Enemies With Benefits Special/Враги с привилегиями. Спецвыпуск.

Ветака Свидания — это только начало романтических отношений. Жить вместе — куда сложнее, нужно узнавать друг друга заново, подстраиваться, меняться. Мы с Лаллалин были совершенно разными. Высокая и болтливая, она резко контрастировала со мной — я говорила только по делу. Мы были словно две противоположности... И, может быть, именно из-за этой разницы наши отношения могли не выдержать, если бы мы не научились приспосабливаться друг к другу. Сегодняшний день был как и все прочие — загруженным. Я сделала глоток кофе, пытаясь справиться с усталостью после дневной смены, и продолжила печатать отчёт в письме. Взгляд скользнул на безымянный палец — кольцо, к которому я привыкла, исчезло. Я поспешно вернулась к цифрам на экране ноутбука, стараясь больше не отвлекаться. Я же уже всё решила… Так почему продолжаю сомневаться? Когда пришло время уходить с работы, я тихо вздохнула. Говорят, время летит, когда ты счастлив… Наверное, потому сегодня оно тянулось так медленно. — Я пошла, П’Вайн. — Хорошо, береги себя, — попрощалась я с Тангквой, которая зашла ко мне в офис перед уходом. Когда подчинённая ушла, я начала собирать вещи, готовясь покинуть офис. Собираясь положить телефон в сумку, я вдруг потянулась к экрану… как обычно, никаких уведомлений. Открыла LINE и снова вздохнула. И чего я ожидала? Конечно, Лаллалин больше не напишет… Надо купить что-нибудь на ужин. Не хочу возвращаться домой слишком поздно. Я решила взять рисовую кашу со свининой — от одного аромата уже текли слюнки. Не стоило заходить в то популярное место. Я простояла в очереди слишком долго. Оставалось только обречённо смотреть в небо, темнеющее над головой. Ну, ничего не поделаешь — придётся справляться, как бы я ни скучала по домашней еде Лаллалин. Стоя на красном, я невольно посмотрела на пустое пассажирское сиденье и вспомнила высокую женщину с её солнечной улыбкой. По радио играла наша песня… но теперь Лаллалин не было рядом. Я больше не получала от этой мелодии никакого удовольствия. С каких пор я стала такой одинокой? И это чувство не исчезло, даже когда я вернулась домой. Лаллалин была очень разговорчивой. Она знала столько интересных вещей — удивительно. Она всегда находила, что рассказать, и часто спрашивала моё мнение. С ней никогда не было скучно. Иногда мне становилось тяжело — я всё-таки тяготела к тишине. Но она упорно искала новые темы, лишь бы поговорить со мной. Иногда я просила её остановиться… не стоило. Я и представить не могла, как сильно мне будет не хватать её милого, болтливого голоса… Я огляделась. Комната была пугающе тихой — до звона в ушах. Я нахмурилась, заметив на диване нечто, похожее на свернувшийся клубок. Я прищурилась и, подойдя ближе, удивлённо распахнула глаза. — Эй, почему ты спишь здесь? — тихо спросила я, встревоженно тронув её за плечо. Услышав мой голос и почувствовав прикосновение, Лаллалин сонно моргнула. Её карие глаза были полны усталости, и всё же она ничего не сказала. Просто потянулась за смартфоном и стала набирать что-то. Я тут же достала свой телефон и открыла LINE. [Lullaby: Я ждала тебя.] [Lullaby: и задремала] — Ты ведь могла просто написать мне, разве нет? Я думала, ты спишь, и не хотела мешать сообщениями, — сказала я, читая её текст. Но Лаллалин покачала головой. [Lullaby: Я не хочу мешать тебе, когда ты работаешь] [Lullaby: Или когда ты за рулём] Моё сердце сжалось от нежности, когда я прочла её сообщения. Ну почему она такая милая? Она точно не прикидывается больной? — Иди