Свадьба?

Подвал встретил их сыростью и прохладой. Ступени крутые, бетонные, эхо отдаёт под ногами. Эд шёл впереди, подсвечивая путь фонариком. – Ты сюда часто заглядываешь? – спросил Херейд, глядя на ряды пыльных коробок. – Неделю назад спускался. Проверял, не завелись ли крысы. – Ну и? – Не завелись. Умнее нас оказались – не живут в доме без еды. – Это намёк, что у нас пустой холодильник? – Херейд прищурился. – Это констатация факта. Щиток в углу, серый, облупленный. Эд щёлкнул пару тумблеров — и над головой зажглась лампа. – Вот и всё, – сказал он. – Можно снова включить чайник. – Ага. И телевизор, который ты всё равно будешь перебивать. Поднялись обратно. Наверху уже теплее, уютнее. Эд первым делом полез за кружками. – Чай? – Если без твоих «спецрецептов», то да, – хмыкнул Херейд, садясь за стол. Чайник зашумел, а они между делом перебирали, что ещё в доме может сломаться. Эд уверенно внёс в список «чайник, входная дверь и твоё терпение». Херейд глянул на него, сделал вид, что закатывает глаза, но краешком губ всё же ухмыльнулся. Чай оказался крепким, с лимоном. За окном дождь уже не стучал, а тихо шуршал. Пили молча, только иногда Эд комментировал, что «вот бы дождь всегда был таким тихим», а Херейд отмахивался. – Что, досмотрим фильм? – спросил Эд, забирая пустые кружки. – Можно, – пожал плечами Херейд. – Только не начинай свои комментарии. – Это оживлённый просмотр. И ты всё равно слушаешь. Херейд только фыркнул и пошёл в гостиную. На диване всё по привычке: половина пледа у Херейда, Эд устроился чуть дальше, но близко к столу с чаем. Фильм пошёл, и вскоре начались привычные пикировки. – Этот умрёт через пять минут, – сказал Эд. – Почему? – У него пафосная речь. Всегда так. – Логика уровня «потому что сценаристу так надо», – парировал Херейд. Они перебивали друг друга почти весь фильм, пару раз оба смеялись в голос. Когда титры пошли, уже глубокая ночь прильнула к окнам. Эд встал, чтобы выключить свет, но Херейд сказал: – Оставь. После подвала и дождя не хочется сидеть в темноте. – Ладно, – кивнул Эд, и в его голосе мелькнула мягкость. Херейд устроился глубже, глядя на окно, где в отражении мерцала лампа. – Есть хочешь? – вдруг спросил Эд. – А что, у нас есть еда? – удивился Херейд. – Немного. Пицца в морозилке. Могу разогреть. – Пицца — это святое. Давай. Пока Эд возился на кухне, оттуда тянуло запахом сыра и теста. Херейд поймал себя на том, что уже не раздражён этим днём. Даже наоборот — будто всё прошло нормально. Эд вернулся с тарелкой и двумя кусками. Они ели прямо на диване, споря, кто будет мыть посуду. – Тот, кто проиграл спор про героя, – сказал Эд. – Я вообще не соглашался на ставки! – возмутился Херейд. – Поздно, – ухмыльнулся Эд. – Ты уже проиграл.