Всегда будешь ты

Ви не искал его специально. Просто теперь взгляд сам выцеплял Марка из любой толпы. И последнее время Марк сам стал появляться чаще. Сначала на парковке. — О, привет! Ты опять вовремя, как будто по расписанию, — улыбнулся он, когда Ви вышел из корпуса. — Это ты по моему расписанию живёшь? — ответил Ви, и, только произнеся это, понял, как это прозвучало. Марк засмеялся. — Было бы неплохо. Тогда я бы меньше опаздывал. Он прошёл мимо, бросив через плечо: — Хорошего дня, Ви. Потом — в столовой. Ви зашёл на пять минут, схватить кофе. И вдруг — голос за спиной: — Ты всегда пьёшь чёрный? — А ты за мной следишь? — не оборачиваясь, спросил Ви. — Ага. Веду наблюдение. Ты даже не представляешь, какой у тебя таинственный имидж. Он повернулся — Марк стоял рядом, чуть ближе, чем было бы удобно. Его глаза смеялись. — Может, я просто молчаливый. — Нет, — сказал Марк. — Не просто. Чаще всего ты своим молчанием поражаешь воображение. Ты спокойный и красивый. Ви не знал, что сказать. Просто посмотрел на него, слишком долго. И Марк вдруг отвёл глаза, чуть покраснев. — Я… пошёл. Увидимся, Ви.

***

И они действительно стали видеться. Всё чаще. То мимолётно. То по делу. Просто по пути. Но каждый раз что-то внутри Ви застывало. И в то же самое время — просыпалось. Он всё ещё не мог разгадать, что Марк чувствует. И чувствует ли вообще. Но… эти взгляды. Эти короткие встречи. Эти фразы. "Ты поражаешь воображение" Сказал это — как будто просто шутка. Но Ви запомнил. И теперь, каждый раз, когда они встречались, Ви ловил себя на том, что ждёт. Хоть одного слова. Одного взгляда. Одной улыбки, адресованной только ему. Он думал, что начинает что-то значить. Не просто старший, не просто «знакомый с того вечера». Он ловил на себе взгляды, которые длились чуть дольше, чем нужно. Слушал слова, будто сказанные между строк. И почти, почти поверил, что не один сходит с ума. В ту пятницу он задержался на кампусе — какая-то форма, надо было подписать ее у куратора. Он вышел из корпуса в самый час пик, когда первокурсники уже высыпали на улицу. Шум, смех, солнце после дождей. И тогда он увидел его. Марк стоял у крыльца, в белой рубашке, с рюкзаком в руке. И рядом — высокий парень, в бейсболке и с двумя стаканами кофе. Он наклонился, что-то сказал, положил руку Марку на плечо. Марк улыбнулся. Тепло. Очень по-настоящему. Он взял кофе, и пока они шли к машине, Ви видел, как Пэк поправил ремешок на его рюкзаке. Почти неосознанно. Бережно. Так трогают тех, кто свой. Марк принадлежит ему. Ви стоял слишком далеко, чтобы услышать, но достаточно близко, чтобы всё увидеть. Как Марк сел в машину, как они уехали. Не обернувшись. Ни разу.

***

Позже, в баре, было шумно. Норт шутил, Бар уже почти спал, Ви пил больше обычного, но никто этого не замечал. Было даже почти нормально, пока не заговорила Ива. — Марка не будет сегодня. Его парень приехал. Они, вроде, уехали куда-то — на море, что ли. Ви не среагировал. Только отпил из бокала. — Они давно вместе? — спросил кто-то. — Да. Ну… с прошлого года вроде. Точно не скажу, он редко о нём говорит. Хотя, кажется, у них всё серьёзно. — Ива пожала плечами. — Пэк вроде такой… заботливый. Всегда за ним заезжает. — Повезло, — отозвался кто-то из ребят. Да. Повезло. Не тебе. Ви улыбнулся, устало. Не для других — просто чтобы не показать. Он смеялся с шуток, подыгрывал, сделал вид, что всё — как всегда. И много пил. Больше, чем нужно. Больше, чем позволительно. Бар был шумным, чужим, тяжёлым. Смех вокруг казался липким, ненастоящим. Пэк и Марк — исчезли где-то за горизонтом. Вместе. А он — остался. С бокалом, с пустыми руками, с горлом, сжатым от несказанного. И тут подсела Плой. Он не заметил, как. Она принесла коктейль, села слишком близко. Коснулась руки, потом — колена. Он не отстранился. И даже улыбнулся. Натянуто, пьяно. Но — улыбнулся. — Что ты всё время такой холодный, Ви? — прошептала она. — Я же тебе не враг. — Не враг, — согласился он. — Просто не ты. Она не поняла. Или не захотела понять. Её рука скользнула вверх по его бедру. Он позволил. Потому что нужно было забыть. Выбить из головы чужую улыбку, чужие прикосновения, чужую невозможность.

