для нас. А их радость будет для нас лучшим подарком. Годжо слегка склонил голову, уголки его губ лукаво приподнялись. Он встал со своего места, оставив букет незаконченным, и подошёл к альфе, чтобы обнять его за талию и прижаться со спины. — Давай. Тогда договорились? Ничего друг другу не дарим. Совсем ничего! — Договорились. — Сукуна посмеялся и чмокнул его в губы. Дом оказался полностью украшен как-то неожиданно и даже внезапно. Годжо просто оглянулся по сторонам и понял, что ему больше нечего здесь делать. Сукуна закончил со своим глинтвейном, который, к слову, был безалкогольным несмотря на запах. Альфа пришёл в гостиную к Сатору и тоже осмотрелся. Их уютное семейное гнездышко сияло и переливалось, как конфетка в обёртке. Гирлянды танцевали в медленном ритме огней, цветные игрушки притягивали к себе взгляд, а от зелёных веточек пахло хвоей и Рождеством. Их ёлка не была модной в понимании Пинтереста — она не имела выдержанной цветовой гаммы, потому что игрушки они выбирали памятные и только самые любимые. Здесь было много поделок Сакуры и Ханы, которые они делали сами с родителями или на рождественских мастер-классах для малышей. Сатору заботливо хранил каждую безделушку и с удовольствием использовал их для украшения ёлки. — Я думаю, всё готово, — негромко заметил Сукуна, протягивая мужу кружку с глинтвейном. Годжо кивнул, делая глоток обжигающей бордовой жидкости. — Упакуем подарки? Нам нужно куда-то спрятать их… — Можем положить на верхнюю полку в шкафу в нашей комнате. — Сукуна улыбнулся, принося коробки из магазинов, которые до этого лежали в пакетах у входа. — Неси упаковочную бумагу. Они устроились на полу в гостиной, среди цветных рулонов, лент и пышных бантов. Процесс шёл неспешно и уютно: Сукуна отвечал за тщательное склеивание бумаги скотчем в углах, а Годжо накручивал ленты, чтобы создать идеальные завитки и оформить подарки как произведения искусства. Иногда они касались пальцами друг друга, потянувшись за одними и теми же ножницами, хихикали, а потом делали глотки глинтвейна, путая, где чья кружка. Рутинная работа была успокаивающе приятной. Когда они закончили, был уже поздний вечер. Все подарки были спрятаны далеко в шкаф, и парочка наконец вспомнила о своих детях. У Джина близнецы успели немного задремать, потому родителям пришлось мягко их разбудить, чтобы собрать домой. Сукуна тепло поблагодарил брата, прощаясь с ним, и скоро семья отправилась навстречу их маленькому чуду. Машину вёл Сатору, и он немного подрагивал от нетерпения, на его губах сияла глуповатая улыбка. Ему была доверена важная задача — включить все огоньки через управление светом в своём телефоне, чтобы создать у девочек вау-эффект. Годжо ёрзал на своём месте, постоянно поглядывая на сонных Сакуру и Хану на заднем сидении. Близнецы в своих смешных надутых пуховиках и шапках с большими помпонами вяло сопели, едва держа глаза открытыми, совсем не замечая настроения родителей. Сукуна был немного спокойнее, он видел все эти детали, потому мягко, но уверенно, положил ладонь на руку Сатору, сжимающую переключатель передач. Их дом был тихим в ночной снежной тьме. Сукуна аккуратно вытащил ничего не замечающих близняшек и подвёл их поближе к калитке. — Сакура, Хана… Вы же помните, что скоро Рождество? — мягко спросил он их, едва заметно кивая Годжо. Тот хмыкнул и ответил кивком, хватаясь за телефон и терпеливо выжидая момент. — Да! — подтвердила Сакура, неуклюже взмахнув ручками. — Так вот… Вы не поверите, но сегодня над нашим домом пролетал Санта. И он оставил для вас подарок! Хотите его увидеть? — Подарок? Какой? Хотим! Хотим! — Близняшки оживились, они обе уставились на Сукуну во все глаза. — Тогда нужно всего лишь сказать: «Весёлого Рождества»! Вы готовы? Надо говорить хором и громко! — Сукуна усмехнулся, мягко дирижируя оживлением девочек, которые верили в любую чушь, которую он говорил. — Давайте вместе, три-четыре… — Весёлого Рождества! Весёлого Рождества! — запищали