что ты вы__ешь?

      рики бы не назвал свою жизнь прям совсем невыносимой. тяжеловатая — почти идеальное слово. а вообще идеальное — пизданутая.       это началось лет в тринадцать? или в двенадцать? ему трудно вспомнить, у него с хронологией собственной жизни почти так же плохо, как с математикой. в любом случае, тогда он, кажется, влюбился впервые. точнее нет, не так, ему впервые захотелось кого-то доебать до такой степени, чтобы объект доёбов выл и плакал сквозь смех… или смеялся сквозь слёзы? ну, что-то такое.       рики точно тогда не назвал бы это влюблённостью — просто невыносимое желание быть рядом, трогать, сжимать, по-уебански шутить и, если бы была возможность, дёргать за косички.       но у сону не было косичек. волосы у него были вечно красиво завитые, но короткие. так что пришлось действовать иначе: кусать, щипать, шлёпать и унижать.       а сону смеялся — звонко и очень красиво. очаровательно дулся, закатывал глаза и слабо шлёпал в ответ. он был старше, но казался рики крошечным. его не хотелось защищать, его хотелось сжать и раздавить. сломать. уничтожить.       хотя позже рики понял, что уничтожить он хотел не сону, а самого себя — потому что чувствовать такое к парню до сих пор кажется неправильным до дрожи. хорошо, что он это больше не чувствует, да? да? да же?..       (вообще-то чувствует. и видеть, как сону на фотках в инсте улыбается совсем по-особенному своему ебучему сонхуну, просто отвратительно мерзко. просто уничтожает изнутри).       наверное, это правда зашло в то время слишком далеко. так далеко, что рики в свои четырнадцать случайно аутнул сону на всю школу, слив его фотки достаточно однозначного характера с парнем. ну, то есть ничего такого там не было, просто поцелуй, но рики тогда просто… вышел из себя. понимаете? он хотел уничтожить и он уничтожил. только не сону, а свою с ним дружбу.       было глупо думать, что он не узнает, да? но рики вообще глупый (сону тогда выразился куда резче). и, если честно, с того дня всё, что он чувствует к себе — какое-то идиотское, нервное отвращение, которое невозможно заткнуть. которое щекочет горло и давит грудную клетку. которое душит, режет, скребёт и хочет выйти наружу.       рики не разрешает. и закидывает ноги на джейка.       потому что джейк был единственным из их компании, кто не ушёл. кто, конечно, тоже был на стороне сону, но почему-то остался. почему-то гладил по волосам, когда рики рыдал у него на плече, почему-то продолжал писать, когда рики было совсем тоскливо, почему-то слушал, обнимал, говорил с ним мягко, по-доброму и неожиданно взросло для кого-то, кто всё их общение до этого момента вёл себя, как щенок с аутизмом.       (сону бы конечно сказал, что про аутизм не шутят — но сону в целом душнила).       по сути джейк вытащил рики из такой бездонной дырины, что не оставил выбора. рики привязался настолько стрёмно и болезненно, что с каждым часом внимания от джейка нужно было больше и больше, и больше, и…       и в итоге его тоже захотелось уничтожить. сжать в руках так, чтобы наверняка сломать пару рёбер, ударить по коленям, по шее, по заднице, впиться зубами в ладонь, укусить за нос, придушить… как будто где-то такое уже было, да, рики?       но рики подрос и на своих ошибках научился — поэтому старается эти странные позывы контролировать и ужимать в рамки чего-то вменяемого. так он вывел список правил, которые очень старался не нарушать.       вот, кстати, этот список:

1. не требовать слишком много внимания (даже если это значит разъебать телефон об стену, чтобы не было возможности написать);

2. минимизировать стрёмный физический контакт (НЕ КУСАТЬСЯ!!!!!!!!!! НЕ ДУШИТЬ!!!!!!! (второе опционально));

3. делать всё то же самое, что и джейк (трахаться с девушками);

4. не сливать его девушек (опционально);

5. НЕ СЛИВАТЬ ДИКПИК ДЖЕЙКА (ВООБЩЕ НИКОГДА!!!!!).

      то, что у рики есть дикпик джейка… ну, в целом, случайность. джейк по пьяни легко путает диалоги, а рики со своим хроническим онлайном и быстрыми пальцами легко сохраняет то, что джейк удаляет через секунду. конечно тот дикпик дал преимущество — теперь джейка можно было официально заёбывать в тридцать раз сильнее. появилась, так сказать, уважительная причина.       (да и, блять, ну, честно говоря, член у джейка вполне себе нихуёвый).       конечно же рики не прям ну типа… дрочит на дикпик лучшего друга, окей? ничего такого. и в целом думать о членах, пока трогаешь собственный — это какая-то хуйня. рики бы в жизни не взял что-то такое в рот, но в случае с джейком…       наверное, рики бы ему подрочил. да, точно бы подрочил. после того, как тот прошёл бы полную дезинфекцию раз пятьдесят — хуй знает, вдруг у него блохи или что-то типа того?       но, как завещал великий английский сленг, шеринг из кэринг (что-то типа делёжка — это забота???), поэтому рики принял стратегическое решение на свой шестнадцатый день рождения случайно скинуть джейку свою фотку без футболки.

doggustulejaeku: ахуеть бро ты просто 🔥🔥🔥

doggustulejaeku: могу продать педофилам???

      рики тогда чуть не задохнулся то ли от смеха, то ли от какого-то тёплого смущения.

naenaekiii: половину суммы мне

naenaekiii: нет, 70 процентов

naenaekiii: а лучше 90

doggustulejaeku: дохуя чета

doggustulejaeku: я твой сутенер

doggustulejaeku: ты даже зарегаться не можешь нигде официально чтобы продавать себя

doggustulejaeku: так что тебе 30 процентов

naenaekiii: ты забыл что у меня есть твой дикпик?

naenaekiii: 70

doggustulejaeku: блять

doggustulejaeku: 50?

      и, блять, какое же счастье, что пубертат рики не пощадил, и где-то лет в пятнадцать он начал замечать, как стремительно уменьшается рядом с ним джейк. его стало легче валить — чисто из-за разницы в габаритах. джейк, конечно, боролся за жизнь и остатки мужского достоинства с яростью трёх бешеных питбулей, но вскоре уже перестал вывозить практически любую физическую конфронтацию.       и это ощущается охуительно — быть выше, сильнее, доминировать, прижимать к себе, иметь возможность дать такой пизды, чтобы джейка корёжило от боли ещё неделю.       конечно, рики не забывает свои правила, а джейк очень быстро бегает и иногда может резко ударить локтем в рёбра или выкрутить руку до хруста, и это тоже ощущается охуительно.       — ага, так-так, что тут у нас? — рики выхватывает у джейка телефон и сразу запрыгивает на диван с ногами, вставая и вытягиваясь во весь свой рост. джейк тут же вскакивает тоже, с первобытным криком цепляя его за футболку и подтягиваясь повыше. рики ставит ногу на подлокотник и быстро открывает галерею, — так-так, а что у нас в скрытых? неужели то, о чём я думаю?       — блять, рики! — джейк хватает его за волосы, больно утягивая с подлокотника, и рики отзывается ором, но папку открыть успевает.       и мельком увидеть обилие нюдсов джейка тоже.       прежде чем ёбнуться на диван с высоты всего своего роста и чуть не убить этим джейка, который в последний момент отскочил вбок, поэтому остался жив и вышел победителем, вырвав телефон обратно. он отходит на безопасное расстояние, блокируя экран, и встаёт в боевую стойку.       рики приподнимается с дивана, прижимая руку к голове. шипит от боли.       — ты мне чуть скальп не вырвал, блять!       — и продал бы на чёрном рынке вместе с твоими органами, блять!       джейк дышит тяжело и отходит ещё, когда рики встаёт с дивана и медленно начинает надвигаться на него.       — а нахуй тебе столько дикпиков и фоток пресса? сомневаюсь, что продаёшь педофилам. староват уже.       рики делает резкий обманный выпад, чтобы джейк дёрнулся. тот так и делает и попадает в ловушку — рики ловит пальцами его за кофту.       — не только педофилы хотят секса. это для женщин, — джейк почти вырывается из хватки рики, но тот ловит его за запястье.       — в жизни не поверю, что тебя хотят женщины.       вообще-то это неправда — девчонкам очень нравятся такие. и рики знает, как сильно по джейку текут в его универе. и как текли в школе. да, блять, рики бы напиздел, если бы сказал, что сам не…       — ну да, тебя же хотят только педо. конечно тебе сложно представить, что за пределами этого есть адекватная сексуальная жизнь.       джейк звучит резко — рики знает, что его задело, и сам задевается тоже. выпускает его запястье и кофту и возвращается на диван, залезая туда с ногами. показательно достаёт свой телефон и утыкается в него.       джейк стоит ещё немного вот так, с поднятой рукой и помятой кофтой. а потом вздыхает, возвращается и садится рядом с рики, приобнимая за плечи.       — обиделся? — звучит куда мягче.       — иди на хуй, — резко отвечает рики. знает точно, что джейк смотрит в его телефон, а поэтому пишет рей, которая, кажется, клеилась к нему летом? ну, точно звала гулять.       — что, хочешь мне доказать, что… — начинает джейк снова.       — она всего на год старше, завали ебало, — отрезает рики и выворачивается из его объятий. джейк вздыхает и запускает пальцы себе в волосы, жмурясь и почёсывая затылок.       рики заставляет себя игнорировать джейка после этого ещё дня три — специально разбивает экран своего телефона и отдаёт его в ремонт. надо немного остыть, и губы рей на члене вообще-то должны были помочь. но опять выходит хуёво — рики физически плохо без джейка, а ещё хуже от того, что именно джейк тогда сказал.       тебя же хотят только педо.       не то чтобы рики строил какие-то иллюзии насчёт их с джейком… дружбы (?), потому что джейк никогда не проявлял к нему какого-то неоднозначного внимания, хотя мозг рики автоматически трактует каждое прикосновение и каждое сообщение, как выражение чего-то очень-очень желаемого.       но, опять же, рики не пять лет, а почти семнадцать. и он себя знает. и джейка знает тоже. и всех его сук может расставить в хронологическом порядке и сделать свой личный анти-топ.       рики в итоге остужает себя. даже договаривается с рей на какое-то подобие свободных (конечно же с точки зрения рики) отношений.       и поэтому звонок среди ночи от пьяного джейка сбивает его с толку нахуй и снова жмёт сердце такой отвратительно болезненной надеждой.       — рики-я-я-я-я, — джейк в трубке едва ворочает языком, — ты же придёшь ко мне на день рожде-е-ения?       рики прикрывает глаза, откидывая голову на подушку. кусает губу почти до крови, чтобы не выдать ничего обиженно-токсичного. ничего резкого. ничего стрёмного.       — куда я денусь, хён, — голос у него ещё ниже, чем обычно, потому что блядский джейк его разбудил.       — ура-а-а-а… — звучит пиздец жалко и как-то даже неловко, — а что ты мне подаришь?       на трезвую голову общаться с пьяным джейком реально какая-то пытка.       — бутылку. чтобы тебя на неё посадить.       рики переворачивается набок и натягивает одеяло повыше.       — ура-а-а-а… — отзывается джейк со смехом. судя по пыхтению, куда-то укладывается.       — что “ура-а-а-а”? хён, тебе реально нужно завязывать с алко. а то ответишь “ура-а-а-а” даже если скину твой дикпик в поиск знакомств для геев.       — ура-а-а-а..? — сквозь смех проступает вопросительная интонация, и рики вздыхает.       — ну и выебут тебя. тоже скажешь “ура-а-а-а”?       джейк в трубке замолкает и явно ворочается.       — почему позвонил? — спрашивает рики, когда понимает, что джейк будет там пыхтеть ещё полтора часа.       — не знаю, — голос какой-то потерянный, странный.       — а напился почему?       — тоже не знаю.       рики воет и натягивает одеяло на голову.       — что значит “не знаю”? хён, тебе через полторы недели двадцать исполняется.       джейк явно снова начинает ворочаться. молчание так затягивается, что рики почти открывает рот, чтобы вылить очередную токсичность, но…       — я соскучился. по тебе.       блять. рики знает, что в этом “соскучился” нет ни грамма примесей и консервантов. что это исключительно дружеская фраза. что джейк просто вот такой сам по себе — ему легко сказать подобное, оно не значит для него того же, что значит для рики. но… но, блять, от этого ведь только хуже! по скольким людям джейк ещё скучает вот так, что звонит пьяный ночами?       — ты напился из-за меня?       рики правда важно это знать. в трубке тяжело вздыхают.       — наверное. мне было хуёво, что мой лучший друг меня игнорит. и я чувствую вину за то, что сказал.       рики закусывает губу и переворачивается на спину. скидывает одеяло и садится.       — ты ведь не думаешь, что я могу нравиться только педо, хён?       — а ты ведь не думаешь, что я не могу нравиться девушкам? — джейк звучит как-то вяло и очень мягко. как зефир, — думаю, что ответ один.       рики не может не начать улыбаться. тупо и широко. давит смешок, до отвращения сладкий и счастливый.       — ты смеёшься. я слышу, — джейк явно улыбается, у него мило растягиваются гласные. рики даже может представить его лицо сейчас. пьяные блестящие глаза и острые уголки губ.       — хён, — рики поправляет лямку майки и включает подсветку над кроватью, — тебе бы могла понравиться девочка младше?       — насколько младше? — осторожно отзывается джейк.       — года три-четыре.       — ну…       рики хочет уебать себя об спинку кровати и придушить подсветкой за то, что вообще это спросил. потому что джейк явно задумывается, и тяжёлое молчание затягивается. приходится вытереть вспотевшую ладонь об одеяло.       — дело ведь не в том, могла бы или не могла бы. типа… блин, прозвучит, как рассказ бывалого педофила, но ты не суди сразу, ладно?       рики сглатывает, прижимая телефон к уху той ладонью, которую только что вытер, и вытирает об одеяло вторую.       — ладно.       — окей, — джейк глубоко вздыхает, — типа… мне же девятнадцать. почти двадцать уже. и, ну, когда мне исполнилось девятнадцать, автоматически интерес к восемнадцатилетним или семнадцатилетним мне не отрезало. но вопрос просто, знаешь… не в том, что я могу или не могу что-то чувствовать к человеку младше, а в том, что, даже если я чувствую что-то… я не собираюсь ничего с этим делать. не хочу, чтобы следующий дисс кендрика был на меня, — джейк тут же смеётся, как будто натянуто и неловко. рики отзывается смехом вслед, заторможенно и как-то сдавленно, — поэтому, если твой вопрос в том, могла бы мне понравиться девочка младше — да, — джейк делает сильный акцент на слове “девочка”, и сердце рики пропускает удар, — но сделал бы я что-то с этим? нет. я бы… нет.       — окей, — рики с трудом сглатывает вязкую слюну, смаргивая почему-то подступившие слёзы.       — я по голосу слышу, что ты сейчас заплачешь. почему?       рики нервно оглядывается по сторонам, словно пытаясь найти скрытую камеру.       — откуда ты знаешь?       даже не пытается отрицать. и джейк за это награждает его мягким смехом.       — рики-я, я просто отвратительно хорошо тебя знаю. ответишь на вопрос?       рики трёт глаз, зачёсывает волосы назад и кусает губу.       — не знаю.       — не знаешь, ответишь ли, или не знаешь, почему плачешь?       рики чувствует, как тупая одинокая слезинка катится по щеке.       — не знаю.       — ладно.       наверное, джейк всё понял. рики думает, что он понял даже больше, чем понимает кто-либо в этом мире. возможно, даже больше, чем сам рики. это как будто тебе под кожу запускают какой-то маленький чип в виде таракана — и он бегает там, и ты видишь его снаружи, пока он видит тебя изнутри. чип в виде таракана… да, это точно джейк.       — я добавлю тебя в чат организации тусы в честь моего дня рождения?       то, как резко сменилась тема, вводит рики в ступор. он моргает, потирая слегка мокрую щёку.       — а кто в нём?       — джей, хисын, сонхун, чонвон…       — а сону?       — и сону.       рики сжимается, чувствуя, как скребётся внутри буквально всё. как лёгкие сдираются с рёбер, складываются в конвертик и улетают на рынок органов. дышать без них становится больно.       — тогда нет.       — почему? он давно не злится.       рики начинает потряхивать, он кусает губу, жмурясь. лицо сону, милое и нежное, заплаканное и испуганное, с проступившим на скуле синяком, снова расплывается под веками.       — рики… — джейк звучит совсем мягко. рики как будто физически чувствует его ладонь в своих волосах, аккуратно поглаживающую, и это становится триггером. он громко всхлипывает и тут же зажимает себе рот рукой, — тш-ш-ш. всё хорошо, — рики душит всхлип, — всё хорошо, рики, — ещё один, — всё давно в прошлом. никто не держит на тебя зла. ну же, рики. сону сам давно хочет с тобой поговорить, но ты, кажется, везде кинул его в чс?       рики плюхается обратно на кровать и поворачивается набок, сжимаясь калачиком. чувствует, как тонет — всё вокруг в слезах, в соплях и мутное, и мерзкое, и отвратительное, и он сам тоже отвратительный, и это он виноват, и это он сломал сону жизнь, и это он…       — рики. ты был ребёнком. и ты был влюблён.       рики сразу душит любые звуки в себе, слишком громкие и хлюпающие, и широко распахивает глаза.       джейк правда… понял?       — ты..?       — я. рики, никто не злится. я знаю, что ты избегаешь любого контакта с кем-то из них кроме меня, но, правда, даже сону обижался ровно три секунды.       — но из-за меня…       — да, из-за тебя много всего произошло в его жизни. но и он понимает, почему ты это сделал. да и злиться на тебя невозможно. реально.       рики смотрит куда-то в чёрную штору, отрешённо и пусто. из груди словно что-то вырвали, а залатать ничем не получилось. словно одну из основ его мировоззрения, на которую он полагался фактически последние три года, сломали. словно какую-то часть его личности в этот момент уничтожили.       утром рики просыпается с опухшими глазами, мокрыми разводами на экране телефона и новым чатом “торчим по джейку”.

fis10000000won: НИКИИИИИИИИИИИ

dropdabjay: наш блудный сын вернулся !!!

