Декабрьские грозы

***

Енджун, уходя с утра пораньше, Сонхуна решает не будить. Тихонько собравшись, оставляет стакан воды и таблетки на тумбе. И пару сообщений в телеграмме. Вскоре после его ухода Сонхун просыпается. Осознавая, чувствуя каждой клеточкой, что это утро не такое, как все предыдущие в этом доме, не такое, как все предыдущие в его жизни - хватается за голову. Его накрывает паника.

***

Джейк - особенный товарищ. И никак не связан с основным окружением Сонхуна. Союз с ним удобен: встречи, переписки - о чем и когда угодно, хоть каждый день, хоть раз в год. По-ситуации. И эта ситуация настала.

***

— Я, кажется, сотворил нечто, с чем не знаю, что теперь делать. — подводит итог Сонхун после краткого введения Джейка в курс дела. — Ну, с таким, как Чхве Енджун… и мне б было страшно. Солидно ты замахнулся. Впрочем, ты сам - трофей редкостный. — Что? Как ты сказал? — Не-не, ляпнул случайно... Давай не забегать далеко наперед. Что тебя больше всего волнует на сегодняшний день? — Мне казалось, секс он предпочитает с женщинами. Поэтому, предлагая ему себя, я особо не вникал, как это будет между нами. Если конечно будет. — Если? — Нет, теоретически я готов… Поцелуи, спать вместе, совместная дрочка… ну что б просто и понятно. — Из того, что ты мне рассказал, я наперед скажу: тебя ждет полная программа. Даже нет времени объяснять, как я это понял. Просто поверь. Слышишь? Полная. — Не переносишь ли ты свой богатый опыт на мой частный случай? — Я же говорю - нет времени объяснять. Лучше зачитай мне его утреннее сообщение. Еще раз. То, из-за которого ты набрал меня словно 911. — “Вернусь к шести вечера, принесу шкуру мамонта. Так что готовься” — Признайся. Интуитивно ты ведь сразу всё понял. — Это можно понимать в разных ключах, и в контексте специфики его юмора… — Сонхун, как прежде уже не будет. Этой ночью ваши рамки слетели. Теперь шкура мамонта - это не об ужине, а про его роль в паре. Вы ведь теперь пара, верно? У кого шкура - тот и мужик. Как в древности. Он тебе шкуру, а ты ему взамен… Да. Всё настолько примитивно. В самом деле буквально. — Если буквально, то он имел в виду лишь то, что мне нужно научиться свежевать мясо. Упрощая - прокачать свои навыки в готовке. — … Сонхун. Умойся. Поешь. Выпей седативные. Как будешь готов - перезвони.

