Бессонница

«Не рекомендуется употребление лицами, страдающими повышенной нервной возбудимостью и бессонницей». Серёжа с тихим вздохом покрутил в руках пустую банку из-под энергетика, прежде чем выбросить её в мусорное ведро. На календаре было самое начало осени. По улицам Питера полетели жёлтые листья, ласковое солнце проглядывало сквозь серые тучи, а он смотрел на всё это с верхнего этажа башни и мечтал хоть разочек выбраться погулять. — Ты так с ума сойдёшь, — Олег обнял его сзади и поцеловал тыльную сторону шеи. — Нельзя бесконечно работать. Сергей прикрыл глаза. Он только что поднялся из-за стола. Голова гудела, перед внутренним взором мелькал недописанный код. За окном начинало смеркаться. — Я знаю, — коротко ответил он и почувствовал на затылке ещё поцелуй. — Только я не могу сейчас по-другому. Скоро будем запускать обновление, я так долго над ним работал, а там ещё презентация… — Сергей перевёл дух. Олег крепче прижал его к себе. — Прости. Не могу перестать нервничать. Олег со смесью беспокойства и нежности заглянул ему в глаза. — Я понимаю, как это важно, — медленно проговорил он. — Это нормально, что ты переживаешь, но ты не железный, Серый, — он сделал паузу, и Сергей почему-то напрягся. — А ещё ты очень давно нормально не спал. Серёжа с тихим вздохом опустил плечи. Он понимал, о чём Олег говорит. Серёжа не спал. Они ложились в кровать вместе, Олег скоро засыпал, а Сергей ещё много часов лежал без сна, глядя на тёмное беззвёздное небо за окнами башни. Пару раз Олег просыпался среди ночи и находил его в кабинете. Сергей сидел, подобрав под себя ноги, рядом дымилась кружка чёрного кофе. Тонкие пальцы привычно стучали по клавишам. — Подумал, поработаю, — на лице у него появилась виноватая улыбка. — Я всё равно не сплю. Это повторилось несколько раз. Серёжа вырубался под утро, с трудом разлеплял глаза, выпивал столько кофе, что начинали дрожать руки, а потом садился за работу. Он не мог позволить себе подольше поспать: день был расписан по минутам, ему нельзя было опоздать на одну из многочисленных встреч, надо было утрясти какие-то вопросы с инвесторами, а во всё остальное время работать, работать и работать над обновлением. — Это временно, — заговорил он однажды, когда поймал в глазах Олега знакомое неодобрение. — Рано или поздно обновление будет готово, дату презентации вот-вот утвердят, — Сергей сделал глоток кофе и поморщился от попавшей на язык горечи. — Я уйду в отпуск, мы можем куда-нибудь съездить, — на тонких губах появилась улыбка. — Только ты и я. Взгляд Олега смягчился. — Я знаю, что это временно, — ответил он и убрал рыжую прядь за ухо. — Только я боюсь, ты так убиваешься, что потом никакой отпуск не поможет. Сергей ничего не сказал. Только пообещал после четырёх часов дня не пить кофе и энергетики. — Я соскучился, — Олег погладил его по волосам. Серёжа забрался в постель, бледный, измученный и с нервной дрожью во всём теле. — Можно? До презентации оставалась пара недель. Серёжа привычно просидел за компьютером до полуночи и поймал себя на том, что ему всё труднее сосредоточиться. Взгляд то и дело соскальзывал с экрана на окно или к двери спальни. Он понимал, что работать сегодня больше не сможет. В последний раз Сергей настолько паршиво себя чувствовал, когда Олег ушёл в армию, а он остался один в московском общежитии, привыкать к учёбе в институте и непонятной взрослой жизни. Олег сорвал у него с губ поцелуй. Его ладонь аккуратно сжала Сергею плечо, скользнула ниже и погладила венки на запястье. На коже оставалась неглубокая вмятинка от