Декабрьские грозы

***

Небрежно бросив папку с документами на журнальный столик, Енджун наблюдает, что будет дальше. Сонхун перепроверяет содержимое. Енджун находит это действие бессмысленным. Там всё на месте. — И всё? Теперь возьмешь и уйдешь? — В этот раз хотелось бы через двери. Енджун демонстративно швыряет на стол ключи. На его лице - ноль эмоций, оно нечитаемо. Сонхун уже знает это выражение. Оно предвещает трудности. Сонхун игнорирует брошенную связку ключей, на провокацию не ведется. Усаживается поудобнее, давая понять, что не спешит. Енджун же до последнего холоден и отстранен. — Спасибо, что не выдал нас сегодня. — Я же обещал, что до нового года дам тебе время. — Спасибо и за то, что не стал искать меня все эти дни. — Я знал, что ты вернёшься. Сонхун, опустившись в колени, прячет руками лицо. Есть нечто неправильное в том, что именно привело его обратно. Енджун всё так и стоит в дверях, облокотившись о проём. Сканирует Сонхуна глазами, не отрываясь. Выжидает, предвкушая свой персональный триумф. От Сонхуна веет упадническим духом, в каждом его движении, в позе его тела - очевидная слабость, смиренный отказ от сопротивления правде. — … Как тебе удалось сделать это со мной? Сделать это с моим сердцем? Оторвав лицо от ладоней, Сонхун вонзается взглядом в причину всех своих причин. Ключи вместе с документами так и остаются на журнальном столике. Не проронив ни слова больше, Енджун затаскивает Сонхуна туда, где ему и место. Словно свой победный трофей. Он в самом деле победил.

***

И снова эта постель, снова эти запахи. Сонхун не может вспомнить, каково ему жилось раньше, без них? Енджун нежен с ним, как в самые первые разы. Он удовлетворен исходом, а когда он удовлетворен - добр и снисходителен. Он покрывает тело Сонхуна поцелуями. Шепчет, как скучал по нему, как ласкал его в своих снах, как в полубреду пытался нащупать его рукой, лежащего рядом, а затем просыпался. Сердце Сонхуна болезненно сжимается, потому что помнит, что ему предстоит. Сонхун умоляет его потерпеть ещё совсем немножко.

***

Енджун тянется рукой к тумбе. Сонхун надеется, что за своим бокалом вина. Но тот берет его телефон. — Ты не против? — Пожалуйста. Отключив режим полёта, Енджун листает телеграмм. Раздается звук входящих, что приходят одно за другим. Енджун хмурится. Но очень быстро расслабляется и, усмехнувшись, зачитывает вслух. — “Ну как, ты уже дома? Или ещё гуляешь?”. “Не кружи до утра. Прибереги силы на вечер. Вечером мы увидимся”... У Ники твой номер? Хотя, почему я удивлен. — Да это Хисын, дал ему по пьяне… — … Мне самому ему сказать или это сделаешь ты? — Как хочешь. Только не в два часа ночи. Давай уже завтра. — Ты ему очень понравился. Я весь вечер наблюдал за вами… Давно моя выдержка не подвергалась таким испытаниям. Он тебя буквально похитил… Удивительно, как он тебя не сцапал. — Думаешь, я бы позволил? Еще и в твоём доме? Отложив телефон, Енджун льнет к губам Сонхуна. — Знаешь… мне сносит крышу от того, какой ты со всеми недотрога. И только я знаю твою другую сторону. — Открыл её именно ты. Она по праву только твоя. — По праву весь ты - только мой. И ты больше не сможешь уйти, ты это понимаешь? — Понимаю. — Когда ты сбежал, я просмотрел записи с наружных камер. И был поражен, что тебе удалось перелезть через стену. Удивительное зрелище… Мне придётся установить на забор датчики движения. Поэтому больше никакого паркура. И куда бы ты теперь не пошёл - за тобой будут приглядывать. Так что даже без шанса. — Если тебе так будет спокойнее… я тебя понимаю. Енджун перебирает пальцами пряди волос Сонхуна. И выглядит озадаченным. — Ты подозрительно покладистый. Что с тобой произошло за эти четыре дня? — Абсолютно ничего не произошло. Только расстояние и тишина. Просто я должен был уйти... Должен был уйти, чтобы окончательно вернуться. — Скажи, почему? Почему ты решил вернуться? Скажи прямо. Я хочу это услышать. Слова, которые Сонхун ещё никому не говорил - Енджун намерен забрать себе. Сонхун понимает, это должно было случиться. И он ждал этого. Ждал, чтобы наконец говорить от чистого сердца. — Я готов любить тебя. Любить именно таким, каков ты. И даже то, что сам ты никогда не сможешь полюбить, меня не остановит. Вышло больше трех слов. Последние - не располагают к встречному признанию. И неспроста. — Не смогу полюбить? Сонхун… Быть может, я не всегда ясно выражаю свои чувства, но… Сонхун резко перебивает его, приставив к его губам палец. — Как раз выражать ты их умеешь. Научился. Научился, как надо. Потому что в мире людей так принято. — В мире людей? Усмешка Енджуна неожиданно непринужденная. Неужели он догадывается, о чем речь? Сложив руки на груди, он чуть отстраняется, готовый к продолжению. Неужели не против? — Да. В мире людей. — Сонхун смелеет, зная, что больше шанса ему не представится. — Людей, чьи чувства и эмоции для тебя признак слабости. А их сложность кажется бессмыслицей. По-честному, к людям ты испытываешь лишь пренебрежение. И горд тем, что не один из них. Но вынужден скрывать свою гордыню. Как и её причину. Вынужден играть по их правилам, ведь идти против правил чревато порицанием. А вот его ты боишься. И это злит тебя… Всё, что люди способны дать друг другу, тепло, дружбу, любовь, принятие - тебе приносит лишь кратковременное насыщение. Поверхностное. Твои истинные потребности немного… другие. Большинству людей они непонятны. Поэтому, ты вынужден сначала подыгрывать им, уподобляться им и только потом брать от них то, что нужно уже тебе. Ты делал это с самого детства. В этом тебе нет равных. И ты это знаешь. Ты прекрасно знаешь, кто ты. Енджун уже не улыбается, но всё еще спокоен. Подозрительно спокоен. Обвив руками шею Сонхуна, он тянет его к себе. — Так много слов, Сонхун. — Енджун покрывает его виски легкими поцелуями. Будто целует не их, а все те мысли, что внутри. — Хотя, можно было ограничиться лишь одним. Одним термином. — Выходит, ты осознаешь? — Редкий случай, не правда ли? А ты? Ты осознаешь? У Сонхуна нет сомнений, они говорят об одном и том же. Теперь, всё названо своими именами, пускай названия остались между строк. Невысказанное высказано. Наконец. — Да. Прекрасно осознаю. — И при этом - всё равно здесь? — Я сделал свой выбор. Остается последний штрих. Взяв свой бокал, Сонхун цокает его о бокал Енджуна. Без особой торжественности, но жест понятен. Выпить есть за что. Пьет первым, ожидая, что Енджун последует за ним. Как вдруг происходит непредвиденное. Джун неожиданно выплескивает содержимое своего бокала прямо ему в лицо. Сонхун замирает в ужасе.