***

Ужин стынет на кухне, оставшись нетронутым. До спальни оба так и не доходят, всё происходит прямо в ванной, где Енджун едва успевает вымыть руки. Его любимая рубашка - единственное, что он оставляет на теле Сонхуна. — За эррекцию не переживай. — Енджун вдавливает его в холодную стену, прикладываясь губами к уху. — Просто зафиксируй пальцами бинт на уздечке и придерживай. Главное, как бы не хотелось - не шевели рукой, чтобы не задеть рану. Отведя одну ногу в сторону, Сонхун закидывает её на рядом стоящую тумбочку, открывая Енджуну полноценный доступ. — Ты нервничаешь? — Сам как думаешь? Когда пышные мягкие губы Енджуна сминают губы Сонхуна, тот чувствует, что поцелуй этот ради отвлечения внимания. Пока Енджун впивается в него, прикусывает, оттягивает то верхнюю то нижнюю губу и дразнится языком, его влажные пальцы ласкают сжатое от страха и непривычных ощущений колечко мышц, а затем проскальзывают внутрь. Один за другим. Сонхун мычит тому в рот и смыкает веки. Енджун двигается медленно и аккуратно, как по инструкции. И не прекращает успокаивать Сонхуна. Почти не отрывается от его губ. Не торопит, давая прочувствовать. Ресницы Сонхуна начинают подрагивать. — Всё хорошо? — Очень… — Ты знал, что при долгом воздержании простата распухает? Так вот, твою разнесло основательно. Я позабочусь об этом. Пожалуй, добавлю третий палец. Сонхуну не унять дрожь в коленях. Енджун что-то дальше шепчет ему на ухо, но он не слышит. Свободной рукой тот расстегивает его рубашку, добираясь до сосков. Нежно целует, прикусывает, надавливает пальцами. Пощипывает. Сонхун от подобной стимуляции охваченный очередной дрожью, запрокидывает голову, несвязно умоляет сказать, что ему делать дальше. Что делать с этими ощущениями, что накатывают волнами и приближают к самой грани. С его пальцев, сжимающих головку, стекает слегка вязкий белёсый секрет, и чем его больше, тем он ближе к обрыву, почти на пике ощущений, но конца этой сладкой пытки всё никак не достичь. — Что мне сделать? — Наслаждаться. Главное - рукой не дергай, чтобы не ранить уздечку. — Но очень хочется. — Забудь о разрядке. Перетерпи и будет вознаграждение. — Когда?... — Когда я решу. Но тело Сонхуна требует самому решить. Оно больше не хочет ждать. Потому он берется самостоятельно насаживаться на пальцы, двигаясь им навстречу. Интуитивно выбрав самый правильный темп, пугается, когда из головки начинает струиться прозрачная горячая жидкость. Ему становится непривычно хорошо, вместе с тем с губ сладким шёпотом слетает честная реакция. — Невыносимо. Енджун, дождавшись этого момента, когда Сонхуна сорвёт окончательно, нетерпеливо высвобождает свой изнывающий от напряжения член из брюк. Резко и уверенно он берет Сонхуна, не меняя позу, врываясь внутрь своим членом до упора. Поскольку тот уже в горячке, он не только не против, но и, схватившись свободной рукой за бедро Енджуна, требовательно задает ему ритм, сообщая, насколько сильно он нуждается в большем. Задыхаясь от волнующих ощущений, Енджун с трудом задает напрашивающийся вопрос. — Я точно у тебя первый? Это точно твой первый раз? Изнывая от накопленного голода, Сонхун срывается на низкий хриплый стон, наконец получая желаемое. И суть вопроса не улавливает. Забыв за уздечку, уже двумя руками впивается в бедра Енджуна. Толчки становятся всё резче, размашистей и глубже, до самого упора. С каждым следующим Сонхун отчетливо чувствует выброс удивительного коктейля гормонов в кровь, от которого срывает крышу и бросает в жар. Хочется говорить какие-то пошлости, требовать, не зная чего. Но с непривычки никак не подобрать нужных слов. — Сонхун. — Енджун упорствует в своем любопытстве до последнего. — Это точно твой первый... — Просто еби меня. Не мозг. А меня. Выходят одни маты. Енджун в ответ наращивает темп. Сонхун просил - Сонхун получает. — Вот так? Очередной толчок - и всё накопленное, наконец, взрывается. Енджун едва успевает подхватить его за поясницу, чтобы не дать упасть. Сонхун, охваченный судорогами, не издает ни звука и даже не дышит. Дорвался. Его сомкнутые веки трясутся вместе с густыми ресницами, влажные губы приоткрыты, впуская хоть немного воздуха внутрь. Рефлекторно сокращаясь внутри, он сжимает плоть Енджуна настолько сильно, что тот больше не может продолжать двигаться. В безмолвном экстазе Сонхун обессилено сползает по стене до самого пола. Енджун, придерживая его обеими руками, помогает ему мягко приземлиться и сам опускается на пол. С трудом и далеко не сразу ему удается вытащить свой член из пульсирующего от спазмов Сонхуна.

***

— Какой холодный кафель. Наконец, Сонхун возвращается в реальность. Енджун обнимает его лицо ладонями, ласкает его пальцами. И это самые трепетные прикосновения, что он позволяет себе теперь. Целует каждую его родинку. Нежно мурчит. — Что, непривычно? Тебя так сжало, что я даже испугался. — Джун… давай больше не заниматься этим. Никогда. Енджун с пониманием, что от новизны и силы ощущений Сонхун смущен и напуган. Молча подхватывает его тело, что далеко не пёрышко. Задействуя почти все мышцы, заносит в спальню и укладывает на кровать. — Так будет удобнее. И всё повторяется. Снова. А затем снова.