сюда, дай проверю, нет ли у тебя температуры, — я дотронулась до лица и шеи любимой. — Температуры нет… но тебе всё ещё нехорошо? [Lullaby: Да, очень] [Lullaby: Всё тело ломит] [Lullaby: Ты обнимешь меня? Тогда мне станет лучше…] — Но я ещё в рабочей одежде, — пробормотала я, сомневаясь. Я не считала свою одежду достаточно чистой, ведь в городе пыль и смог... Но стоило мне увидеть умоляющий и болезненный взгляд Лаллалин — и я тут же передумала. — Ладно… иди, обниму тебя. Как только высокая девушка в пижаме получила разрешение, она тут же прижалась ко мне, как потерявшийся щенок. Я не удержалась и мягко погладила её по волосам, утешая. — Прими ещё одну таблетку перед едой, хорошо? [Lullaby: У меня нет аппетита…] Написала она после того, как всё же выпила обезболивающее. — Не капризничай, тебе же больно, — проворчала я рассеянно, а потом добавила мягче, чтобы не ранить её. — Тебе нужно поесть, чтобы набраться сил. Я принесла кашу из той самой популярной забегаловки, в очереди стояла очень долго. Поешь со мной, ладно? Лаллалин кивнула, тронутая моими стараниями. [Lullaby: Хорошо] — Полежи тут и подожди меня, ладно? Я позову тебя, когда разогрею кашу, — я укрыла её, когда она снова устроилась на диване, и почувствовала на себе её взгляд. — Что-то не так? — спросила я, заметив, что она не отрывает от меня глаз. Лаллалин снова покачала головой. Я взглянула на неё — на грустное лицо, на припухшие щёки. Вздохнула с сочувствием… и невольно улыбнулась. Она смотрела на меня глазами раненого щенка. Ах ты, моя бедная лисичка… даже поныть толком не можешь, когда не можешь говорить. — Всё скоро пройдёт. Потерпи чуть-чуть, ладно? — Хнык… Вайн… Её голос звучал непривычно тонко и слабо, когда она попыталась заговорить. От боли глаза Лаллалин увлажнились. У меня не осталось выбора — я должна была её утешить. — Пока не говори, ладно? — Мне так больно… уааа… очень больно… Стоило ей заговорить, как все сдерживаемые чувства вырвались наружу. Лаллалин расплакалась. — Не плачь, я рядом, Лал, — я гладила её по голове, пока она всхлипывала. — … — Вот так, молодец, моя хорошая. Скоро всё наладится, когда подействует таблетка, — прошептала я, аккуратно промакивая её слёзы салфеткой. Я старалась поддерживать, как могла. Прошло немало времени, прежде чем Лаллалин немного успокоилась. Обезболивающее начало действовать, и она успокоилась. — Я разбужу тебя через полчаса, чтобы ты поела, хорошо? — сказала я, когда она, сонно приоткрыв глаза, снова взглянула на меня. И вновь стала печатать что-то на телефоне. [Lullaby: А ты не голодна, Вайн?] Ах ты, бедняжка… Глаза еле открываешь, а всё равно волнуешься обо мне… — Я недавно съела батончик с мюсли. Но я хотела бы поужинать с тобой. Подожду, пока ты проснёшься, Лал, — твёрдо сказала я. Услышав это, Лаллалин с закрытыми глазами быстро заснула. — Спокойной… ночи, — пробормотала она тихо. Я смотрела, как моя любимая засыпает буквально за считаные секунды. Сердце сжалось от жалости. Я встала, чтобы разогреть еду… хотя правильнее было бы назвать это поздним ужином. Сейчас Лаллалин могла есть только мягкую пищу, вроде рисовой каши, чтобы не травмировать дёсны после операции. Чёртов зуб мудрости… превратил мою девушку в унылую плюшку. Удаление зуба мудрости — ночной кошмар для многих. Никто не любит ходить к стоматологу. Я до сих пор помню, как тяжело было уговорить Лаллалин на приём на прошлой неделе. — Ай! — воскликнула она как-то во время ужина. Я сразу насторожилась: — Лал, ты в порядке? Кость попалась? Мы ели суп с бамбуковыми побегами