Свадьба?

Утро выдалось тихим, даже слишком. Эд встал раньше обычного, и вместо привычных громких хлопков дверей и стука по шкафам тихо возился на кухне. Херейд проснулся от приглушённого шума блендера и запаха кофе. – Это что за утренний саботаж слуха? – сонно пробормотал он, проходя на кухню. – Это смузи, – невозмутимо сказал Эд, держа в руках высокий стакан. – Полезно. – Полезно для кого? Для любителей пить перемолотую траву? – Для людей, у которых по утрам есть энергия. – Ну, тогда ты ошибся адресом. – Херейд взял стакан, понюхал и скривился. – Ладно, терпимо. Но кофе ты сделал? – Там, на плите. Я же не монстр. После кофе они открыли холодильник, и стало ясно — еды в доме почти нет. Банка оливок, полпачки масла и соевый соус грустно ютилось на полке. – Нам нужен магазин, – сказал Эд. – Или будем ужинать льдом из морозилки. – Нет. Сначала нормальный завтрак. Если я пойду в магазин голодный, мы вернёмся с тележкой чипсов и мармелада. Они вышли. После вчерашнего дождя воздух был прохладный, пах мокрым асфальтом. Херейд повёл Эда в небольшое кафе. Внутри было тепло, за окнами стекала вода, музыка играла негромко. Херейд заказал омлет с сыром, тосты и апельсиновый сок. Эд — сырники с ягодами и капучино. Они ели неторопливо, то спорили, то шутили. – Смотри, официант несёт поднос, и ни капли не проливает, – сказал Херейд. – Не твоё ли призвание? – Моё призвание — наливать кофе не до краёв. Я ценю безопасность, – парировал Эд. После завтрака отправились в продуктовый. Эд шёл со списком, Херейд время от времени подкладывал в корзину «лишнее» — чипсы, печенье, банку варенья «на всякий случай». Эд что-то возвращал на полку, но не всё. Пакеты получились тяжёлые, но до дома они дошли быстро. Разложили продукты, и на этом дела вроде бы закончились. За исключением одного: вечером Эду нужно было отвезти машину в ремонт. Машина у него ломалась часто, и сейчас был как раз один из таких случаев. На улице уже темнело. Воздух стал холоднее, фонари зажглись, и город приобрёл мягкое золотое свечение. Отдав машину в мастерскую, они решили пройтись пешком. И тут Херейд заметил яркую афишу кинотеатра. – О, смотри. Идёт тот фильм, про который ты жаловался, что пропустил премьеру. – Я? – удивился Эд. – И когда я жаловался? – Когда думал, что я не слышу. Через десять минут они уже стояли в очереди за билетами. Купили напитки и еду: Херейд — большую колу, попкорн и чипсы, Эд — чай и орехи. Фильм начался. Минут через двадцать, во время напряжённой сцены, Херейд, потянувшись за стаканом, задел его локтем. Половина ледяной колы хлынула прямо на его белую футболку. – Чёрт! – он подскочил, отдёргивая ткань от тела. Пятно расползалось, напиток стекал по боку. Холод пробрал мгновенно. Эд посмотрел, поморщился и, не говоря ни слова, снял с себя чёрную кофту. – На, надень. – Ты серьёзно? А ты что? – У меня чай и нормальный иммунитет. А у тебя сейчас будет пневмония. Херейд взял кофту неохотно, но, натянув, почувствовал, как тепло окутало его плечи. Ткань была мягкая, чуть великовата, пахла свежим порошком и чем-то, что он предпочёл не анализировать. – Теперь ты выглядишь как человек, который сбежал из дома в чужой одежде, – заметил Эд. – Отлично. Ещё и позор на весь зал. Они сели обратно. Фильм Херейд продолжал смотреть, но половину времени его внимание было приковано к мягкому вороту и теплу, исходящему от кофты. На груди темнел след от колы, но его уже не было видно. И, к своему удивлению, он был этому рад. Когда фильм закончился, на улице стало ещё холоднее. Эд шёл рядом, держа пакет с остатками попкорна. – Всё-таки зря я взял большую колу, – проворчал Херейд. – А я говорил. Но иначе у тебя бы не было повода носить мою кофту, – сказал Эд, чуть улыбнувшись. Херейд ничего не ответил, но шагнул ближе. Свет фонарей ложился на мокрый асфальт, отражался в лужах. Они шли молча, и эта тишина была удивительно тёплой. У дверей дома Херейд задержался, поправил ворот кофты. – Отдам… когда-нибудь, – бросил он, проходя внутрь. Эд только тихо усмехнулся.