наручных часов. Сергей перевёл дух. Ему мучительно хотелось расслабиться. Хотелось, чтобы Олег сам его раздел, поцеловал и зашептал на ухо что-нибудь нежное, потом растянул и вошёл по смазке, а Серёже осталось бы только принимать размеренные толчки, закрыть глаза и чувствовать, как разливается по телу тягучее удовольствие. В голове навязчиво продолжали шуметь тревожные мысли. — Серый? Мягкий голос вырвал его из оцепенения. Олег навис сверху и внимательно заглядывал ему в лицо. Сергей почувствовал, как торопливо, точно в испуге, забилось сердце. — Можно. Олег помог ему снять футболку, разделся сам и стал целовать: в губы, в ключицы, в тихо вздрагивающий кадык. Серёжа изо всех сил старался сосредоточиться на влажных горячих прикосновениях. — Всё хорошо? — Олег вдруг взял его за руку и ненавязчиво, но крепко прижал её к подушке рядом с Серёжиной головой. — Ты весь дрожишь. Сергей пристыжено опустил глаза. Он в самом деле дрожал: мелкой нервной дрожью, с которой привык жить последние несколько месяцев. Сергей не мог выбросить работу из головы. Перед глазами стоял недописанный код, в ушах звучали обрывки утренних переговоров. Он чувствовал, что готов расплакаться от невозможности хоть на пару часов отпустить опостылевший контроль и перестать думать. Может, поэтому было так приятно чувствовать твёрдую хватку Олега. — Прости, — сипло сказал Сергей. Уголки его губ несчастно дрогнули. — Родной, ну что такое? — Олег помог ему сесть, успокаивающе погладил прохладные ладони, а потом прижал к себе и почувствовал, как сильно Серёжу потряхивает. Сергея от его мягко голоса развезло окончательно. Он всхлипнул, попытался спрятать побежавшие по щекам слёзы, но Олег тут же стёр их пальцами. Они сидели на кровати в тусклом свете прикроватной лампы. За окном сгустилась осенняя ночь. Серёжа всхлипывал у Олега на плече и чувствовал, как тот ласково гладит его по выступающим лопаткам. — Надо что-то придумать, — Олег произнёс это на следующее утро, когда они завтракали. Сергей встал позже обычного. Он попросил Марго отменить утреннюю встречу. После вчерашней истерики нужно было хоть немного привести голову и нервы в порядок. — Так больше продолжаться не может, — тон Олега смягчился. Серёжа смотрел виновато, кожа вокруг глаз у него покраснела, в уголке губ появилась неглубокая складочка. — Я не о сексе. Я о том, что ты скоро сломаешься. В кухне воцарилась тишина. Над городом висело хмурое осеннее небо. Ночью прошёл дождь. Его капли и сейчас мягко сверкали на панорамных стёклах. — Это временно, — промямлил Серёжа и увидел, как в глазах Олега промелькнула тень. — Я… я подумаю, что можно сделать, — продолжал он и, поморщившись, потянулся к кружке с кофе. Горький, прежде любимый вкус успел ему осточертеть. Голос у него зазвучал совершенно несчастно. — Я придумаю что-нибудь, обязательно! Олег обошёл стол. — Я не злюсь, просто очень за тебя беспокоюсь, — глаза у него просветлели, он слегка улыбнулся, и Серёжа не мог не улыбнуться в ответ. — У тебя руки дрожат. Сергей пожал плечами. Олег крепко сжал его ладони в своих, как будто хотел забрать себе хотя бы часть Серёжиных тревог. Сергей почувствовал толику облегчения. Он беспрерывно работал до половины четвертого. Всё шло хорошо, правда, голова начинала болеть от усталости, и он никак не мог понять, почему барахлит одна из новых функций мобильного приложения. Сергей прикрыл глаза и помассировал переносицу. Надо было попробовать запустить программу ещё раз, но он боялся, что опять ничего не получится. Сергей откинулся в кресле. Пальцы мелко дрожали. Он