green means go (and you were yellow)

Фэн Синь подъезжает к дому Хуа Чэна и Се Ляня на мотоцикле и паркуется на своём обычном месте на тротуаре у входа. Он проверяет, что не задел недавно уложенный газон (а не как в прошлый раз), прежде чем заглушить двигатель. Впрочем, домом это сложно было назвать, скорее особняк, учитывая его внушительные размеры, так его ещё Му Цин всегда называл. Сам район был таким же роскошным и помпезным, каждый участок — за тяжёлой железной изгородью. Это был тот тип районов, где никто никогда не задумывался, почему во дворе стоит столько машин. В конце концов, все, у кого есть деньги, любили хвастаться ими, своими участками, своими машинами, собирали званые вечера и просто тусовки для таких же богатых друзей. Но сегодня вечером это был не просто особняк для званого ужина. Сегодня резиденция Хуа-Се была более известна как Дом Блаженства. Когда Фэн Синь впервые узнал о маленьком секс-клубе мужа Се Ляня, он был в ужасе. Он был уверен, что Се Лянь был втянут в какой-то стрёмный сексуальный культ, и они с Му Цином немедленно стали продумывать план по его спасению. В какой-то момент они даже изучили, как работает НЛП и гипноз, прежде чем Се Лянь убедил их, что это никакой не культ. Они просто были… извращенцами. Так что, ладно, Фэн Синь мог с этим справиться. В юности он бы точно осудил такое, он помнит себя. Тот факт, что Се Лянь чувствовал себя достаточно комфортно с ним, чтобы поделиться своим новым хобби, был хорошим показателем того, как далеко зашли их отношения с тех пор. Фэн Синь и сам менялся, претерпевая собственные проблемы в отношениях, стрессы и неудачи. Мысль о том, что некоторые люди могли собираться вместе раз в полгода или год, чтобы забыть о всех своих проблемах, прежде чем вернуться к своей обычной жизни, стала казаться ему привлекательной. А Се Лянь вообще… обладал таким количеством травм, что хватило бы на несколько жизней, поэтому Фэн Синь знал, что именно ему это было просто необходимо. На самом деле, это было необходимо им всем. Это был хороший способ выпустить пар. Ночью, когда их реальность оставалась снаружи, они просто трахались, прорабатывая свои травмы и тревоги. И, сюрприз-сюрприз, это было дешевле терапии! Но, как и терапия, это работало только через неразрывный круг доверия. Каждый, кого они приглашали, был тщательно проверен, Се Лянь и Хуа Чэн выбирали людей, способных хранить секреты, и тех, кто, по их мнению, больше всего нуждался в разрядке. По большому счёту, все они были просто кучкой похотливых неудачников, которые слепо подписывали безумный договор о неразглашении, составленный адвокатами Хуа Чэна. Фэн Синь не хотел этого признавать, но тот имел способность запугать кого угодно. Взгляд Фэн Синя скользнул по другим машинам, припаркованным вокруг Y-образной подъездной дороги, но не нашёл того, что искал. Кусая внутреннюю сторону щеки, он закрепил свой шлем на сиденье мотоцикла и направился внутрь, стараясь не дать разочарованию взять вверх над остальными чувствами. Всё в порядке. Он вошёл в огромный вестибюль и прикрыл за собой дверь. Там было шумно — всегда было. Играла громкая музыка, которую было слышно во всех частях дома, но она никогда не заглушала сладкие долгие стоны и характерные шлепки горячих тел. У Фэн Синя в такие моменты волосы на затылке вставали дыбом. Он коротко тряхнул головой, избавляясь от этого чувства — вероятно, к этому он никогда до конца не привыкнет. Даже в те времена, когда он регулярно посещал эти вечеринки, он никогда не любил быть в центре внимания. По крайней мере, поначалу. К тому моменту, когда он начал зависеть от этих тусовок, он встретил Цзянь Лань. Четыре блаженных месяца они встречались и узнавали друг друга. Затем Фэн Синь получил письмо от Се Ляня с приглашением на грядущую вечеринку. Первой мыслью было отказаться, но в момент приступа абсолютного безумия он рассказал об этом мероприятии ей. — Ты приглашаешь меня на… оргию? — спросила она тогда. — Это не оргия, — защищался Фэн Синь, хотя мог бы объяснить по-другому. — Но это похоже на оргию! — продолжала она всё с большим недоверием. Фэн Синь потер лицо и выдохнул: идея была дебильной с самого начала. — Блядь, ладно-ладно. Просто забудь, что я что-то сказал, окей? — пошёл он на попятную. Но Цзянь Лань только рассмеялась. — Ну теперь точно не забуду! Так ты участвуешь в оргиях… дважды в год? Каждый год? Я и не думала, что ты у меня такой извращенец, — потешалась она над ним. — Я не… всё, я удаляю нахрен это письмо, — Фэн Синь уже чувствовал, как у него горит лицо. Она с озорной улыбкой выхватила у него телефон. — Нет, мы примем приглашение. Я бы хотела посмотреть, чем ты занимаешься за моей спиной. — О Боже, — простонал Фэн Синь, — ничем я не занимался за твоей спиной! Последняя вечеринка была полгода назад! — Ладно, — кивнула Цзянь Лань, не моргнув глазом, — я бы хотела знать, кем ты был до того, как я сделала твою жизнь потрясающей. Так я могу узнать тебя получше. Ты же позволишь мне это, Синь-эр? Она была такой милой, стоя там и удерживая его лицо в ладонях, как он мог отказать ей? Хуа Чэн отправил ей договор в течение дня после того, как Фэн Синь принял приглашение, и она подписала его. Они появились на вечеринке, готовые испытать всё, что мог предложить Дом Блаженства. Фэн Синь думал, что всё было хорошо. Цзянь Лань развлекалась, казалось, хорошо проводила время, а Фэн Синь… делал всё, как обычно. Позже, в машине, он узнал, что ей не нравится его «как обычно». Пытаясь спасти отношения, он пообещал, что больше не будет ходить на эти вечеринки. Се Лянь тогда здорово расстроился. С тех пор прошло три года. Фэн Синь повесил пальто в шкаф, стараясь не думать о том вечере, когда он был тут с Цзянь Лан. Теперь он был одинок, и всё было по-другому. Он не мог просто продолжить с того места, на котором остановился тогда, это было бы странно. Но он вспомнил свой самый последний визит сюда — не на вечеринку. Они с Се Лянем говорили о работе и налогах во время обычного, скучного