малышки, поддакивая Сукуне и прыгая от нетерпения. В этот критический момент Сатору внезапно слабо цыкнул — замёрзшими пальцами не получалось включить иллюминацию сразу! Сукуна уловил его замешательство и продолжил свой спектакль, и глазом не моргнув: — Так, что-то не получается… Нужно кричать громче и дружнее, чтобы всё получилось! Вы готовы? — Весёлого Рождества!!! — Близнецы завопили во всю глотку, наверное, будя соседей, зато дом наконец вспыхнул сотнями ярких огней, вызвав новую волну восторженного писка. Сакура и Хана пялились на гирлянды, широко распахнув глазки. — Папа! Огоньки! — Точно. — Сукуна облегченно выдохнул, когда всё получилось. Они обменялись с Сатору взглядами, полными общей гордости, как истинные заговорщики, которым удалось воплотить в жизнь сложный план. — Давайте зайдём в дом, я уверен, Санта оставил подарки и там, верно? — мягко предложил Годжо, подталкивая близнецов к двери, чтобы они не заболели, пока кричали на морозе. Дома огни тоже зажглись, как только дети переступили порог. Сукуна улыбнулся: он смотрел не на гостиную, которую они украсили, он и так знал, что она выглядит прекрасно. Вместо этого он смотрел на сияющие мордашки дочерей, которые пялились на их преображенный дом во все глаза. — Вот это да… — наконец сказала Хана. Родители помогли им раздеться, и близнецы сразу побежали к ёлке. — Ёлочка! Наша! — весело сообщила Сакура, хихикая и пытаясь обнять колючие ветки, увешанные игрушками. Хана засмеялась и попробовала повторить жест сестры. — Верно, котята… — Сатору уже так растрогался, что у него глаза были на мокром месте. — Кажется, Санта принёс нам ёлочку! Её ведь не было утром, не так ли? — Не было! — подтвердила Сакура, сияя. — Ну и выдумщик этот Санта, — усмехнулся Сукуна, подходя ближе к своему мужу и нежно притягивая его к себе, чтобы он немного успокоился. — Благодаря ему теперь мы готовы праздновать Рождество! Кто хочет глинтвейн? Мы сейчас ужинаем и идём спать, завтра у нас будет много дел!

***

Дел и правда было много. На утро кухня пропахла шоколадом и хвоей, в канун Рождества малышки нашли под ёлкой особые праздничные пижамки и тёплые смешные свитера. Сатору, как раз закончивший в это время готовить какао для семейства, подошёл ближе, чтобы помочь детям нарядиться в обновки к завтраку. Он-то знал, что подарки ночью с ловкостью шпиона положил под ёлку Сукуна. Наверное, из-за этой ответственной миссии альфа сегодня и решил поспать подольше. — У нас сегодня есть важная работа до вечера, котята, — заметил Сатору, кладя в маленькие подносики детей нарезанные свежие ягоды, прежде чем чмокнуть их в лобики. Завтрак проходил как обычно, разве что подслащенный какао с утра. — Я заказал нам на ужин очень вкусный торт из пекарни! Нам нужно забрать его и посмотреть на ёлку в центре Токио. — Какой торт, мама? — спросила Хана, неуклюже пихая в рот ложку своего детского питания. — О, это особый рождественский торт, тыковка, — заявил Сатору, гордо улыбаясь. — Нежнейший бисквит, клубника и много воздушного крема! — Я хочу такой! — Сакура запищала от восторга, услышав эту новость. — Тогда кушайте побыстрее, мы собираемся и идём! — ответил ей Годжо, делая глоток своего кофе. Скоро на кухню спустился Сукуна. Он чмокнул своего омегу в губы, потом наклонился с поцелуйчиками в макушку к каждой близняшке, постепенно включаясь в их ритуал завтрака. Домашнее семейное утро было наполнено волшебством. Родители с улыбками наблюдали за тем, как их малыши время от времени оглядываются по сторонам с весёлым изумлением. Посмотреть было на что: всегда знакомое пространство их дома теперь было украшено яркими огоньками, игрушками и зелёными веточками! Они словно попали в чудесное Зазеркалье, где существовал добрый волшебник Санта, который мог дарить подарки и приносить в дом настоящую сказку. В городе тоже царила особая магия. Они зашли в пышно наряженную венками и елями кондитерскую за тортом. Пока Сатору забирал их заказ в большой белой коробке, Сакура и Хана прижались носами к витрине. Им понравились имбирные пряники на палочке, украшенные сладкой помадкой, и родители не смогли им отказать. Через пару минут они шли к большой ёлке в Синдзюку, пока близняшки любопытно водили носами от каждого украшения и игрушки по сторонам. Они жевали пряники, смешно обхватив палочку крошечными ладошками в красных варежках. Сакура смело откусила Санте на её прянике руки и ноги, в то время как Хана боялась испортить целостность своего сокровища, и лишь облизывала помадку, словно это был леденец. — Мама! Папа! Смотри, шарики! — внезапно ахнула Сакура, указывая на большие круглые сферы, обмотанные лампочками. — Хочешь поиграть там, котенок? — спросил Сатору, усмехнувшись. Сакура серьёзно закивала, отдала ему свой пряник и неуклюже потопала к сферам. Хана, увидев, что задумала сестра, немедленно сделала то же самое со своим пряником, вручив его Сукуне, и отправилась следом. Родители не могли оставить их одних надолго, потому двинулись за детьми, всё время находясь поблизости. — Они так счастливы… — нежно улыбаясь, заметил Сатору. Он прислонился к плечу своего мужа, вертя в руках покусанного Санту. — Это точно. — Сукуна усмехнулся, приобняв супруга за талию. — Знаешь… Не думал, что это случится… Но, кажется, я снова чувствую рождественское настроение. Я уже и не помню, когда в последний раз ощущал его… — Я понимаю. — Годжо кивнул, слегка посерьёзнев. — Чем старше становлюсь, тем меньше радости от праздников… Но Сакура, Хана? Они так искренне радуются! Боже мой, рядом с ними я и сам молодею! — Смотри, не превратись в младенца такими темпами. — Сукуна шутливо боднул его лбом в макушку, а потом поцеловал в висок. — Троих детей я не выдержу. — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, ворчливый старик! — Сатору засмеялся, отпихивая его лицо от себя в игривом сопротивлении.

***

День был наполнен радостью, удивлением и подарками. Сукуна организовал всю семью готовить на ужин курицу в хрустящих сухарях на ужин, уверяя, что «получится вкуснее, чем в KFC». Это было правдой — Сатору давно не видел, чтобы их дочери-малоежки с таким удовольствием съели свой ужин. Казалось, вечер протекал неторопливо, но у родителей был план. Пока девочки с удовольствием жевали сладкий тортик, пара то и дело переглядывалась. Сатору нетерпеливо дёргал бровями и улыбался, напоминая безумного Шляпника, в то время как Сукуна кисло на него смотрел, всем своим видом выражая презрение. Под конец ужина Годжо уже активно мигал мужу одним глазом, подначивая его. Долго это продолжаться не могло. — Ладно, я отойду, — наконец сказал Сукуна, нехотя вставая из-за стола, когда сам решил, что «пора». — Куда? — спросила Сакура, кусая клубнику. — Всё-то тебе надо знать! — Альфа не смог сдержать смешка от любопытства дочери. — Папа идёт в туалет. Годжо проводил его взглядом, спокойно улыбаясь. Он прекрасно знал, что прямо сейчас Сукуна шёл в их спальню, где был припрятан первоклассный костюм Санты и пушистая накладная борода. Там же Рёмен брал с собой мешок, в который они заранее сложили подарки для девочек. И, наконец, он спускался по лестнице и покидал дом через чёрный вход, чтобы… Во входную дверь раздался стук. Девочки непонимающе и заинтересованно вытянули носики, и Сатору понял, что пришла очередь его хода. — Ого, кто бы это мог быть… — хитро промурлыкал он, вставая из-за стола. Он поманил близнецов к себе, Сакура и Хана послушно приблизились к двери вслед за папой. — Ладно, малышки. Вы готовы встретить настоящего Санта-Клауса? — Настоящего?.. — Хана вытаращила глазки, однако долго думать ей не пришлось: дверь распахнулась, окатив комнату зимним морозом, а на пол упали хлопья снега с улицы. Огромная фигура заслонила собой весь дверной проём, постаравшись сразу закрыть дверь, чтобы малышки не простудились. Вне всякого сомнения, это был настоящий Санта-Клаус. Красный костюм, подбитый белым мехом, бархатно блестел