***

Испытывая возможности тела Сонхуна, Енджун неумолимо сталкивает его с тем, от чего он всю жизнь пытался убегать. Сонхун всё ближе и ближе к принятию себя таким, каким ни с кем не получалось быть ранее. Енджун оказывается единственным, с кем у него начинает получаться. Сомнений не остается: эта связь исключительная.

***

Утро пахнет цветами. Пока Сонхун спит, Енджун выбирает свои самые любимые. Нежно касаясь их лепестками лица Сонхуна, его родинок, губ, лаская ими его обнаженное тело, он любуется до тех пор, пока тот не просыпается. Открыв глаза, Сонхун видит нарциссы. — Что ты делаешь? Невзирая на пережитое ночью, именно эта сторона Ëнджуна его внезапно смущает. — Просто убеждаюсь. — Ёнджун продолжает поглаживать его лицо лепестками. — Природа так и не смогла создать ничего, красивее тебя.

***

Весь день Сонхун то и дело теряет концентрацию внимания. Работая над диссертацией Енджуна - допускает ошибки. И не может перестать думать о вечере. Предвкушает его и боится одновременно.

***

Страх побеждает. Сонхун просит Енджуна чуть сбавить обороты, дать время переварить происходящее. И Енджун уступает. Но отпустить спать к себе - не отпускает.

***

С утра - снова цветы. Лежат на пустующей без Енджуна подушке. Открыв поисковик по картинкам, Сонхун узнает их название: птицемлечник арабский. Значение - “надежда”.

***

Говоря об отце, о детстве и юности, Енджун, наконец затрагивает ранее неприкосновенную тему: его безупречность, которой он славится. Чего она ему стоила. Для чего была сконструирована. Что сам о ней думает. И что чувствует. О человеке можно узнать намного больше, если слушать не только то, о чем он говорит, а как именно он это делает. Поэтому Сонхун слушает очень внимательно. Енджун подбирает слова математически выверено. Складывает их словно следует определенной молекулярной формуле, где промах не допустим. Но чем дальше заводит его тема, чем детальнее пытается описать свои чувства, тем тяжелее даются ему слова. Сонхун ощущает, как ему становится некомфортно. Копаясь в себе, Енджун случайно натыткается на слепую зону, где контакт с самим собой очевидно разорван. Очевидно для Сонхуна, но не для самого Енджуна. На то это и слепая зона. Оказывается, она у него имеется, от чего-то защищает его сознание. Сонхун, взяв этот нюанс себе на заметку, аккуратно уводит беседу в иное русло. Впервые поступает не так, как ему свойственно: обычно, он любит “щупать” нутро людей, изучать, кто как устроен, и эта неуемная тяга к познаниям почти никогда не дает ему вовремя остановиться. Однако, он пресекает себя. Тем самым спасая Енджуна от столкновения с собственным бессилием. В этот самый момент и осознает, насколько же сильно ему хочется оберегать Енджуна. Желание быть с ним бережным и чутким - идёт от самого сердца. Сонхун прислушивается к нему и чувствует, что оно живое, как никогда. Он поражен. Виновник его внутренних перемен сидит рядом и пока не догадывается. Сонхун дышит всё чаще и просто не может оторвать от Енджуна глаз. Слова вырываются сами. — Никогда не видел тебя настолько красивым… как сегодня. Енджун застывает, теряет нить разговора. Сонхун, повалив его на спину, залазит на него сверху. Под его губами - целая вселенная. Сплетения тысячи нервных окончаний. Енджун откликается на каждое его прикосновение то томным вздохом, то вздымающейся грудью то ласковым словом, порой тихим стоном. Его бархатной кожи хочется касаться. Вдыхать её естественный запах. В местах особо интимных он ярче. Слаще. Сонхуна от него пьянит, манит. Енджун обезоружен. Позволяет изучать себя, как Сонхуну вздумается и не переживать за последствия. Он держит себя в руках. А Сонхун - полностью себя отпускает, исследуя источник своего желания. Енджун раздвигает ноги. Сонхун льнет языком прямо к его мошонке и ведет им вдоль, устремляясь к основанию твердеющего члена.

***

Весь день сердце Сонхуна колотится в волнении. Он пытается вспомнить, как влюблялся раньше? Но прежний юношеский опыт бесполезен перед грядущим. Оно будет на другом уровне. Сопротивляться этому просто нет смысла. Этим вечером Сонхун отдается Енджуну первым, полностью осознанно.

