Шепот ледяного ветра

Глава 1. Первая снежинка       В начале едва различимый среди роя невнятных голосов, он тем-не менее сумел обратить на себя внимание. А чуть погодя, словно крючок на натянутой леске, медленно потянул вымотанное сознание мальчика сквозь непроницаемую толщу небытия. Всё выше. К поверхности.       За мгновение до того как последние из цепей забвения, истончившись до состояния паутины, выпустили добычу их своей хватки. В путаных мыслях Хаку успело промелькнуть внезапное осознание, что спасительной соломинкой, вцепившись в которую он сумел вырваться из пучины небытия, был свист ветра.       - В-ветер......       Едва ворочая пересохшим языком, бесцветно выдохнул мальчик. Безразлично обращая взгляд мутных глаз на размытое пятно, в чьей изумрудно-каштановой зелени, уже начала угадываться россыпь ягодных кустов с возвышающимся над ними раскидистым деревом. Чья густая крона, с отдаления казавшаяся обманчиво мягкой и пушистой, с каждой секундой теперь открывала скрытые в листве толстые ветви. Стремительно приближающийся толстые ветви.

***

      *вспышка....тусклая, словно спичка упавшая в банку наполненную табачным дымом....за тем ещё одна....и ещё...ещё...настойчивее....уже причиняя боль....впивается в разбитое сознание........вырывает разрозненные кусочки.....соединяет....склеивает... сплетает во что-то большее....во что-то...что-то.........*       — А ну, пошёл от сюда!       Перекрывая мерный шелест непрекращающегося дождя, громыхнул из приоткрытого окна, грубый голос хозяина захудалой лапшичной. Заставляя чумазого ребёнка, зябко жмущегося под козырёк у его порога, бросить испуганный взгляд на дверь. А затем, дрожа всем телом с трудом подняться на ноги.       Дабы не испытывая более терпения пузатого повара, не гнушавшегося в прошлом уже подвергать сироту жестоким побоям. На подкашивающихся от голода ногах побрести в сторону грязного переулка. Чей небольшой закуток под бетонной лестницей, с недавних пор стал его относительно безопасным пристанищем.       — А как с этими ещё? Всех клиентов вонью своей распугал. Паразит мелкий.       Успел донестись до слуха мальчика, тяжело перевалившего через перила своё тщедушное тельце, обрывок раздражённого ворчания толстяка. В след которому, обжигая вымазанные щёки струйками горькой обиды, в забегаловке зазвучала канонада раскатистого смеха и пьяных мужских голосов.       Из приоткрытого окна, с потоком тёплого воздуха донёсся запах варёной рисовой каши. Обычного риса. Без мяса или овощей. На сколько он мог судить, в нём даже специй не было. Но в тот момент, когда аромат незатейливого гарнира коснулся носа мальчика, он был готов поклясться. Что за всю свою короткую, безрадостную жизнь. Ни разу не чувствовал ничего вкуснее.       Со стоном приподнял голову к небу, дабы ещё хоть на мгновение почувствовать стремительно уносимый ветром запах. Ребёнок глубоко вдохнул опьяняющий аромат еды, прежде чем пустеющий уже третьи сутки желудок, не выдержал такой пытки. И огласив переулок громким урчанием, скрутили мальчика голодной судорогой.       Согнутый пополам болью переваривающего самого себя желудка, мальчик привалился щекой к влажной от дождя стене. Со стоном обхватив руками впалый живот, в попытке обуздать протест требующего еды тела, он сделал пару неуверенных шагов к дождевой бочке.       Рассчитывая приглушить голод порцией холодной воды, мальчик успел протянуть руку к деревянной ёмкости. Когда в ответ на попытку выжать из него ещё хоть каплю усилий, истощённый организм окончательно сдался.       В потускневших глазах мальчика, пестрые лампочки электрических вывесок плавно утратили цвета. Превратившись в бессвязную мешанину серых вспышек. А острые грани бетонных громадин, смешавшись с пеленой моросящего дождя, вдруг неотвратимо накренились. Вынуждая теряющего сознание ребёнка, неуклюже подавшись вперёд, окончательно утратить точку опоры. И попутно ободрав ладонь о шершавый угол здания, со всего размаха приложиться носом о потрескавшейся асфальт.       Вспышка тупой боли, вперемешку с потоком грязной воды из лужи, подействовала отрезвляюще. Благодаря чему, разбив себе нос и выкрасив алым пару размокших контейнеров от бенто, ребёнок не остался лежать на земле, рискуя натурально захлебнуться мутной жижей. А пусть и не без трудом, но всё же пришёл в себя и страдальчески моргнув пару раз оторвал от земли кровоточащее лицо.       Тихо поскуливая от пульсирующего в висках пламени, мальчик попытался было подняться. И даже каким то чудом подобрал под себя не слушающиеся ноги. Однако не получив в ответ на приложенные старания, ничего более очередного приступа раскалывающей голову боли в купе с усилившимся головокружением. Едва вновь не устроившем его опухшей переносице встречу с поверхностью мокрого асфальта, обречённо завалился на бок. И не обращая внимания на плавающие рядом фильтры от сигарет, источающие кислую табачную вонь, уже собирался придаться краткосрочной жалости к самому себе.       