***

Пара запасных капсул остались во вшивном скрытом кармане его джинс. Однако провернуть всё по новой ему уже не успеть. Его план только что рухнул. Ничего не объясняя, Енджун придавливает его к кровати и с неистовой силой заламывает ему руки. Действуя быстро и расчетливо, он лишает Сонхуна возможности вовремя среагировать. Тот не успевает моргнуть, как раздается щелчок, и холодный металл уже окольцовывает его запястье, приковывая к железной раме. Под висящей футболкой у изголовья кровати всё это время были припрятаны наручники. — Енджун! Это ещё для чего? — Как знал, что ты лжешь. С самого начала чувствовал. — Енджун. О какой лжи ты говоришь? — Сонхун. Никто в здравом уме не подпишется на отношения с психопатом. Не станет обещать ему свою любовь. — А я стану, слышишь? Я ведь не в здравом уме! Как ты до сих пор этого не понял? — Ну если так… Тогда всё, что будет дальше - тебе понравится. Енджун пристегивает вторую руку Сонхуна. Сонхун мечется под ним в панике, потому что уже знает - Енджун умеет делать больно. — Умоляю, скажи, что мне сделать, чтобы ты сейчас остановился? — Тебе нечего мне предложить, чего я не мог бы взять сам… Всё ещё уверен в том, что действительно осознаешь, с чем имеешь дело? Вот теперь Сонхун понимает, что Енджун прав. Если б он действительно осознавал - не стал бы пренебрегать правилами безопасности. Не зря утверждают, что нельзя недооценивать мстительность психопата. Нельзя срывать его маску. Нельзя даже намекать, что его раскусили. Его не растрогать подобной “искренностью”. И чем психопат умнее, тем непредсказуемей. Сонхун же, убежденный в исключительности Енджуна, сделал на неё ставку. Снова ошибся. Зря. В этот раз он не имел на это права. Енджун придвигает к кровати ящик до боли Сонхуну знакомый. Сегодня его содержимое превратится в орудие пыток. — Значит, решил наказать? — За побег. Думал прощу? Нет. И за ложь. А к чему она именно - это я ещё выясню. И за попытки связаться с Джейком. Думал, я не узнаю, что ты приходил к его бабушке, выпытывал его новый номер? И за глупость, конечно же. Думал, твоё признание в том, что ты видишь меня насквозь - нас сблизит? Тронет меня? Даст тебе какое-то преимущество? — Если я действительно настолько глуп и бесполезен… тогда зачем я тебе? Почему я? Енджун, устроившись между ног Сонхуна, приступает к его подготовке. Вернув в свои руки власть, а Сонхуна - на своё место, он, наконец, ликует. И не против быть откровенным до конца. — Впервые, как я увидел тебя, сразу подумал: в мире полно хищников. И ведь кому-то из них ты достанешься. Я захотел, чтобы этим хищником был только я. И я готов был ждать. Не бросаться, как все остальные. Верил, что если моё - то придёт само. В своё время. В итоге, моё желание преодолело годы. — Годы? Постой… — Ты был тогда на первом курсе. Сонхуна накрывает приступ нервного смеха. Какие приевшиеся тропы. Слёзы скатываются на подушку, и ему сложно остановиться. — Выходит… три года? Три года ждал, чтобы в итоге просто засунуть в меня АЙ ЧТО ЭТО?...

