Похищенный из ада

Дейв уверенно маневрировал по узким улочкам Кардиффа — городу с многовековой историей, где на каждом шагу ощущалась связь с прошлым. Каменные мостовые, старинные башни и фасады, покрытые мхом и виноградом... Всё было иначе, чем в жарком и шумном Вегасе, здесь время казалось более неспешным, а воздух, насыщенным влажной прохладой и запахом дождя. Они оставили машину в каком-то переулке. Джеймс шёл перед Ароном и Дейвом, глаза широко раскрыты, разглядывают старинные здания, мосты, статуи. Каменные фасады, чугунные фонари и кованые решётки — всё было в новинку. — Тут совсем другой мир... — Ну да, — усмехнулся Арон, — не Лас-Вегас, где всё сверкает и мигает. Тут иначе, старомодно и спокойно. И вдруг случилось неприятное: Джеймс переходя дорогу, посмотрел, как обычно налево, сделал шаг вперёд, не заметив приближающийся автомобиль. Тот проехал в дюйме от него, громко сигналя. Джеймс в последний момент остановился, сердце бешено застучало. Дейв тут же схватил его за руку: — Ты что? Надо смотреть по сторонам. — Я... просто забыл, — промямлил Джеймс, пытаясь успокоиться. — Слушай, — вмешался Арон, — тут движение левостороннее, пешеходам надо быть осторожнее. Ты не привык, мы понимаем. — Мы с тобой рядом, — сказал Дейв, обводя взглядом улицу, — просто не уходи далеко и смотри внимательно. Джеймс кивнул, чувствуя, как неожиданно его обволакивает тёплая забота. Никогда прежде никто так не беспокоился о нём. — Ладно, — улыбнулся он робко, — буду осторожен. Дейв хмыкнул: — Хорошо, что мы тут, чтобы приглядывать. И дальше, пока они шли по узким улицам старого Кардиффа, они не выпускали Джеймса из рук. Он был между ними: как и хотел, но не в том смысле. Джеймс усмехнулся этой иронии, и Арон подхватил его улыбку. Вскоре улыбался и Дейв. Они вошли в маленькое кафе, уютно устроенное в старом здании с низкими потолками и деревянными балками. Воздух был наполнен ароматами свежеиспечённого хлеба, жареного мяса и травяных чаёв. На окнах стояли горшки с геранями, а на стенах висели чёрно-белые фотографии. За угловым столиком у окна уже горел мягкий свет свечи. Арон и Дейв уселись по разные стороны, а Джеймс между ними, пытаясь впитать всё вокруг. Официант принес меню, сделанное из грубой бумаги с аккуратными рукописными заголовками. Джеймс начал читать названия блюд, многие из которых были для него загадкой. — Вот, смотри, — Арон с улыбкой ткнул пальцем в меню, — Жареные устрицы, настоящая валлийская классика. Ты попробуешь. — Моллюски? — хмыкнул Дейв, — Звучит… по-валлийски, то есть странно. Во всём мире устриц едят сырыми. Я бы предпочёл обычный ростбиф. — Ростбиф? — переспросил Арон с наигранным недоверием, — Это ж просто мясо, а у нас в Кардиффе каждое блюдо — это маленькое произведение искусства. — Произведение искусства? — усмехнулся Дейв, — Да ваше главное блюдо, каул, это просто мясной суп! — Каул — это и есть суп по-валлийски, умник, — рассмеялся Арон, — ты путаешь с каул-кимриг. Но это не просто суп. В какой ещё суп добавляют овсянку? Но главное — брюква и специи. Джеймс улыбнулся, слушая их перепалку. Его сердце чуть ускорилось, оба они казались такими живыми и настоящими, со своей страстью к родным традициям, а главное — друг к другу. Он в тот день попробовал многого блюд, но главным новым впечатлением было чувство семьи. Незнакомое до этого, тёплое и безопасное.