***

Ближе к утру на мятых простынях появляются кровяные разводы. Енджун успокаивает, что это не критично. Сонхун ему доверяет. Потому принимает его испачканный в крови член снова и снова, и тот вознаграждает его за доверие, в который раз отправляя ловить звезды.

***

Сонхун учится раскрепощаться. Учится понимать и чувствовать собственное тело. Изучает тело Енджуна. Далеко не сразу, но наконец замечает, что сильнее всего Енджун заводится, когда он, Сонхун, теряет голову. От смущения, от боли или же переизбытка ощущений. Когда эмоции достигают пика и рвут его на части. Когда не остается сил умолять остановиться. Когда дрожь в ногах, а тело на пределе. Вот самое любимое топливо Енджуна. Однажды он кончает, просто наблюдая, как Сонхун, претерпевая сильнейший дискомфорт, всовывает в себя сразу три вибропули.

***

Флешбеки от пережитого по ночам тревожат сердце, будоражат тело. Особенно тело. Чувствительное и восприимчивое, оно хорошо помнит все ощущения. А ощущения всегда свежи. И тело не дает забыть их, пуская по коже очередной табун мурашек. В них - и стыд и боль и удовольствие. Сонхуна вновь передергивает. Порой ему кажется, что он не способен привыкнуть к подобному полностью. Но ночи сменяются днями, и Сонхун к ним сердечно привязывается.

***

Очередная партия крыс отправляется в грунт. И на этот раз Енджун разбит сильнее, чем в прошлый раз. Чем когда-либо. И уже нет сомнений: он уперся в тупик окончательно. Ему настолько больно, что даже слёзы не идут. Сонхун напуган. Что Енджун будет делать дальше, если то, с чем он не способен смириться, всё же случилось? Сонхун не решается его лечить, учить смирению. Он уже понял: даже у Енджуна есть то, что не поддается коррекции. Если б поддавалось, тот бы уже давно над этим работал. Был бы открыт к помощи. Но он закрыт. Становится пугающе отстраненным и даже холодным, Сонхун просто рядом. Тот даже не просит, но Сонхун и не спрашивает. Просто смиренно проживает с ним боль. Не пытается приободрить или “привести в чувства”. Конечно, это смирение дается ему с трудом. Но он уже сделал свой выбор.

***

Спустя пару дней с самого утра Енджун уходит “проветриться и подумать”. В итоге, пропадает со связи и возвращается поздним вечером. Сонхун едва держится, чтобы не обрушить на него все свои накопленные тревоги, однако остановлен огромным букетом из черных роз и белых лилий. Контраст удивительный. Однако. — Енджун. Пока болит у тебя, болит и у меня... поэтому не лечи меня цветами. — Просто поставь букет в вазу и к себе в спальню, там северная сторона. Добавь в воду немного яблочного уксуса. Просто сделай это. И ложись отдыхать. Сонхуну нынче не по себе спать снова одному.

***

С работы Енджун возвращается непривычно рано. Заглядывает к Сонхуну. Весь сияет. — Один влиятельный человек дал согласие. Он выделит для меня группу людей. — … Он знает, что это незаконно? — Естественно. Он - свой. — О боже, Джун. И камень с души. — В эти выходные он ждет меня у себя на вилле. Обсудить детали. Познакомить с группой. Поедь со мной. Без тебя мне будет неспокойно. — А как ты меня представишь? — Ли Сухёку всё равно. Он по-умолчанию мне доверяет. Так что сам мне скажи, как? Ассистентом? Партнером? Любовником?... Радость переполняет Сонхуна.

***

Ужин плавно перетекает в беседу более деловую, конкретную. Чувствуя такт, Сонхун, откланявшись, покидает Енджуна и господина Ли. Чем меньше он будет знать, тем безопаснее для него же. Гувернантка провожает его в отведенную ему гостевую комнату. Он долго не может заснуть. Будучи человеком науки, он не меньше Енджуна ликует и трепещет перед открывшимися перспективами. Однако сильнее всего его беспокоит другое: искрящийся взгляд Енджуна. Радость за него, идущая от самого сердца. Он чувствует, что никогда не был так близок к любви, как сегодня.