ужина. Потом оба закатили глаза на политический климат и закончили тёплым «скоро увидимся!» Они оба знали, что увидятся на вечеринке. Потому что Фэн Синь уже отправил Хуа Чэну свой ответ на приглашение. Это было первое, что он сделал после расставания. Словно услышав его мысли, Се Лянь внезапно появился из ниоткуда, неловко врезавшись в него. — Ты пришёл! — расцвел он. Фэн Синь кинул на него взгляд, чтобы убедиться, что тот пока ещё одет. Только удостоверившись, что его лучший друг не голый, он тепло улыбнулся в ответ. — Я же, чёрт возьми, сказал, что приду! — Но ты говорил, что не уверен, — вспомнил Се Лянь. — И всё же я здесь. Се Лянь босой переминался с ноги на ногу, был одет в широкую футболку и шорты, будто он собирался скоро пойти спать — что в некотором роде было правдой. Фэн Синь в сердцах вздохнул. Даже после всех этих лет Се Лянь всё ещё игнорировал обувь как концепт, а его повседневная одежда была самой обычной и простой. В самом начале, когда они с Хуа Чэном только начали организовывать эти вечеринки, некоторые гости приходили в костюмах. Ши Цинсюань получала удовольствие, являясь в латексе или вообще ни в чём, кроме кисточек на сосках. Железная изгородь помогала, но не всегда, кляпы и собачьи маски можно было увидеть через ограждение, они попадались несколько раз, прежде чем соседи начинали задаваться вопросом, какого хрена тут происходит. Сейчас же гости были достаточно сознательны, чтобы прятать свой наряд под дополнительным слоем одежды или плащом. Тут не обошлось и без помощи Хуа Чэна, который добавил это правило в свой бесконечный договор о неразглашении. — Тебе нужен браслет! — заметил Се Лянь, мягко улыбаясь. Он взял Фэн Синя за руку и повел его к столику, который стоял чуть дальше, у двери в другое помещение. На нём лежали разноцветные браслеты, которые должны были показывать, на что человек готов этим вечером. Зелёный означал полную готовность, кто угодно мог подойти — не за разговорами, конечно. Жёлтый означал, что ты здесь только для одного человека, обычно это заранее обсуждалось. А красный был для тех, кто хотел посмотреть и выпить, не более. Фэн Синь задумался, какой браслет выбрать на сегодня, и попытался рассмотреть, что выбрал сам Се Лянь. Обычно он выбирал зелёный. Се Лянь любил, когда его пускали по кругу. Фэн Синь никогда бы не подумал об этом, зная его со школьных времен. Тогда казалось, что Се Лянь невинен и чист — от помыслов до плоти и крови. Он был полностью сосредоточен на своих внеклассных занятиях, которых становилось всё больше и больше с каждым днём. Фэн Синь и Му Цин с трудом поспевали за ними. В колледже дела обстояли примерно так же. Потом всё изменилось. Когда Фэн Синь и Се Лянь снова встретились, его лучший друг стал человеком, который был одержим сексом. С мужем в первую очередь, конечно. Но это было ещё не всё… Узнав это, Фэн Синь сразу же подумал, что Хуа Чэн будет презирать наклонности Се Ляня. Но вышло наоборот. Хуа Чэн следовал одному пути: слепо поклоняться своему мужу, любить его всем сердцем, всё, что хочет его гэгэ — он получает. Каким бы странным — да и ебанутым местами — не казалось это Фэн Синю поначалу, со временем воспринималось уже нормально. В конце концов, Се Лянь и правда заслужил весь мир. Он заслужил его после всего, что пережил в этой жизни. Однако сегодня вечером Се Лянь был в жёлтом, и Фэн Синь не смог сдержать удивлённой гримасы. Се Лянь это сразу заметил и очаровательно покрылся румянцем. — А… Я подумал… Я просто хотел бы, чтобы сегодня вечером все смотрели на меня, — неловко рассмеялся Се Лянь, почёсывая щеку. Фэн Синь понимающе улыбнулся — сейчас ему гораздо легче принять странную сторону своего друга, чем десять лет назад. — Ты поэтому так переволновался, когда я сказал, что приду? Ты хотел, чтобы я посмотрел? — спросил он мягко, всё ещё думая, какой браслет выбрать. — Тебе необязательно! — Се Лянь покраснел ещё больше. — Но я подумал, эээ… возможно? Да? Но ты не стесняйся и выбирай любой браслет, который хочешь! Я переживу, — рассмеялся он. Для человека, который хотел, чтобы за ним наблюдали, пока муж его трахает, Се Лянь очень легко краснел и смущался. Когда-то давно, вероятно, Фэн Синь нашёл бы это милым, но те времена давным-давно прошли. Сейчас он просто знал, что Се Ляню неловко говорить об этом вслух. Он снова посмотрел на браслеты и нахмурился. Фэн Синь выбрал зелёный лишь однажды, потому что подумал, что чужое внимание чертовски простимулирует его эго. Но зелёный цвет также означал «действуй», а это в свою очередь означало, что он должен быть возбужден так, как никогда до этого. Той ночью он ушёл в наипаршивейшем настроении. Он задавался вопросом, чувствовал ли что-то такое Му Цин, но не смог ничего для себя решить и выбросил эти мысли из головы. Тогда смесь тревоги и перевозбуждения создала ужасный коктейль, и в этом не было ничьей вины. Он просто попробовал что-то новое, и это не сработало. Он сильно недооценил, сколько людей на самом деле хотели, чтобы он их трахнул. Фэн Синь не был слишком ласковым человеком, он выезжал на своих условиях, если мог это контролировать. Но у него были свои пределы, когда дело касалось кого-то конкретного. Например, Се Лянь всегда будет для него зелёным, особенно когда дело касалось прикосновений. Но когда он думал о том, что случайные люди будут его лапать, ему становилось не по себе. Поэтому точно не зелёный. Он случайно вернулся к мысли о том, что не увидел на парковке машину, которую искал… Жёлтый тоже кажется ему не очень подходящим вариантом. Ну, Се Лянь хотел, чтобы он смотрел. Поэтому он берёт самый очевидный красный браслет. — Ты уверен? — спрашивает Се Лянь, поднимая на него свои большие оленьи глаза. — Ещё как, — говорит Фэн Синь без особых восторгов и цепляет браслет на запястье. Сегодня секса у него не будет. Ничего, он будет медленно вливаться обратно. Он может просто удобно устроиться и смотреть, как Се Лянь получает удовольствие. На самом деле всё это звучало как хороший план и хорошая