Похищенный из ада

Машина остановилась у огромного коттеджа, окруженного высоким кованым забором. Джеймс посмотрел на него с восхищением. — Это ваш дом? — Да, — скромно ответил Арон, — родители подарили на восемнадцать лет. Джеймс приоткрыл рот, выглядывая из окна. Дом был невероятно огромным, старинным. Кирпичные стены, узкие высокие окна, башенки по углам. Внутри их встретил пожилой дворецкий. Джеймс оглядел его, как живой экспонат. Вообще-то, весь дом был примечательным. Он сохранил обаяние старины: антикварная мебель, наборный паркет, тяжелые шторы. Светильники стилизованы под подсвечники, розетки спрятаны. Ничего, намекающего на современность. — Я распорядился подготовить тебе комнату, Джейми, — повернулся к нему Дейв. — Пойдём, провожу. Арон остался внизу. Они с Дейвом пошли по лестнице. Джеймс старался не слишком пялиться на вещи, стараясь держать голову ровно, но взгляд всё равно косился то на картину, то на скульптуру, то на старинный шкаф. — Я рад, что ты не выглядишь напуганным. Скрываешь эмоции или правда уже понял, что в безопасности? — спросил Дейв, не оборачиваясь. Его голос звучал мелодично, походка была уверенной, осанка идеально прямой. Джеймс отвёл взгляд. — Понял, что вы не причините вреда, — ответил он, стараясь звучать уверенно. — К тому же... Меня больше обижали женщины. Дейв остановился, обернулся, посмотрел удивлённо. Джеймсу сразу стало неловко, ему не слишком хотелось делиться личным. Он сцепил руки в замок, отведя взгляд в сторону. — Послушай, Джейми, — голос Дейва звучал мягко. — Ты знаешь, что нам нет никакого смысла обижать тебя. Арон за тебя отвечает, раз уж он, не спросив, притащил тебя в другую страну. Он обеспечит тебя всем необходимым. Я тоже буду помогать и поддерживать, чем это возможно. Но будет лучше, если ты расскажешь честно обо всём. Возможно, не сейчас, не сегодня. Просто нам будет легче тебе помочь. Ты явно пережил многое, это точно не прошло бесследно. Джеймс посмотрел ему в глаза, чувствуя, как сердце колотится в висках от странного волнения. Как же ему хотелось довериться... Всё ещё не сводя взгляд с голубых глаз Дейва, он тихо ответил: — Меня... Меня будет трудно вылечить. — Трудно — не значит невозможно. Расскажи, чего ты боишься, что тебе неприятно, чтобы мы не сделали этого случайно, вызывая твой страх. Джеймс отвёл взгляд, нервно сцепив пальцы рук в замок. Казалось, что он сейчас сорвётся, просто убежит... Но он посмотрел на Дейва, и осознал, что впервые за очень долгое время ему хотелось рассказать всё до конца про свою жизнь. Дейв сделал пару шагов. Беззвучно толкнул дверь. Вошёл в комнату, просторную, уютную, со старинной мебелью и кроватью с балдахином. Джеймс зашёл следом за ним, и сразу же уставился на кровать, украшенную тонкими простынями, лёгкими покрывалами. Она казалась невероятно комфортной. — Твоя комната. Единственное правило: бережно к мебели, она старинная. Чувствуй себя как дома. Вернее, это теперь и есть твой дом. Джеймс подошёл к кровати, касаясь покрывала пальцами, сел, чувствуя, как пружины слегка прогибаются под его весом. Дейв сел в кресло напротив. — Так что? Поговоришь со мной? — О чём вы хотите поговорить? — О твоём прошлом. Пока базово, без того, что тебя задевает. Джеймс посмотрел на Дейва, сцепив пальцы на покрывале. Теперь казалось ещё острее, что он не выдержит рассказа, даже простого... Сейчас он просто сломается прямо на месте, разрыдается, спрячется так, что не найдут. Видимо, Дейв увидел его побледневшее лицо. Он встал, попятился к выходу. — Прости, я не хотел давить. Расслабься, я уйду. Отдыхай. Тебе скоро принесут ужин. Джеймс посмотрел ему вслед, вздрогнул когда закрылась дверь. Он сел на кровати, и подтянув колени к подбородку, сцепил руки в замок, уткнув взгляд в покрывало. Ему понадобится несколько часов, чтобы успокоиться. Он надеялся, что сможет рассказать всё завтра утром. Слуга постучал, вошёл, поставил на столик поднос с ароматным ужином: горячий мясной пирог, чашка чая, розеточка с черничным вареньем, салат с курицей. Запах сразу же наполнил комнату, и Джеймс понял, что у него уже урчит в желудке. Он ел давно, в самолёте. Стащив ботинки, он устроился с тарелкой на кровати. Ужинал он медленно, смакуя еду. Она была невероятно вкусной после борделя, где кормили хлебом и крупами.

