Гладкое лоно

      Ты сидишь на краю ванны, нервно перебирая бритву в руках. В третий раз за сегодня роняешь её в раковину, и Калеб, скрестив руки на груди, смотрит на тебя с немым укором.       — Ну и как ты собираешься это делать? — его голос звучит сухо, но в глазах — беспокойство. — Тыкнешься лезвием и разрежешь себе всё, что только можно.       — Я справлюсь! — фыркаешь ты, но тут же вскрикиваешь, случайно задевая бритвой внутреннюю часть бедра.       Калеб вздыхает так громко, будто это последнее, что он сделает в своей жизни, и выхватывает бритву у тебя из рук.              — Доверься мне. Или ты хочешь, чтобы твои ноги выглядели как поле после битвы? Ты колеблешься, но боль от пореза уже пульсирует, а его упрёк слишком логичен.       — Ладно… Но только потому, что у тебя руки надежные.       Он усмехается, но в его взгляде что-то меняется — становится темнее, тяжелее.       — И потому что я твой брат.       — И потому что ты мой брат, — повторяешь ты, но голос дрожит.       Калеб не любит эту идею. Он ворчит, пока готовит всё необходимое: горячую воду, пену, мягкое полотенце.       — Нет ничего плохого в волосах, — бормочет он. — А если кому-то не нравится — пусть идут лесом.       Ты уже лежишь на спине, подложив под себя полотенце, и стараешься не думать о том, насколько это… интимно.       — Просто… это неудобно. Чешется.       — Значит, надо было выбрать другой способ, — он проводит ладонью по твоему бедру, проверяя кожу. — Воск, крем… что угодно, только не это.       — Но ты же здесь.       Он замолкает.       Первый взмах бритвы — и ты вздрагиваешь.       — Не дёргайся, — его пальцы мягко прижимают твою кожу. — Я не порежу тебя.       Он работает медленно, осторожно, будто разминирует бомбу. Ты замечаешь, как его дыхание стало глубже, как он чуть склонился ближе, будто втягивает твой запах.       — Всё нормально? — спрашиваешь ты, хотя прекрасно видишь, как напряжена его челюсть.       — Да. Просто… — он делает паузу. — Жаль, что ты это делаешь.       — Почему?       — Потому что ты идеальна. В любом виде.       Твой живот сжимается от этих слов.       Когда он заканчивает, его пальцы скользят по твоей коже, проверяя, не осталось ли пропущенных волосков.       — Всё гладко? — спрашиваешь ты, хотя прекрасно чувствуешь его прикосновения.       — Да.              Но он не убирает руку.       Ты поднимаешь взгляд и видишь, как он смотрит на тебя — будто впервые.       — Калеб?       Он вдруг наклоняется и оставляет поцелуй чуть выше линии бикини.       Ты замираешь.       — Просто проверяю, — он говорит хрипло. — Вдруг где-то осталось… раздражение.       Ты знаешь, что это ложь.       — Проверь ещё раз.       Его губы опускаются ниже.       Ты хватаешься за его волосы, когда его язык касается твоего клитора.       — Калеб…       — Тише, — он прижимает тебя к себе. — Я же просто помогаю.       Но это уже не помощь.       Это что-то другое.       Его язык медленно скользит по твоей коже, и ты сжимаешь пальцы в его волосах, не в силах сдержать стон.       — Ты же… просто проверял… — пытаешься ты шутить, но голос срывается, когда он прикусывает нежную плоть.       Калеб приподнимается, его глаза горят в полумраке ванной.       — Да. И теперь проверяю, как ты реагируешь.       Ты хочешь что-то ответить, но он снова опускается вниз, и все мысли растворяются в волне тепла.       Его руки крепко держат твои бёдра, не давая тебе дёрнуться, когда он находит ритм – медленный, мокрый, сводящий с ума.       — Я… не думала, что ты… мм… так хорошо это делаешь…       Он хрипло смеётся прямо у тебя между ног, и вибрация заставляет тебя выгнуться.       — Много чего ты обо мне не знаешь.       Ты дрожишь.       Когда ты приходишь к финишу, твоё тело напрягается, пальцы впиваются в его плечи, а он не останавливается, пока ты не начинаешь слабо толкать его прочь.       — Хватит… слишком…       Калеб наконец поднимается, его губы блестят, а выражение лица – голодное.       — Тебе понравилось?              Ты краснеешь, но киваешь.       Он проводит большим пальцем по твоему клитору, наблюдая, как ты вздрагиваешь.       — Ты вся дрожишь.       — Это ты виноват.       — Знаю.       Ты не планировала этого. Никогда не думала, что он – твой брат, тот самый, который смеялся над твоими дурацкими шутками и носил тебя на спине – будет так на тебя смотреть.       Но когда он наклоняется, чтобы поцеловать тебя, ты не отстраняешься. Его губы жаркие, вкус тебя на них сводит с ума. Ты тянешься к его поясу, но он ловит твою руку.       — Не сейчас.       — Почему?       — Потому что если я сейчас войду в тебя, то не смогу остановиться.       Его голос опасно низок.       Ты облизываешь губы.       — А кто-то просит тебя останавливаться?

***

      Позже, когда вы лежите в твоей постели, кожа к коже, он целует твоё плечо и вздыхает.       — Мы испортили всё.       Ты поворачиваешься к нему.       — Или наконец сделали правильно?       Калеб смотрит на тебя, и в его глазах – вся ваша жизнь: детские драки, совместные побеги с уроков, ночные разговоры под звёздами…       — Я не хочу тебя терять.       Ты прикасаешься к его щеке.       — Ты не потеряешь. Просто теперь я твоя.