***

Дело идёт к утру. Сонхун ни мертв ни жив. Енджун, наконец насытившись, отстегивает одну его руку. Ту, что затекла больше. Омывает его мокрыми полотенцами, смазывает истерзанные ткани сфинктера заживляющей мазью с обезболивающим. А вот синяки и следы от укусов, некоторые из которых кровят до сих пор, решает оставить, как есть. Ему нравится эта картина. Полностью удовлетворенный и спокойный, Енджун сразу засыпает. Сонхун отключается следом.

***

Раскрыв глаза, первое, что видит перед собой - букет бледно-желтых нарциссов. — Бледно-желтые нарциссы символизируют… — поясняет Енджун, склонившись над ним. —... Не хочу знать. — Сонхун сразу отворачивается. —... безответную любовь. — Расстегни. — хриплым едва слышимым голосом просит Сонхун. Енджун снисходит до милости. Но делает это только для того, чтобы дать тому принять душ, затем вместе позавтракать. Словно они обычная нормальная парочка.

***

Сонхун много пьет, но еды не притрагивается. Украдкой отслеживает Енджуна. Тот светится. С этого дня порядок восстановлен. Удивительно, как мало ему нужно для спокойного сна. — Знаешь. Ты был прав, что не поверил мне. — наконец, Сонхун заговаривает. — Я действительно солгал, что вернулся для того, чтобы остаться. Енджун удовлетворительно кивает. — Тогда для чего же? — Чтобы сказать тебе напоследок, что никому не удавалось сделать мне настолько больно. А тебе удалось. Ты действительно первый. Ты стал первым во всём. Я хотел, чтобы ты знал это. Как знал и то, что я понял, кто ты. — Хах, везунчик? Ну так гордись этим... Полегчало? — Енджун непринужденно разрезает ножичком стейк на две половины. —... Вы, люди, действительно такие слабые. Так привязаны к собственной боли, так лелеете её, будто она делает вас особенными. А еще вы не умеете уходить молча. Вам обязательно нужно сказать что-то напоследок... Вот откуда я знал, что ты вернешься. Обязательно вернешься. Ведь ты такой ранимый… И я был готов. Поэтому, у тебя не было шанса сбежать. И больше не будет.

***

— Пока я не устранил все лазейки для побега, придется потерпеть. Сонхун слишком сломлен и обессилен, чтобы сопротивляться или заверять, что не попытается сбежать. Во-первых, у него на лице написано, в каком он отчаянии. Сбежит, только завидев возможность. Во вторых, отныне Енджун не верит ему в принципе. Да и верил ли когда-нибудь на самом деле? Сонхун дает приковать себя обратно. Одну руку Енджун оставляет свободной, чтобы тот мог отлить в оставленное рядом ведро или дотянуться до тумбочки с едой и водой. Телефон же его отключается и отправляется в дальний ящик. — Я вернусь к обеду. И к моему приходу советую тебе принять свою нынешнюю реальность. Будь готов к любви неправильной, нездоровой, как хочешь так и называй. Но будь. И я обещаю тебе всё самое лучшее, на что способен. — Зачем тебе моя любовь? Она ведь всё равно не способна наполнить тебя. — Сонхун. В первую очередь, она нужна тебе. Лучше быть со мной по любви. Через силу будет больнее. А третьего тебе не дано и дано не будет. Учти это. Енджун приводит себя в порядок. Он беспристрастен к своему отражению в зеркале. А вот Сонхун - нет. Он наблюдает за Енджуном. И до сих пор не в силах оторвать от него взгляда. Енджун вызывает в нём трепетный отклик. Физический, сердечный. Даже после всего пережитого. Всё естество Енджуна излучает беспощадный в своей силе необъяснимый магнетизм. Это его природный дар. Удивительный дар. “Вот же мечта” - думает каждый, хоть раз увидевший Енджуна. Гадает, кому же повезет по-настоящему сблизиться с ним? Новый год ровно через неделю. Очень скоро все узнают, что этот счастливчик - Сонхун. Енджун ловит на себе его взгляд. — Ты меня отвлекаешь. — оторвавшись от сборов, он заползает к Сонхуну обратно на кровать и трется носом о его шею. — Если б ты знал, как тяжело мне от тебя уходить. Тело Сонхуна предательски откликается на эти ласки. И на эти слова. Наверное, это уже рефлекс. Наверное, это уже не вылечить. Каждый раз, когда Енджун становится таким нежным, чувствующим, словно в самом деле живой и способен любить - Сонхун забывается. И боль, ставшая перманентной, отступает. Вопреки всему. Беспощадный механизм привязанности работает безотказно. Енджун скармливает Сонхуну очередной сладкий пряник, заставляя ненадолго позабыть о кнуте, что всегда наготове. — Ты помнёшь свою рубашку. — Сонхун пытается увернуться, закрыть свободной рукой шею, спасаясь от настойчивых губ Енджуна. Енджун отрывается от его шеи с трудом, но оставить в покое - не спешит. Широко расставив ноги в стороны, мостится сверху и больше ничего не делает. Просто смотрит сверху вниз. Время для него будто остановилось. Сонхун всматривается в его глаза, замечая в них удивительный блеск. Откуда он? К чему он? — Сонхун. Пока тебя не было, ты пропустил кое-что очень важное. — наконец, заговаривает Енджун. — Я совсем забыл сказать тебе. Сонхун окончательно замирает. Он боится услышать сейчас то, что неизбежно заставит его сердце откликнуться. Снова. — У меня получилось. Слышишь? Получилось. — … Неужели ты про РНК? — Да. Биоматериал испытуемых под воздействием моего препарата дал идеальный исходник. С него я и синтезировал. Полностью. И всё получилось. Я смог. Сердце Сонхуна начинает колотить ребра. Эта новость радостная для каждого, кто связан с наукой. Но на самом деле он ликует, потому что связан намного бо́льшим. Его сердце радуется победе Енджуна. Капризное сердце, никак не перестанет видеть в нём ближнего. Радуется за него искренне, словно ребёнок. Чистый, наивный ребенок, что способен видеть только прекрасное. — Джун, я … — Можешь не говорить. — мягко перебивает Енджун и просто берет его руку в свою. А затем, сплетает их пальцы вместе. Подобный жест для Сонхуна всегда был особенно интимным, особенно значимым. Настолько у Сонхуна чувствительные руки и пальцы, настолько он восприимчив к близости, что рождается в сплетении рук. По ощущениям для него это словно прикосновение к самому сердцу. Вне постели, вне порывов страсти, он никому не позволял касаться себя таким образом. Енджун становится первым. Прямо сейчас. Сонхун ощущает его пальцы между своих. Сладостью этого момента хочется упиться, а от тревожности, что рвёт грудину - взорваться. Вот каково это чувство. Очередное открытие обезоруживает Сонхуна. Он пытается вырвать пальцы из плена пальцев Енджуна. Но делает это с большим опозданием. Енджун, догадавшись, в чём сакральность момента, до последнего не отпускает. — Ты же опоздаешь. Иди уже. — Сонхун пинает его ногами. — Вечером отпразднуем. — Обещаешь отдаться празднику всей душой? — смиловавшись, Енджун сползает с него. — Обещаю. — А мне? Отдаться всем сердцем. Обещаешь? Сонхун, боясь, что пообещав - обещание исполнит, в ответ молчит. Покидая Сонхуна, Енджун ликует. Его хищное нутро чует: сердце Сонхуна до сих пор кровит. Ему больно. И Енджун владеет этой болью. Значит, владеет его сердцем.