и свиными рёбрышками, так что я забеспокоилась — вдруг она поспешила и нечаянно укусила косточку. — Нет, не это… Просто зуб болит. Ничего, давай есть, — сказала она с улыбкой. Но я заметила, что она как-то странно себя вела. Наблюдая за ней несколько дней, я поняла, что она пытается что-то скрыть. У меня не осталось выбора — пришлось действовать решительно. — Пойдём к стоматологу вместе. — Но со мной всё в порядке! — высоко подняв брови, возразила она. — Лал, ты уже несколько дней жуёшь только одной стороной. И сладкое не ешь, — строго сказала я, потому что видела, как она пыталась сменить тему. Она потеряла аппетит — даже к своим любимым закускам. Думала, я не замечу? — Я… — Я сама запишу тебя. — Я не пойду. Не так уж всё и плохо… — Лал, не упрямься, пожалуйста. — Я не упрямая, — всё ещё настаивала она. Пришлось сменить тактику, иначе бы мы поругались ещё до визита к врачу. — Лал… — я глубоко вдохнула, — пожалуйста, пойдём со мной к стоматологу, хорошо? А если станет хуже? Я очень за тебя переживаю. Провериться ведь несложно, правда? Да… если бы я накричала на Лаллалин, она бы тоже разозлилась. Но если говорить с ней спокойно, привести аргументы… — …Хорошо, я пойду. Прости, что упрямилась, Вайн. Видите? К этой девушке главное найти подход. — Тогда я запишу тебя на приём, хорошо? Как я и предполагала: рентген показал, что зуб мудрости, до сих пор прятавшийся в десне, внезапно решил «узреть мир» — и начал давить на соседний коренной зуб, вызывая боль. Слава богу, она всё же пошла к врачу. Иначе зуб мог бы серьёзно повредить соседние, и они бы начали смещаться или даже выпадать. Решение было простым — удалить зуб. Ну ладно, не таким уж и простым: в момент, когда стоматолог озвучил диагноз, у моей девушки будто отключился мозг. Но теперь Лаллалин уже не могла сбежать — врач как раз был свободен на следующий день. После трёх часов ожидания карамельно-русая девушка вышла из кабинета с таким видом, будто сдала сессию по всем предметам разом. Она уже не была блистательной супервайзеркой по продажам. И с этого момента началась моя миссия по уходу за пациенткой после удаления зуба мудрости. В первую же ночь у Лаллалин поднялась температура — от боли и воспаления. Высокой девушке пришлось взять больничный и почти не говорить, чтобы не навредить ране. Говорят, когда человек болеет, он становится особенно ласковым и нуждающимся. Похоже, моя партнёрша была не исключением. Лаллалин вела себя как пронзительно нежная лисичка, жаждущая моего тепла. Мне приходилось быть ещё внимательнее, чем обычно, — и, конечно, я была только рада этому. Пока ей хорошо рядом со мной — мне не нужно ничего другого. Организму Лаллалин требовался полноценный отдых — она всё ещё чувствовала себя плохо. Хотя она проспала почти весь день, после еды всё равно выглядела сонной… Но это неудивительно. Ей нужно было восстановиться, чтобы снова стать той самой весёлой Лал, которую я знала. — Пойдём спать, — сказала я своей девушке, которая только что вышла из душа и благоухала на весь дом. Сегодня она пахла особенно приятно — потому что это я купала её и мыла ей волосы. Мне даже понравилось сушить их самой… это было удивительно тепло. Но тут Лаллалин потянулась за телефоном и снова написала сообщение: [Lullaby: Когда ты сегодня пришла…] [Lullaby: Мне показалось, что твоя рубашка пахнет моими духами, Вайн] Какая же у неё чуткая хватка, — пробормотала я про себя, стараясь не встречаться с ней взглядом. Эта лисичка слишком наблюдательная для собственного блага. [Lullaby: У тебя покраснели уши, Вайн] Она