ночь. Никто же не говорил держать руки при себе. Красный браслет не запрещал доводить до оргазма себя. Это было правильное решение. Се Лянь просиял и взял его за руку, чтобы отвести дальше. Вестибюль был ярко освещён, чтобы гости могли расположиться, снять верхнюю одежду и выбрать браслеты, но когда они вошли в другое помещение — главную зону всей вечеринки — света тут было значительно меньше. Большинство гостей находилось здесь. Фэн Синю потребовалось некоторое время, чтобы глаза привыкли к полумраку, пока он просто доверчиво следовал за Се Лянем между силуэтами других людей. Первая пара, которую он наконец узнал, были Инь Юй, прижатый к стене, и Цюань Ичжэнь пристроившийся сзади. Он долбил Инь Юя, будто бежал марафон, а тот стонал и царапал стену, ломая ногти и оставляя следы. У обоих были жёлтые браслеты. До того, как Фэн Синь перестал ходить на вечеринки, он помнил, как Цюань Ичжэнь терпеливо ждал своей очереди с Инь Юем. Вечер за вечером — казалось, это тянулось годами. Тогда они оба были с зелёными браслетами, но Инь Юй пользовался правом на отказ и избегал Цюань Ичжэня как чумы. Фэн Синь, конечно же, не знал, что изменилось, но жёлтый сейчас означал, что они тут только друг для друга. Жёлтый цвет означал преданность, пусть даже и всего на одну ночь. Инь Юй, похоже, не сожалел о своём решении, если судить по выражению его лица. Дальше он видит группу в зелёном. Лин Вэнь сидит на члене Ши Уду, прижавшись спиной к его груди, он придерживает её на месте за бёдра и гладит пальцами клитор. Юйши Хуан стоит на коленях перед ней, лаская языком один из её сосков, пока Пэй Мин трахает её сзади. Фэн Синь хотел пошутить об увеличении опухолей, или о чём-то ещё таком, но решил оставить свой юмористический гений при себе до тех пор, пока шутка не настоится в его голове. На диванчике позади Ши Уду Хэ Сюань выедал Ши Цинсюань, что казалось игрой с огнём, но кто такой Фэн Синь, чтобы судить? Может быть, страх быть пойманным был частью острых ощущений. Ши Цинсюань, как всегда, была в зелёном и сегодня вечером пришла в одном боа из перьев. Либо пришла в чём-то ещё, но осталось только боа. Она обернула его вокруг шеи Хэ Сюаня и намотала концы себе на кулаки, крепко прижимая его лицо к своей киске, тот даже если бы и захотел отстраниться не смог бы. Фэн Синь замечает у него самого красный браслет и приподнимает бровь: если бы это увидел Хуа Чэн, он бы разозлился. Смазка и презервативы были на каждой свободной поверхности в комнате, они будут исчезать и пополняться до тех пор, пока эта ночь будет продолжаться. Партнёры будут меняться и передаваться с той же частотой, с которой исчезают презервативы с полок. И к тому времени, как Фэн Синь будет уже дома, вымотанный и уставший от яркого представления, тут всё будет выглядеть совершенно иначе. Се Лянь занял для них двоих место на отдельном диванчике. Единственным изменением за годы, которое заметил Фэн Синь, был стол с игрушками вдоль дальней стены гостиной. Но уже чувствуя себя немного подавленным, он решил не рассматривать поближе. Се Лянь рядом ёрзал, его глаза метались между дверьми в комнату и выходом, наверняка он уже выискивал своего мужа. Фэн Синь подумывал пойти выпить чего-нибудь, пока они ждут, но он не хотел, чтобы Се Лянь думал, что ему тут некомфортно, поэтому он решил подождать. Долго ждать не пришлось. Хозяин мероприятия вошёл в комнату, и его единственный глаз загорелся, увидев Се Ляня, будто он не видел его несколько дней или недель. Фэн Синь держался изо всех сил, чтобы не закатить глаза. Они были так влюблены в своих отвратительно счастливых отношениях. Хуа Чэн подошёл к ним, но не стал садиться. — Гэгэ хорошо проводит время? — лишь спросил он. — Да, Сань Лан! Посмотри, кто пришёл! — тут же воодушевился Се Лянь. — Я вижу, гэгэ, — сказал Хуа Чэн, даже не взглянув на Фэн Синя. — Ты готов начать? — сразу перешёл он к делу. Теперь, когда его угощение в пределах досягаемости, Се Лянь выпрямляется и нетерпеливо кивает. Хуа Чэн ухмыляется и расстёгивает штаны. Се Лянь собирает волосы назад, пытаясь свернуть их в пучок или что-то такое, но его руки заметно дрожат, он пропускает целые пряди через пальцы, и Фэн Синь, не в силах больше на это смотреть, сжаливается над ним и тянет руки, чтобы помочь. Да, это странно — придерживать волосы друга, когда тот собирается отсасывать своему мужу, но он давно привык к этим странностям. Хуа Чэн, напротив, делает только пару ленивых движений ладони по своему паху, разгоняя возбуждение. Как только с волосами было покончено, Се Лянь быстро перенял инициативу своего мужа: стянул с него бельё и взял его член у основания, погладил пальцами поросль чёрных волос на лобке, наклонился и лизнул головку. Медлить он не планировал, его язык скользнул дальше по всей длине, смачивая слюной уже уверенную эрекцию, а дальше он одним махом взял в рот до самого горла. Наблюдать за ними было всё равно, что заглянуть за занавеску, за которую он не должен был заглядывать, но он видел подобное так много раз, что это уже казалось ему естественным. Он ощущал только лёгкое беспокойство от того, что не имел опыта вуайеризма. Он знал Се Ляня лучше, чем кто-либо, возможно, за исключением Хуа Чэна, он знал и эту его сторону. Поэтому мог предположить, что сегодня Се Ляня хорошенько выебут. Единственный вопрос, случится ли это тут, на виду у простых смертных, или закончится для него в их семейном ложе. Зависело от многих факторов… Однако Фэн Синь точно знал, что Се Лянь будет ходить с блаженной улыбкой ближайшие три дня. Се Лянь звонко причмокнул губами и стал активно насасывать. Это всё сопровождалось характерными влажными, хлюпающими звуками, Хуа Чэн положил ладонь на макушку мужа и благоговейно погладил, благодаря за такую ласку. Он смотрел на него совершенно влюблёнными глазами, они были настолько нелепо одержимы друг другом, что не замечали никого и ничего вокруг. Да и Се Лянь был хорош в минетах. Его язык, рот и глубокое горло определённо точно заслуживали такого обожания. Фэн