порой удивлялся, что ещё нормально попадает по клавишам. Серёжа рассеянно тронул себя за запястье и вспомнил, как Олег умеет успокоить его одним уверенным прикосновением рук. Серёжа невесело улыбнулся. У него мелькнула совершенно детская мысль попросить его подняться сюда и… побыть рядом, но он тут же вспомнил, что Олег ушёл решать какие-то вопросы с охраной и освободится не раньше пяти вечера. Сергей с тихим стоном зажмурился. Вчерашняя истерика как будто напомнила, насколько он в самом деле вымотался в устал. Выплакавшись, он начал было просить прощения, но Олег твёрдо взял его за подбородок и покачал головой. — За усталость не извиняются. Передо мной точно не надо, Серёж. Сергей скосил глаза на ноутбук. Работа не шла — и у него не было сил заставлять себя собрать мысли в кучу. Хотелось устроиться у Олега на коленях, подставить под поцелуи лицо и чувствовать, как тот успокаивающе гладит ладони и запястья шершавыми пальцами. Сергей вздрогнул. На ум пришла неожиданная, полная жгучего стыда мысль. Он сжал и разжал подрагивающие пальцы. Олег умел заласкать его поцелуями, срывать с губ негромкие, полные болезненного облегчения стоны, расслабить напряжённые мышцы. Сергею в последние годы приходилось всё вокруг себя контролировать — и только рядом с Олегом он чувствовал, что готов этот контроль отпустить. Сергей бездумно смотрел в горящий экран, в голове стучало. Он вспомнил, как крепко Олег держит его в постели, как заводит руки за голову, как вбивает его в матрас и не даёт к себе прикоснуться. Сергей почувствовал, как краска приливает к щекам. Они увиделись только за ужином. Олег заметил, что Серёжа стал тише обычного, чутко спросил, что стряслось, и недоверчиво поджал губы на скомканное: — Работа. Олег явно ему не поверил. Перед сном — вернее, перед очередной испорченной бессонницей ночью — Серёжа особенно тщательно почистил зубы, расчесал волосы, а потом долго смотрел в зеркало на своё испуганное лицо. На ярком свету были особенно заметны пролегшие под глазами тёмные синяки. Он появился на пороге спальни в половине десятого вечера. Олег сидел на подушках с книгой в руках. — Нам надо поговорить. Олег кивнул, без удивления, точно ждал именно этих слов и захлопнул книгу, предварительно вложив внутрь закладку. Серёжа медленно опустился на матрас рядом. Щёки у него горели. — Меня успокаивает, когда ты берёшь меня за руки. Олег сел ближе. Сергей почувствовал на лбу его размеренное дыхание. — В чем дело? Олег спросил это так мягко и так внимательно посмотрел ему в глаза, что Серёже стало стыдно. Он неловко улыбнулся, чувствуя, как продолжают пылать щёки. Всё в порядке, это Олег, ему можно сказать. — Ты говорил, мне надо меньше нервничать, — быстро сказал Сергей. — Меньше нервничать вряд ли получится, по крайней мере пока, но мне пришла в голову одна мысль, — он на секунду вскинул на Олега глаза, точно боялся его реакции, но тот только сжал его ладони в своих. Серёже сразу стало легче. — Я даже загуглил, оказывается, такие вещи правда работают… Он умолк, а Олег вдруг покачал головой. — Серёж, всё хорошо, — он успокаивающе улыбнулся. — Говори, что ты там нагуглил. Сергей глубоко вздохнул, кашлянул, убирая вставший в горле комок и продолжал: — Просто... я не знаю, я хочу попробовать кое-что, — Олег с готовностью кивнул, и Серёжа заговорил дальше, по-прежнему избегая смотреть ему прямо в глаза. — Мне нравится, когда ты заводишь руки мне за голову и так держишь, только… я подумал, может можно… крепче меня зафиксировать? В спальне повисла тишина. Серёжа слышал, как внизу