не могла говорить, но умудрилась прижать меня к стенке. Пришлось сказать правду: — Ну… когда я пользуюсь твоими духами, мне кажется, будто ты рядом, — призналась я, немного смутившись. Каждое утро перед работой мы обнимались — и я привыкла к аромату её парфюма. А когда Лаллалин заболела, этого аромата не хватало. — … — Лаллалин едва сдерживала улыбку. Я проворчала: — Ещё немного, и ты лопнешь от своей улыбки. Такие щёки — просто мишень… Я бы и ущипнула, да боюсь: расплачешься от боли — потом меня же и успокаивать придётся. Лучше не нарываться. Ладно, сегодня я пощажу тебя — ты ведь ещё не выздоровела. [Lullaby: Ты тоже скучала по мне, да?] Вот ещё и подтверждения уже требует. И такая довольная… — Скучала, Лал. И волновалась тоже, — ответила я без колебаний. Мы же теперь встречаемся — зачем скрывать? Я могу повторять, как скучаю, сколько захочу. — Ты ещё надо мной подшутила, а сама покраснела, Лаллалин. Она в ответ так мило засияла, что у меня сердце сжалось. — Поправляйся скорее, ладно? — не удержалась я и поцеловала её в лоб. Не хотела трогать губы — вдруг повредится рана. — … — но Лаллалин ткнула пальцем в губы, показывая, чего хочет. — Хм? Хочешь, чтобы я поцеловала тебя в губы? — спросила я, и она кивнула. — Тебе не будет больно? В ответ — те самые щенячьи глазки. Я вздохнула с нежностью. Ну как тут откажешь… Чмок. — Вот. Пусть теперь всё заживёт, — я поцеловала её в губы как можно мягче, а потом — в распухшие щёки. — Спи спокойно. Завтра я побуду с тобой весь день. Уже оформила отгул. Честно говоря, я и сегодня не хотела оставлять её одну. Но было слишком много срочной работы — не могла взять выходной так внезапно. Я и так с трудом могла сосредоточиться… [Lullaby: Спасибо тебе] — Что хочешь съесть завтра? Надоела уже каша? — раз уж Лаллалин хотела продолжить разговор, я решила немного поболтать с ней. [Lullaby: Можешь есть что хочешь, хорошо? Не обязательно придерживаться мягкой диеты со мной] — Я буду есть с тобой каждую трапезу, Лал. Чтобы тебе не было одиноко. — Хнык… Я люблю тебя, — слабо прошептала Лаллалин, и её глаза увлажнились. Она изо всех сил старалась сказать это вслух. — Я тоже тебя люблю, Лал. Спи, хорошо? Нужно набраться сил, чтобы скорее поправиться, — сказала я больной девушке, у которой на лице снова проступило выражение, будто она сейчас расплачется. Неужели одна только боль от зуба мудрости так сильно сломила мою сильную Лаллалин? — Хм… Обнимешь? — после того как карамельно-русая немного успокоилась, она посмотрела на меня с мольбой в глазах. — Сегодня не получится, — мягко ответила я. — Вдруг я нечаянно задену рану? — лицо Лаллалин тут же потухло. — … — Потерпи немного, ладно? Вот, держи мою руку, — я нашла выход: легла на бок и положила ладонь ей на живот. Сегодня ей придётся обниматься с моей рукой. — Спокойной ночи, — прошептала она, закрывая глаза, крепко прижавшись к моей руке. — Спокойной ночи, Лал. — Эй… Вайн? Вайн… кольцо… Где кольцо? — спросила высокая девушка, не открывая глаз, но нащупывая мой безымянный палец. Я тут же проснулась, увидев, как она взволнованно хватается за него. Почему она ещё не спит?! Она же больна! — Я сняла его, когда мыла посуду, и забыла надеть обратно. — Прости… что разбудила, — прошептала она виновато. И как тут сердиться, когда она смотрит так, будто мир рухнул? Это кольцо мы заказали вместе — парное. Она подарила его мне на годовщину. Оно было настолько дорогим для нас обеих, что иногда я снимала его просто чтобы сохранить в идеальном виде как можно дольше. — Всё в порядке. Прости, что