***

Оставшись наедине с собой, Сонхун подводит итог. На это уходит не более минуты. И он взвывает. Он много раз ошибался, почти всегда был на шаг позади. Но только не этой ночью. Он готовился. Он проделал большую работу. В итоге, ему только и осталось, что склонить Енджуна сделать пару глотков. И он почти смог. Но тот опередил его буквально на секунду, хотя даже знать не знал, что было подсыпано в напиток и выплеснул его на чистых эмоциях. Вот оно, опять, то самое невезение, вкус которого Сонхуну так знаком. Фортуна напомнила о себе снова. И это изменило всё. Сонхун взвывает во второй раз. Что, если Енджун вовсе не на эмоциях пригрозил ему, что не даст уйти? Что, если в самом деле не даст, сколько бы ни прошло времени? Обладая связями и ресурсами, он может многое. А что может Сонхун? Ничего. Вот почему Енджун так беспечно посвятил его в свой тайный эксперимент. Имея протекцию, в случае огласки он выйдет из воды сухим. А вот Сонхун, будучи лицом причастным - нет. К тому же, бизнес партнеры Енджуна хорошо его запомнили. Огласка может стоить Сонхуну жизни. Енджун никогда не произносил эту суровую истину вслух, но неспроста частенько повторял "ну, ты же не дурак". Вот, о чем он намекал. Придя к этому горькому умозаключению, Сонхун взвывает в третий раз. Вчера он обещал Хисыну дать все ответы. Лгал. И когда уверял, что сам по себе - тоже лгал. Всем лгал. А с кем был честен - тому сделал еще хуже. Сонхун опять взвывает. Он скучает за Джейком и он боится за Джейка. Последний год тот всерьез намеревался с ним съехаться, будто в самом деле чувствовал беду. А теперь уже поздно. Теперь Сонхун не принадлежит себе. Отныне он - безмолвный заложник, обреченный на одиночество. Больно, страшно. Но всё ещё не страшнее голодной смерти. Сонхун вдруг улыбается сквозь слезы. Он вспомнил день, когда он был к ней так близок. И как Вселенная услышала его мольбы. Вспомнил ту молниеносную пунктуальность, с которой всё произошло. Он смыкает опухшие веки. Его руки связаны, расстановка сил и преимуществ очевидна, а в голове - ноль идей. Терять нечего. Поэтому, самое время. Сонхун делает это, снова:

Вселенная. Прошу. Крутани колесо Фортуны ещё раз.

