Enemies With Benefits Special/Враги с привилегиями. Спецвыпуск.

Ветака «Для десерта в желудке всегда найдётся место» — фраза, которая может показаться неправдоподобной. Но мой живот, который только что был набит отменным жареным мясом, снова подал голос, как только я мельком взглянула на сладости перед собой. Так что отрицать теорию о «двух желудках» я не могла. — Ну что, осилишь? — с легкой насмешкой спросила моя девушка. — Осилю… — пробормотала я, смущённо глядя на соблазнительный набор десертов и чая. — Видишь? А ведь ты не верила, Вайн. Я же говорила, что в желудке для десерта есть отдельный отсек. — Ну… я ведь тогда и правда была сыта. А ты заказала столько всего. — Порции были маленькие. Ты бы даже не вспотела. — Ну да… — я уставилась на десерты, выстроившиеся перед нами. Набор зелёного чая, сладости, пудинг и панна-котта. На этих выходных моя девушка, как обычно, повела меня пробовать что-нибудь вкусненькое. Но в этот раз, как только мы доели основное блюдо, эта восторженная лисичка тут же повела меня в кондитерскую. Похоже, по возвращении домой мне придётся удвоить усилия на тренировках. — Подожди, я сделаю пару фото, — сказала Лаллалин. — Делай, — я позволила ей спокойно фотографировать. Она часто снимала еду и виды, иногда выкладывала наши совместные снимки в соцсетях — типичное поведение для экстравертки, которая обожает делиться своей жизнью. — Этот десерт напоминает тот, что мы ели в Японии, правда? — Да, но эта кондитерская особенная — её владелец японец, учившийся во Франции, в Париже. Так что здесь и японские сладости, и европейские на высоте, — Лаллалин рассказала историю заведения с такой уверенностью, словно сама его основала. — Ну что, пробуем? По японской традиции к зелёному чаю всегда подают небольшие сладости. Ведь у чая горьковатый вкус, а сладкое идеально его дополняет. Именно такой сет Лаллалин и заказала — дайфуку с аппетитной начинкой из красной фасоли и тёмно-зелёный чай. Я поднесла чашку к лицу, вдыхая аромат насыщенного чая… и вдруг мне пришла в голову странная мысль: а что если попробовать выпить чай без сладостей? — Эй, Вайн! — воскликнула Лаллалин, когда увидела, как я залпом отпиваю из чашки. — Горько… — результат был предсказуем. Вкус впился в язык, как иголка. — Конечно горько. Быстро ешь вот это — сразу отпустит. Я послушно открыла рот и приняла дайфуку, который моя любимая поднесла мне. Сладость начинки из фасоли моментально смягчила горечь чая. — Что на тебя нашло? — с удивлением спросила Лаллалин. — Захотелось попробовать, каково это — по отдельности, — я сморщилась, но честно ответила. Любопытство взяло верх… — Иногда ты можешь быть такой озорной, — прокомментировала она, положив в рот сладость и запив чаем. Я засмеялась, немного смущённая своей странной выходкой. — Сладкое само по себе было невероятно сладким, чай — почти невыносимо горьким. А вместе… неожиданно вкусно. — Идеальное сочетание, как и мы с тобой. — Уф… Лал, опять ты за своё с этими банальностями, — я скорчила гримасу на её бесконечную нежность. Она сегодня просто не оставляла мне передышки. — Фыркаешь, а сама покраснела. Ушки-то вон какие алые, — поддразнила она с озорной улыбкой. — Эй, не тыкай в меня! — я резко отвернулась от Лаллалин и пригрозила ей серьёзным тоном. Иногда мне по-настоящему хочется отрезать себе уши. Ну почему они каждый раз так краснеют?! Она же только этим и занимается — дразнит меня! — Вайн, ты такая милая, когда смущаешься. Щёчки