Когда сквозь пелену подступивших слез, прямо перед его носом внезапно проступила пара крепких мужских ног. А следом за ними и страшное осознание того, что причиной грязных подтёков на форменных штанах и сандалиях незнакомца, наверняка является именно его падение в лужу. А значит, по устоявшейся традиции уличного правосудия, за этот проступок сейчас ему сделают больно.       - Пожалуйста простите.       Едва слышно пропищав слова извинения, которые как и во все предыдущие разы не возымеют никакого эффекта на озлобленных людей этой проклятой деревни, мальчик инстинктивно обхватил руками голову. А затем пользуясь каплей сил, выжатой из его тела тисками ледяного страха, принялся отползать обратно в переулок.       Забившись в итоге в угол между стеной дома и мусорным контейнером, оттолкнуть который не сумел бы и в сытом состоянии. Он наконец прекратил сучить ногами в бессмысленной попытке сбежать и лишь плотно зажмурившись задрожал всем телом в беззвучных слезах. Смиренно ожидая начала неизбежной экзекуции. Как вдруг, вместо скрипа натянувшейся при размахе ткани и последующего за ним глухого удара. Тишину, неуловимо опускающихся на землю сумерек, нарушил строгий мужской голос. Строгий и требовательный, но при этом не несущий в себе ни капли раздражения и скрытой за ним угрозы.       - Имя есть?       Эхом отразившись от стен домов, растаяли звуки короткого вопроса в шелесте усиливающегося дождя. А задавший его мужчина, так и не получив от трясущегося на земле ребёнка никакого ответа, наконец со вздохом отвёл внимательный взгляд в сторону. Через мгновение небрежно роняя рядом с испуганно вздрогнувшим тельцем, увесистый бумажный свёрток. Из которого, даже сквозь плотную упаковку, донёс до сознания изголодавшегося ребёнка головокружительный аромат свежего хлеба.       - Ешь и поднимайся, - судя по слегка изменившейся интонации, расплылось перемотанное лицо мужчины, в хищной ухмылке. Когда не в силах сопротивляться, мальчик накинулся на брошенную ему подачку. Принявшись жадно отрывать и почти не жуя проглатывать, куски выпечки в пересмешку с вымокшей под дождём бумагой. - Пошли.       Дождавшись, когда последняя крошка исчезнет во рту мальчика, неторопливо развернулся мужчина к нему спиной. Прежде чем, кинув напоследок короткий взгляд через плечо, кивком головы обозначить направление. Указывая обливающемуся слезами ребёнку, выражение лица которого говорило о готовности пойти за своим "благодетелем" куда угодно.       *......и вновь всё вокруг окутывает тьмой....переулок....силуэт идущего впереди мужчины.....вкус мокрого хлеба на языке...реальный...или....искра.....за тем ещё....и вновь.....вновь.....гул ветра.....холод на кончиках пальцев......полуночная луна над лесом.....шелест травы и.....холод......*       Очертив в сгущающихся сумерках не ровный силуэт, что за долю секунды окутал траву хрустящим инеем, поток чакры испустил поток нестерпимого холода. В след коему мутная поверхность ледяного зеркала, зависшего в паре сантиметров над землёй над землёй, отразила фигуру молодого юноши с длинными волосами.       Ещё мгновение и его чёрные глаза, отражая холодный блеск клинка молний, упираются в лицо Какаши.       Оглашая округу тошнотворным хрустом, искрящаяся ладонь копирующего ниндзя на полной скорости врезается в грудь мальчика. После чего, отбрасывая во все стороны ломаные тени, замирает в полуметре от намеченной цели. Во взгляде седовласого шиноби читается смесь удивления, решимости и чего-то ещё. Чего-то, что по не объяснимой причине тяжелее всего распознать........жалость? Мгновение и нестерпимая боль в груди пропадает, уступая место само собой разумеющейся команде. И обманчиво изящные пальцы мальчика с огромной силой сдавливают застрявшую руку мужчины. Тут же покрывая её сковывающим слоем ледяной чакры.       Какаши вздрагивает, однако вопреки предположению не пытается сбросить чужой захват. А вместо этого бросает обречённый взгляд куда-то за спину мальчика, после чего делает стремительный шаг вперёд и подхватывает Хаку на руки.       Глаза Хаку удивлённо расширяются, а до ускользающего сознания успевает донестись знакомый свист. Именно этим звуком Кубикирибочо, легендарный меч его мастера, провожал на тот свет врагов Забузы.       За тем рывок, от чего весь мир сливается в красочное месиво. Холодное прикосновение стали, что судя по ощущениям перечеркнула поясницу. Нестерпимая боль в перебитом позвоночнике. И тепло чужой крови, капающей в остекленевшие глаза Хаку.......