И колесо крутануло. В следующую же секунду. Металлический цилиндр, если быть точнее. Из коридора доносятся щелчки вращающегося замка от входных дверей. Только не это. Не такого поворота Сонхун хотел. Совсем не такого. Неужели Вселенная скупа настолько, что даже не даст ему времени прожить свою боль наедине? Ещё даже не обед. Енджун вернулся пораньше очевидно потому, что ему приспичило. Он пугающе нетерпелив. Единственный шанс оставаться нетронутым как можно дольше это притвориться спящим. Что Сонхун и делает. Срабатывает. Он слышит, как Енджун замирает прямо в дверях. Видимо, рассматривает его спящего. Любуется? Видимо, не желает нарушать идиллию. Есть шанс, что вот-вот свалит в другую комнату. Но не уходит. Наверное, колеблется. Как стоял как вкопанный так и стоит. Не заходит, но и не уходит. Время идет. Неужели он прислушивается к дыханию Сонхуна, чтобы поймать на притворстве? Только подумав об этом, Сонхун в самом деле сбивается в дыхании. — Как я и думал. Не спишь. Сонхун от неожиданности подскакивает. Это - не голос Енджуна. Всё это время в дверях стоит Ники. — Ты? Ники продолжает смотреть на Сонхуна неверяще, хотя уже пошла третья минута, как он его рассматривает. То ли у него плохое зрение, то ли дело банально в том, что Сонхун голый, не считая трусов из тонюсенькой просвечивающейся ткани. — Кажется, я стал свидетелем того, чего видеть был не должен. — наконец, говорит Ники. И тут Сонхун понимает, дело не в наготе, а в синяках и укусах, что по всему его телу. И в наручниках. — Тебя Енджун прислал? — Сонхун начинает нервничать. — Нет. Он не знает, что я здесь. А ты? Что делаешь тут ты? — Лежу к кровати прикованный. Ники, тряхнув головой, приходит в себя. Просит Сонхуна прикрыться простынями, чтобы не отвлекать своим провокационным видом, затем резко направляется вглубь спальни, прямиком к картине, за которой спрятан сейф. Поворот неожиданный. — Ники. Ты что, взломал входную дверь? … Если ты решил обнести Джуна, у него снаружи повсюду камеры слежения. — Я знаю. Но ничего я не взламывал. — Ники демонстрирует связку ключей. — И пришел я сюда забрать то, о пропаже чего Енджун в полицию не заявит. Сонхуну начинает казаться, что он догадывается, о чем речь. Но выдать свою осведомленность боится. Он ничего не знает о Ники. Тот ловко прокручивает механическое колесико сейфа в правильной последовательности. — Я уже три года как вхож в этот дом. — поясняет он. — пол года подготовки и… Замок щелкает, двери открываются. Вытащив из сейфа стопку папок, он берется искать нужную. Сонхун знает её цвет. В ней Енджун хранит все материалы своего исследования. Именно эту папку Ники и берет. И так Сонхун понимает, что не ошибся. — Значит, ты - не представитель закона. — Сообразительный. Стал бы я действовать, словно вор, будь у меня ордер? — Но если речь идёт о Енджуне… Не боишься последствий? — Нет. Я действую в интересах того, кто даже Енджуну не по зубам. Закончив с сейфом, Ники подсаживается к Сонхуну. Сонхун без понятия, чего ожидать дальше. Рефлекторно сжавшись всем телом, он испытывает страх. — Знаешь, где ключи? В ответ Сонхун кивает в сторону шкафа. У Енджуна всё всегда кладется на место. Добравшись до нужного ящика, Ники ненадолго подвисает. Рассматривает его содержимое. В любой другой ситуации он бы никогда не стушевался. Пошутил бы, присвистнул. Но тут дело в Сонхуне, а Сонхун для него - это уже личное. Особенно когда он прямо перед ним, совсем голый. На нем живого места нет. Черт знает, как много успело пережить его тело. И не только тело. Только теперь Ники начинает понимать, почему Сонхун был вчера настолько встревожен, почему так странно себя вёл. Почему отталкивал. О чем намекал, не давая при этом ни шанса догадаться. Он не хотел. Теперь понятно, почему. — Ники… Прошу, ключи… — Ах да... Нашел.

***

Сонхун, одевшись, упаковывает в саквояж часть вещей и документы. Ники поторапливает, поясняя, что лично для него быть застуканным Енджуном чревато, пока он в его доме. В стенах, что способны сохранить любую тайну, Енджуну сойдёт с рук любое преступление. — Пока материал, что у меня на руках, не дошёл до нужных людей, я сам по себе. Поэтому предпочту избежать прямого столкновения. Высок риск стать удобрением для азалий на заднем дворе. — Сколько у нас есть времени? — Для чего спрашиваешь?