***

Квартира Плой была светлой, с зеркалами. Он снял куртку. Она — футболку. Всё было словно в тумане: движение, поцелуи, кожа к коже. Она тянулась к нему, страстно, жадно. А он — не чувствовал ничего. Он попытался. Искренне. Но тело не откликалось. Марк стоял перед глазами. Не голый, нет. Просто настоящий. Такой, каким был в тот дождливый вечер в машине. С мокрыми волосами, с тёплым голосом. С глазами, в которых было то, чего Плой не могла дать — даже при всём желании. — Ви?.. — Плой смотрела с удивлением. — Прости. Он оделся молча. Она звала его. Он не отвечал. Вышел. Сел в такси. Руки дрожали. Дождь начал накрапывать — как в тот день. Смешно.

***

Дома он, не включая горячую воду, зашёл в душ. Опрокинулся под ледяную струю и остался так. До тех пор, пока не стало больно. Потом — кровать. Подушка, в которую можно было зарыться лицом. Никаких слёз — только пустота. Потом всё же — слёзы. Тихие, глупые, беззвучные. Слёзы человека, который проиграл. Себе. Ты принадлежишь ему. И ты не имеешь на это права.

***

После той ночи Ви стал избегать всего. Сначала — мест, где мог случайно столкнуться с Марком. Потом — даже взглядов на первокурсников. Он раньше мог просто наблюдать, краем глаза, искать знакомую макушку, но теперь… теперь это стало слишком больно. Он сам не замечал, как начал подстраивать маршрут, чтобы не идти мимо студенческого центра. Как заходил в столовую в неурочное время. Как выходил с лекций позже, чем обычно. Всё ради того, чтобы не видеть. Он считал, что делает это правильно. Надо же как-то выбраться. Пережить. Забыть. Но забыть не получалось. Особенно ночью. Особенно, когда рука сама тянулась к телефону. Он не знал, как давно смотрит в экран, прежде чем увидел сообщение. Марк (19:42) Ты куда пропал? Всего три слова. Простых. Лёгких. И от них всё внутри сжалось. Он не отвечал сразу. Взял телефон. Положил обратно. Встал. Прошёл по комнате. Вернулся. Сел. Открыл диалог. Марк (19:42) Ты куда пропал? Ви (19:55) Никуда. Просто занят. Он почти хотел стереть это и написать: "Просто не могу тебя видеть, потому что схожу с ума." Но оставил как есть. Через минуту пришёл ответ. Марк (19:56) Жаль. Я скучал по тебе. Ви уронил телефон на кровать. Потом медленно лёг. Смотрел в потолок. Ты скучал? Почему? Не делай этого со мной.

***

Библиотека была почти пуста. Вторник, после обеда — ни души ни в зале, ни в коридорах. Ви выбрал дальний уголок на втором этаже, под потолочным вентилятором, рядом с полкой старых инженерных журналов, куда никто не заглядывал. Он притворялся, что работает. На самом деле — просто сидел, упираясь взглядом в одну и ту же страницу. И вдруг — шаги. Тихие, нерешительные. Он не поднял глаз. До тех пор, пока не услышал голос: — Нашёл тебя. Он замер. Потом медленно поднял взгляд. Марк стоял напротив, в тишине, как из сна. Белая рубашка, серые брюки, ремешок сдвинут чуть в сторону, волосы взлохмачены, будто только что снял шлем. И — та самая улыбка. Чуть растерянная, но очень настоящая. — Что ты… — начал Ви, но Марк перебил. — Ты действительно прятался? — Я не… — он вздохнул. — Может быть. Немного. Марк подошёл ближе, сел напротив, положив руки на стол. — Я подумал, что, может, что-то не так. Что я… не знаю. Сказал что-то не то? — Нет. Ты всё говорил правильно. — Ви смотрел на него — и будто бы не верил, что он вот так рядом. Что сам пришёл. Как ты можешь быть таким красивым? Это даже не честно. Ты не должен быть настолько… живым. Тёплым. Моим. — Тогда почему ты исчез? Он не знал, что ответить. Сказать: Потому что не могу смотреть, как ты уезжаешь с другим? Или: Потому что думаю о тебе каждую ночь, и это сводит с ума? Он просто пожал плечами. — Иногда я делаю глупости. Когда чувствую слишком много. Марк удивлённо моргнул, но не отводил взгляда. — А сейчас ты чувствуешь? Ви смотрел на него. Молча. Долго. Потом тихо сказал: — Да. Марк не ответил. Но улыбка стала чуть мягче. И он остался сидеть напротив. Не уходил. И Ви просто смотрел. На линию его ключиц. На изгиб губ. На родинку у подбородка. На то, как его пальцы лениво перебирают край страницы. И думал: Я не имею на тебя права. Но хочу тебя, как ничто другое в этой жизни.