***

      - Забуза!!!       С криком вынырнул Хаку из болезненного фрагмента своей жизни. Дабы при попытке вскочить на ноги со всего размаху вписаться носом в склонившуюся к земле ветку. От чего из глаз буквально брызнули искры, а уши заложило барабаном стучащей в висках кровью.       В довершении же неудачного пробуждения мир вновь неустойчиво поплыл, смазываясь мутной пеленой выступивших слёз, а за тем опасно накренившись отправил мальчика обратно в примятую траву. Где чудом разминувшись затылком с внеочередной путевкой в мир грез, в виде сплетения торчащих из земли корней, Хаку ощутимо приложился разодранным локтем о шершавый ствол.       Устланная же листвой земля, мгновение назад конкурировавшая с удобством спального мешка, подло ощетинилась россыпью мелких камушков. Некоторые из коих, разумеется, угодили прямиком в позвоночник мальчика, прострелив резкой болью все его тело. От чего рефлекторно сомкнув челюсти он едва не откусил себе кончик языка.       Боль тем не менее подействовала отрезвляюще и Хаку уже пару мгновений спустя медленно сел и растирая ноющую поясницу недоумённо таращился в звёздное небо. Что начав плавно светлеть где-то за соседними холмами, тем не менее всё ещё было полно густой предрассветной синевы.       - Учитель?       Наконец убедившись, что протирание глаз не приносит результатов. И звёзды над головой не желают складываться в известные ему карты. Тихонько подал Хаку голос ощупывая правую голень, боль в которой явно указывала если не на перелом, то как минимум на сильнейшее растяжение.       - Забуза-сан?!       Прислушавшись к тишине дремлющего мира, ответствовавшего ему лишь шелестом ветра в листве. Скривился Хаку от боли, крепко затягивая импровизированный бондаж из обрывка штанины. После чего осторожно покрутив травмированной ногой, кое-как зафиксированной теперь куском грязной ткани, со стоном поднялся с земли.       - Это не правильно.       Некоторое время простояв на месте, изучая незнакомое ему небо и попутно свыкаясь с мыслью, что самодельного костыля ему не видать. Ибо попытка отломить достаточно толстую ветку наверняка не закончится чем-то иным кроме болевого шока. Решился Хаку на пару тройку мучительно болезненных шагов к вершине холма. Что спустя одну изжёванную веточку, благоразумно зажатую в зубах перед началом восхождения, доставили его таки на макушку низенького холма.       - Да......это.....       Тяжело уперевшись руками в изодранные колени и провожая взглядом последние огоньки угасающих звёзд, тускло отразившихся в крупных каплях горячего пота. Что срываясь с кончика его носа градом сыпались на теперь уже очевидно чужую землю. Хрипло выдохнул Хаку на встречу разгорающейся заре, запоздало выплёвывая наконец импровизированный кляп и с трудом выравнивая сбившееся дыхание. Свистом вырывающееся из-за пересохших губ.       - .......совсем не правильно.