***

Машина, взятая Сонхуном в аренду накануне, уже давно отогнана. Однако, какая удача: автомобиль Ники в его распоряжении. И Сонхуну понадобится его багажник. Оба спускаются на цокольный этаж. Ники предупреждает, что кладовая не была его целью, поэтому пароль он не знает. Сонхун в ответ подмигивает. Перед тем, как сбежать, он всё спланировал. Включая своё возвращение. И вернулся не только для того, чтобы излить душу, а затем уйти окончательно. С разбитым сердцем, вникуда и ни с чем. Если уходить - то не с пустыми руками. Приложив пальцы к кнопочной панели, он вводит код. — Флуоресцентная краска и ультрафиолетовый фонарь. — поясняет Сонхун. — Нанес краску на кнопки, а спустя время проверил, на каких из них она стерта. Звучит нужный щелчок замка. — Очень умно. — Ники проходит внутрь первым. — Но как ты узнал, какая числовая комбинация правильная? — Четырехзначное число с единицей. Определенно, год. 1885-ый. Год создания первой вакцины от бешенства. Перед трудами Луи Пастера Енджун всегда преклонялся с особым благоговением. Сонхун направляется к дальнему стеллажу. Метки на выставленных в ряд канистр и тар Ники знакомы, как и названия на упаковках, которыми доверху набиты картонные боксы. Редкостные прекурсоры и снятые с производства рецептурные препараты, которые у варщиков метамфетамина нынче на вес золота. Идеальное преступление. О нем не заявить в полицию. У Ники уходит не более полминуты, чтобы оценить общую стоимость. — Это же неебаться сколько нулей. — заключает он. — Вот о каком плане ты говорил вчера. Ну и шельма же ты, Сонхун. Ники волнительно открыть для себя такого Сонхуна. В самом деле не такого, каким его все привыкли видеть. И эта тайна станет его личной. День обещает быть хорошим. — Надеюсь, ты знаешь, как это правильно сбыть. — Естественно, я подсуетился. Завтра вечером сделка. А пока… В получасе езды отсюда я арендовал гараж, для хранения. Могу ли я… Ники принимается за дело, не дав договорить. Просить его не нужно.

***

Багажник забит. Серость пасмурного полудня, тяжесть неба, нависшего над головой под грузом грозовых туч - ощущаются правильно. Идеально для такого момента. В последний раз Сонхун осматривает аккуратный фасад этого дома. Дома, уходить из которого непросто даже сейчас, когда его двери распахнуты, а наручники уже не держат. Но уходить надо. Енджун был прав. Всё же, приятно уходить не с пустыми руками. И так хочется напоследок сказать ему именно это. Ники закрывает входные двери дома на ключ, будто ничего не было. — Постой. Сонхун забегает обратно в дом и несётся в спальню Енджуна. Ники, из любопытства - за ним. — Забыл что-то? Сонхун, ныряя в шкаф, к его удивлению достаёт оттуда детскую шапочку в виде головы волка. — Что угодно ожидал, но не это. — Ники озадачен. — Енджун всегда выбирал медведя. Восхищался его несокрушимой силой, словно желал присвоить её себе. Мне же достался волк. В этой данности было предупреждение: в одиночной схватке волку не одолеть медведя. — Естественно. Но волк бы не стал действовать в одиночку, он - стайный. — Именно. Стая - его преимущество. Поэтому Джун всячески пытался оборвать все мои связи, оградить от внешнего мира. Но тут появляешься ты… — Ну я так точно волк. — Ники, став соучастником драмы, основанной на символизмах, что ему откликаются, искренне смеется. — Походу, именно тот, что тебе нужен. — Теперь я забираю себе себя. И в этом - моё послание ему: даже медведь может проиграть волку. — Представляю, как он озвереет. — А кости ломать будет уже некому. Оба спешно покидают место преступления. Сонхун отключает телефон. Чтобы до последнего не знать, чем аукнется ему всё содеянное. Впереди ещё много забот. Впасть в панику он ещё успеет.

***

"Финансовая компенсация" Сонхуна складируется в гараже. Затем, оба рассаживаются обратно по местам. Последняя просьба Сонхуна - подкинуть его до хостела, в котором он временно проживает. — Мы обязательно увидимся. — спешит добавить он. — Завтра, как только я получу деньги. Скажи, какой процент тебя устроит? Ники заводит мотор. — Деньги меня не интересуют. Сейчас мы едем в хостел, ты забираешь свои вещи, затем едем ко мне. — решительно заявляет он. — Вот что меня устроит. Ники давит на газ и выезжает на трассу. Сонхун обдумывает ситуацию. — Вот как, значит? — Именно. Откупиться не получится. — Говори прямо, что тебе от меня нужно? Горьким опытом уже научен, как важно уточнять. — Хвалю. Но каким бы ни был мой ответ - выбора у тебя всё равно нет. Енджун тебя из-под земли достанет. Есть только одно место, куда он не сунется, если я сам не позволю. Это мой дом. Как только он обнаружит кражу и просмотрит камеры - разу догадается, на кого я работаю и под чьей я протекцией. Только рядом со мной ты будешь в безопасности. — Завтра у меня будет достаточно средств, чтобы как следует затеряться. И ни от кого не зависеть. — Затеряться? Сонхун. Я. Знаю. Енджуна. Три. Года. По-настоящему знаю. Потому что знать - это моя работа. У тебя нет шансов. Сонхун вынужден допустить, что Ники действительно знает, о чём говорит. А, значит, выбор у Сонхуна только один - он и именно он. Сонхуну придётся поверить, что Ники и есть то, что послала ему Вселенная в ответ на его мольбы. Ники и есть решение. Чего оно будет стоить - Сонхуна волнует, но есть нечто важнее него самого. — Хван Хенджин. — Сонхун сходу ведёт к главному. — Ты знаешь такого? Ники чуть сбавляет скорость. Конечно же, он знает. И даже не потому, что знать - его работа. Пару лет назад он самолично познакомил его с Енджуном. Укрепляя дружбу с последним, Ники знал, что Хенджин, будучи человеком очень занятным, Енджуну особенно придется по вкусу. Они быстро спелись. Не как друзья, но как напарники, разделяя азарт и страсть к сомнительным авантюрам. Хенджин, более податливый и мягкий, знал, как угодить властному доминирующему Енджуну. Енджун взамен был щедр на привилегии. Неприятности с законом? Енджун отмажет. Кошерное место в компании? Енджун закажет словечко. Все двери этого города открыты для Хенджина, стоит Енджуну щелкнуть пальцами. — Джейк периодически созванивался с бабушкой. С разных номеров. — после краткого введения в курс дела, поясняет Сонхун. — С её слов, он говорил, что всё в порядке. Может, так оно и было. Но теперь Енджун зол. Джейк его последняя козырная карта. Понимаешь? Ники задумывается. Выходит, между Енджуном и Сонхуном не все мосты сожжены. — Что ж. Выходит, твой друг... Значит, мне придётся как следует постараться. Откинувшись на спинку сидения, Сонхун смыкает веки в знак смирения. Условия этой сделки ему интуитивно понятны: он тоже должен будет как следует постараться.