шумит город. Во всей башне в этот поздний час царило безмолвие. Сергей хотел обхватить себя руками за плечи, но Олег по-прежнему сжимал его правую кисть. — Хорошо. Только не сегодня, надо мягкую верёвку купить. Серёжа вскинулся. Он боялся увидеть на знакомом лице непонимание или даже отвращение, но увидел только лёгкое внимательное беспокойство. Сергей бросился Олегу на шею, едва не стряхнув одеяло с кровати, и горячо и смущённо зашептал: — Спасибо, спасибо тебе… Олег поцеловал его в макушку и поправил съехавшую футболку. — Не за что, родной, — и чуть позже прибавил, оставив на плече у Серёжи сухой поцелуй. — Только попробуй немного поспать. Сергей боялся бессонницы. Он так привык, что стоит ему лечь и закрыть глаза — как сон немедленно исчезает. Сама мысль о мягкой подушке, шёлковом пододеяльнике и кровати, в которой ему когда-то так хорошо и сладко спалось, стала вызывать тревогу. Он нарочно долго не шёл в постель, а когда наконец отрывался от ноутбука, ловил себя на том, что делает это прежде всего ради Олега. В прошлый раз, в институте, он так же мучился, но всё решилось, когда Олег вернулся и объявил, что не будет брать очередной контракт. У Серёжи исчез один из поводов для беспокойства, и в тот момент этого оказалось достаточно. В эту ночь, в последний раз прошептав «Спасибо», Сергей вдруг понял, что страх не уснуть впервые за много недель отступил. Он снова несколько часов пролежал без сна, но на этот раз они как будто прошли легче. Олег купил верёвку на следующий день, пока Серёжа был на встрече с инвесторами. Сергей поднялся на жилой этаж выпить воды и перекусить и тут же оказался в крепких объятиях. — Я по тебе соскучился. Как утро прошло? Сергей улыбнулся. Его белая приталенная рубашка помялась, он рассеянно взглянул на часы. — Неплохо. Твоё как? Глаза Олега сверкнули. Он пошарил в висевшем на руке небольшом пакете и под тихий Серёжин вздох вытащил на свет вчетверо сложенную веревку. — Купил вот. Вечером можно опробовать. Сергей почувствовал, как щёки и шею заливает румянец. — Серёж, это не обязательно, помнишь? — Олег понизил голос. Мягкая чёрного цвета верёвка спокойно лежала у него в руке. — Просто если мы решим попробовать — всё будет готово. Серёжа хотел вскинуться, возмущённо ответить, что он хочет, очень хочет попробовать, но понял, что на возмущение у него сейчас просто нет сил. — Я хочу попробовать, — устало сказал он и поцеловал Олега в уголок губ. — Просто сейчас голова занята другим. Они не возвращались к этому разговору до самого вечера. Олег приготовил на ужин лазанью, дождался, пока Сергей закончит просматривать презентацию и постучал по дверному косяку. — Ужин готов. Сергей крупно вздрогнул, но тут же расплылся в бледной улыбке и со стуком захлопнул крышку компьютера. — Иду, — он чуть потянулся и размял запястья, точно проверял их сохранность. У Олега по лицу вдруг скользнула довольная, предвкушающая улыбка. Они поели почти в полном молчании. Олег собрал в раковину грязные тарелки и вытер руки чистым кухонным полотенцем. — Я подумал, нам стоит поговорить. Серёжа вздрогнул. Олег внимательно смотрел на него через стол. — Тебе надо будет сказать мне, если ты почувствуешь себя некомфортно. Олег говорил очень спокойно, словно речь шла о погоде или планах на отпуск, а не о том, что они сегодня планировали делать в постели. — Тяжело со мной, а? — отозвался Сергей с неловкой улыбкой. — Как с хрустальной куклой… Олег положил указательный палец на его губы. — Нет. Не тяжело, — он коснулся ямки на подбородке. — Просто я тебя очень люблю и