в свете огоньков с праздничной ели. Пышная белая борода, красная шапка со смешным помпоном, тугой чёрный пояс с пряжкой на животе, добрые красные глаза и большой мешок с подарками за спиной — ожившая сказка сама пришла к ним в дом. Девочки замерли в шоке. — Та-дам! — гордо объявил Годжо, размахивая руками с таким видом, словно сам вырядился Сантой. — Самый настоящий Санта-Клаус! Ну что, девочки, поздороваетесь с нашим гостем? — Хоу-хоу-хоу, или как там… — глухо проворчал Санта, правда, последнюю часть услышал только Сатору. Они оба смотрели только на близняшек. Пока Хана пялилась на их гостя круглыми голубыми глазками, Сакура была настроена чуть более скептично. Она пихнула сестру под руку, показывая ей пальчиком на что-то. И скоро они загалдели наперебой: — Почему у Санты татушки как у папы?! — Да! И волосы как у папы! — громко пищали они, тыкая пальцем в «Санту», который онемел и застыл от ужаса. Чёрт! Что им делать?! Как они вообще это заметили?! Годжо тоже похолодел. Ну конечно! Сукуну никто не учил пользоваться консилером, чтобы прятать его татуировки, а из-под шапки гордо торчали безошибочно розовые пряди волос! И как им из этого выкрутиться?! Ух, Сукуна, ну ты и балда, вечером тебя ждёт такая взбучка! Молись, чтобы девочки забыли об этом позоре! — Ну-ну, девочки, что вы! — Сатору помахал руками, натянуто посмеиваясь и отчаянно пытаясь спасти их шаткое положение. — Очевидно, это Санта! У него всегда были эти… волшебные рисунки. И это не волосы, это просто… Часть мишуры! — Это была несусветная чушь. Девочки оставались недоверчивыми. Сукуна тоже смотрел на него как на идиота, видимо, не оценив, как его волосы назвали «мишурой». Годжо упёрся руками в бока, понимая, что решить этот сыр-бор может только он. — Давайте спросим его сами! Скажите, Санта-Клаус, вы настоящий? — поинтересовался он, обращаясь к Сукуне. Сатору одним взглядом давал ему понять, что спектакль должен продолжаться, даже если они налажали. Альфа перестал стоять столбом и быстро закивал, подхватывая: — Да-да, я абсолютно настоящий. — И вы не папа? — поинтересовалась Сакура, которая сомневалась больше всех. Девочка немного расслабилась, потому что Сукуна начал сильнее басить, чтобы изменить голос, и его сходство с Сантой росло. Было почти невероятно, что они так легко догадались и так же легко приняли бредни Годжо за чистую монету. — Абсолютно точно нет, — подтвердил Сукуна, с облегчением выдыхая, когда увидел проблески веры в глазках девочек. Что ж, хотя они были умны не по годам (влияла, разумеется, их невероятная генетика), убедить трехлеток в своей правоте было не так уж сложно. — Санта принёс вам подарочки! — бодро заявил Годжо, уводя тему из неприятного русла. — Те самые, что вы просили! Вы же помните, как мы отправили ваши письма Санте? Очевидно, никто другой не мог прочитать ваши письма, кроме него! — Это был финальный, похоронный аргумент, не оставляющий сомнений в «настоящести» Санты. Сакура и Хана тут же закивали и подошли ближе к Сукуне, который скинул с плеча тяжёлый мешок. Хоть здесь всё было спокойно: они нашли хорошие подарки заранее и красиво их упаковали. «Санта-Клаус» вручил каждой малышке её собственную коробку, обнял их на прощание и выпрямился. — Весёлого Рождества! Хоу-хоу-хоу! — Он помахал им рукой в варежке на прощание и вышел из дома. — Куда Санта? — спросила Сакура, показывая пальчиком на дверь, пока Хана уже вовсю пыталась открыть свой подарок. — Ну, тыковка, у Санты много таких детишек, как вы, — промурлыкал Сатору, чмокнув дочь в щеку. Он, если честно, едва держался от облегчения, потому что всё прошло хорошо. У него немного тряслись руки — одна мысль о том, что они были в шаге от провала, приводила его в ужас. — Санта полетел дарить подарки другим детям. Годжо откинулся на кресло, обессиленно улыбаясь, пока смотрел на то, как дети рвут упаковочную бумагу подарков. В этот момент совершенно незаметно в гостиную вернулся Сукуна. Мужчина сел рядом с