***

Дорогу обратно Джеймс помнил смутно, погруженный в свои мысли. Он старался не замечать нежного прикосновения рук к своим, когда они шли через дорогу, не замечать одобрительных взглядов Дейва, явной симпатии в глазах Арона, старался не замечать своих чувств. Они вернулись домой уже вечером. Позднее, уже переодевшись в пижаму, Джеймс решил опять побродить по дому, с явной надеждой увидеть что-то настолько же горячее, как вчера. Он старался идти медленно и тихо, чтобы ненароком не спугнуть ожидаемое зрелище. Он снова подошёл к знакомой двери, приложил ухо. Но в кабинете было пусто. Он разочарованно вздохнул и уже начал обратный путь, как услышал что-то из другой комнаты. Это оказалась спальня. Джеймс тихо подошёл к двери. Он слышал только мягкие глухие звуки, похожие на стоны или всхлипы... Заглянул в замочную скважину: викторианские двери ему нравились всё больше. Там на кровати лежали Дейв и Арон, обнявшись... обнажённые тела, блестящие от пота, сцепленные руки, их губы... Взгляд Джеймса блуждал по телам, он рассматривал каждую выпуклость мышц, тянувшихся жил... Он любовался, как их руки скользили по коже, пальцы сжимались на плечах, сосках, ягодицах. Сознание помутилось от желания. Он не знал, сколько бы смог простоять у этой двери. Но всё смотрел, не в силах отвести взгляд. — Я хочу признаться... — выдохнул Дейв, откинувшись на подушку. Джеймс нахмурился: видимо, самое интересное он уже пропустил. — Я тоже тебя люблю, — нежно прошептал Арон, кусая парня за шею. — А я тебя... Но речь не об этом. Я горжусь тобой, Арон. Твоим поступком. То, как ты спас Джейми. Ты поступил безумно, но сделал прекрасное дело. Этот парень достоин нормальной жизни. Джеймс едва не взвыл от досады — как же так?! Но в душе теплилась надежда, что, по крайней мере, разговор будет интересным. Он слушал внимательно, стараясь не пропустить ни слова. — Ему скоро восемнадцать... — выдохнул Арон. Дейв в ответ усмехнулся. Арон продолжил, — знаешь, мне кажется, он тоже гей. — Да? С чего ты взял? — удивился Дейв. — Радар сработал, — усмехнулся Арон. — А ещё, он вчера за нами подглядывал. Дейв мелодично рассмеялся. Джеймс почувствовал, как всё тело сотрясает липким ознобом. Сердце начало колотиться слишком сильно, он не мог отдышаться. В голову хлынули паника, стыд и ужас. Арон его сдал. Естественно, впрочем, они же пара... — Как ты понял? — Я видел дверь. Обычно замочная скважина пропускает свет, там напротив окно, а ночи сейчас светлые... Но это были догадки. А вот когда он сегодня утром пялился на стол в кабинете и очень мило краснел... — Признайся, тебя это заводит. — Не буду врать, — прошептал Арон. Джеймс сжался от ужаса. Чёртовы двери. Он и не заметил, что скважина пропускает свет. Теперь он точно в огромном проигрыше. Чёрт, чёрт, как же он всё испортил. Он отступил назад, стараясь успокоиться. Решил больше не подглядывать, сел под дверью, продолжил слушать. — Знаешь, нужно устроить ему сюрприз на день рождения, — сказал Арон. — Я боюсь твоих сюрпризов. Когда ты позвал двести гостей и толпу клоунов, я из комнаты боялся выйти. Арон хихикнул: — Я понял. Сюрприз должен быть приятен, так ведь? Джеймс прикусил губу, сжимая колени руками. Каждая фраза проникла в голову, ввинчилась иглой. Он чувствовал себя, не как нарушитель, а как преступник, которого вот-вот поймают на месте преступления. Он не хотел портить себе сюрприз, поэтому встал и на цыпочках пошёл в свою комнату. Оказавшись за закрытой дверью, он сразу лёг на кровать, уткнувшись лицом в подушки. Волнение ещё держалось в теле, но он старался расслабиться, глубоко вдыхая воздух, медленно выдыхая в подушку. Через некоторое время усталость взяла своё. Глаза закрылись, дыхание успокоилось, тело налилось свинцом. Он не заметил, как уснул.