***

Смеркается. Дорога ведёт к пригороду. Не выдерживая веса грозовых туч, небо окропляет землю и асфальт первыми каплями дождя. Дождевая завеса уплотняется и вскоре превращается в настоящий ливень.

***

Сонхун наблюдает за ним с застекленной веранды. Веранда маленькая, но уютная, с двумя креслами в ажурной обшивке и небольшим столиком посередине. Погружаясь в себя, Сонхун пытается смириться, что снова в чужом доме. Смириться с тем, что началась новая история его очередной несвободы. Вообще, все его истории примерно об одном и том же. Вот только последняя всё ещё ощущается незавершенной. Будто причинила недостаточно боли, будто так и не хватило доказательств, что она - вовсе не о любви. Но о контроле, скрытом под маской заботы. О разрушительной власти, завернутой в имитацию близости. О неизбежности потерь, когда слишком долго говоришь “да”. О связи, которую не разорвать, не оторвав при этом кусок себя. В самом деле, как после схватки с хищником. Самый живой, нежный и ранимый кусочек души Сонхуна навсегда останется в лапах Енджуна. Вырванный своими же руками и добровольно отданный, он болит, не прекращая. Не желает быть платой за полученный опыт. Даже на расстоянии, Сонхун его чувствует. Чувствует эту потерю. Невзирая на то, что именно он поставил точку, смог уйти первым, пускай не без помощи, но с решимостью победителя, в итоге победителем себя не чувствует. Ники до последнего его не беспокоит, понимая его состояние. Сканирует материалы исследования, отсылает заказчику, совершает кое-какие звонки, раскладывает вещи Сонхуна. Однако, время, данное Сонхуну для адаптации, постепенно истекает. Ники отправляется в душ и приводит себя в идеальный порядок. Он взволнован, словно подросток. От одной мысли, что сам Сонхун в его доме, то и дело хватается за низ живота. Чувствует тянущие сладкие спазмы.