напугала тебя. Завтра надену снова, ладно? А сейчас давай спать. На этот раз надутый лисёнок всё-таки сомкнул глаза и снова уснул. Её ровное дыхание подсказывало, что высокая девушка, наконец, заснула по-настоящему. Иногда видеть, как уверенная, вечно активная карамельная красавица вот так хмурится и хнычет — было даже мило. Я нечасто видела эту сторону Лаллалин. Интересный опыт — когда у тебя такая трогательная и капризная девушка. Но всё же, я предпочитала, чтобы она была здоровой и жизнерадостной. — Поправляйся скорее, Лал. Я строго следила, чтобы она выполняла все указания стоматолога и ухаживала за раной. Через неделю та почти полностью зажила. — Почему врач не использовал саморассасывающийся шов? Я не хочу снова идти к стоматологу, чтобы его снимать! — жаловалась Лаллалин, когда мы ехали на приём для снятия швов. — Резорбируемым швам нужно около месяца[1], чтобы они полностью растворились, — объяснила я ей. — А твои нужно снять через семь дней после удаления зуба. Вот почему тебе поставили обычные. — Понятно… Ты у меня умничка, Вайн. — Я просто подготовилась. Снимать шов не больно. Ты справишься, Лал. — Спасибо, что всегда так заботишься обо мне, Вайн, — прошептала Лаллалин и посмотрела на меня, когда мы стояли на красном. В её глазах светилась такая любовь, что я вдруг ощутила, как сама начинаю смущаться. Не смотри так… с такими сияющими глазами! — Ну, ты же моя девушка, — пробормотала я, но вскрикнула, когда она вдруг чмокнула меня в щёку. — Эй! Глаза на дорогу! — Мы стоим на светофоре. Просто захотелось поцеловать тебя. Ничего страшного, — эта хитрая лиса больше меня совсем не боится. — У тебя слишком быстрые отговорки… — А как насчёт съесть сябу-сябу после приёма?[2] — она ловко перевела тему. Вот же хитрюга! — Ты уверена, что сможешь это есть? — обеспокоенно спросила я. Карамельная была слишком радостной, но после недели на кашах — неудивительно. — Сегодня твой день, будешь есть всё, что захочешь. — Тогда… можно мне тебя после еды? — её намёк заставил меня густо покраснеть. Я только и смогла, что проворчать в ответ. — Едва тебе стало лучше — и ты уже с пошлостями, да? — А я тебя целую неделю не трогала. Мне так хочется прижаться к тебе… Можно обнять тебя сейчас, раз я уже выздоровела? Ну пожаалуйста? — Правда? Ты уверена, что полностью восстановилась? — Уверена. Смотри, я больше не… Чмок. — Хм… да, ты и правда поправилась. Щёчка у тебя мягкая, — поддразнила я, наклоняясь и целуя её в щёку, пока моя партнёрша была занята дорогой и не обращала на меня внимания. Хех… не могу позволить этой хитрой лисе одной наслаждаться своим триумфом. — Хмф… Ну, этой ночью и проверишь, насколько я восстановилась,— пробормотала высокая, будто невзначай. Я только лениво улыбнулась, наблюдая за ней. Мне было хорошо. Хотя я и любила тишину, сейчас мне всё больше нравилось слышать болтовню Лаллалин. У неё такой приятный и чарующий голос… Даже вот в такие моменты… — Ох, Вайн… Вайн… любимая… — Да? — я оторвалась от её влажного места, вкус которого так жадно впитывала, как только Лаллалин позвала меня. — Я… уже всё… Давай… давай на минутку остановимся… — прохрипела она, запыхавшись, после того как я раз за разом доводила её до экстаза этой ночью. — Ты ведь не могла говорить всю неделю… — прошептала я ей на ухо, а она задохнулась, когда мои пальцы вновь коснулись чувствительного места внутри. — Так что сегодня ты выкричишься за всё, малышка. — А-ах, Вайн… И этой ночью разговорчивая Лаллалин использовала свой голос по полной. Я и правда обожаю этот красивый голос.