Сатору, приложив палец к губам. Он явно собирался делать вид, что находится здесь дольше, чем на самом деле. — У тебя белая шерсть на свитере, — прошептал Годжо, ворча и убирая с красного свитера мужа белые ворсинки. — Да плевать, милый, — фыркнул Сукуна. — Самое страшное они уже заметили. — Единорог!!! — Их прервал громкий писк Ханы, которая первая расправилась со своим подарком и теперь держала в руках увесистую коробку с малышкой Твайлайт Спаркл. — А у меня домик! — немедленно заявила Сакура, не желая отставать от сестры. Она восхищенно смотрела на свою коробку. — Такой как я хотела! — Ну конечно, котенок. — Годжо не смог сдержать гордой улыбки. — Санта-Клаус всегда точно знает, чего вы хотели. Всё потому что он настоящий волшебник. Что нужно сказать ему? — Спасибо, Санта! — хором запищали девочки куда-то в сторону окна, откуда, по их мнению, добрый волшебник мог их услышать. Сукуна усмехнулся, его большие руки плавно нашли пальцы Сатору, чтобы сплестись вместе. На самом деле они оба просто таяли, когда видели сияние благодарности на личиках дочерей, особенно такое искреннее и яркое, как когда они открывали подарки. Больше всего они волновались за реакцию Ханы, но, кажется, малышка осталась довольна. Её подарок был чем-то вроде пупса, его можно было кормить из бутылочки, он двигал губами, болтал всякую чушь и умел спать. В общем и в целом, вполне себе настоящий единорог. Когда девочки были уложены спать после долгого дня и кучи впечатлений, родители принялись укладывать под ёлку новую порцию подарков уже для завтрашнего дня. Разумеется, Сатору не мог ограничиться этими двумя скромными подарками, они же не зря обнесли весь магазин игрушек. Сукуна снова натянул на плечи шубу Санты, посмеиваясь, пока ходил на шпионскую миссию «тихо положить всё это под ёлку». Однако вернулся он не с пустыми руками. — Эй, миссис Клаус… — мягко позвал мужчина, садясь на кровать позади Годжо. Тот обернулся, когда почувствовал на своей талии сильные руки, в одной из которых был красивый рождественский букет цветов. Глаза Сатору блеснули от удовольствия, он нашёл губы Сукуны и поцеловал его, прежде чем забрать внезапный подарок. — И что это? — спросил он, хихикая. — Мы же договаривались ничего друг другу не дарить. — Омега не сдержался, ткнувшись носом в букет и ловя соблазнительные запахи палочек корицы. — Ну да. Так это и не подарок, это просто букет. — Сукуна кивнул, крепко обнимая его талию и слегка покусывая за шею. — Как я мог оставить своего мужа в праздник без цветов? — Что ж… — Годжо хихикнул, довольно улыбаясь. — Хорошо, что ты это сказал, я хотел сообщить тебе позже, но раз уж ты начал… На самом деле, у меня для тебя тоже кое-что есть. Завтра мы идём в «Kandagawa Ryuugon». Отказы не принимаются. — Что?! — Сукуна перестал его обнимать, развернул к себе и схватил за плечи, кисло глядя на омегу. — Ты выжил из ума. Ты не можешь просто так взять и позвать меня в лучший ресторан Японии с тремя мишленовскими звездами и моим любимым шефом Сейджи Ямамото! — Но я могу! — Годжо захихикал, довольный реакцией. Сукуне нравилась высокая кухня, потому он так хорошо разбирался в шеф-поварах и ресторанах. И, конечно, Сатору знал, что дарил в первую очередь эмоции. — Места там разбирают за полгода до мероприятия! Ты в своём уме?! — Не волнуйся! — Омега лениво изучал свой маникюр, наслаждаясь этим шоу. Он знал, что Сукуна в восторге, просто пока не может смириться. — Я всё оплатил заранее. На самом деле, выбить места было не так уж и сложно. И я уже попросил няню посидеть с девочками, думаю, им будет весело и без нас с их новыми подарками. Кстати, специально для нас шеф приготовит особое рождественское меню, которое ещё никто не пробовал! — Ты… — Сукуна всё же выдохнул, чувствуя, что это бесполезно. — Ты сумасшедший, просто грабаный психопат. — Да, я знаю! — Годжо просиял. — Но ты же рад? — Рад, — нехотя ответил альфа. — «Мы договаривались ничего друг другу не дарить», да? Я