такие красные, как спелая клубника. — Ещё раз тронешь — откушу палец, — мой взгляд ясно давал понять: я не шучу. Хитрая лиса тут же попятилась и попыталась загладить вину своим сладким голоском: — Ну не злись, я же просто дразнила. — Думаешь, если покормишь меня, я сдамся? Я тебе не поддаюсь, Лал. Я не такая, как ты, — вздохнула я. Ну правда, ей что, так весело наблюдать, как я сержусь? — Но вкусная еда делает тебя счастливой. Ну же… — и прежде чем я успела отвергнуть это утверждение, Лаллалин взяла ложечку с мягким белым десертом и засунула прямо мне в рот. Я даже отвернуться не успела. Но… сладкий молочный вкус действительно поднял мне настроение. — Наконец-то ты улыбаешься. — Это всё панна-котта. Откуда ты знала, что я её люблю? — Это же любимый десерт моей девушки. Как я могу не знать? — с гордостью заявила Лаллалин. — И что ещё я люблю, кроме панна-котты? — решила я поддразнить её в ответ и немного проверить, насколько хорошо она меня знает. — Меня. — Что?! — воскликнула я, услышав это от неё с самым серьёзным лицом. Она правда это только что сказала? — Ты любишь меня, Вайн, — Лаллалин притворилась невинной и посмотрела на меня с нежной улыбкой. — Или нет? Ты меня больше не любишь?.. — А… — её опущенные глаза и взгляд, полный нежности, тут же выбили из меня всю решимость. Я хотела сказать, что не люблю! Ну кто она вообще такая… Хитрая, дразнящая, манипуляторша. Но я не хотела, чтобы Лаллалин грустила. Ох… я снова слишком сильно забочусь об этой лисе. — Люблю… — Какая ты милая, Вайн, — улыбка на её лице засияла. А я… просто не хотела говорить что-то, что могло бы её ранить. — Хм… — я только набрала в рот побольше панна-котты, чтобы хоть как-то утопить и смущение, и раздражение. — А ты знаешь, что люблю я, Вайн? — не унималась эта большая лиса, прижимаясь ко мне ещё ближе. — Не знаю. Меня не касается, что ты любишь. — Ну же… — Понятия не имею… — я решила не подыгрывать ей, отвернулась и закатила глаза. Не сдамся… Видя моё упорное молчание, Лаллалин в итоге прекратила приставать. Она продолжила есть свой десерт с аппетитом, и со временем маленькие чашечки перед нами начали пустеть. — Закажу тебе ещё панна-котты, — сказала она, доставая iPad заведения и нажимая на кнопки, когда заметила, что именно этот десерт мне особенно понравился. — А ты… не хочешь ещё пудинга? Ты же его… — я резко замолчала, осознав, что проговорилась. Но было уже поздно. Лаллалин только хихикнула от удовольствия. — Хе-хе… — Не смей смеяться! Я же сказала — не смей! — крикнула я, чувствуя, как мои щёки снова полыхнули от стыда. Опять потеряла самообладание… — Вайн, ты всё так легко выдаёшь. Ай… — она потёрла руку, в том месте, где я её только что хлопнула. Но на лице по-прежнему сияла дразнящая улыбка, как будто она умоляла: ещё, пожалуйста. И кто вообще в этом виноват, а?! — Но я счастлива, — вдруг Лаллалин посмотрела на меня с тёплой, мягкой улыбкой. — Мне приятно, что ты замечаешь даже такие мелочи во мне. — Мы же… подруги, — пробормотала я, и тут же, чтобы скрыть смущение, пододвинула ей очередной стаканчик с пудингом. — Хмф… Просто ешь! — Есть, мадам, — отозвалась она с довольной улыбкой. Я смотрела, как её щёки наполняются десертом, и не могла не умиляться… Но какой бы она ни была милой — лиса остаётся лисой. — Больше не дразни, — буркнула я, не доверяя ни одной её улыбке. — Больше не буду, — легко согласилась Лаллалин. Но как только я снова принялась за десерт, её тонкие пальцы