хочу, чтобы тебе было хорошо. У Серёжи быстро и сладко застучало сердце. Они кратко обговорили, что сейчас будет происходить. Сергей должен немедленно сказать, если почувствует, что ему что-то не нравится, но контроль будет полностью в руках Олега. У Серёжи, когда они перешагнули порог спальни, оставалось одно сомнение. — Тебе самому-то этого хочется? Олег мягко толкнул его на кровать. — Мне хочется, чтобы ты наконец расслабился и перестал обо всём волноваться, — и с усмешкой добавил. — К тому же, я очень люблю чувствовать, что ты мой. Олег стащил с него футболку и оставил успокаивающий поцелуй на ключице. Серёжа остался лежать в одних пижамных штанах. Грудная клетка у него часто вздымалась. — Помнишь, да? — Олег говорил ровно, хотя в глазах у него мерцал странный блеск. — Одно твоё слово, и я тут же остановлюсь. Сергей кивнул, а потом хрипло ответил: — Помню. Олег провёл концом веревки по запястьям и подрагивающим ладоням. Она была очень мягкой, почти как шёлк, но прочной и явно подходила для того, что они задумали. Серёжа сжал зубы и втянул в себя воздух. Всё было в порядке, но когда Олег завёл руки ему за голову, ему вдруг стало не по себе. — Серый? Олег замер и спокойно ждал, что он скажет, а Серёжа прислушивался к собственным ощущениям. Это был не страх — рядом с Олегом он ничего не боялся, но что-то точно щекотало его под рёбрами. Колкое, незнакомое ощущение. Он сглотнул и охрипшим голосом произнёс: — Всё хорошо, продолжай, пожалуйста. Олег размотал веревку. Она мягко обвилась вокруг Серёжиных рук. Он почувствовал, как пальцы коснулись прохладного изголовья. Олег надёжно его зафиксировал и спросил: — Удобно? Нигде не давит? По телу Сергея прошёл жар. Веревка плотно обхватывала запястья. Он пошевелил руками, сцепленными над головой, и понял, что не может никуда дёрнуться. — Не давит. По спине и плечам у Серёжи бежали мурашки. Олег наклонился, клюнул его в губы и шепнул: — Всё хорошо. Тебе не надо ничего контролировать. Сергей глубоко вздохнул. Ему по-прежнему было непривычно, он то и дело дёргал руками, но стоило Олегу закончить последнее предложение, почувствовал, как сладко тянет внизу живота. — Если передумаешь, мы остановимся, — Олег провёл пальцем по скрещенным запястьям. — Даже если прямо в процессе передумаешь — остановимся. — Я знаю, — Серёжа кивнул. Олег вдруг усмехнулся: спокойно и очень тепло. — Хорошо. Сергей непроизвольно выгнулся в пояснице. Сердце у него отчаянно билось. Веревка была надёжно привязана к спинке кровати. Олег поцеловал его, без напора, скорее, чтобы успокоить, а потом цепко поймал за подбородок. — Всё в порядке? Сергей ответил не сразу. Он не мог положить руки Олегу на плечи или опереться на локти. Его как будто выбросило в приятную невесомость. Возбуждение побежало по венам. Он по-прежнему был раздет только по пояс, и теперь чувствовал, как натянулась ткань домашних штанов. Сергей наконец понял: вот чем было то непонятное ощущение, когда Олег фиксировал ему руки. Это был страх, точно такой же, что терзал его, когда работа шла не по плану, когда он думал, что вот-вот проглядит какую-то мелочь или упустит требующую внимания деталь. Это была тошнотворная боязнь потери контроля, но сейчас он ощущал только её бледную тень. Серёжа облизнул пересохшие губы. Олег медленно стянул с него штаны вместе с бельём. Олег медленно огладил его бёдра и низ живота. В голубых глазах переливался чарующий блеск, Сергей чувствовал мелкие мозоли на подушечках его пальцев и наконец совсем успокоился. Пока рядом Олег, всё будет в порядке. — Да, — наконец