Синю посчастливилось узнать это наверняка много лет назад. Зелёный цвет означал «действуй», в конце концов, а Фэн Синь тогда был самую малость любопытен. Фэн Синь расслабленно откинулся на диванчик, чтобы продолжить смотреть, развёл колени, но возбуждение было совсем лёгкое, блуждающее. Хуа Чэн медленно покачивал бёдрами, но не толкался глубоко в рот Се Ляня, по крайней мере сейчас. Фэн Синь знал, что наверняка хочется. Се Лянь был бы не против. Очень даже за. Очень сильно за, если уж на то пошло. Он бы даже сказал спасибо супругу, если бы тот грубо и глубоко оттрахал его рот. Но Хуа Чэн всегда начинал с ним бережно. Это то, что не менялось с годами. Фэн Синь знал, как всё закончится. Хуа Чэн был паинькой поначалу, но потом, когда Се Лянь демонстрировал все способности своего рта, он заканчивал с нежностью и жёстко драл его глотку. Потом не только глотку. Он трахал Се Ляня на глазах у всех, несколько раз, долго, до тех пор, пока тот не терял сознание от перевозбуждения. И Фэн Синь знал всё это, потому что неоднократно за этим наблюдал. Он бы никогда не забыл такое, сколько бы лет ни прошло. Се Лянь стонет вокруг члена Хуа Чэна, и Фэн Синь видит, как рушится его холёная добродетель и напрягаются запястья. Он усмехается и думает, уместно ли подбодрить его, чтобы он уже схватил Се Ляня за волосы. Но он отвлекается на хорошо знакомый высокий хвост, проплывающий мимо, и хватает чужое запястье быстрее, чем мозг обрабатывает информацию. Му Цин удивлённо смотрит на свою руку, а потом понимает, кто его схватил, и его лицо становится мягче, Фэн Синю по крайней мере хочется так думать. Он бросает короткий взгляд на парочку рядом и только привычно закатывает глаза. Самому Фэн Синю становится на них всё равно. Он тянет Му Цина ближе, и тот легко соглашается сесть к нему на колени. Это безмолвное согласие быть так близко вызывает у Фэн Синя дрожь во всём теле и колики где-то в районе затылка. Как давно вообще Му Цин был так близко к нему? Слишком давно. — Хэй, — мягко говорит Фэн Синь, не придумав даже, как нормально сказать «привет». Му Цин скрещивает руки на груди и не выглядит особо впечатлённым. — Что ты здесь делаешь? — холодно спрашивает он. Фэн Синь тут же чувствует укол раздражения. Но Му Цин был здесь, прямо перед ним. Он сидел у него на коленях. Фэн Синь чувствовал тепло и мягкость его задницы и вес его тела на своих коленях. Му Цин строит из себя стерву, но не уходит. Это что-то значит, поэтому Фэн Синь старается держать держать себя в руках. — Я думал, тебя не будет, — вместо ответа говорит он. Прошло почти десять лет с тех пор, как они в первый раз оказались на этом диване, неловкие, неуверенные в том, что делают. Тогда все гости вечеринки были немного застенчивы и прятались по комнатам для своих маленьких сексуальных забав. Когда Фэн Синь и Му Цин принимали приглашение на эту вечеринку, у них была только одна цель — удостовериться в том, что Се Лянь в безопасности. Они просто хотели знать, что его не заставляют делать что-то против воли. Но они быстро поняли, что причин для беспокойства нет. Вне зависимости от того, как они относились к этому мероприятию, они видели, что это делает Се Ляня счастливым. Наверное, им следовало уйти тогда, в самый первый вечер, но они остались, потому что было неловко уходить до конца вечеринки. Потому что хотели ещё немного последить за Се Лянем. Потому что им было интересно, что будет дальше. Фэн Синь долго не мог признать, что это была его вина. — Эй, ты сейчас серьезно? — прошипел Му Цин. Фэн Синь смущённо посмотрел на него. — А что такого? — спросил он, понижая голос, не желая отвлекать никого от того, что они делали. Глаза Му Цина опустились на его пах, но он быстро их отвёл и покрылся румянцем. Фэн Синь понял, что его смутило. Да, у него был стояк, но разве можно было его винить? Они буквально находились посреди порно-арены, было бы странно, если бы у него НЕ встал, реакция его тела была совершенно естественной, и он был бы более чем счастлив, если бы мог игнорировать это. Но проблема была в том, что Му Цин… Фэн Синь просто не мог быть в порядке рядом с ним. — Да бля, — проворчал он, — я не специально. Он подумал, что разговор исчерпал себя. Хотя он и ожидал большего: что Му Цин будет его дразнить, и точно не даст ему об этом забыть, но это всё будет потом. Му Цин продолжал глядеть на его пах, и Фэн Синь понимал, что под этим взглядом ему становится всё жарче, тогда он и сам не мог объяснить это для себя. — Да какого хрена, — пробормотал Му Цин. Прежде чем Фэн Синь успел сообразить, что, блядь, происходит, Му Цин соскользнул с дивана на пол и встал перед ним на колени. Он, лепестково-розовый, самый красивый, потянулся руками к его ширинке, и Фэн Синь ничего не мог с этим сделать. Он ничего не мог сказать, потому что во рту тогда пересохло, а Му Цин вытащил его твёрдый член из штанов и оперативно обхватил губами крупную головку. — Вот дерьмо… — только и выдохнул Фэн Синь. Удовольствие пронзило его тело, когда горячий рот окутал его ноющий стояк. Аккуратные чёрные ноготочки Му Цина обхватили его у основания, и Фэн Синь увидел его браслет, но эти мысли его не волновали, пока Му Цин так грязно и восхитительно ему сосал. Фэн Синь надавил ему на затылок, чтобы тот взял полностью всю его длину. У Му Цина заслезились глаза, потекла тушь, оставляя полоски на его алых щеках, но он всё равно поднял на него взгляд, и эта картина осталась в под веками Фэн Синя с того момента и навсегда. После той вечеринки они никогда не говорили об этом. Все сразу же вернулось к норме. Не только для них, для всех, кто был там. Это оставило Фэн Синя с ощущением, будто всё было каким-то странным лихорадочным сном, особенно когда Му Цин снова начал вести себя как сука и ненавидеть каждый его шаг. А потом, восемь месяцев спустя это произошло снова. В обычной жизни Фэн Синь бесился со всего, что говорил Му Цин, всё, что вылетало с его рта казалось ему саркастичным и надменным. Точно так же и сам Му Цин не мог выносить