***

После ужина Джеймс хотел лечь спать, но что-то мешало расслабиться. Было уже поздно. Он решил, что это повод осмотреть дом, пока все спят, и пошёл гулять по странным коридорам. Наверное, именно в таких домах живут приведения. Дом показался ему настоящим музеем. Здесь было множество комнат, небольшие и огромные кабинеты, библиотека, балконы, веранды, лестницы. Он удивлялся, рассматривая гобелены, картины, полочки с книгами, украшения, статуэтки... Его привлёк шум в противоположном от его комнаты крыле здания. Джеймс решил узнать, в чём дело. Подкрался к двери, припал к замочной скважине. Ему предстала неожиданная сцена. За дверью был кабинет. На пустом столе лежал абсолютно голый Арон. Кожа на его заднице была красной. За ним стоял Дейв, размеренно шлёпал его рукой снова и снова. — Безответственный мальчишка! Ты мог сейчас быть в тюрьме! Ты только и делаешь, что нарушаешь запреты и правила. Арон всхлипывал, смотрел на Дейва через плечо, часто дышал. — Ой! Вы правы, сэр... Ай! Спасибо, сэр... Джеймс оцепенел, глядя в замочную скважину, не в силах не то, что отвернуться, а вообще хоть как то пошевелиться. Рука сама по себе легла на дверь, но он не осмелился повернуть ручку. Лишь сжимал пальцами прохладную бронзу, пытаясь сфокусироваться на своих ощущениях и на звуке шлепающей руки по коже. За дверью продолжали. — Сейчас выпорю тебя тростью, непослушный мальчишка. Арон сжался, ответил дрожащим голосом: — Как скажете, сэр... Джеймса много раз в жизни били и наказывали. Увиденное сперва отдалось в его теле страхом и болью. Однако, боль прошла, едва он увидел тёмный взгляд Арона: тот слишком явно наслаждался происходящим, даже, когда на его красную кожу легла тяжелая трость, оставив алый след. Джеймс отступил от двери, чувствуя, как начинает ныть тело. Он прикусил губу, сжал предплечья. Ему стало интересно, каково это быть на месте наказуемого, когда тот сам этого хочет. Не слишком ли больно?... Арон вскрикивал, стонал, из глаз текли слёзы. Дейв отложил трость, приказал: — На колени. Прямо на стол. Арон повиновался. Он оказался сильно возбуждённым. Член, задранный к животу, подрагивал. Джеймс тяжело сглотнул, чувствуя, как твердеет собственный орган. Он осмелился снова посмотреть в щель двери, поняв, что криков больше не слышно, и замер от увиденного: Арон сидел на столе, подогнув под себя колени. Дейв лег, положив на них голову и, судя по звукам и блаженству Арона, ласкал ртом его член. Джеймс подошёл ближе к двери, не в силах отвернуться. Она закружилась, когда он осознал, что ему хочется оказаться на месте Арона. Не только ради ласк его партнера. Но и ради этих огненных шлепков и трости. Он был согласен на боль, если её причинит именно Дейв. Тот всё ласкал Арона, пока тот не задрожал, с диким стоном вцепился в волосы Дейва. — Как мой малыш? — прошептал Дейв, слизывая с губ капельку спермы. — Волшебно, милый, — Арон лёг рядом на столе и обнял своего парня. — Лучше одевайся и пойдём в спальню. А то опять придётся нести тебя, спящего, в кровать на руках. Арон засмеялся и потянулся за одеждой. Джеймс поспешил отвернуться, чувствуя тепло между ног. Сейчас он не знал, что делать. То, что он только что увидел, не просто возбудило его. Это стало желанно, как воздух, до которого он очень долго не мог добраться. Ему отчаянно захотелось попробовать, узнать, как это — быть тем, которого наказывают, причиняют боль, но добровольно. И как это... быть с мужчиной? Он поспешил уйти, чтобы его не застукали у дверей кабинета. Проскользнув в свою комнату, он сразу же закрыл за спиной дверь и лег на кровать , не переодеваясь. Он сжимал себя сквозь ткань одежды, стараясь подавить нестерпимый голод