ответил он и услышал, как в темноте щёлкнул колпачок смазки. — Чуть-чуть потерпи, ладно? Олег приставил пальцы к узкому входу, и Сергей крупно вздрогнул: смазка была холодная, он поморщился, но честно постарался расслабиться и тут же услышал короткое, заставившее всё внутри сжаться от тихого восторга: — Хороший мальчик. Сергей дёрнулся навстречу длинным пальцам и поймал хитрую улыбку в полутьме. Олег много лет назад выучил, как важно Серёжу в постели хвалить. Сергей качнул головой, как будто сдаваясь. Веревка крепко натянулась, но он всё равно попытался насадиться глубже на разминающие его пальцы. Возможно, не будь он ограничен в движениях, Олег бы уже поймал его руки и заставил оставаться на месте. Сергей был совершенно голый, обездвиженный и открытый, в груди сворачивалось чувство острого приятного стыда. Его вело от ощущения, что сейчас он принадлежит только Олегу. Олег развёл у него внутри пальцы. На бледный живот с сочащегося смазкой члена упало несколько вязких тёплых капель. Сергей громко всхлипнул и больно закусил губу. Олег неожиданно замер. Он цепко обхватил Серёжу за подбородок и заставил его разжать челюсти. — Не надо. Я хочу слышать, как тебе хорошо. На мгновение в комнате повисло молчание. По щеке у Сергея скатилась слезинка. Он перевёл дух. — Л-ладно. Олег усмехнулся. Его губы коснулись трогательной ямки между ключиц. Сергей почувствовал, как пальцы у него внутри коснулись простаты. Ему было жарко, по щекам бежала солёная влага, вены на руках напряглись, и он прошептал, точно захлёбываясь: — Олеж, ну пожалуйста… Я больше не могу. Олег ещё пару раз развёл узкие стеночки, прежде чем убрать пальцы и заставить Сергея разочарованно застонать. Сергей слышал, как зашуршала упаковка презерватива, сморгнул набежавшие слёзы и услышал низкое: — Сейчас, потерпи ещё немного, хороший мой… Сергей не успел ничего ответить. Олег вошёл в него быстро, одним точным движением и неспешно задвигался, давая Серёже привыкнуть к ощущению заполненности внутри и даря мягкие, успокаивающие поцелуи. Сергея подбрасывало на каждом толчке, из горла вырывались хриплые стоны. Руки были надёжно зафиксированы над головой, и его вело от невозможности лишний раз дёрнуться. С каждым сильным толчком он всё больше чувствовал, как что-то внутри обрывается, рушится, дарит волшебное ощущение абсолютной беспомощности. Сергей чувствовал, что больше себе не принадлежит. Был только Олег, солоноватый запах его кожи, капли пота в тёмных волосах, сильные красивые плечи и затуманенные бесконечным желанием глаза. Сергей хотел закинуть руки ему на шею — и тут же громко, мучительно застонал, ощутив, как хорошо и крепко его держит веревка. «Тебе не надо ничего контролировать», — слова сами всплыли в памяти, и Сергей всхлипнул на очередном глубоком толчке. Олег губами собрал побежавшие по щекам слёзы. — Ты в порядке? Серёжа выдохнул и с трудом проговорил: — Да... Да, Олеж, можешь?.. — он распахнул глаза. Олег двигался в нём так хорошо, так правильно, что Серёже хотелось разрыдаться и покорно принимать эту знакомую, такую нужную сейчас ласку. — Ты можешь сказать, что мне ничего не надо сейчас контролировать? Пожалуйста, мне... — Сергей сбился на неразборчивое хныканье. Он не мог продолжать. Горло сдавил спазм, пульсирующее возбуждение стало почти болезненным. Олег понял всё без дальнейших слов. Сергей удивился, как ему удаётся контролировать собственный голос. Заалевшего уха коснулся ласковый шёпот: — Тебе не надо ничего контролировать. Ничего, совсем ничего. Сергей всхлипнул. Если бы мог, он бы сейчас взял