вдруг коснулись уголка моих губ. — У тебя варенье здесь… Я застыла, наблюдая, как моя девушка небрежно облизывает палец со сладкой клубникой… Ох ты ж… — Эй… Я ведь не дразню, ты сама смущаешься, Вайн. Это не моя вина, — фыркнула она, прекрасно понимая, что я снова теряю самообладание. — Молчи и ешь, — буркнула я, опуская взгляд. Даже если она меня и не дразнит напрямую, её нежность — это вообще не по правилам… Иногда я начинала сомневаться, что слаще — десерты или моя девушка. Пожалуй… всё-таки она. Жить с романтичной девушкой — испытание не из лёгких. Когда мы наконец наелись до отвала, пошли просто побродить по торговому центру. И вот, в зоне с игрушками, мой взгляд упал на одну особо хитрую лису, лежащую в автомате с мягкими игрушками. — Посмотри, какая милашка, — я подтолкнула Лаллалин локтем, указывая на плюшевую игрушку в груде других. — Правда, — оживилась она и тут же потянула меня к автомату поближе. — Какие они забавные, все в кучке, — прокомментировала Лаллалин, разглядывая зверушек. — Угу… — особенно та лиса с прищуром, точь-в-точь как её улыбка. Подумала я про себя. — У неё такое недовольное и злое лицо — прямо как у тебя, Вайн. — А? — Вот этот тигрёнок. Разве не милый? — Объяснение Лаллалин окончательно прояснило, что мы говорили о разных игрушках. В автомате действительно было много зверей, но я-то смотрела на лису… — Я имела в виду вот эту, — я указала на лисёнка. Когда Лаллалин поняла, о чём речь, её глаза засияли, а улыбка растянулась до самых ушей. — Лисы у тебя самые-самые, да? — Хех… А тигры — у тебя, — ответила я, решив, что пора и мне немного поддразнить. Почему только мне доставалось? — Вау… Ты теперь совсем другая! Моя Вайн растёт! — Лаллалин округлила глаза, но выглядела очень довольной. А вот мне от своей дерзости стало неловко. Эх… Вот бы я могла дразнить её почаще, не краснея… — Пошли домой. Я хочу досмотреть сериал, — пробормотала я, сменив тему. — Умеешь ты съезжать, когда стесняешься, — засмеялась Лаллалин. — Но подожди минутку. Я выиграю тебе этих зверят. Я моргнула, не успев среагировать на её внезапное решение. Хотя… к её выходкам я уже давно должна была привыкнуть. — Ты серьёзно? — Конечно. Сейчас ты увидишь, на что я способна! — Не нужно, эти автоматы… — …обман, мысленно закончила я фразу. Но, похоже, Лаллалин, уже зажавшая в руке банкноту в сто бат и направляющаяся к столу с монетами, моим предостережениям не вняла. Я не хотела её обескураживать, но у этих автоматов когти такие вялые, что даже бумажную салфетку не удержат. Как она собирается вытащить игрушку?.. Но что поделать — азарт часто играет с людьми злую шутку. А у Лаллалин он развит особенно сильно. Её привычка стремиться к победе превращает любую игру или соревнование в дело принципа — даже такое бесперспективное, как это. Бум И, как я и предсказывала, тигрёнок снова шмякнулся на дно. — Думаю, уже хватит… — начала я, но Лаллалин перебила: — Я верю в поговорку: «где есть воля — там и путь». Ну… воля-то — это хорошо, но и место для воли надо выбирать с умом, Лал… Бум. Бум. Бум. Я уже сбилась со счёта, сколько раз тигрёнок срывался и падал обратно. Сначала я даже хотела сосчитать, чтобы потом её поддразнить, но попытки стали настолько частыми, что я бросила это дело. О каких двух зверятах домой, тут хотя бы одного выловить… Бум Я с сожалением смотрела, как игрушка в очередной раз выскальзывает из ослабевших лап автомата. Но выражение лица Лаллалин выглядело ещё более