Проклятая кровь

Токио тонул в июльском ливне. Капли били по окнам, растекаясь мутными дорожками — будто кто-то плакал за стеклом, беззвучно, неумолимо. Машины лениво скользили по асфальту, как будто устали от суеты. Этот день ничем не отличался от других. Кроме одного. Релин Канэко сидела у окна в комнате для новичков, положив локоть на подоконник. Пространство было пустым, как и её взгляд. Никаких личных вещей, только чистота, порядок и странный привкус одиночества. Чёрная повязка плотно закрывала её глаза. Она не нуждалась в зрении, чтобы чувствовать окружающий мир. Видеть — не значит понимать. В воздухе витал сырой запах дождя и тревожного ожидания. «Четырнадцать...», — с холодной отстранённостью подумала она. — Рано. Обычно ученики поступали в 15. Но её отец не терпел «обычного». Он велел ей идти вперёд. Раньше. Быстрее. Жестче. «Ты должна быть выше всех. Всегда». С этим посланием он вручил ей досье. Тонкую папку, которую она с неохотой раскрыла в тот же вечер. Фотографии, биографии, личные дела. Её будущие одногруппники. Один файл вызывал особую злость. Было в нём что-то... мерзко-самодовольное. Годжо Сатору. Белые волосы. Очки, скрывающие глаза. Дерзкая ухмылка. Пятнадцать лет. Гений. Наследник великого клана. «Сильнейший маг современности». Релин скривилась, отложив папку в сторону. — Сильнейший... Ха. Посмотрим, как ты запоёшь, когда столкнёшься с реальностью. Невыносимо было осознавать, что придётся делить с ним пространство. Воздух. _____________________________ Клан Годжо. Кабинет главы. Сатору лениво развалился в массивном кожаном кресле, словно оно было его личным троном. Нога свисала через подлокотник, руки были сцеплены за головой, очки съехали на самый кончик носа. Под ними едва проглядывали его глаза — ледяные, светло-голубые, как шторм над морем. Помещение было гнетущее: старинные свитки на стенах, запах плесени от архивных бумаг, и отец, который всегда говорил так, будто читал приговор. — Так... Сатору, у меня для тебя поручение, — начал он, не смотря на сына. Сатору лениво вытянулся, не отрывая взгляда от потолка: — Если это очередной поход «принеси-подай» для старейшин, я пас. У меня есть дела поважнее. Например, спать. Отец проигнорировал: — Скоро я отправлю клану Канэко прошение о заключении помолвки между Канэко Релин и представителя нашей семьи. Пауза. Затем Сатору медленно повернул голову, приподняв бровь: — Кто станет женихом? — с ухмылкой, как будто услышал анекдот. — Ты. — Что?! — он уселся ровнее, ткнув пальцем себе в грудь. — Я?! Жених?! А как же моя многообещающая молодость, моя насыщенная приключениями жизнь и, о да, бесконечные фанатки?! — Тебе никто не мешает жить, — сжав зубы, бросил глава. — Но это союз. Политически важный. Мы не можем позволить клану Канэко действовать самостоятельно. Сатору фыркнул: — Политика, политика… Хоть раз можно я буду жить, как нормальный проклято одарённый подросток? Без этих своденческих браков и стариковских интриг? Отец протянул папку: — Присмотрись к ней. Это приказ. Он принял досье, развалившись на кресле, как будто читает меню в закусочной. На фотографии — молодая девочка с блондинито-пепельными волосами, сдержанная осанка, взгляд, будто она прожигает дыру в реальности. Подпись: "Канэко Релин. 14 лет. Наследница. Уровень — неизвестен." — Милашка, — с лёгкой насмешкой пробормотал он. — Слишком безразличная, но симпатичная. Может, будет не так скучно. Он захлопнул досье, встал и, потягиваясь, направился к выходу. — Только знай, батя… — бросил через плечо, уже выходя. — Если она окажется невыносима, первым в список ненависти пойдёшь ты. Дверь хлопнула. И в воздухе остался только шорох бумаг и глухая тяжесть фамильных обязательств.