***

“Рано заснул”. Чужой голос мгновенно выдергивает из сна. Перед собой Сонхун видит господина Ли Сухёка. Распаренного после душа в одном халате. Приподнявшись на локти, Сонхун тупится по сторонам. Он надеется, что это дурной сон. Но хуже дурного сна - только реальность. Сонхун догадывается. — Господин Ли. Вы, наверное, не поняли мою роль в этой встрече. Я - партнер и любовник Енджуна. — Я знаю. И он дал согласие. — Нет. Уверен, случилось недопонимание. — Отнюдь. В этом бизнесе нет места недопониманию. А отказ в его случае был бы проявлением неуважения, а я не веду дела с теми, кто не уважает старших. И он это знает. Сонхун чувствует, как давит в груди. Мало воздуха. — А если я откажу? — Я просто уйду. Но поскольку Енджун за тебя поручился лично, я буду вынужден сделать некоторые выводы. — Я вас понял. Но сначала я хочу услышать это от него лично. Хочу посмотреть ему в глаза. — Юноша. Ни к чему эти сентиментальности. Это бизнес. Расслабся и сними одежду. Сонхун дышит глубоко и часто, но всё впустую. — Мне нужно выпить.

***

К утру господин Ли, наконец, покидает Сонхуна, приказав служанкам сменить постельное белье и принести ему завтрак в постель. Енджун в это время уже на встрече со своей группой. Сонхун до последнего не выходит из комнаты. Переполненный болью, он ищет способ принять случившееся. Не дать этому сломать себя. Превозмочь эмоции обиды. Енджун не виноват. Он, как и Сонхун, был лишен выбора. В жизни такое случается. Уж кому как не Сонхуну это знать. С холодным умом он говорит самому себе: самое время стать зрелым. Чтобы сберечь то, что по-настоящему важно: нежный бутон, что расцвел в самом его сердце. Вернувшись, Енджун сразу к нему. Он немногословен. Шепчет тихое “прости”, в котором нету смысла. Сонхун дает касаться своего тела, что всё еще болит. Не отталкивает, когда Енджун льнет к нему. Даёт понять, что не винит. Что понимает: у них двоих не было опции отказать. Должно быть, Енджуну не менее больно, просто эту боль он чувствует по-своему. Поэтому Сонхун решает не вдаваться в подробности этой ночи. Не приумножать боль. Главное - он пережил. Еще одну предстоящую ночь он тоже переживет. Не потому что нет выбора. А потому что есть ради чего.

***

Но последствия неизбежны. Когда оба снова дома, Сонхун даёт понять, что нуждается в покое. И даже не уточняет, в каком конкретно: физическом или моральном. Говорить Енджуну об ужасах, которые пережило его тело - не хочет. А о том, как всё еще болит его душа, боится признаться даже самому себе. Енджун, естественно, огорчен. И не скрывает этого. — Я считаю, правильнее прожить это вместе. Рядом. — У меня не всегда получается поступать правильно. Прости. — И ты меня. За то, что не смогу спокойно спать, пока не дождусь тебя. Помни, я очень жду.

***

Сонхуну никак не легчает. А знание, что Енджун мучается, пока он пытается прийти в себя - добивает. Во всём этом ему снова мерещится что-то в корне неправильное. Он хватается за телефон. Джейк. Джейк. Джейк. Sunghoon: Джейк. Поговори со мной NooourWay: Набери. Sunghoon: Не могу. Енджун не должен услышать.