heehehememmse: кому джейк отлизал чтобы это случилось

hohohoon1224: вопрос в том кому он ещё НЕ отлизал

doggustulejaeku: 👅👅👅

doggustulejaeku: что поделать, ребят, люблю женщин и их обилие

      рики трёт глаза, пытаясь осознать новую реальность.

sunshashashanoo: привет!!! 🥺

      блять, это точно его личная смерть.       рики даже спустя неделю ежедневных встреч со всей компанией безумно неловко смотреть на сону. тот всегда нежно улыбается, осторожно приобнимает на прощание и вкусно пахнет — как будто и не прошло почти три года. только волосы у него теперь светлые, щёки не такие мягкие и круглые, а ещё с ним всегда рядом сонхун, как цепной сторожевой пёс. охраняет, оберегает, переплетает с ним пальцы, будто явно обозначая свою территорию.       рики странно, потому что они все с ним милые, наперебой расспрашивают обо всём и бесконечно благодарят джейка. разве что на колени ещё перед ним не встали.       и правильно, нахуй, сделали. это место рики!       ой, то есть…       — получается, в каждом коттедже одна хозяйская спальня, а всего мы сняли три коттеджа, поэтому, как организаторы, имеем право занять все эти три спальни, — джей закатывает рукава рубашки и тыкает в свой дорогущий планшет, показывая фотки комнат. они сидят в кофейне у дома хисына, рики очень сонный и вообще не понимает, чем они занимаются и почему он должен при этом присутствовать, но джейк подталкивает его локтем и протягивает свой нетронутый айс латте солёная карамель. кажется, он почему-то взял себе два?       — а что с кроватями там? — задаёт вполне логичный вопрос хисын, протыкая трубочкой свой бабл ти.       — ну, это те же коттеджи, что и в прошлом году. только вместо двух в этот раз мы сняли три, — джей лениво мешает свой капучино, смахивая фотки комнат и открывая скриншоты каких-то подсчётов.       — то есть в каждой комнате одна двойная, — хисын медленно начинает посасывать трубочку. бросает взгляд почему-то на сону, но обращается ко всем, — как разделимся?       сону тут же смотрит на сонхуна, мило взмахивая ресницами. рики, который от сону взгляд практически не отрывал всё это время, начинает грызть свою трубочку, даже не пытаясь сделать через неё глоток.       — мы вместе, — сонхун ловит взгляд сону и очень тупо ему улыбается.       — ещё бы, — хмыкает чонвон.       — очень фэмели-френдли, — прыскает джей.       — я бы даже сказал нетфликс энд чилл, — добавляет с ухмылкой джейк. все, кроме недоумевающих сонхуна и сону, давят смешки в свои напитки.       к этому моменту рики со своей минусовой оценкой по математике подсчитывает в голове, что, если там три двуспальные кровати, то всего мест шесть, а это значит…       — если там всего шесть мест, то я могу уехать до…       — ники спит со мной, — тут же прерывает его джейк, лучезарно улыбаясь. получает многозначительные взгляды со всех сторон и быстро мотает головой, — в смысле ночует. это буквально мой сын, что за лица? — джейк для убедительности не глядя вытягивает руку повыше, чтобы хлопнуть рики по голове, но случайно проезжается ему по уху под общий смех. рики чуть отклоняется, увиливая от ладони джейка, хотя, если бы они были вдвоём, как обычно позволил бы себя погладить, потрепать по волосам, потискать за щёки, потаскать за нос и… всё такое.       сын… ага. класс. супер. охуительно.       дальше рики решает вообще не слушать, лишь отрешённо наблюдает за сону, который пытается порвать маленькую упаковку сахара и высыпать её в свой и без того безумно сладкий кофе. у него такое милое сосредоточенное лицо, что рики даже помощь предложить решается не сразу. а, когда решается, пальцы сонхуна легко вытягивают сахар из ладоней сону и, разорвав упаковку, высыпают всё в его кофе. сону ну прямо светится, благодарно придвигаясь ещё ближе к сонхуну. омерзительно.       за сутки до дня рождения джейка рики, кажется, вообще уходит в какой-то астрал. поэтому настойчивая вибрация телефона поздно вечером пугает его почти до усрачки. на экране высвечивается тупая фотка джейка с высунутым языком с подписью “отлизных дел мастер”, и рики быстро берёт трубку.       — рики-я-я-я-я, — джейк звучит так, будто сейчас завиляет воображаемым хвостом, — ты хочешь кого-то ещё включить в список гостей? ну, я скину им ссылку на общий чат тусы, если хочешь. официально приглашу, все дела. хочешь?       рики не особо понимает, нахуя.       — нет.       — а твоя девушка не обидится? ну, что ты тусишь без неё и всё такое…       э-э-э..?       — какая? у меня нет девушки.       рики может по дыханию джейка почувствовать его замешательство.       — ну, а та? которую ты трахал, когда мы…       — хён… ты серьёзно? рей?       — что не так? она вроде красивая и всё такое. я думал, вы типа вместе.       рики чешет обесцвеченную бровь, моргая. если честно, он не отвечал рей с тех пор, как помирился с джейком.       — я просто её трахнул. ничего такого.       — а… окей? — джейк звучит совсем растерянно. немного молчит, — типа напряжение сбросил и всё такое?       — типа.       — понятно…       снова повисает тишина. джейк подозрительно не завершает разговор, а рики в целом никогда не кладёт с ним трубку первый.       — ты же тоже так делаешь, — наконец, выдаёт рики. джейк давится воздухом, закашливаясь.       — ну… типа да. вижу своё влияние.       — ага. я же твой сын, — это прозвучало резче, чем рики хотел. он тут же прикусывает губу и жмурится. джейк снова затягивает молчание. слышится звук глотка и долгий выдох.       — обиделся?       — ой, блять, хён, не начинай это.       — не начинать что?       — это. эти ебучие разговоры, от которых меня потом морально ебать будет три года.       рики сказал это впервые. просто… накипело. джейк реально слишком хороший. тупой и умный, понимающий и абсолютно тормозящий, мелкий и какой-то недостижимо взрослый и всё это в кучу и одновременно. рики бесит, что джейк всегда такой. что джейк привязал к себе вот так, словно рики — трофейная блохастая дворняжка, за которой прикольно ухаживать, гладить, кормить и чесать за ушами на улице, но никогда не забирать с собой домой и не выводить ей блох. и пусть эти блядские блохи её жрут, ведь у джейка дома всегда есть красивые и породистые суки, готовые выгнуться так, как он захочет.       а рики не породистая сука, и лучше бы джейк дал ему сдохнуть в луже в обнимку с блохами, чем всё вот это.       — рики… — джейк звучит виновато. блять, виновато! опять! как же он заебал!       — джейк, завалил бы ты уже ебало, — и рики скидывает звонок. смотрит в никуда ещё три минуты под бесконечную вибрацию от попыток джейка перезвонить.       а потом кидает телефон в стену.       конечно, он бы и ноут разъебал, и подарок джейку порвал и выкинул нахуй в окно, и ещё много чего интересного бы сделал, но в итоге просто прикладывается головой об стол и немного остывает. проверяет телефон: трещина на весь экран, признаков жизни не подаёт. ну, не впервой. правда, придётся опять сказать маме, что он случайно уронил телефон. кажется, в третий раз за месяц? честно, она наверное уже думает, что у него вместо рук вторая пара ног.       и он до самого утра не хочет ехать вообще, но как-то автоматически всё равно начинает собираться сразу после обеда, как и планировал. белая майка, клетчатая жёлтая рубашка (такую же он купил в подарок джейку вместе с цепочкой и кольцами, на которые тот пускал слюни последние полгода), свои фирменные а-они-точно-не-свалятся чёрные джинсы с массивной цепью…       — ты не замёрзнешь так? — выглядывает мама с кухни, когда рики натягивает свои тяжёлые берцы.       — не должен. мы вроде будем в помещении, — он ловит свой взгляд в зеркале, быстро оглядывает лицо, подмечает только начавшие показываться чёрные корни на уже пожелтевшем блонде и накидывает тёплый бомбер.       — напишешь, как доберёшься?       — мам… — рики напоминающе достаёт свой разбитый телефон из кармана джинсов.       — пусть тогда джейк мне напишет, ладно? — мама смотрит мягко, подходит ближе и приглаживает рики волосы. она любит джейка.       а как же, блять. джейка любят все.       — мам, мне не пять.       — тебе шестнадцать, рики.       — меньше чем через месяц семнадцать вообще-то.       мама вздыхает и отступает, на прощание нежно погладив по щеке. рики давит из себя подобие улыбки и накидывает рюкзак на плечо. откровенно надеется сдохнуть где-то по дороге. случайно упасть в метро под поезд. или пусть какой-нибудь автомат с напитками придавит его насмерть. или пусть упадёт метеорит. или пусть начнётся третья мировая. или…       но он доезжает до нужной станции в целости, блять, и сохранности. и первое, что видит, когда выходит из вагона — улыбающегося сону.       как будто бы до этого и не всё так плохо было, да?       — привет! — сону радостно, но немного неловко машет ладонью, явно подзывая к себе. рики на всякий случай оглядывается по сторонам, но понимает, что кроме него махать тут некому, — мы не могли до тебя дозвониться. все уже ушли туда, я остался тебя подождать. ну, на всякий слу…       — а твой где? — рики резко прерывает сону и оглядывает пустую станцию ещё раз. сону теряется и тупит взгляд.       — сонхун-хён? он ушёл с остальными.       — почему?       сону моргает совсем растерянно.       — ну… там нужна физическая сила, а он… ну… короче, алкоголь нужно дотащить и всё подготовить и…       — понятно.       сону снова моргает, рики видит, как он прячет подрагивающие ладони в карманы большой пушистой белой куртки.       — пойдём тогда? — сону больше не смотрит на него и делает осторожный шажок в сторону выхода. рики заторможенно кивает и идёт первый.       а он, блять, даже не ебёт, куда идти.       — нам немного в другую сторону, — тихо говорит сону ему в спину, когда они выходят в морозную ноябрьскую темень и рики сворачивает направо. приходится тут же остановиться и обернуться.       сону… грустный. рики ненавидит себя за то, что опять заставил сону выглядеть вот так… сломано. и совсем не может с собой ничего поделать, когда стремительно возвращается к нему и крепко обнимает, утыкаясь носом ему в волосы.       сону пахнет клубникой, сладостями и домом.       сону пахнет детством, летним солнцем даже в ноябре и первой любовью.       сону пахнет, как что-то до омерзения далёкое и проёбанное. как то, что у рики могло бы быть, но больше никогда не будет.       а сону обнимает в ответ, неуверенно, мягко и будто боясь спугнуть.       — мне жаль, — задушенно шепчет рики.       — я знаю, — отзывается сону куда-то ему в плечо, — и мне тоже жаль.       они стоят так как будто вечность. сону расслабляется, и рики расслабляется тоже. кажется, даже плачет, а, может, это просто первый снег залетел под навес и растаял на щеках.       это ощущается странно. будто приветственное прощание. будто нужно сказать финальное “пока”, но не сону, а своим чувствам к нему. попрощаться, чтобы поздороваться. чтобы жить дальше.       потому что сону живёт дальше. сону дышит, обнимается, улыбается, любит. сону простил рики, и, наверное, рики тоже должен себя простить.       наконец, сону немного отстраняется и смотрит снизу вверх. у него мокрые щёки и широкая улыбка. у рики тоже.       — фу, ты же не измазал мою куртку соплями?       — а ты мои волосы?       они глухо смеются, и рики первый отводит взгляд, хлюпнув носом. сону всё ещё смотрит — мягко, по-доброму и… тепло. и это взгляд греет больше, чем сраный бомбер.       — так куда нам?       сону моментально смаргивает остатки слёз и тыкает пальцем влево, в сторону темнеющей кромки леса.       — во-о-он туда.       — жесть. меня точно не принесут там в жертву сектантам-педофилам-сатанистам из тайного мирового правительства?       сону булькающе смеётся и выпутывается из объятий. но тут же берёт под руку и тянет в сторону аккуратной, подсвеченной фонариками дорожки через поле.       — смотря как будешь себя вести.       — ну охуеть теперь.       рики послушно следует за сону под его мягкий смех.       коттеджи показываются сразу же, как они заходят в лес, который на самом деле оказывается небольшой рощей перед рассыпанными между деревьями домами. сону в итоге натягивает капюшон, когда ветер усиливается, и глупые белые кроличьи ушки на его куртке раскачиваются из сторону в сторону.       у рики замёрзли щёки и нос, да и вообще вся башка, ведь он слишком крут, чтобы носить шапки, а надеть толстовку с капюшоном под бомбер не додумался. сону всё время что-то щебечет, рики старается слушать и в нужных местах поддакивать, но ветер сильный, а ещё так холодно, что пальцы даже в карманах превращаются в сосульки. и, когда у ворот их встречают остальные, рики натурально думает, что это какой-то мираж, вызванный обморожением.       — рики-и-и-и-и! — джейк буквально набрасывается на него, чуть не сбивая с ног, и крепко обнимает с явным намерением сломать пару рёбер и проткнуть ими лёгкие. рики в ответ неразборчиво хрипит, пытаясь то ли обнять в ответ, то ли вздохнуть.       в моменте кроме них как будто никого не существует.       — с днём рождения, хён, — выдыхает он, когда джейк всё же решает отлипнуть, — там что-то типа… желаю всего хорошего и расти большим, но, конечно, тебе уже не светит, хотя, если случится чудо… то желаю тебе этого чуда.       джейк громко смеётся и отвешивает рики подзатыльник. от него уже пахнет соджу, и глаза немного блестят. рики в ответ больно тыкает джейка под ребро (благо он вышел встретить их без куртки), тот заходится в оре и крепко перехватывает за запястье, утаскивая в дом.       внутри… ахуй. первобытный. громкая музыка бьёт по ушам, гирлянды — по глазам, запах крепкого алкоголя — по носу. народ собрался ещё не весь, но в первом коттедже уже негде даже сесть.       — мы в третьем спим с тобой. он самый дальний и тихий. пойдём, кинешь вещи, — джейк на таране тащит рики за собой сквозь толпу, они выходят на улицу с другой стороны, проходят двор, заходят во второй коттедж, чуть менее наполненный, выходят с другой стороны, проходят второй двор и, наконец, оказываются внутри третьего коттеджа. он темнее, и сюда, видимо, ещё не добрались клешни алкогольного опьянения. джейк нащупывает в кармане джинсов ключ и открывает комнату на первом этаже — на ней висит забавная бумажка с надписью “БУДКА ДЖЕЙКИ” и нарисованным языком.       — фу, — только и говорит на это рики со смешком и заходит внутрь. джейк шлёпает пальцами по выключателю, и приглушённый свет по углам загорается. стены красные, на огромной кровати белый плед с цветочным зелёным узором, окна задвинуты тяжёлыми золотыми шторами, и всё тут такое до странного безвкусное, что умерший в раннем детстве внутри рики эстет воскрес, как феникс, и громко фыркнул.       — что, не нравится? — джейк плюхается задницей на кровать. рики неопределённо пожимает плечами, скидывая обувь и куртку. потом ставит рюкзак рядом с джейком и достаёт из него аккуратно завернутый в подарочную бумагу с щенками подарок. джейк тут же оживляется ещё сильнее, быстро утягивая его себе на колени, — тяжёлый.       рики наблюдает за тем, как он его разворачивает, неаккуратно и в явной спешке. почему-то думает о том, хочет ли джейк побыстрее узнать, что внутри, или у него есть другие, более неотложные, чем рики, дела, и он просто старается побыстрее тут закончить.       — охуеть… рики, ты реально конченный… — джейк звучит поражённо, когда благоговейно вытаскивает из бумаги набор украшений, — они же стоят, как моя почка! как две мои почки!       — как две твои и одна моя, — рики счастливо краснеет, присаживаясь рядом с джейком, который уже вытаскивает рубашку.       — еба-а-а-ать… рики, мы что, будем сегодня в парном луке? — он прикладывает рубашку к себе, а потом встаёт и стягивает свой свитшот. рики почти давится слюной, потому что… возможно, спина джейка в этой блядской чёрной майке — его слабость.       — ну, в семейном типа?       рики чешет ухо, неловко опуская взгляд в синее ковровое покрытие. кто, блять, вообще подбирал цвета в этой комнате? дальтоник?       джейк уже накидывает рубашку и с глупой улыбкой оборачивается.       — как тебе? сексуально?       рики делает вид, что оценивает. даже один глаз прищуривает для убедительности, чем вызывает у джейка приступ смеха.       — вполне ебабельно.       — нам нужна фотка. срочно.       джейк быстро надевает ещё и кольца, потом рики помогает застегнуть ему цепочку на шее. случайно (нет) задерживает ледяные пальцы у него на затылке и с удовольствием наблюдает, как там проступают мурашки и как он дёргается, выгибаясь, чтобы уйти от прикосновений.       — ты где так замёрз? — джейк оборачивается, потирая шею.       — в пизде, — миролюбиво отвечает рики и поправляет ему рубашку.       — в пизде обычно жарко.       — а на члене?       — не знаю, не бывал.       рики фыркает и закатывает глаза. джейк копирует его, потом смеётся и утаскивает в ванную к зеркалу.       ванная тоже красная. боже, тут что, жил дракула?       — тут всё красное, чтобы было удобно спрятать убийство или что? — с интересом спрашивает рики, опираясь на раковину, и глядит в зеркало, пока джейк делает фотки.       — я бы сказал, что чтобы было удобно спрятать кое-что другое, но ты не готов это услышать.       рики тут же брезгливо морщит нос, а джейк ловит это на фото и широко улыбается.       — это мне в инсту. ты тут такой… — он приближает лицо рики на фотке и улыбается ещё тупее. рики перегибается через его плечо, чтобы рассмотреть тоже.       — фу, удали, — он уже тянется вытащить у джейка телефон, но тот больно щипает за ладонь.       — в мой день рождения без фокусов. иначе заставлю вылизывать пол после ритуального убийства женского цикла.       — фу, блять, хён! лучше сразу принеси меня в жертву педосатанистам.       джейк заливается смехом и радостно выставляет в историю фотку, где у рики сморщен нос.       