его, находя недостатки в каждом его вздохе, в каждом взгляде в его сторону. Но что-то в обстановке Дома Блаженства позволяло ему игнорировать всё это раздражение к Му Цину, давая ему разрешение касаться его… Сейчас же точка его зрения изменилась. Он стал обращать внимание на другие детали. Например как взгляд Му Цина сейчас скользит по его губам, прежде чем он взволнованно отведёт его. Такие детали ему нравились гораздо больше. — Где же твоя жена-ханжа? — колко спрашивает Му Цин. Это было почти абсурдно слышать из его уст. Му Цин сам легко выделялся как участник-ханжа этих вечеринок, но Фэн Синь не осмелился бы сказать это вслух. — Мы расстались, — отвечает Фэн Синь, — и мы не были женаты, ты это прекрасно знал, не будь придурком. — Это моя опция по умолчанию, — невозмутимо говорит Му Цин. — Вы двое заткнетесь? — протянул Хуа Чэн, — убиваете всю атмосферу для гэгэ. Се Лянь на мгновение улыбается, не снимаясь с члена своего мужа, по-видимому, соглашаясь с ним, а потом просто возвращается к текущей задаче. Хуа Чэн едва удостаивает их торжествующей ухмылкой, прежде чем язык Се Ляня снова крадёт его внимание и он теряется в ощущениях. Он отказывался отрывать взгляд от Се Ляня и никто даже не смел его прервать, особенно когда тот так показательно себя вёл под его пристальным вниманием. Му Цин тихо усмехается, но Фэн Синь не стал ему что-то говорить. Одного предупреждения от Хуа Чэна было достаточно. Сейчас был не очень подходящий момент, чтобы обсудить свои давние проблемы. Да и Фэн Синь не хотел его портить, пока Му Цин сидит у него на коленях. Он немного наклоняется и нежно целует его в шею, как бы извиняясь за всё. Му Цин явно расслабился и Фэн Синь расценил это как немое согласие. Взгляд Му Цина стал блуждать по паре рядом. Се Лянь был явно довольный, что за ним наблюдают, несмотря на свое недовольство несколькими мгновениями ранее. Фэн Синь смелеет и кладёт подбородок на плечо Му Цина и смотрит на его браслет. Красный. Просто немыслимо! Его ударяет разочарование. Они двое такие тупые, снова тут, вместе, на этом диване, наблюдали за той же самой картиной почти как десять лет назад. Только сейчас Фэн Синь знал, что он упускает. Он стал водить пальцами по предплечью Му Цина вверх вниз, медленно, нежно и тот заметно подтаял в его руках и просто расслабленно наблюдал за другой парой. Фэн Синь попытался представить такого Му Цина вне данного контекста, например у себя дома, и не мог. Он знал, что Му Цин такой мягкий и податливый только тут и ненавидел это. На самом деле, это единственная причина, почему он был с Цзянь Лан… он просто никогда не мог представить, что они с Му Цином могут быть чем-то большим, чем партнёрами на этой чертовой вечеринке. Му Цин даже не вздрогнул, когда Фэн Синь поцеловал его в висок, вероятно, и правда поверил, что он увлечен минетом рядом с ними. Конечно, это был хороший минет. Се Лянь обхаживал член Хуа Чэна как профессионал. Он явно не потерял навык за последние три года, что Фэн Синь был вне игры. Возможно даже что-то и добавил в свой репертуар. Он брал мужа глубоко в глотку, и Фэн Синь наблюдал, как кадык Се Ляня слегка выпирает из-за давления изнутри, потом он выпускает член изо рта и катет его на своих губах. Хуа Чэн прикрывает глаз и теряется в экстазе. Му Цин тем временем ёрзает на коленях Фэн Синя, и его задница прижимается к его явному стояку. Фэн Синю удаётся не реагировать, даже когда Му Цин почти обвиняюще на него смотрит. Слишком уж это было знакомо ему, и это почти причиняло боль. Фэн Синь вопросительно поднимает бровь. Да, он снова тут, твёрдый, возбужденный. Ведь рядом с ним происходят горячие вещи. Он понимает, что если бы он не тупил сегодня вечером и выбрал жёлтый, то они могли бы придумать, что сделать с этой маленькой проблемой. А так они оба сидели там как идиоты, оба в красном, сексуально голодные, и наблюдали, как их лучший друг пожирает своего мужа. Фэн Синь почти проклинал себя. Почему он, блядь, не взял жёлтый? Он отчаянно обнимает Му Цина за талию. Каким же он был идиотом. Он-то ожидал, что всё будет как раньше — спустя столько времени. Но Му Цин мог легко поменять свою Kia на что-то другое, мог приехать позже, может Фэн Синь вообще не узнал его машину среди всех остальных. Суть была даже не в этом, а в том, что он должен был выбрать жёлтый. Жёлтый был для Му Цина. Только для него. Всегда был. И всегда будет для Му Цина. Блядство. Он пытается отвлечься и снова сосредоточиться на том, как Се Лянь обслуживает своего мужа, а не на том, как горячее тело Му Цина прижимается к его члену. Но обе картинки соединились в его сознании, вызывая те самые воспоминания о том, как сосал ему Му Цин в самый первый раз. О его тёмных глазах, которые смотрели только на него, о его размазанной туши на щеках, о его хмуром, но сексуальном взгляде. О том, как этот взгляд становился всё выразительнее, когда он пытался взять глубже. То было моментом перед катастрофой, ведь у Му Цина, в отличие от Се Ляня, рвотный рефлекс присутствовал. С того момента Фэн Синь был даже слегка раздражён тем, насколько здоровый был у него хер, ведь потом ему постоянно приходилось следить за тем, чтобы Му Цин не брал у него в рот слишком много. Фэн Синь прикусывает внутреннюю сторону щеки в попытке сохранить спокойствие. Здесь по-прежнему можно было уединиться в отдельной комнате. Однако эту практику гости оставили много лет назад, в конце концов, сейчас комнаты пустовали, а большая часть сексуальной активности была в общих помещениях. Так было веселее. Но Фэн Синь хотел Му Цина как раз в одной из этих пустых комнат прямо сейчас. Он не хотел делить его с кем-то в этом помещении, хотел его наедине. Он хотел его в настоящей жизни. Это осознание пришло к нему после волны обнадёживающего восторга, когда Фэн Синь увидел приглашение. Он давно похоронил эти мечты, когда встречался с Цзянь Лан, но они вернулись к нему. И дальше Фэн Синь не мог отпустить эти мысли. Он гонял их по кругу, снова и снова, до этой самой вечеринки. Думал