***

Сонхуна прорывает. Пережитое он описывает в подробностях. И сам пугается, перечитывая написанное. Сухек не делал поблажек. Не учитывал его неопытность и юность. Желал взять всё, будто дорвался до исключительного случая. Для этого даже подкрепился виагрой, хотя сам еще достаточно молод. И не чувствовал меры. Сонхуна дважды стошнило прямо на простыни, и вовсе не от выпивки. А под конец он потерял всякий страх и только ощутив боль - сдирал кожу со спины и бедер Сухека вместе с мясом. Тот зверел в ответ, в итоге никому не было “весело”. Ранения на спине и ягодицах Сухека оказались не шуточными. Видимо, таки дали о себе знать, поскольку следующую ночь Сухек трахал его чуть аккуратнее. Впрочем, это едва смягчило ситуацию. После полуночи к ним присоединился некий профессор Кан, близкий друг и партнер Сухека. Принимая два члена одновременно Сонхун впервые отключился от тела и существовал на полном автопилоте. Благодаря этому он ничего не чувствовал. Ничего, кроме непреодолимого желания ощутить в руке рукоять ножа и забрызгать всю спальню фонтанами крови. Он впервые испытал такое отвращение к мужчинам. Или к самому сексу. Сложно понять, когда это взаимосвязано. Джейк в ужасе. Выговорившись, Сонхун подводит итог: этого было не миновать. Он четко это осознает. Но что он при этом чувствует? В этом загвоздочка. Ему снова нужна помощь Джейка, ведь только его взгляд свеж и объективен. NooourWay: Будь осторожен. Если цена твоих жертв станет непомерной, это сделает его бесценным в твоих глазах. Богом. А ты - станешь его рабом. Sunghoon: Да, я понимаю, как это устроено. Однако, конкретно эта ситуация исключительная. NooourWay: Прости, я буду вероломным до конца... Ты уверен, что твоя жертва была необходимой? Sunghoon: я же уже пояснил, что выбора не было. NooourWay: да-да, и я тебя услышал. Так устроен этот бизнес, эти люди… Но я потому и спрашиваю. Енджун, зная, как это всё устроено, мог просто не брать тебя с собой. Не рисковать. Не дразнить этого мужика. Пригласили ведь только его, о тебе ничего не знали. Нет же… Притащил тебя, словно сувенир. Sunghoon: сувенир? … Взгляд Сонхуна устремляется к подоконнику. Черно-белый букет всё еще свеж. Его резкий запах неожиданно ударяет в нос. Особенно отчетливо ощущаются белые лилии. Символ невинности и чистоты никогда еще не был настолько удушливым. Сонхун начинает задыхаться. Отбросив телефон в сторону, он торопится в ванную. Последнее сообщение остается непрочитанным. NooourWay: Твой “холодный ум”, пресмыкаясь угадай перед кем, готов заткнуть даже твоё сердце, что болит. Но именно оно право… Боюсь, Енджун слопает тебя раньше, прежде чем ты поймешь это.

***

К Енджуну Сонхун уже не торопится. Боится не сдержаться. Боится задать ему вопрос прямо в лоб. Вероломный, пугающий. В отношениях подобные вопросы словно удар ниже пояса. Впрочем, как и сложившаяся ситуация. Сонхун вдруг не уверен, что Енджун позволит туда хотя бы прицелиться.

***

Стук в двери. Взволнованный голос Енджуна заставляет Сонхуна в миг усмирить свою боль, что рвется наружу. — Сонхун, хватит. Иди ко мне, ты мне нужен. — Я скоро. — Я жду.

***

— Прошу, не надо. — в сонном бреду мямлит Сонхун. — Я не собираюсь внутрь, я просто обниму. Сонхун чувствует, как скользит по его ногам ткань нижнего белья. Но подчиниться, как раньше, у него не получается. Не грубо, но уверенно он отталкивает Енджуна рукой и смещается к самому краю. — Я же попросил. Оставь.

***

Возможно, стоило подобрать слова помягче. Приложить чуть больше усилий. В тот самый нужный момент. Но Сонхун его упустил. Теперь каждое утро в пустой кровати - подтверждение тому, что порой лучше предотвратить, чем допустить, а затем просить прощения. И снова Джейк на связи. — Он приходит слишком поздно. Почти не говорит со мной. Спим отдельно. Я сбился со счета, сколько дней. Я так больше не могу. Настолько не могу, что мне уже плевать, с чего всё началось и кто неправ больше. — Вот это тебя погнуло рядом с ним. Ладно. Чему быть того не миновать. Мой совет - не будь банальным. С самим Чхве Енджуном, мать его, имеешь дело)