они возвращаются в первый коттедж, чуть не соскользнув пару раз с разных ступенек, и джейка там быстро перехватывает джей, сказав что-то про музыку, диджея и еблю ртов из-за организации. рики провожает их взглядом и оглядывает кухню, смежную с гостиной.       — будешь? — сонхун, протягивающий соджу, пугает своим внезапным появлением до усрачки. рики давит в себе хрип и желание схватиться за сердце, но забирает уже открытую бутылку и делает большой глоток.       а потом ещё. и ещё.       потом они мешают соджу с пивом, потом хисын приносит текилу, потом какая-то красивая японка слизывает соль с лаймовым соком с ладони рики, потом он слизывает то же самое с её шеи, потом он чувствует её язык у себя во рту, потом он в толпе прижимает её к себе, исследуя ладонями её задницу, потом он пьёт ещё, уже, кажется, с какими-то одногруппниками джейка, потом выходит покурить с одним из них, потом они жарят мясо — во всяком случае, рики помнит запах мяса, потом в это всё вмешивается клубничный сладкий запах сону, потом…       — я вообще никогда не влюблялся в девчонок, — откровенно шепчет ему рики. они, кажется, сидят на полу под лестницей вдвоём.       — не поверишь, — заговорчески отзывается сону, пьяно блестя глазами, — но я тоже.       потом они прыгают где-то в толпе под музыкальную долбёжку, пробирающую до самой сердцевины разлившегося в груди алкогольного тепла, и рики снова чувствует девчачий блеск для губ у себя во рту и аккуратные длинные ногти, царапающие шею.       и снова соджу, пиво и, кажется, вино?       и джейк. везде. будто взгляд специально цепляется за него — глаза ищут, лезут, почти скулят каждый раз, когда рики их открывает. и джейк находится — размытое жёлтое пятно, прыгающее то тут, то там. пьющее, обнимающееся, танцующее, залезающее на все возможные поверхности, чтобы толкнуть очередной тост, моментально заглушающийся музыкой, бегающее то покурить, то пожрать, то отлить, а потом…       потом рики ловит взглядом ладони джейка на заднице какой-то суки в чёрном мини. они страстно лижутся прямо там, среди толпы, и это то, к чему рики привык, но…       джейк чуть склоняет голову вбок и приоткрывает глаза во время поцелуя и…       смотрит на рики.       доля секунды.       буквально доля секунды.       и рики жарит так, как не жарила ёрзающая последние десять минут на его коленях японка.       блядство.       кажется, тогда-то рики и забывает половину корейского и сразу весь японский, потому что дальше коммуникацию строить может только на языке… ну, языка?       и на самом деле вообще не помнит, как оказывается в их с джейком комнате совершенно один с вертолётами перед глазами. хлопает дверь, и рики резко садится, пытаясь понять, какой сейчас год и где он был последнее десятилетие.       в темноте видит жёлтое пятно — точно джейк. он тыкает бедром выключатель, и по зрачкам бьёт слабый тёплый свет из дальнего угла комнаты. рики ноет и жмурится, но тут же сквозь страдания открывает глаза пошире, чтобы оглядеть джейка внимательнее.       тот ловит его взгляд и вытирает рот.       и, блять, рики знает, откуда он и что он только что делал.       а, опустив взгляд ниже, узнаёт, что ему в ответ скорее всего не сделали ничего. и, когда джейк плюхается рядом и пододвигается ближе, морщится, укладываясь на подушку и немного отодвигаясь.       — фу, не дыши на меня пиздой, — слабо хрипит рики. джейк совсем пьяно блестит глазами и нарочно дышит, вызывая у рики первобытный страх. настолько сильный, что он чудом не валится с кровати в попытке отодвинуться подальше, и лишь хватка джейка спасает его от сломанного копчика или ещё чего похуже.       — что, неужели ни разу не лизал? — джейк утягивает его поближе. рики сопротивляется совсем слабо. как будто алкоголь поменял их ролями, и вся сила рики ушла в джейка.       — я не зашкварюсь так.       — не лизал — не мужик, — уверенно заявляет джейк, подтягивая рики ещё ближе явно чтобы снова на него дыхнуть.       — лизал — мужик, — выдаёт рики заплетающимся языком. на осознание, что он вообще сказал, уходит слишком долго, так что…       — согласен.       — нет, стоп. не то…       рики морщится под смех джейка и резко приподнимается на локтях, чтобы тот не мог утащить его ещё ближе.       — ну и нахуй было лизать, если тебе в ответ ничего не сделали? — рики машет рукой на выпирающий стояк джейка. тот даже не смущается, просто почему-то машет рукой тоже.       — да сейчас упадёт, успокойся. с тобой посидишь, что угодно упадёт…       рики резко садится полностью и бросает на джейка нечитаемый взгляд, как-то моментально сильно трезвея.       — блять, джейк…       — хён.       — джейк.       — хён.       — джейк-хён.       — хороший мальчик.       рики прошибает на какие-то непозволительно огромные мурашки от того, как джейк это сказал. у него заплетается язык и голос такой томный и тупой и, блять, как будто во рту хуй — вот так плохо он говорит сейчас, но это одновременно так до безумия хорошо, что…       — ты в курсе, что ни одна девушка не сможет подрочить тебе так же круто, как парень?       джейк медленно моргает, пытаясь осознать слова рики.       — нет, не в курсе.       — хён… это же база…       — у тебя что, было с парнем? и я не знал? — джейк внезапно приподнимается на локтях, с каким-то новым интересом разглядывая рики.       — нет, но… блять, ну, смотри, — рики садится по-турецки и кладёт ладони себе на колени, — есть же у чаппелл рон там где-то строчка, что типа только женщина может что-то там женщину правильно? ну… в общем смысле? тогда с хуя ли это не должно так же работать у парней, у которых изначально есть преимущество в этой области? ну… собственный член типа… понял?       джейк медленно кивает.       — так и у парней есть годы тренировок на себе, чтобы доставить другому парню реально охуительное удовольствие… ну… я думаю, что вот так?       джейк снова кивает, и почему-то рики смешит его серьёзное тупое лицо.       — что смешного? — воет обиженно джейк и валит рики на кровать обратно, подминая под себя, — я тут со всем вниманием слушаю, а ты… сейчас будешь наказан пиздатым дыханием.       — фу, блять, хён!       рики хохочет, сжимаясь под пальцами джейка, тыкающими его под рёбра, и кладёт свою ладонь ему на щёку, пытаясь оттолкнуть его лицо подальше. джейк сопротивляется и кусает его за пальцы — рики тут же орёт не своим голосом и, о, боже, блять, только не…       — ебать ты кинковый, — выдыхает джейк куда-то рики в ладонь, явно чувствуя, как у рики дёрнулся член, — тебе что, нравится, когда тебя кусают?       — а тебе нравится лизать. я же не говорю ничего…       джейк вместо ответа снова кусается, куда больнее и резче — рики зажимает рот второй рукой, чтобы не заорать, и чувствует, как ебучий пубертат смешивается с годами попыток подавить очевидное влечение к джейку и выливается весь этот микс в полноценный стояк.       охуенно. спасибо. рики сделает харакири какой-нибудь разбитой бутылкой от соджу сразу же, как джейк с него слезет.       но джейк, кажется, слезать не собирается, и это какой-то ебучий пиздец.       потому что он тянет рукав рубашки рики выше и впивается зубами уже ему в запястье, и рики натурально хочет сдохнуть от возбуждения и боли и собственного вскрика, который уже точно не вписывается в рамки “мне неприятно, пожалуйста, слезь”.       потому что рики приятно. и это просто…       — пиздец, — выдыхает ему в запястье джейк, задирая рукав рубашки ещё выше, — тебе настолько кайфово от этого, да-а-а?       — хён…       у рики натурально слезятся глаза, он чувствует себя жалким просто до омерзения и жмурится, пытаясь не столкнуться с джейком взглядом.       — посмотри на меня.       джейк говорит чуть чётче, чем до этого, и как-то более… властно? рики немного приоткрывает один глаз и ловит этот взгляд.       — ты смотрел на меня так же. ты смотрел на меня так же сегодня… — рики говорит сбивчиво и быстро, словно, если выдохнешь это разом, будет не так плохо, когда джейк засмеётся и сползёт, надышав напоследок пиздой.       — да. а ты смотрел, как я целуюсь. и я смотрел, как ты целуешься. и мы были как те геи в скаме.       рики открывает и второй глаз. моргает быстро и не понимает, это джейк дошепелявился или у него от куни настолько распух язык.       — как те геи в скаме? — переспрашивает, осторожно ставя акцент.       — не то чтобы в скаме очень много геев, рики-я.       и ведь действительно. они смотрели скам втроём: рики, джейк и какая-то из его сук под кодовым именем “водка”. она просто вроде как была русской, а джейк коллекционировал всё экзотичное, поэтому звёзды сошлись. и водка даже нравилась рики, ну, наверное она до сих пор на самом последнем месте в анти-топе бывших джейка и, если бы рики не слышал, как они трахаются в соседней комнате, когда пытался уснуть, может, даже подружился бы с ней.       — и ты типа… гей? — осторожно спрашивает рики.       — нет… а ты? — так же осторожно отвечает джейк.       — тоже нет… — ещё осторожнее шепчет рики и отводит взгляд. чужие пальцы тут же перехватывают его подбородок.       — нет?..       рики сглатывает, потому что джейк смотрит так проникновенно, что хочется взорваться вместе с собственным членом от перевозбуждения.       — ну… ты же нет… а я весь в тебя…       а потом хватка джейка на подбородке становится крепче и…       его мокрые, растраханные губы целуют рики. тот тут же отзывается задушенным, хриплым стоном и приоткрывает рот, как послушный щенок, которого пришли покормить и приласкать.       боже, какое блядство…       джейк целует осторожно, словно сам не уверен, а нахуй оно надо и вообще что, мать его, здесь происходит? рики быстро улавливает это настроение и мягко прикусывает его нижнюю губу, всасывая себе в рот.       — ты реально фриковый… — выдыхает горячо джейк рики в губы, сжимает ладонями обе его щеки и заставляет приоткрыть рот шире. рики ловит лишь его мутный взгляд, когда на секунду открывает глаза, а потом — ловит зубами его язык.       джейк отзывается как-то странно — задушенным полувздохом — и рики с этого кроет пиздец. тянет его за рубашку ближе, заставляя улечься на себя полностью, и цепляется пальцами за его чёрную майку где-то ближе к низу.       джейк горячий буквально везде, и рики думает, что растечётся под ним, как какая-то жалкая сука, и утром с одеяла его придётся буквально отстирывать. ну, точнее то, что от него останется, потому что то, как джейк исследует языком его рот, не оставляет ему даже шанса на выживание.       — хён… джейки-хён… — рики хрипло хнычет ему это в рот, когда всё становится совсем невыносимо жарко. джейк тут же немного отстраняется — у него такой мутный, поехавший взгляд, что рики тут же тянет его обратно.       но джейк, мимолётно чмокнув в уголок губы, переходит поцелуями куда-то на линию челюсти, и рики жмурится, вздрагивая.       — а если я укушу тебя тут… тебе понравится? — рики чувствует пальцы джейка, намечающие место, на своей шее. о, блять, боже, нахуй, мой.       — я честно кончу, если ты меня там укусишь… — скулит рики, приоткрывая один глаз. замечает смазанную, пьяную улыбку джейка, который тут же опускается к шее.       — я джейки и я это проверю, — шёпот режет уши так же, как следующий за ним болезненный укус. рики вскрикивает, вздрагивает всем телом и выгибается, потому что джейк продолжает кусаться, находя всё новые и новые места на его шее, которые ещё не пометил. рики захлёбывается в собственных хриплых вскриках, в ушах стучит кровь, в боксерах мокро и ужасно липко, а джейк не прекращает, джейк оттягивает ниже ворот майки, чтобы укусить за ключицу, и рики точно сегодня умрёт.       — х-хён… — он даже не понимает, насколько жалко сейчас звучит. зато джейк понимает, потому что приподнимает голову — рики ловит его взгляд сквозь пелену слёз и адского возбуждения.       — пиздец… — только и выдыхает глубокомысленно джейк, — выглядишь, как пассивчик.       — а ты как грумер.       — мне уже пора сказать, что ты взрослее своих ровесников, или пока ещё рановато? — улыбка джейка тупая и мутная, рики смеётся сквозь слёзы и хлюпает носом, — ты всегда плачешь во время секса? — джейк осторожно приподнимается, чуть сдвигаясь вбок, а потом падает рядом на подушку и утягивает за шею за собой.       — а у нас типа секс? — отзывается рики, послушно поворачиваясь набок. жалко цепляет джейка за рубашку, сжимая пальцы.       — а что, не похоже? — джейк придвигается вплотную, так, что между их телами вообще не остается пространства. рики чувствует через два слоя одежды буквально всё — и то, как сильно у джейка стоит, тоже.       — мне нужно официальное подтверждение. с подписью.       — ну, считай за подпись то, что у тебя вся шея в следах моих зубов.       рики тут же трогает свою шею, будто желая проверить. джейк смеётся и блестит глазами.       — так ты всегда плачешь во время секса?       — честно?       джейк несколько раз кивает, накрывая пальцы рики на его шее своими и мягко надавливая. дыхание сбивается.       — мне кажется… я ещё никогда не плакал от удовольствия.       — оу.       джейк снова его целует — легко, мокро и властно. сжимает рики шею, тот тут же издаёт сдавленный хрип и шире открывает рот, пытаясь вдохнуть. но вдыхает только чужой язык, который сразу же требуется прикусить и пососать.       всё вокруг размывается, пульсирует, и остаётся в итоге только рот джейка, горячий и влажный, из которого постепенно исчезает любой вкус кроме вкуса их общей слюны.       поцелуи такие хлюпающие и пошлые, что, кажется, они теперь на остаток жизни повязаны общими микробами, настолько всего этого много и настолько джейк не может тормознуть.       да и рики тоже не может — это даже не ощущается реальным, но пальцы джейка на шее каждый раз, когда сжимаются чуть сильнее, напоминают, что это не сон.       — голова… кру… кружится… — выдыхает рики смазанно, когда джейк особенно крепко сжимает.       — собачий кайф, — отзывается он, но ослабляет хватку. рики громко втягивает воздух ртом под блестящим взглядом джейка.       — тебе… подходит…       — потому что я похож на собаку?       — ну типа… твоя любимая поза же догги.       джейк глушит смешок рики в рот, снова целуя. вязко, мокро, горячо и блядски медленно. рики так же медленно ведёт пальцами по груди джейка, чуть отстраняясь, чтобы опустить их ниже. чувствует, как тот весь напрягается — его пресс сквозь майку ощущается ещё твёрже, а поцелуй тут же становится яростнее и быстрее. в итоге они просто начинают кусаться с какими-то совершенно блядскими мокрыми звуками, сталкиваются носами, зубами, щеками, пытаясь поймать единый темп, а потом…       потом рики крепко обхватывает член джейка через джинсы, и тот так резко и глухо выдыхает, что позволяет перехватить инициативу в поцелуе.       — хочу проверить свою теорию…       — про мужскую… дрочку? — джейк звучит жалко и сипло, когда рики резко тянет вниз молнию на его джинсах, потом цепляет пуговицу, пытаясь её вытащить, потом бросает это и тянет за ремень, но и тут нихуя не выходит.       пальцы джейка ловят его ладонь и помогают, замедляя и направляя. джинсы в итоге они скидывают на пол, рики подталкивает джейка перевернуться на спину и нависает над ним, заглядывая в глаза и сжимая его член через насквозь мокрую ткань боксеров.       — блять… — шепчет джейк, разглядывая рики, пока тот легко забирается ладонью под ткань и… — бляяяяяяять, рики…       — и кто теперь… пассивчик? — хрипло и тяжело выдыхает рики, крепко обхватывая чужой член и ловя губами своё имя, — пиздец… мне кажется, на той фотке ты был меньше…       джейк закатывает глаза и тут же снова давится стоном, когда рики начинает надрачивать ему. он весь мокрый: достаточно пройтись пальцами по головке, и влаги становится достаточно на несколько движений, потому что, блять, ну, видимо, накопилось.       у рики тоже… накопилось. и продолжает, блять, копиться, и если так пойдёт дальше, утром он поедет домой без трусов вообще, потому что эти нужно будет утилизировать нахуй.       вместе с джейком и его ебучими сипловатыми стонами, растекающимися по комнате.       рики утыкается губами ему в щёку, жмурясь и слушая. двигает рукой и, кажется, впервые в жизни не чувствует усталости от этого вообще — потому что это джейк, а джейку можно дрочить вечно, и, возможно, рики вообще был рождён, чтобы дрочить джейку.       — с-сухо… — скулит тот, когда рики и правда становится тяжелее двигать рукой, — плюнь в ладонь и…       рики слушается, сплёвывая себе в руку, а потом приподнимается и скидывает с себя рубашку. сползает ниже и, наконец, стягивает боксеры с джейка до конца, цепляя взглядом его член.       — ебать… он точно больше, чем на фотке…       и он настолько красный, что рики натурально страшно — вдруг взорвётся. поэтому снова обхватывает ладонью и совсем нежно оглаживает головку. а потом…       окей, это очень странно, потому что рики никогда не занимался оральным сексом. вообще. никогда. ему было противно только от одной мысли взять что-то такое в рот или засунуть в кого-то язык — это мерзко, тупо и как-то очень ну… не по-пацански. поэтому он вообще не может объяснить ни себе, ни джейку, ни кому-то ещё в этом мире, почему наклоняется и вбирает головку в рот.       — блять! — раздаётся громко сверху и рики так и замирает: с головкой во рту и пальцами на длине. испуганно поднимает глаза — джейк приподнимается на локтях и смотрит на него совсем безумно. они оба моргают и секунды три просто пялятся друг на друга.       а потом рики случайно сглатывает смешавшуюся со смазкой слюну, и джейк заваливается обратно на подушки, всхлипнув на прощание.       окей… наверное, это… хороший знак?       поэтому рики пробует немного пососать головку, что ощущается пиздецки странно, но не прям неприятно или страшно, как он всю жизнь думал. вкус… солоноватый, но не мерзкий, просто непривычный. и весь дискомфорт перекрывается тем, как джейк реагирует на это и как дёргается под ним, и как отзывается на каждое, даже самое крошечное, движение рта и ладони.       — ебучий твой рот, рики… — выдыхает в стоне джейк, закрывая ладонями лицо. рики очень занят, но мутным взглядом ловит, как задирается при этом движении майка на чужом животе, и тут же запускает под неё свободную ладонь, оглаживая и задирая выше. хочется смотреть на что-то красивое, пока, ну…       джейк дрожащими пальцами задирает свою майку ещё выше, и рики цепляет глазами и его грудь тоже. слюны становится настолько много, что, кажется, она в итоге начинает течь изо рта.       — мокрый… как же охуительно ощущаешься, рики…       рики чувствует пальцы джейка в своих волосах, поглаживающие совсем аккуратно, будто в награду. рики нравится такая награда, он жмурится и посасывает головку активнее, ускоряя движения ладонью тоже. вот теперь она начинает уставать — сам-то рики кончает раза в два быстрее, и охуеть как удивительно, что сейчас он думает о том, как заставить кончить в первую очередь джейка.       с девчонками он не сильно об этом думал.       честно? он в сексе с ними вообще не думал.       — оху… еть… — выдыхает влажно джейк, когда рики подключает язык. почему-то в моменте показалось, что прикольно будет это сделать — и усилившаяся хватка в волосах подтверждает, что это было правильным решением.       рики чувствует, как у джейка напрягаются бёдра, видит, как втягивается его живот, чувствует, как он тянет за волосы выше, слышит, как он что-то неразборчиво мямлит — у рики кровь в ушах стучит слишком громко.       всё какое-то влажное, размытое, будто заторможенное, и есть только член джейка, его живот и его ладонь в волосах.       а потому осознание ситуации приходит, только когда джейк дёргает его за волосы так резко, что чуть не вырывает с корнем, и в последний момент рики успевает выпустить член изо рта — а буквально в следующую после этого секунду сперма джейка брызгает ему на лицо, шею и, кажется, даже немного задевает ключицу.       охуеть. его только что обкончали.       рики поражённо садится, даже не пытаясь что-то вытереть, и дико смотрит на джейка. тот садится тоже.       — я говорил тебе, что сейчас кончу, но ты как будто…       рики моргает, потому что джейк говорит сейчас ещё хуже, чем до этого. мямлит почти бессвязно, и рики его понимает исключительно по долгу многолетней дружбы. моргает и вытирает рот, всё так же глядя на джейка. тот вяжет какие-то неразборчивые извинения и в итоге скидывает с себя рубашку, а потом и майку. садится ближе к рики и вытирает ею его лицо и шею с ключицами.       — всё окей? — спрашивает джейк, заглядывая рики в глаза и продолжая натирать его своей майкой. рики заторможенно кивает и опускает взгляд вниз. может поклясться, что, не будь ткань джинсов такой плотной, там проступило бы мокрое пятно. джейк прослеживает это и накрывает член рики ладонью, крепко сжимая.       — пожалуйста… — шепчет вяло рики, не вкладывая в эту просьбу чего-то конкретного. он просто хочет кончить, и желательно, чтобы джейк в этом ему помог.       благо тот это понимает и тянет за цепь на джинсах лечь на спину.       — клянусь, вообще чудо, что они держатся, — слышит рики, чувствуя, как джейк разбирается с ними. его ладонь очень быстро оказывается там, где нужно — кажется, он профессионал в области преодоления любых препятствий к сексу или типа того… — как тебе нравится?       рики сейчас понравится что, блять, угодно, особенно от джейка, поэтому он лишь жалко низко хнычет и тянется к джейку руками, потому что очень хочет поцеловать, пока тот дрочит ему.       язык джейка быстро оказывается у рики во рту, а подрагивающие пальцы рики — у джейка в волосах. и снова слюна, вязкая, хлюпающая, теперь, блять, со вкусом члена — а ещё джейк дрочит крепко, быстро и размашисто и холодные кольца у него на пальцах выбивают из рики какие-то совсем уж хлипкие, жалкие звуки.       то, как быстро рики кончает, пачкая джейку ладонь и, кажется, немного живот, стыдно почти до безумия. и ещё этот жалкий задушенный стон во время оргазма, который джейк так красиво поймал в поцелуй, пустив слюни рики в рот…       натурально самый охуительный опыт за все почти семнадцать лет жизни.       рики после оргазма чувствует себя ебучей распухшей жижей. как будто он — язык джейка после куни-марафона. вот такой вайб. поэтому даже глаза открывает как будто через год — ресницы слиплись от слёз и вяжутся, затрудняя попытки посмотреть на всё ещё нависающего над ним джейка.       — ты красивый, — первое, что слышит рики, когда всё же открывает глаза.       лучше бы, блять, не открывал. потому что джейк смотрит отвратительно непривычно.       — ты так всем своим сукам говоришь? — почему-то мямлит рики в ответ и приподнимается, чтобы стянуть с себя майку.       — ты, получается, теперь в их числе, — хмыкает джейк, послушно отстраняясь и цепляя взглядом чужой голый живот. кладёт на него чистую ладонь тут же — рики тут же шлёпает по ней, а потом берёт джейка за вторую руку и вытирает её от собственной спермы собственной майкой.       ну, всё честно. да?       — выглядишь затраханным, — снова начинает разговор джейк, и рики поднимает на него влажный взгляд, чуть щурясь.       — ты не лучше.       и правда — у джейка мокрые волосы, горящие щёки и искусанные распухшие губы.       — ты мне отсосал.       — не сосал — не мужик.       джейк тут же смеётся и тянет рики к себе, аккуратно обхватывая ладонями за щёки. гладит пальцами по скулам.       — сосал — мужик.       — согласен.       джейк снова смеётся, рики не может не улыбнуться в ответ. прячет глаза, пытаясь осознать новую реальность.       — слушай… а как думаешь… сонхун сосал? — почему-то внезапно спрашивает он, переводя взгляд обратно на джейка.       тот моргает и прикусывает губу, будто задумываясь. продолжает мягко гладить по скулам.       — сонхун?.. думаю, что сосёт прямо сейчас.       они одновременно смеются и тянут долгое “фу-у-у-у”.       на то, чтобы отмыться и улечься уходит ещё часа полтора. рики не может успокоиться, поэтому оставляет джейку засос на плече, а джейк успевает укусить его ещё раз пятнадцать, потому что рики бесконечно утаскивал себе всё одеяло с коварным хихиканьем и джейк бесился.       а рики на самом деле просто нравится, когда джейк бесится и лезет кусаться.       когда щипает, шлёпает, обнимает до треска в рёбрах и придушивает.       ну да, рики натуральный кинковый фрик, как сонно заявляет джейк, в итоге крепко прижавший его к себе спиной и обхвативший пальцами за запястья так, чтобы рики уже не мог ничего сделать.       но рики больше и не делает, потому что джейк совсем скоро начинает мягко сопеть ему в затылок, а это всегда успокаивает гораздо лучше шлепка по заднице и уж тем более укуса.       утренний свет не пробивается через плотные золотые шторы, но рики почему-то всё равно просыпается — возможно, потому что джейк во сне стащил у него одеяло и стало пиздецки холодно.       рики ещё немного крутится, сжимается, растирает свои предплечья в попытках согреться и, конечно, пытается стащить одеяло обратно, но джейк закутался в него, как сраная гусеница, и в итоге всё же приходится встать.       трусы, конечно, рики не надевает — их натурально даже трогать не хочется — поэтому ощущение тяжёлых джинсов на голых бёдрах… боже, он сотрёт себе член до крови, пока доедет домой, да?       в ванной рики натыкается на своё отражение и удовлетворённо хмыкает. проводит пальцами по следам зубов джейка на шее, ключицах, груди… да даже на торчащей из штанов тазовой косточке виднеется слабый укус.       в рот будто насрали, благо зубная паста лежит прямо на раковине. щётки, конечно, никто не завёз, но и рики не первый раз бухает, поэтому смело выдавливает пасту на палец и начинает чистить зубы так.       в дверях ванной появляется джейк — растрёпанный, сонный и в спортивных серых штанах. рики округляет глаза, когда видит, что из-под штанов ещё и трусы торчат — причём явно свежие, не с ночи.       — это какого хуя ты в других штанах? — тут же спрашивает он, вытаскивая палец с пастой изо рта. джейк довольно хмыкает и тоже подходит к раковине. встаёт рядом, путает собственные и без того взъерошенные волосы в попытке их пригладить и достаёт из принесённого с собой чехольчика зубную щётку.       ну и чмо.       — первое правило тусовок с ночёвкой — всегда брать с собой хотя бы сменные трусы, — джейк очаровательно сонный и так сладко и широко улыбается, когда выдавливает пасту на свою щётку, что рики натурально хочет его сожрать. поэтому легко приобнимает за талию, притягивая к себе, и зарывается носом ему в волосы.       — что-то меня в такое правило не посвятили, — бурчит он. джейк легко выворачивается из объятий и бросает взгляд куда-то рики в ключицы.       — понимание правил приходит с опытом, — глубокомысленно отвечает он и проводит пальцами по укусу на груди. рики моментально начинает подрагивать, потому что прикосновение тёплое и совсем нежное, а он очень замёрз. джейк легко обхватывает его за шею, заставляя поднять подбородок выше, и рассматривает свою работу — рики же давится воздухом, — что скажешь маме?       — что меня покусала бешеная собака, — выдыхает рики с задушенным смешком. джейк тут же ослабляет хватку, но проводит по укусам пальцами ещё раз.       — зная твою маму… будешь ещё полгода на уколы от бешенства ходить.       джейк отворачивается к раковине, но рики перехватывает его подбородок и пытается поцеловать.       тот дёргает головой, выворачиваясь.       — я зубы ещё не чистил.       и запихивает зубную щётку себе в рот, утыкаясь взглядом в своё отражение.       рики хмурится, потому что дело, блять, явно не в щётке. ничего не мешало джейку ночью целоваться с ним и после куни, и после минета, а тут внезапно один простой чмок контрится нечищенными зубами?       — ты жалеешь? — тихо спрашивает рики, чуть склоняя голову вбок. джейк чистит зубы агрессивнее, у него немного дрожат пальцы. потом он сплёвывает в раковину, включает воду, набирает её в ладонь, полощет рот, снова сплёвывает, снова набирает воду, снова… — ты жалеешь.       и на что, блять, рики вообще надеялся? на то, что джейк внезапно увидит в нём… кого? да, они переспали, но это было по пьяни, а джейк много с кем чего по пьяни делает.       да и рики… много с кем.       с хуя ли это должно быть особенным в этот раз?       джейк снова сплёвывает и хмурится.       — нет, рики, я не жалею.       звучит сухо и резко. рики приподнимает бровь и складывает руки на груди.       — я вижу.       копирует тон джейка. тот сжимает челюсть и резко кидает щётку в раковину.       — блять, рики, я не жалею. тебе это на каком языке ещё сказать?       — я, блять, вижу, как ты не жалеешь.       джейк смотрит на него снизу вверх — зло и раздражённо. обычно рики бы обрадовался, что довёл его до такого, но сейчас смотрит так же в ответ сам.       — я просто не должен был…       — это значит, что ты жалеешь, джейк! господи, да что, блять, с тобой не так!       рики бьёт кулаком по раковине, джейк вздрагивает и перехватывает его пальцы прежде, чем он расхуярит себе руку в мясо, как уже бывало.       — ты, блять, умеешь до конца слушать или нет?! или хуй ещё и в ушах?!       рики так это выводит из себя, что на глазах моментально выступают злые слёзы. он дёргается, как от удара, и пытается вырваться из хватки джейка, но тот ловит его и за вторую руку.       — иди на хуй! реально, джейк, иди на хуй!       — да завалишь ты ебало своё сегодня вообще?! — джейк сжимает его крепче, а, когда рики открывает рот снова, чтобы сказать, что ебало не завалит… тот стремительно затыкает его поцелуем.       рики успокаивается почти моментально, джейку даже не нужно углублять поцелуй, лишь задержать губы у него на губах подольше. но он толкает язык рики в рот, выбивая абсолютно любое сопротивление и все мысли разом.       они сталкиваются носами и зубами, рвано дышат, но всё это перекрывает звук льющейся из крана воды.       джейк отрывается первый, чтобы закрыть кран локтем — наклоняется вбок, утягивая рики за собой, потому что явно не намеревается отпускать его руки.       — выслушаешь теперь? — звучит мягче. рики лишь кивает, заторможенно наблюдая за лицом джейка. тот всё ещё хмурится, нервно раздувает ноздри и опускает взгляд на их руки. немного молчит, собираясь с мыслями.       рики смотрит на их руки тоже — красивые пальцы джейка крепко его держат, совсем легонько успокаивающе поглаживая.       — я не жалею, — снова повторяет джейк, — просто чего вообще стоит моё слово и мои принципы, когда при первой же возможности я их нарушаю? когда мне хватило просто набухаться и остаться с тобой наедине, и я позволил себе… это всё?       рики сглатывает, морща нос. джейк явно теперь смотрит ему в лицо.       — я не какое-то бесправное животное без мнения, чувств и желаний, хён. я этого тоже хотел. и я этого хотел пиздец как и очень давно.       хватка джейка на его руках ослабевает.       — да, но я старше. я несу ответственность за то, что сделал ночью.       рики резко вырывает свои руки из пальцев джейка и упирается в его лицо злобным взглядом.       — так, блять, неси ответственность. но не за то, что мы сделали ночью, а за то, что ты делаешь сейчас со мной и моими чувствами.       джейк явно не ожидал такого ответа — это видно по его растерянному, тупому выражению лица и расширившимся от шока глазам. он сглатывает и немного трясёт головой. рики снова складывает руки на груди, почёсывая укус на своей ключице.       молчание затягивается. словно джейк вылетел в открытый космос и связь с землёй для него на этом оборвалась. рики всё так же смотрит — с каждой секундой собственное лицо теряет всё больше выражения и в итоге прекращается в абсолютно пустую маску.       искра какой-то мысли мелькает в глазах джейка, возвращая его тупому лицу хотя бы намёк на осознанность. рики продолжает чесать укус уже автоматически.       — мне жаль, — в итоге говорит джейк. рики жмурится, шумно выдыхая.       — это всё, что ты можешь сказать?       разочарование, кислое, как лимон, лопается в груди. сводит скулы, щекочет нос.       — нет. я собираюсь с мыслями, подожди.       рики пожимает плечами и упирается взглядом в собственное отражение в зеркале — смотреть на джейка уже просто невыносимо.       а молчание всё тянется, вязкое и тяжёлое. рики отрешённо замечает, что расчесал укус практически до крови, но продолжает его чесать до тех пор, пока джейк не перехватывает его пальцы снова и не переплетает со своими.       — просто… это ебануто, рики, — начинает тяжело джейк, — это ебануто, потому что я знаю тебя буквально с нуля лет. я знаю, через что ты прошёл и как ты через это проходил. я видел, как ты растёшь — во всех смыслах. и чувствовать к тебе что-то сверх дружеского я не должен, — рики каменеет, всё так же глядя на себя в зеркало, — но я чувствую. и меня грызёт это. меня грызёт, потому что я чувствую, как натурально схожу с ума без тебя. когда ты кидаешь меня в игнор, когда не приходишь на встречи, когда не смотришь на меня… вот как сейчас.       рики медленно переводит взгляд на джейка — и тот такой потерянный, серьёзный и грустный, что сердце невольно щемит.       — я чувствую слишком много к тебе. такого, что по всем, блять, законам мироздания я не должен чувствовать. и меня это сжирает. понимаешь?       — а кто решает, что ты должен чувствовать, а что не должен?       джейк запинается на этом вопросе, снова теряясь.       — просто… это…       — просто это неправильно? ты это хочешь сказать?       джейк смотрит на рики, как побитая собака, и рики самого всего внутри выворачивает от этого взгляда. он сжимает пальцы джейка крепче.       — я тебя люблю, хён. я тебя люблю, и, боюсь, мне будет очень больно, когда ты окончательно решишь, что это всё совсем неправильно.       джейк опускает взгляд, сжимая пальцы рики в ответ.       — я так не решу.       — разве?       — я так не решу, — твёрже повторяет джейк.       — потому что не хочешь сам или чтобы не сделать мне больно?       джейк кусает губу, хмурясь. поднимает взгляд.       — потому что не хочу сам. и потому что, когда тебе больно, мне больно тоже.       рики выдыхает и тянет джейка к себе в объятия. гладит его по волосам, утыкаясь туда носом, чувствует его ладони на своей спине, аккуратно поглаживающие, а потом крепко сжимающие.       — я не могу без тебя, — шепчет джейк куда-то в расцарапанный укус. потом туда же мягко целует, — я сойду с ума без тебя.       — и я…       рики очень старается звучать ровно и скрыть, что снова позорно начинает плакать. но, конечно, джейк понимает всё моментально, отстраняясь и обхватывая ладонями его мокрые щёки.       мягко целует туда, слизывая слёзы. рики плачет ещё тупее и сильнее — ебучее жалкое позорное месиво.       глушит всхлип в губы джейка, целующего его теперь и туда.       просто этого всего так много — калейдоскоп эмоций, кризисов, сомнений, уебанских разговоров и недосказанностей, сломанных людей со сломанными судьбами. это бесконечное марево, сраная поебень, душащая рики каждый день всю его блядскую жизнь. постоянное чувство собственной неправильности, собственной никчемности, постоянная ненависть к самому себе, сжирающая изнутри, вытягивающая внутренности и пускающая их на колбасу.       и джейк. джейк, который протащил его через всё это, как путеводная звезда. джейк, который исправно запихивал подкопчёные внутренности обратно, шептал такие, блять, нужные слова и гладил по волосам. джейк, который, оказывается, тоже путался и тоже умирал внутри, задушенный собственными принципами.       и джейк, который целует его сейчас — в блядской красной ванной с грязным зеркалом в стрёмном, по-уебански обставленном коттедже в самой жопе мира.       поцелуй со вкусом задушенной истерики, убитых сомнений, зубной пасты и слёз.       и это для рики первая правильная вещь за всю его пизданутую жизнь.