теперь как лох с этим веником! — Так это не подарок. — Сатору покачал пальчиком. — Я же иду вместе с тобой! Мы просто, м-м-м… Проводим время как пара. — Ладно… — Сукуна сложил руки на груди. — Если уж на то пошло… Иди под ёлку. Я надеялся, что в суматохе ты не сразу заметишь, но после такого мне надо восстановить справедливость. Мне неловко, что ты пока получил только этот тупой букет. — Под ёлку?.. Годжо взглянул в сторону приоткрытой двери в тёмный коридор. Когда Сукуна утвердительно кивнул, омега нерешительно встал, не зная, что и думать. Он на цыпочках вышел из комнаты, постоянно оборачиваясь на серьёзное лицо своего альфы, а потом начал тихо спускаться по лестнице. Рёмен не стал долго строить из себя недотрогу и через время уже шёл за ним. На самом деле, это было довольно волнительно. Сатору чувствовал себя ребёнком, который проснулся среди ночи и идёт ловить Санта-Клауса в гостиной. Тёмная ёлка не горела огнями, а лишь тускло поблёскивала игрушками от слабых бликов из комнаты. Под ёлкой, ожидаемо, были подарки. Годжо присел на корточки, изучая их. Они все были подписаны именами девочек, Сакуры или Ханы, но одна коробка, самая дальняя, запрятанная умным Сантой глубоко под ёлку… На ней было написано «Сатору». Скорее всего, она бы осталась без внимания до завтрашнего вечера, если бы альфа не решил раскрыть свой сюрприз. — Ну что там? — с иронией шепотом поинтересовался Сукуна, прислонившись к стене около лестницы. Он наблюдал за поисками подарка, всё ещё наряженный в эту глупую красную шубу. — Это… Мне? — Годжо взял коробку в руки и повертел её в руках. Она была довольно большой, прямоугольной и увесистой. Омега встал с колен и медленно побрел вслед за Сукуной наверх. — Тебе. — Альфа нежно приобнял его за талию. — Теперь, когда ты, оказывается, выкатил этот поход в ресторан, я чувствую себя менее виноватым, что купил его. — Когда ты успел его упаковать и купить?! Я ничего не видел! Сатору сел на кровать в их комнате и разорвал упаковку по шву. Его пальцы методично работали, чтобы вскрыть то, что было внутри. Сукуна сел напротив него. — Ну я же самый настоящий Санта-Клаус. — Он подмигнул ему. — Для меня это не проблема. Внутри Сатору ждал… набор Лего. Это была серия по «Звездным войнам», где нужно было собрать «Звезду смерти». Именно о таком наборе когда-то давным-давно мечтал маленький Годжо, и который он так и не получил на Рождество. Вокруг были разбросаны кусочки упаковочной бумаги. Коробка на коленях лежала как живая, сбывшаяся, но такая далекая сейчас детская мечта, а прямо перед Сатору сидел Сукуна, терпеливо ожидающий его реакции, пока тот… Просто не знал, что сказать. Он осторожно прикрыл рот рукой, пытаясь выдавить шутку из себя. — Ты… Ты решил подарить набор Лего генеральному директору огромной корпорации? — спросил наконец омега, хотя его глаза блестели от слёз. — Да, — спокойно ответил Сукуна. — Ты, наверное, перепутал коробки с подарком Юджи. — Сатору наконец выдохнул, позволяя себе всхлипнуть, пока мокрые дорожки начали быстро прокладывать себе путь на его щеках. Он неловко вытер лицо руками, продолжая улыбаться и шутить: — Ему, похоже, ты положил в подарок какой-то скучный кожаный бумажник или дорогую ручку. — Глупый. — Сукуна вздохнул и сел поближе, чтобы крепко обнять своего растроганного до глубины души мужа. — Я ничего не перепутал. И судя по твоей реакции… я всё сделал правильно. — Потому что, ну… Просто… — Годжо расплакался, всхлипывая и цепляясь за белый мех шубы. — Я… Я правда хотел такой же… в детстве… — Я знаю. — шёпотом ответил Рёмен, улыбаясь и целуя его в макушку. — Весёлого Рождества, любимый. За окном падал свежий снег. Он ярко сиял от фонарей на улице, отражая каждую частичку их света, искрился и сбивался в пышные хлопья. Завтра будет снежная, хорошая погода, новые восторженные писки детей, а после — романтичное свидание, которое, казалось, почти не имело смысла, потому что они словно были на свидании всегда.