***

И действительно. Енджун уже дал понять: разговоров по душам, искренних и честных, ему теперь недостаточно. Как и идеально подобранных слов, идеально выбранного момента. Правильное тут не работает. Сонхун решается достучаться по-другому. Он впервые не читает сообщения. Ни список продуктов, отправленный Енджуном днем. Ни пожелания на ужин. Даже вопрос о самочувствии игнорирует. Как и последующие звонки. Енджун догадывается: это не к добру. Отложив стопку лабораторных работ на завтра, спешно покидает кафедру. Впервые на дороге он не аккуратен и не за всеми светофорами следит. Войдя в дом видит пустующую кухню, нетронутую после завтрака грязную посуду. Не сняв обуви спешит в гостевую Сонхуна. Дергая ручку, окликает его. Сами двери - закрыты. За ними слышится суета. Грохот падающих предметов. — Подожди… — слегка сдавленным голосом откликается Сонхун. Двери открываются. Сонхун в одних трусах, весь всклокоченный, с ярко выраженным румянцем на лице тараторит что-то про то, что не ожидал, что Енджун так рано вернется. — Ты весь день не отвечаешь, что мне оставалось делать? — Ах да… прости, меня скосила сонливость. — Ты заболел? — Да. Нет. Боже… Закрыв лицо, он возвращается к кровати и валится в подушки. Енджун, заподозрив неладное, проходит внутрь. Впервые наблюдает такой беспорядок. — Это какой-то протест? — Типа да. Я устал прилагать усилия. Ты всё равно кладёшь на меня хуй. Вот я и решил на всё забить. Но это уже не важно… Присев на край кровати, Енджун изумлен еще больше. Из-под себя он вытаскивает резиновый член. — Блядь. Сонхун протяжно взывает в подушку, спрятавшись в неё лицом. Енджун ощущает под пальцами липкую от смазки поверхность. От волнения сбивается в дыхании. — Вот так сюрприз. Ты… ублажал себя? Енджун искренне удивлен. Сонхун никогда первым не проявлял интереса к содержимому его маленького шкафчика. — Блядь. Сюрприз будет дальше. Едва дослушав, Енджун скидывает с кровати одеяло, желая найти в ней еще какие интересные предметы. Выглядит заметно воодушевленным. Сонхун продолжает стонать в подушку, перекатываясь с боку на бок. — Не ищи. — бубнит он. — Всё остальное - во мне. Застыв, Енджун впивается в него взглядом. — … Вот что важно. Вибропули застряли. Две. Две штуки. — Вместе с проводами?! — Нет. Они случайно… чертова китайская бутафория. Сонхун кивает куда-то в пол. — … Я уже час не могу вытащить. Чем сильнее тужусь, тем глубже их затягивает… Звонить в скорую? Будучи весь день на нервах, по приходу Енджун ожидал что угодно. Но никак не это. В самом деле сюрприз. Из него вырывается искренний смех.

***

Он приносит продолговатый металлический предмет. — Магнит. Очень мощный. Не думал, что когда-нибудь пригодится… Едва сдерживая смех, просит Сонхуна максимально расслабить мышцы таза. Поглаживает его живот, помогая ему в этом. Енджун терпелив и заботлив. Сонхун продолжает краснеть. Енджун раскатывает презерватив вдоль магнита, просит раздвинуть ноги и “всячески содействовать”.

***

— Ты должен запатентовать этот метод. — Сонхун немного оживает. Улыбаясь, Енджун вытирает руки салфетками. — И что мне чувствовать, когда ты втихаря от меня трахаешь свою дырочку? Сонхун нервно сглатывает. Ему не передать словами, как наболело у него самого, и для чего на самом деле он решился на этот фокус. — Ну, ты хотя бы посмеялся, уже неплохо. Но повтора не обещаю… — Что ж. Это было смешно, согласен. — улыбка Енджуна внезапно сходит на нет. — Но это не перекроет всех тех долгих часов, что ты вынудил меня нервничать. Весь ебаный день. Твой протест - большая ошибка. Чувствуя, что пора, Сонхун резко меняет такт. Словно это снова игра, словно она - принадлежит ему. Спешно натягивает штаны, рубашку. — Согласен. Посуду, всё же, надо было помыть. Пойду исправляться. Но ничего ему тут не принадлежит. — Не стоит. Делать. Этого. Енджун пресекает его мгновенно. Резко. Холодно. Оба поняли, что сейчас произошло. Сонхун замирает в дверном проеме. Первая мысль, что кажется самой правильной, что идёт от самого сердца, неконтролируемо слетает с его губ. — Последнее, что у меня отнимут - это право выражать свою боль. В следующую секунду Сонхун осознает, что только что ляпнул. Ощущает мощнейший удар собственного сердца. Именно этого права Енджун был лишен с самого детства.