об этом с утра, думал об этом перед сном, думал в душе, на работе. Это была даже не его вина. Он вспоминал стоны Му Цина, хотя в последний раз слышал их довольно давно. Почему же он не стиснул зубы и не пригласил Му Цина на свидание раньше? Обстоятельства? Их история? Страх? Это нужно было прекращать. Му Цин выдыхает и садится прямо. Фэн Синь чувствует боль в районе живота, потому что боится, что Му Цин сейчас уйдёт. Но тот хватает его лицо, чтобы поцеловать. Напряжение, которое Фэн Синь копил в себе, исчезло под сладким облегчением губ Му Цина. Он целует в ответ, медленно, обдуманно, даёт ему задать свой темп. Они словно бы изучали губы друг друга заново. Му Цин снова начал ёрзать, но только для того, чтобы оседлать его — так гораздо удобнее. Фэн Синь продолжал целовать его, и руки естественным образом оказались на его спине, поглаживая её от лопаток до поясницы. Это было так правильно. Он мог делать это часами. Сутками. До конца жизни. Это всё было ради снятия стресса, всегда. Это было не про ответственность и обязательства. Всё, что происходило в этих стенах, не имело никакого значения, когда они выходили за дверь. Но язык Му Цина был произведением искусства. Его стоило запретить. Хотя многие были бы рады этому. Никто не любил быть объектом порок языка Му Цина за дверьми Дома Блаженства, но при этом все обожали, когда его язык был у них в горле. Это было похоже на борьбу. Даже сам Фэн Синь, который всегда жаждал побеждать, оказался слабым перед силой Му Цина. Хорошо хоть его поцелуи были не для всех. Не для большинства точно. Фэн Синь задавался вопросом, целовался ли Му Цин с кем-то ещё после того, как он сам перестал ходить на вечеринки? Хоть с кем-нибудь. В конечном итоге, он и сегодня был в красном, что и раньше было для него обычным делом. Он выбирал жёлтый иногда, только для… Его окатила волна ревности, и он вцепился руками в задницу Му Цина, чтобы притереть их вместе. Му Цин издал довольное мычание, а потом сам стал покачивать бёдрами на коленях Фэн Синя, обтирая его стояк в штанах. Фэн Синь укусил его нижюю губу и был вознаграждён глубоким стоном. Это было так восхитительно, Му Цин был таким нуждающимся и жаждущим. Блять, Фэн Синь был так сильно глубоко в нём… Жёлтый. Какой же он тупой, господи боже, в следующий раз он точно возьмёт жёлтый. Му Цин отстранился, разрывая поцелуй. Он был снова восхитительно розовый, нить слюны соединяла их губы до того, как он слизал её своим языком. Фэн Синь на мгновение потерялся в этом жесте. Он откинулся на спинку дивана, тяжело дыша, и коротко глянул на соседнюю пару. Он здесь только для того, чтобы наблюдать, чёрт! Му Цин поймал его взгляд, и в его глазах сверкнуло что-то дьявольское. Словно не давая себе времени на раздумья, он срывает с себя красный браслет, бросает его на пол, а потом с вызовом смотрит на Фэн Синя. Ну что ж… Фэн Синь зубами срывает свой и тянется к ширинке Му Цина. На нём были черные, обтягивающие его сексуальный зад джинсы, которые должны были быть чертовки неудобными для стояка. Фэн Синь запомнил, как плотная ткань обтягивает его член, прежде чем вытащить его наружу. Взгляд Му Цина слишком напряжен, когда он тянется к штанам Фэн Синя и делает то же самое. Их члены соприкасаются, и Му Цин едва заметно дрожит от возбуждения, он наклоняется, чтобы снова втянуть Фэн Синя в голодный поцелуй. — Блядь, — выдыхает Фэн Синь в губы Му Цина, и по его позвоночнику бежит нетерпеливая дрожь. Он тянется, чтобы обхватить оба их члена, смазывая их собственной сочащейся смазкой. Конечно, они могли бы дотянуться до нормальной смазки, но они были так возбуждены, что в этом не было необходимости. К тому же, перспектива убрать руку с члена Му Цина казалась ему довольно жестокой, особенно с учётом того, как сладко он стонал в его рот. Ему всегда ничего не стоило возбудиться, но, конечно, Фэн Синю была дорога его жизнь, чтобы напомнить ему об этом. — Очаровательно, — мурлычет рядом Се Лянь. Фэн Синь разорвал поцелуй, чтобы глянуть на него. Се Лянь был уже обнажён и с раздвинутыми перед мужем ногами, он смотрел, как Фэн Синь и Му Цин дрочат друг другу, и слегка улыбался. Рука Хуа Чэна исчезала где-то между его бёдер, и Се Лянь покраснел, когда понял, что привлёк внимание Фэн Синя. Почему он смущается? Сам же хотел, чтобы Фэн Синь смотрел. — Тебе хорошо? — игриво спрашивает Фэн Синь. Се Лянь прикрывает рот рукой и невнятно хнычет. Он жмурится, выгибается и кивает. Фэн Синь понимает, что Хуа Чэн нашёл пальцами место, которое искал. И, если бы отношения Фэн Синя с ним были чуть лучше, он бы погладил его по голове и сказал «хорошая работа». Он возвращает своё внимание Му Цину, понимает, что тот отвлёкся, и снова берёт дело в свои руки. Он по своему опыту знает, что Му Цину очень сложно кончить, если его мысли блуждают непонятно где. Он снова сжимает их члены, медленно надрачивает их по всей длине и слышит, как Му Цин скулит от удовольствия в его руках. Он тянет и свою ладошку, чтобы помочь, но Фэн Синь отталкивает её, просто давая ему насладиться лаской. Се Лянь неотрывно наблюдает за ними, и Фэн Синь, продолжая надрачивать им, снова прижимается губами к чужим губам, чтобы Му Цин выкинул всё из головы. Он не знал, что занимало его мысли, но это было и к лучшему. Когда дело касалось Му Цина, безопаснее было вообще оставаться в неведении, просто наслаждаться процессом. Фэн Синь уверенно орудовал кулаком, как раньше нравилось Му Цину, оказывается, мышечная память подкинула ему воспоминания об этом, будто бы и не было этого перерыва. Будто бы Фэн Синь теперь на всю жизнь запомнит, что делать, чтобы довести Му Цина до оргазма. Му Цина била уже крупная дрожь, он начал двигать бёдрами, и теперь их члены восхитительно тёрлись друг о друга. Сколько раз они занимались этим? До того, как всё пошло под откос. Сколько раз они трахались на кровати, на стульях, у стены, на полу? Он тогда сбился со счёта, так же как он сбился со счёта и с Цзянь Лань. Но с ней это было ожидаемо, они же были в