***

Ливень усиливается, угрожая прорваться через приоткрытые створки окон. Ники появляется на веранде с бутылкой вина и двумя бокалами. — Прости, что не Шато Лафит. Сонхун вынужден вынырнуть из внутреннего убежища. Вернуться в реальность. Посмотреть ей в глаза и принять её. Легкий, слегка терпкий аромат, что исходит от Ники, немного сбивает с толку. Рубашка, что на нём - не домашняя, явно парадная. Как и обтягивающие стрейчевые джинсы, что подчеркивают фигуру. Вид впечатляющий, без слов кричащий “сегодня у меня будет секс”. Сонхун с трудом отводит свой взгляд от бедер Ники и немного растерянно смотрит прямо ему в глаза. — Сонхун. — вздыхает Ники. — Ты что, забыл? Вчера я сказал тебе, что сегодня вечером мы обязательно увидимся. И у нас будет свидание. Вечер настал. — Свидание, значит? Небрежно развалившись на кресле, словно во время очередной попойки с друзьями, Сонхун лакает вино прямо из бутылки. Он саботирует формат свидания, считая, что нет смысла заворачивать суровую правду в какую-либо обертку. Ему и вина достаточно, чтобы дать Ники желаемое. Себя. Вскоре, градус даёт о себе знать, делая его всё более дерзким. Он быстро пресекает попытки Ники поговорить с ним по душам. И, не церемонясь, рушит его мечтания о близости. И не важно, сколько лет он их в себе вынашивал. Сонхун даёт понять Ники, что тот выбрал самое неудачное время для воплощения их в реальность. Хоть Сонхун перед ним и в долгу, но хотя бы душой он желает остаться нетронутым. Он не отдастся полностью. Но отдастся, как следует, потому что уже научен. — Ни к чему эти пляски с бубном. — он допивает остатки вина на дне бутылки залпом. — Я понимаю, пережитое оставило в тебе глубокий след. Я пытаюсь понять, насколько глубокий… Сонхун? Ники ерзает на кресле, когда Сонхун устремляется к нему и нависает прямо над ним, впившись руками в подлокотники. — Хорошо. Я дам тебе понять, насколько глубокий. — он смотрит на Ники сверху вниз, устремляясь взглядом ему между ног. — Эти джинсы тебе очень идут. Но мне интересно, что под ними. Сонхун ловко отстегивает ремень и запускает пальцы сразу под каемку нижнего белья Ники. Тянет его вниз вместе с джинсами. — Приподнимись. — его голос требователен, движения рук нетерпеливы. — И не делай вид, что твой стояк - плод моей больной фантазии. Ники, упираясь руками Сонхуну в плечи, собирается оттолкнуть его, но колеблется. Оттолкнуть, когда Сонхун теряет над собой контроль, в чём, по видимому, нуждается, и оказывается таким уязвимым - страшно. Применить силу Ники так и не решается. Сонхун одним рывком оголяет его до самых щиколоток. — Вау. — Сонхун не скупится на экспрессию. — Я хочу видеть тебя голым. — если Сонхуна не остановить, остается действовать по его правилам, решает Ники. — Если тебе не будут противны все следы, что остались на моём теле… — Раздевайся. Стоит Сонхуну чуть отстраниться и отвлечься на свою одежду, Ники подрывается и уже через секунду оказывается внутри гостиной. Сонхун остаётся снаружи. Теперь между ними - балконная дверь, закрытая изнутри. Полураздетый Сонхун смотрит на Ники через стекло и, сдавшись, демонстративно аплодирует. Ники открывает верхнее боковое окошко, создавая канал для исключительно словесных переговоров. Сонхун, повернувшись к нему голой спиной, сползает по стеклу и усаживается на пол. — Ники. Я снова закрыт и отвергнут. У меня вот-вот случится ретравматизация. — Мой бывший умер, делая мне глубокий минет. Подавился, задохнулся. Так что у меня тоже… — … придурок. — устало смеётся Сонхун и трет сонные веки. — Выпусти меня. — Только если ты поговоришь со мной о том, что сильнее всего болит.

***

— Брошенный он, а больно, в итоге, мне. Я ушёл, отвоевав честь и права собственного “я”, а победил всё равно он. — Он победил не успев даже родиться, Хун. Если считать это победой. У него нет собственной "самости" и способности чувствовать и понимать самого себя. Но тысяча способов имитировать это с другими. Поэтому состязаться с ним - нет смысла. Он быстро отойдет, когда поймет, что ему тебя никак не вернуть. — От этого мне и больно. Он отпустит, а у меня так и будет болеть. — А ты почаще вспоминай ту боль, что он тебе причинял. Тебе необходимо возненавидеть его, всем сердцем. А затем простить. — Я знаю все принципы закрытия гештальта, спасибо. Но мне понадобится много времени. Очень много. — Ты любил его? Сонхун удивлён этому вопросу. Ведь тут вовсе не в любви дело. Хотя, что Ники в свои девятнадцать вообще известно о любви? О настоящей любви, которая зрячая. И тысячах её лже форм, слепых, ведущих к погибели. Хотя много ли больше знает Сонхун? — … Очень-очень много времени, Ники. Прихватив с собой пачку сигарет, Сонхун накидывает на себя рубашку и снова выходит на веранду. — Ты любил его. — присоединяясь к Сонхуну, Ники вплотную прилегает к его плечу своим. Сонхун молча подкуривает для него вторую сигарету, и Ники сразу затягивается. — Знаешь, сколько человек он убил? Сонхун догадывался, что и эта тема, всё же, будет затронута. И вот здесь немногословным у него быть не получится. — Прошу, только не говори мне, сколько и как именно они умерли. Ответ Сонхуна звучит холодно. Он готов впиться клыками и растерзать за неверную трактовку того, что для него свято не меньше, чем для Енджуна. — Даже не спросишь, о чем я? Выходит, ты в курсе? Он посвятил тебя в это? — Не детально. Но я в курсе, что были люди. Были. Если кто и умер, то так было нужно. Потому что… Оглушительный раскат грома прерывает обоих. Ночное небо озаряют несколько вспышек подряд. Оба, приоткрыв рты, наблюдают это необычное для зимнего сезона явление. — … Потому что он смог. — только стихает гром, следом Сонхун обрушивает суровую истину, словно она - единственное, за что ему не стыдно держаться, не стыдно испытать настоящую гордость, словно за самого себя. — Слышишь? Он смог. Он синтезировал эту чертову РНК! Знаешь, что это значит? — Постой… — Тысячи, сотни тысяч людей с диагнозами до сегодняшнего дня считавшимися вердиктом, теперь смогут жить. Поэтому не говори мне о смертях. Наука прокладывает себе путь в лучшее будущее, и ни десяток ни даже сотня трупов под ногами её не остановит. — … Енджуну удалось сделать синтез? Этого в отчете не было! — Это случилось буквально на днях. Он не успел занести… Ники? Небо снова озаряет вспышка за вспышкой, и накалённое до предела пространство разрывается от грома. С грохотом врезавшись в балконную дверь, Ники нетерпеливо дергает ручку и уносится внутрь гостиной. Сонхун чувствует: что-то внезапно изменилось. Внезапно и бесповоротно.