The thread that leads to you

Все те же ситуации, те же обстоятельства — комок, застрявший в горле до тошноты. Желание вырваться из этого круга огромно, но апатия сильнее. Она все глубже затягивает в свою темноту, словно трясина, не оставляя ни капли сил на сопротивление. 18.09.24 На улице начинает холодать. Оранжевая листва дрожит от ветра и опадает на землю, шепча о приближающейся осени. 14:00. У старого дома стоит скорая. Врачи стремительно забегают внутрь, чтобы оказать помощь. Опять. Девушка сидит рядом с бабушкой, сжимая ее морщинистую руку в своих ладонях. Врачи суетятся вокруг, измеряют давление, что-то бормочут. Сердце сжимается от беспомощности. 19:00. Больничный коридор. Жесткий стул впивается в спину, но девушка почти не чувствует боли — только тяжесть, давящую на плечи. Мимо проходят люди: кто-то смеется, кто-то громко обсуждает чью-то болезнь, но их голоса сливаются в белый шум. Она запрокидывает голову на холодную стену, уставившись в потолок. Закрывает глаза. "Хотя бы минуту… минуту покоя", — молит она про себя. Но из дальнего конца коридора доносится знакомый голос. Она медленно поворачивает голову. Те самые парни. Блондин с милой улыбкой. И тот, кто ждал своего друга на улице. Та же черная куртка, тот же профиль… Девушка резко отводит взгляд, сжимая виски пальцами. В горле подкатывает горечь от утреннего кофе, голова кружится. "Не сейчас… только не сейчас". Она пытается встать, но вдруг вздрагивает — перед ней стоит врач, появившийся бесшумно, как призрак. Руки сами собой сжимаются в кулаки, но она подавляет испуг, сохраняя каменное выражение лица. — Лим Миринаэ? — мужчина поднимает взгляд от бумаг, щурясь через очки. Девушка молча кивает. — У вашей бабушки снова гипертонический криз. Четвертый за этот месяц. — Он вздыхает, снимая очки и устало потирая переносицу. — Ей уже 76, а она продолжает работать, чтобы обеспечивать вас. Слова впиваются, как нож. Чувство вины накрывает с головой, сдавливая горло. Она стискивает зубы, чтобы не закричать. — Осложнений пока нет, но гарантировать ничего нельзя. Следите за ее здоровьем. — Врач слабо улыбается, но в его глазах — осуждение. Девушка резко кланяется, бормоча благодарность, а затем медленно подходит к занавешенной кушетке. Отодвигает ткань и видит бледное лицо спящей бабушки. Поправляет одеяло — и вдруг вздрагивает, когда старушка внезапно открывает глаза. — Боже, ты меня напугала! — вырывается у нее громче, чем нужно. Бабушка смеется, и девушка невольно улыбается в ответ. Спустя время девушка заговорила. — Ба, брось работу. Я устроюсь на еще одну смену. Зарабатывать будем копейки, но хоть что-то… — Не ребенок, а демон, честное слово! — бабушка ворчит, сбрасывая одеяло. — Вот помру, тогда и работай на трех работах! А пока мой долг — о тебе заботиться! Девушка закатывает глаза, но встает, помогая ей подняться. — Врач прямо сказал: тебе нужно беречь себя, а не вкалывать в магазине! Теперь он считает меня дармоедкой, которая гоняет бабушку на работу! — Этот старый хрыч сам на шее у матери сидит! — бабушка фыркает, топая ногой. — Алименты не платит, а еще учит! Девушка пытается её успокоить — на них уже начали оборачиваться люди. В 126-й раз уговоры не сработали. --- 06.11.24 20:34. Идя после смены в кофейне, девушка еле плелась по темной улице, стиснув зубы и пытаясь игнорировать ноющую боль в ногах. Дойдя до калитки дома, она опустилась на бордюр, прошипев от резкого жжения в мышцах. Обхватив колени дрожащими руками, она уткнулась лицом в колени, закрыв глаза, словно пытаясь спрятаться от всего мира. Перед глазами всплыла картина из прошлого. Похоронный зал. Давящая тишина, прерываемая рыданиями. Крики, полные безысходности. Бледные, искаженные горем лица. Маленькая девочка в черном ханбоке сидела, не шевелясь, уставившись в фотографию в траурной рамке, обвитой черными лентами. В горле стоял ком, лицо было лишено крови, а внутри — лишь пустота и детское непонимание, которое со временем превратится в осознание. Вина в смерти человека — самое страшное, что можно носить в себе. Эту вину вбила в голову девочки её мать, которая искала виноватых везде, кроме себя. Девочка даже не знала, как умер отец и почему, но приняла навязанную вину безропотно. В тот момент детство девятилетнего ребенка рассыпалось в прах, уступив место холодной взрослости. Последнее светлое воспоминание об отце — их совместный поход на каток. Как он ловил её, когда она падала, как смеялся, поднимая её на ноги. Теперь всё, связанное с ледовой ареной, вызывало у неё тошнотворный ужас. Сидя перед фотографией умершего отца, девочка словно умерла вместе с ним. Она больше не смеялась, не доверяла людям, не позволяла себе слабости. Даже когда мать в истерике кричала, что она неблагодарная, что это она виновата в его смерти, девочка лишь молчала, сжав кулаки. Она не могла защититься. Не смела. Девушка резко подняла голову, смахнула предательские слезы и, шмыгнув носом, встала, отряхивая порванные спортивные штаны. --- 22:00. Девушка сидела на краю кровати старушки, слушая её рассказы, и в эти редкие мгновения чувствовала себя нужной, любимой. — И он бежал по всему рынку, чтобы поймать того жулика, который его обманул! Мы тогда чуть не померли со смеху! — Бабушка залилась хрипловатым смехом, откинувшись на подушку. Девушка невольно улыбнулась, но тут же скривила губы в игривой гримасе. — Ну и любишь ты над людьми потешаться, — покачала головой она, закатывая глаза. Бабушка шлепнула её по руке. — В отличие от тебя, я хотя бы умею смеяться! — фыркнула старушка. — Ну-ка, признавайся, когда у тебя в последний раз были друзья? Девушка замерла, губы её дрогнули. — Наверное… в начальной школе, — прошептала она, опустив ресницы. — Боже мой! Да ты вообще разучилась общаться! — Бабушка цокнула языком. — Быстро нашла себе подружку, а то вечно в работе да в учебе! — Да ладно тебе… — девушка потянула слова, отворачиваясь. — Мне и одной нормально. Сейчас вообще время такое… — Какое ещё "такое"? Всегда будет "такое" время! — Бабушка сердито перевернулась на бок и натянула одеяло до подбородка. — Если через месяц не найдешь друзей — ночевать будешь на улице! — Да зачем они мне нужны?! — Девушка надула губы и ткнула бабушку пальцем в спину. — Ну ба-а-аб… — Я сплю! Отстань! — огрызнулась старушка. Девушка тяжело вздохнула, выключила свет и вышла, бросив на прощание: — Спокойной ночи… Вот ведь прицепилась с этими друзьями! Как будто без них жизнь — не жизнь. Но ради бабушки, единственного родного человека, она попробует. Попробует переступить через своё "не хочу".