отношениях. Он и с Му Цином был… Блядь, нет, это не было отношениями. Он трахался с ним во всех возможных позах, имея честь быть у него первым во многих вещах. Но это было только в этом доме, в основном в этой комнате, в присутствии по крайней мере четырёх других человек. Может быть, он поэтому и выбрал красный браслет. Он был заинтересован в Му Цине, он хотел заботиться о Му Цине, и когда дело касалось Му Цина — никакие цвета не имели значения. Ничего не имело для него значения. Они были в красном, когда были тут в первый раз. Сегодня вечером случилось то же самое. Но Му Цин всегда был его жёлтым. Интересно, Му Цин всегда выбирал красный по этой же причине? Он, вероятно, никогда не получит ответа на этот вопрос, но пока Му Цин сидит у него на коленях, стонет и прижимается к нему, это не имеет значения. Фэн Синь хочет попросить Му Цина поехать к нему домой. Он хочет посадить его на свой мотоцикл и отвезти его к себе, чтобы они в уединении могли заняться любовью без всех этих лишних глаз повсюду. Возможно, Му Цин согласился бы, но он был таким закрытым, что Фэн Синь даже предположить не мог, как он отреагирует на это предложение. А эта идея становилась всё более привлекательной для него. Будет ли Му Цин ненавидеть его за это предложение? За то, что Фэн Синь посмел нарушить этот мираж их отношений, вынося их наружу. Может, он просто осудит его. Может, это просто сделает их отношения ещё более странными, чем они есть сейчас. Что ж, Фэн Синь был по уши влюблен в Му Цина, но сам Му Цин? Фэн Синь не мог даже предположить. Он не знал, скучал ли Му Цин по нему последние три года. Он не знал, хотел бы он быть с ним за пределами этого дома. Му Цина было так тяжело понять, это по сути и было их проблемой. Даже сейчас они были вместе, когда Се Лянь был рядом. Раньше всё это работало здесь. Казалось, что это работает и сейчас. Так почему же это не могло работать и в реальном мире? Если только это на самом деле не вариант для снятия стресса, а Фэн Синь был самым удобным вариантом. Стать ближе — значило всё испортить. Фэн Синь не хотел этого. Зная Му Цина, он может психануть и, например, исчезнуть в другой стране. Фэн Синю стало не по себе от этой мысли. Он не сможет справиться с этим, Му Цин так или иначе был большой частью его жизни слишком много лет, и Фэн Синь просто не справится с его отсутствием. Нет. Он не сможет сказать ему. Му Цин шепчет его имя, Фэн Синь прижимается губами к его нежной коже на шее, целует и покусывает. Му Цин напрягается в его объятиях, старается сдержать особо громкие стоны, будто бы он лучше всех среди всех этих воплей удовольствия вокруг них. Фэн Синя же это не особо заботило, он уже чувствовал себя победителем с таким Му Цином в его руках. Головка его члена быстро скользила в кулаке Фэн Синя, игриво выглядывая из него, удовольствие растекалось от члена по всему телу. Му Цин блаженно стонал, быстрее двигая бёдрами, он старался шире раздвинуть ноги, чтобы их члены были как можно ближе друг к другу. Фэн Синь мог бы кончить только от одного этого вида. Удивительно, что его скинни всё ещё не пошли по швам под ширинкой. Се Лянь рядом стонет, даже не пытаясь сдерживаться, он вцепляется руками в волосы мужа, и тот наклоняется ближе, быстрее двигает своей рукой между его ног, выдавливая из него оргазм, а потом целует его, поглощая все стоны, которые продолжают слетать с его губ. — Фэн Синь, — снова шепчет Му Цин, — Фэн Синь, Фэн Синь, Фэн Синь, А-Синь…! Это было единственное, что он говорил, и это заставило Фэн Синя почувствовать себя всемогущим. Му Цин кончает, издав пробирающий до костей стон. Он был тише, чем у Се Ляня, но для Фэн Синя он был совершенным. Он всё ещё поглаживал их члены, размазывая сперму Му Цина по всей длине, но сам был довольно далёк от того, чтобы кончить. Слишком сильно был в своих мыслях. Хорошо, что он не пил сегодня, это того определённо стоило. Му Цин лёг на него с блаженным выражением лица, Фэн Синь рассматривал его, впитывая в себя каждую деталь, чтобы спрятать её под сердцем. В последний раз он чувствовал это три года назад. — Какой мне выбрать, Синь-эр? — спросила Цзянь Лань, глядя на стол с браслетами. В договоре о неразглашении было полное описание браслетов, и Фэн Синю не нужно было ничего объяснять. Он взял её пальто, чтобы повесить, и небрежно кинул через плечо: — Какой хочешь. Никто не собирается тебя судить, если ты окажешься не готова. Цзянь Лань бросила на него невинный взгляд, от которого Фэн Синю стало немного не по себе. — И ты? — И я, — сказал Фэн Синь, подходя к ней. — Ты можешь делать, что хочешь, Цзянь Лань. Я не буду тебя контролировать. Я пригласил тебя, чтобы ты хорошо провела время, что бы это ни значило для тебя. Выражение её лица слегка потемнело, как будто он сказал что-то не то. Она взяла зелёный браслет, Фэн Синь решил ничего не говорить по этому поводу и взял жёлтый. — Жёлтый? — спросила она и улыбнулась, явно чувствуя себя уже более уверенно. Фэн Синь не понял, чему она улыбается, но кивнул. — Ну да. Ты готова? Цзянь Лань с нетерпением кивнула. Вместе они вошли в гостиную. Она выглядела потрясающе в своём нижнем белье, а Фэн Синь был только в спортивных штанах. Ши Цинсюань подлетела к ним со скоростью ветра, слишком взволнованная свежим мясом, и схватила Цзянь Лань за руку, намереваясь похитить. Фэн Синь не возражал. Он окинул комнату взглядом и нашёл единственного, кого действительно считал здесь красивым. Он подлетел к нему сбоку, и Му Цин поприветствовал его ворчанием, когда его кола выплеснулась из стакана. — Ты верзила, а… отцепись, — проворчал он. Фэн Синь увидел жёлтый браслет на его руке и довольно улыбнулся. — Неа. Даже, блядь, не собираюсь. Он взял лицо Му Цина за подбородок и прижался к его губам. Они вместе побрели к первому попавшемуся дивану, где быстро избавились от одежды и нашли утешение в телах друг друга. После первого раунда они остались вместе. Фэн Синь был всё ещё глубоко в его теле, ему нравилось наблюдать за лицом Му Цина каждый