недовольным. Она глубоко вздохнула. — Пойдём, — сказала она вдруг и, не отпуская мою руку, потащила меня куда-то. Я послушно последовала за ней, всё ещё не понимая, куда мы идём. Высокая женщина привела меня в большой магазин игрушек в детской зоне. Интерьер был оформлен в кремово-коричневой гамме, создавая уют и тепло — всё выглядело мягким и дружелюбным. На полках ровными рядами стояли всевозможные плюшевые игрушки. — Вайн, по-твоему, это мило? — Лаллалин не просто спросила, а тут же вручила мне с полки мягкую лису. — Мило… — моргнула я, растерянно принимая игрушку. — А это? — и в ту же секунду в мои руки легла вторая игрушка — тигрёнок. — И это… мило. Обе милые. — Тебе нравятся? — Да… нравятся… они милые. — Больше, чем те, что были в автомате? — глаза Лаллалин смотрели очень серьёзно. И, вспоминая недавнюю сцену, я вдруг… кое-что поняла. Кажется, до меня дошло. Но я была достаточно доброй, чтобы не рушить её стремление к победе. Просто подыграю ей немного… — Эти мне нравятся больше, — ответила я с лёгкой улыбкой. — Тогда подожди меня здесь на минутку. — Лал, подо… — я не успела договорить. Высокая женщина уже схватила обе игрушки и унеслась к кассе. Она же лиса, а не гепард — почему сегодня такая быстрая?.. — Готово, — сказала она, возвращаясь с большим бумажным пакетом, содержимое которого не требовало объяснений. — Вот это скорость, — пробурчала я с укором. Но Лаллалин смотрела не на меня — всё её внимание было приковано к игрушкам. Она достала из пакета плюшевую лису и снова протянула мне. — Смотри, какая милая. Ну зачем она так старается?.. — Такая милая. И размер идеальный, — я взяла в руки лисёнка с большими глазами. — Эти двое куда милее. Они больше, у них мягкий мех, да и качество отличное. Даже от пылевых клещей защищены. О, похоже, ей самой стало неловко от своих слов. Я украдкой хихикнула, заметив, как щеки Лаллалин окрасились в тёплый румянец, пока она с важным видом расхваливала плюшевые игрушки, которые я держала в руках. — Эх… — наконец, та, что старалась казаться невозмутимой, выдала себя жалобным, смущённым вздохом. — Смущена? — я не упустила эту чудесную возможность. Надо же, лицо и шея у неё пунцовые — идеальный момент для ответного поддразнивания. — Я так и не смогла выиграть ни одной… Проще купить, — даже талантливая Лаллалин была вынуждена сдаться. — Ничего страшного, хи-хи. — Вайн… Ты мстишь мне за то, как я тебя дразнила в кафе? — карамельно-русая девушка надула щёки, когда я продолжила её поддразнивать. Она приоткрыла бумажный пакет, позволяя мне аккуратно убрать туда игрушки, всё ещё расстроенная поражением от автомата. — Спасибо. — А? — Эти игрушки, которые ты купила, мне нравятся куда больше тех, что были в автомате, — я кивнула на двух плюшевых зверят в пакете. — … — Автомат — сплошной развод, Лал. Не принимай это так близко к сердцу, — я попыталась её утешить, если вдруг внутри у неё всё ещё осталась обида за неудачу. — Уа-а… Я тебя люблю… — высокая девушка взглянула мне прямо в глаза и пробормотала это, вся заливаясь розовым, будто её щёки были клубничным муссом. Она часто поддразнивает меня, когда я смущаюсь. Но сама, когда стесняется, всегда признаётся в любви. — Я тебя тоже люблю. Хватит краснеть, пошли домой, — я взяла её за руку и повела к машине. На самом деле, если бы она сдалась сразу, деньги, потраченные на автомат, вполне хватило бы на ещё одну игрушку. Но… хотя бы теперь у меня есть повод её поддразнивать. Разве