лицо Олега в ладони и нежно и благодарно поцеловал. Он не думал о недописанном коде, обновлении или презентации. Ему предстояло протестировать ещё несколько мелочей, провести пару важных совещаний, но сейчас всё это ушло на второй план, и Сергей мог думать только о тёплых руках в мелких мозолях, о том, как бережно они придерживают его за дрожащие бедра и как хорошо запрокинуть назад голову и беспомощно принимать глубокие частые толчки. Сергей перестал двигаться: только дал возить себя по сбившейся простыне. Голова его безвольно съехала с подушки, влажные губы приоткрылись в немом умоляющем стоне. Он кончил, шумно втянув в себя воздух. Веревка натянулась, по телу прошла сильная дрожь, Сергей закрыл глаза, чувствуя, как между их животами стало тепло и влажно. Олег догнал его через пару мгновений. В комнате было душно, мятые простыни впитали запах пота и секса. Сергей лежал, прикрыв глаза и даже не замечал, что по щекам у него бегут полные сладкого облегчения слёзы. Ему было жарко и до одури хорошо. Он тихо вздрогнул, когда Олег принялся расслаблять узлы. Верёвка в последний раз скользнула по коже. Олег опустил её на тумбочку. Сергей издал полустон-полувздох, почувствовав, как ему нежно растирают запястья. — Ты в порядке? Голос Олега долетел до него, как сквозь вату. Сергей слабо кивнул, потом собрался с силами и сказал: — Ага. Олег привлек его к себе, стал целовать в нос, в щеки, в губы. Они оба дрожали, но это была приятная усталая дрожь. Олег уткнулся носом ему в плечо, и Серёжа почувствовал себя очень счастливым. — Нам надо в душ, — сказал Олег через некоторое время. Серёжа скользил пальцами у него по лопаткам. — Не хочу. Устал очень, — проговорил он и услышал тихий смешок. — Ну ещё бы. Олег выскользнул из постели, прежде чем Сергей успел возмущённо запротестовать. Серёжа нехотя выбрался из кровати. Кожа у него покрылась мурашками, но Олег не дал ему нырнуть обратно под одеяло. В ванной он включил тёплую воду, проследил, как Сергей на нетвёрдых ногах переступает через бортик, и только тогда вошёл следом. У Сергея мелькнула мысль, что они могли бы продолжить здесь, но он чувствовал, что у него слипаются глаза. Олег, видимо, думал о том же. — Аккуратнее, не упади. Сергею было так спокойно и хорошо, по телу разливалась такая приятная истома, что он больше всего на свете хотел скорее вернуться в спальню и уснуть в родных тёплых руках. — Понравилось? — в глазах Олега играл нежный смех, когда он оборачивал вокруг худых плеч полотенце. Они стояли на коврике, окружённые сладким запахом геля для душа. Олег влез в пижамные штаны и теперь помогал Серёже приводить себя в порядок. Сергей рассеянно коснулся влажных волос. — Понравилось, — честно ответил он, а потом сделал шаг вперёд и поцеловал Олега в губы. — Очень понравилось. Олег чмокнул его в загривок. Сергей был разнеженный, какой-то невозможно ласковый и тёплый. Олег порадовался, что завтра выходной, и им не надо рано вставать. В спальне Серёжа благодарно поцеловал его в бьющуюся на шее венку и горячо прошептал: — Спасибо тебе. Олег вдыхал дивный запах его кожи и мокрых волос. Сердце у Серёжи билось размеренно, во всём теле гудела усталость, но Олег готов был поклясться, что давно не видел его насколько счастливым. Он перебирал рыжие пряди, пока Серёжа засыпал у него на плече и думал, какое ему досталось сокровище. По окнам башни снова застучал дождь. Серёжа спал в тепле и спокойствии, убаюканный ночной тишиной. Олег поцеловал его в розовые мягкие губы, аккуратно прижал к себе и закрыл глаза. — Спи спокойно, родной.