раз, когда он двигался, это было сакрально. Он поглаживал его по волосам, прижимая к своей груди, и слушал его тихие исповеди, которыми Му Цин никогда не делился в реальной жизни. Он говорил о работе и о своих переживаниях, пока их не отвлекла Цзянь Лань. — Синь-эр, — позвала она с улыбкой на лице, которая была очень далека от искренности, — я хочу домой. Фэн Синь непонимающе моргнул. Он аккуратно сел и скорее почувствовал, чем услышал, как у Му Цина перехватило дыхание, когда его член выскользнул из него. — Что-то, блядь, случилось? — спросил Фэн Синь, его глаза уже сканировали комнату в поисках того, кого винить. — Нет-нет, — сказала Цзянь Лань. Она была в нижнем белье, но перекрученные бретельки и сдвинутые кружева говорили о том, что она одевалась наспех. — Я просто готова идти. Фэн Синь быстро глянул на часы и нахмурился. — Большинство людей остаются до двух, если не позже. К чему такая спешка? Она стиснула зубы. Её взгляд на мгновение метнулся к Му Цину, но потом она быстро отвела глаза. — Мне всё равно. Идём. Сейчас. Не желая больше спорить, Фэн Синь встал и пошёл одеваться. Му Цин тихонько ускользнул, не сказав ни слова. Если бы тогда Фэн Синь знал, что это будет последний раз, когда он его обнимал, он бы прижимал его к себе намного крепче. Нет, блядь! Он бы вообще никогда его не отпускал. Он был таким идиотом. В машине Цзянь Лань ясно дала понять, что чувствует: ей не нравится, когда Фэн Синь с кем-то другим. Позже он узнал, что она участвовала в какой-то из оргий и отрывалась, пока не заметила их. Она думала, что жёлтый для неё. Она думала, что была единственной для Фэн Синя. Но жёлтый всегда был для Му Цина. Му Цин всё ещё прерывисто дышал, прошла пара минут и он потянулся через подлокотник, чтобы взять салфетки. Он отдаёт одну Фэн Синю, чтобы тот ликвидировал беспорядок. Фэн Синь вытирает чужую сперму и видит, что Му Цин смотрит на его всё ещё стоящий член. Этот взгляд самую малость его настораживает, и он быстро целует Му Цина в губы, отвлекая его. Краем взгляда он замечает, как Се Лянь становится на коленки, отставляя зад для того, чтобы муж оттрахал его до отключки. Му Цин же отстраняется. Встаёт с его колен и натягивает на себя джинсы. Фэн Синя мутит от этого зрелища, и он подрывается следом. Только не снова. Фэн Синь, конечно, очень ценил то, что многие вещи оставались неизменными, но этот сценарий не мог уже продолжаться. Он упустил Му Цина раньше, позволив ему тихо уйти, но сейчас это не повторится. Даже если это обернётся полным провалом. — Му Цин, — зовёт он, поймав его за руку. Он говорил негромко, чтобы никто не услышал, но слышал Се Лянь. Тот был настолько любопытным, что даже члена его мужа в заднице было недостаточно, чтобы полностью отвлечь его внимание от них, — не уходи… поехали ко мне. Му Цин шокировано на него уставился. Се Лянь издал звук, который был либо тоже от шока, либо просто от удовольствия, трудно было сказать. — О, смотри, гэгэ. Один из твоих друзей-идиотов решил наконец сделать первый шаг. Хуа Чэн был стабильно придурком. Если бы Фэн Синь не был так поглощен реакцией Му Цина, он бы повернулся и дал ему в рожу. Даже несмотря на то, что он прямо сейчас трахал своего мужа. Плевать было даже на то, что это выходило за рамки этикета их сексуального клуба. — Давай, Му Цин, — снова пробует Фэн Синь, потому что тот всё ещё не знал, что сказать, — поехали ко мне, мы можем продолжить в постели… — Если ты просто хочешь трахнуть меня, то можешь сделать это тут, — наконец отмирает Му Цин, закатывая глаза. Тоже придурок, конечно же он не мог подумать иначе. Раньше Фэн Синь мог бы сделать вывод, что Му Цину вообще всё равно. Раньше он бы не придал значения тому, как Му Цин скрещивает руки на груди, как он переминается с ноги на ногу, как он отводит глаза… Раньше он бы нихрена не понял и, возможно даже, разозлился. Раньше Фэн Синь не был готов к отношениям с ним, не заслуживал его, он должен был пережить этот опыт с Цзянь Лан, чтобы понять это. Но сейчас он был готов. — Твою мать, нет, А-Цин, — говорит Фэн Синь, зная, что нужно сказать всё как есть, прямо, чтобы не было места для неправильного толкования его слов, — я хочу заняться с тобой любовью в своей постели. А потом хочу обнимать тебя всю ночь. Может быть, в течении этой ночи мы с тобой и ещё раз трахнемся. А потом я хочу пригласить тебя на завтрак, этим же утром. Я хочу, чтобы это было свидание, я хочу, чтобы мы потом провели целый день вместе. А в конце этого дня я хочу, чтобы мы решили, что будем верны друг другу. Я хочу, чтобы ты был моим парнем. Вот чего я хочу. Теперь ты поедешь ко мне? По мере того, как Фэн Синь говорит, глаза Му Цина становятся всё шире — до тех пор, пока не оказываются размером с блюдца. Он даже пожалел, что у него нет с собой телефона — это было тут запрещено — чтобы запечатлеть его лицо. Он мог бы поклясться, что это было самое милое выражение лица Му Цина, которое он когда-либо видел. Его глаза стали метаться по сторонам, и Фэн Синь только крепче взял его за руку, опасаясь, что тот сбежит вместо того, чтобы дать ему ответ. — В-верны друг другу? — спрашивает Му Цин очаровательным дрожащим голосом. — Парнем в смысле… твоим парнем? — Да, именно, детка, что скажешь? — усмехается Фэн Синь. — Ты в деле или нет? — Говори да-а, — помогает Се Лянь до того, как его слова тонут в стоне. Му Цин бросает на него сердитый взгляд, и его лицо алеет. Он кусает губы, а потом аккуратно и застенчиво кивает. Это был весь ответ, который нужен был Фэн Синю. Он поворачивается к Се Ляню, который всё ещё поглядывал на них через плечо, пока его методично потрахивали. — Мы уходим немного раньше, — говорит Фэн Синь, не в силах удержать свою радость. — Ладно! — так же радостно отзывается Се Лянь, только немного запыхавшись. — Повеселитесь там! Фэн Синь перехватывает ладонь Му Цина, чтобы переплести пальцы, и уводит их отсюда. Кто-то громко застонал на другом конце комнаты, и стояк Фэн Синя заинтересованно дёрнулся. О, их марафон только начинается.