это не прелесть? С тех пор как мы окончательно съехались, Лаллалин с энтузиазмом занялась покупкой бытовой техники — например, сушилки, объясняя это тем, что она сэкономит время на стирке, а значит, у нас будет больше времени на поездки. Игрушки высохли довольно быстро, и я не смогла удержаться от того, чтобы прижаться к ним и вдохнуть аромат кондиционера. Плюшевый лисёнок с озорной мордашкой буквально просил, чтобы его приласкали… Я обняла его, зацеловала, пока не насытилась, а потом занялась другими делами. Наступил вечер. — А я думала, ты купила их, чтобы я с ними обнималась… — спросила я у Лаллалин, наблюдая, как она ставит обе игрушки на изголовье кровати. Мой вопрос вызвал у неё недовольное надувание щёк. — Вайн, у тебя уже есть я для объятий. Я куда мягче этих игрушек. — Но… они прямо просятся, чтобы их приласкали. Ты только посмотри на их глаза — умоляют. — Почему? Тебе недостаточно обнимать меня? Почему ты хочешь обнимать кого-то ещё? Хмпф… Сегодня днём я видела, как ты целовала этого лисёнка так нежно… — я уставилась на свою девушку, сбитая с толку. Подождите… Неужели она ревнует к игрушке? — Эта игрушка такая требовательная, такая капризная… Я бы лучше поцеловала этого лиса ещё раз, — я схватила оранжевого пушистого зверька, прижалась к нему и поддразнила Лаллалин, у которой губы всё сильнее опускались вниз. — Эй, ты опять на меня дуешься. — Вайн… — А этот лисёнок тоже хочет обнимашек? — подмигнула я, кладя игрушку на кровать и раскидывая руки. — Иди ко мне. Как бы она ни дулась, упустить такую возможность Лаллалин не могла. Высокая женщина тут же бросилась ко мне и крепко обняла. — Мм… Ты принадлежишь только мне, Вайн. — Ты такая собственница. Как можно ревновать к плюшевому зверю? — я рассмеялась и ещё крепче прижалась к своей ревнивой девушке. — Твоё тело такое прохладное… — Лаллалин снова попыталась сменить тему. За день я, кажется, обсудила с ней тысячу разных тем. — А твоё — тёплое и уютное, — я уткнулась лицом в её пижаму. — И пахнет приятно. Кондиционер для белья просто чудо. — Я и не думала, что ты такая ласковая, Вайн, — Лаллалин поддразнила меня, пока я вела себя мило и прижималась к ней. — Это я от тебя заразилась, Лал. И обниматься мне хочется только с тобой, — мягко ответила я. Я не могла иначе. Рядом с Лаллалин мне было так хорошо, что хотелось прижиматься к ней снова и снова. — Я так счастлива. — М-м… — Эй… Мы ведь почти не ссоримся, да? — вдруг произнесла высокая женщина. Это прозвучало так странно, что я приподнялась и с удивлением посмотрела на неё. — Почему ты спрашиваешь? Хочешь, чтобы мы поссорились, Лал? — Н-нет… Просто мне кажется, что у нас всё слишком хорошо, — пробормотала она, и причина, что последовала за этим, вызвала у меня улыбку. Такая милая… Лаллалин, несмотря на спокойный вид, куда тревожнее, чем кажется. Она однажды говорила, что, взрослея, больше не хочет ни с кем начинать всё сначала. Глупышка… Сама себя накручиваешь. Я ведь тоже не хочу начинать ни с кем, кроме тебя, той самой, что сейчас меня так дразнит. — Разве плохо, что мы всё решаем до того, как разгорится ссора? Мне не нравится, когда ты действуешь на эмоциях, Лал. Думаю, и тебе самой не нравится, когда я вижу тебя такой, — я взяла её за руку и мягко сжала ладонь. — Эм… Прости за такой глупый вопрос, — извинилась Лаллалин, потупив взгляд. — Всё в порядке, Лал. Хватит хмуриться. Улыбнись, – я поддержала её лёгкой улыбкой, и на лице высокой женщины вновь расцвела нежная улыбка. — Я буду тебя дразнить теперь ещё чаще… — Я разрешаю тебе дразнить меня до конца жизни, — ответила я с готовностью. Это сделало Лаллалин по-настоящему счастливой. — Посмотрим фильм, Вайн? — оживлённо предложила она. — Давай. Как раз добавили то, что я хотела посмотреть, — конечно, я не могла отказать. Когда фильм начался, мы устроились под тёплым пледом, облокотившись на большую подушку. Это было идеальное настроение для уютного вечернего просмотра. Не стану отрицать: такие моменты — мои любимые… Любимый фильм и любимая девушка рядом. Что может быть лучше? Но чем дольше мы смотрели, тем сильнее на меня накатывала дремота. Веки тяжело опускались, и я почти не могла их приподнять, несмотря на интересный сюжет. Дай мне закрыть глаза… всего на миг… Когда я снова пришла в себя, действия на экране давно закончились. Чёрт… В последнее время мне казалось, что телевизор смотрит на меня чаще, чем я на него. А причина, по которой моя девушка не разбудила меня – в том, что она сама крепко спала. Глядя на спокойное лицо Лаллалин, я хотела позволить ей спать дальше, но так её шея может затечь. — Лал, проснись, — я осторожно разбудила возлюбленную. — М-м… — карие глаза сонно открылись и посмотрели на меня. — Ложись поудобнее, а то шея заболит. — Фильм закончился? — Закончился. — Я уснула… Прости. — Всё хорошо. Посмотрим позже, — успокоила я её, хоть и сама задремала тоже. Зачем только призналась. — Так спать хочется… — Я сама выключу телевизор и свет. Ложись, Лал. Получив моё разрешение, Лаллалин сразу легла поудобнее. Как только её голова коснулась подушки, она тихо застонала от усталости. Я накрыла её одеялом и вышла из спальни, чтобы выключить всё остальное. Но когда вернулась в кровать, обнаружила, что высокая женщина, которая минуту назад жаловалась на сонливость, приоткрыла глаза и смотрела на меня сквозь дрему. — Ты всё ещё не спишь?… — Я жду тебя, Вайн, — прошептала Лаллалин, и её мягкие слова заставили меня улыбнуться. Я легла рядом и устроилась в привычной позе, чтобы вдохнуть любимый аромат. Аромат того же мыла, что и у меня, но на теле Лаллалин оно пахло особенно приятно. — Что ты хочешь на завтрак, Вайн? — спросила она, обнимая меня так, будто я была её любимой мягкой игрушкой. — Подумаем об этом утром… Хе-хе… — я хихикнула, глядя на свою девушку, которая уже едва держалась от усталости, но всё равно упорно говорила про завтрак. Ты всегда такая серьёзная, когда дело касается еды, да?.. — М-м… Хорошо, — всё-таки уступила она сонливости. — Я такая сонная… Я посплю первой. Спокойной ночи, Вайн… — и, оставив мне поцелуй на ночь, карамельно-блондинистая девушка почти сразу уснула, не дождавшись моего ответа. — Спокойной ночи, Лал, — прошептала я в ответ и закрыла глаза. Тепло её объятий дарило мне чувство безопасности каждую ночь. Обнимать Лаллалин было куда приятнее, чем любую игрушку… Мягкая постель, тёплое одеяло и объятия любимой — только этого было достаточно, чтобы успокоить душу. Всё, чем мы вместе занимались, бывало весёлым, и раздражающим, но я знала — у нас ещё впереди столько дней, чтобы узнавать друг друга. Вот так я и живу — с Лаллалин. Всё просто. Просто — и в этом всё счастье. Мне очень нравилась эта фраза. Любовь не обязана быть сложной или нарочито особенной. Иногда она – это просто тепло, которое ты находишь рядом с другим человеком. И этого более чем достаточно. Конец Спасибо, что полюбили Лаллалин и Вайн, друзья. Snow Leopard