собственного тела. Хотелось прикосновений. Он представил, как на месте Арона был бы он. Но сам Арон, почему-то, в этой фантазии тоже присутствовал: держал его, гладил по волосам, пока Дейв шлёпал по попе. Джеймс всхлипнул, прикусывая губу, и задвигался быстрее на кровати, стараясь подавить нестерпимое желание. Он спустил штаны, залез под одеяло и положил руку на член. Впервые он начал ласкать себя. Раньше секс вызывал отторжение, к тому же, его было слишком много. Сейчас для Джеймса не существовало ничего кроме собственных ощущений. Он представил, как пальцы Арона ласково массируют ягодицы... Как губы Дейва касаются шеи... Он трогал себя впервые, наслаждаясь новыми ощущениями. Гораздо приятнее, чем вставлять член в женщин. От прикосновений собственных рук он вскрикивал, стараясь быть тихим. Всё внимание было сосредоточено только на собственной фантазии — на боли, которую причиняла трость, на прикосновениях губ и рук, Арона и Дейва. Последнее, что он помнил, был оргазм: нестерпимо яркая вспышка. Блаженство и восторг. Джеймс так и проснулся: под одеялом, наполовину одетый, испачканный собственной спермой. Он долго лежал в кровати, приводя мысли в порядок. То, что он испытал ночью, осталось в памяти жгучим и сладким. Неужели он способен испытывать такие желания? В дверь постучали. Джеймс вздрогнул, вскидывая голову. От испуга у него даже сердце заколотилось в ушах, громко и сильно. Он подполз к краю кровати и успел только спросить севшим голосом: — Кто там? — Это Арон, — раздался весёлый голос. — Прими душ, одежда в шкафу. Завтрак через полчаса. Послышался звук удаляющихся шагов. Джеймс вздохнул с облегчением. Он подошёл к шкафу, распахнув дверцы. Среди одежды лежало несколько футболок, свитеров, тонкий джемпер, джинсы, мягкие хлопковые брюки и спортивки. Также бельё, носки, полотенце. Он взял вещи и пошёл в ванную. Новая одежда. Своя ванная... Он был в восторге от этой роскоши. Под струями горячей воды Джеймс тёр кожу, стараясь полностью смыть все чувства, стереть желания собственного тела. Пар клубился, приятно обжигая кожу. Джеймс намылился мягким гелем с цитрусовым ароматом, помыл голову. Вскоре он спустился вниз с влажными распущенными волосами и в чистой, простой, но очень качественной одежде. Дейв стоял у окна, Арон уже сидел за столом. От внимательного взгляда Джеймса не укрылось, что Арон подложил под попу подушку. Джеймс вспомнил подсмотренную сцену и покраснел. Щёки стали ещё ярче, когда Арон и Дейв дружно повернули голову. — Доброе утро, — произнёс Дейв, улыбнувшись. — Приветик, Джеймс! — бодро воскликнул Арон. — Доброе утро, — пробормотал Джеймс, стараясь не встречать взгляд Арона. Дейв внимательно посмотрел на Джейса. — Как спалось? Всё в порядке? Ты переживаешь из-за чего-то? Джеймс не знал, что ответить, только неопределенно кивнул и сел за стол. Арон же не замечал никакого напряжения за столом, радостно затрещал: — Нужно сегодня отправиться на экскурсию, показать тебе Кардифф. У нас тут много интересного. Ты когда-нибудь покидал Вегас? Джеймс покачал головой, разламывая булочку на маленькие куски. — Нет, я нигде не был, только слышал. Там очень вкусные рестораны, — ответил он наконец тихо. — Решено. Устроим тебе гастрономический тур. Валлийская еда — лучшая в мире. — Ага, конечно! — саркастично ответил Дейв. — У вас, что не спроси — лучшее в мире. Джеймс посмеялся, но осёкся, отведя взгляд. В памяти всплыла картина голого Арона на столе, строгого Дейва, доставляющего ему болезненное удовольствие. Слишком яркое желание, которое не хотелось контролировать. После завтрака, который Джеймс почти не заметил, они поднялись в тот кабинет, где вчера разыгралась горячая сцена. Сели в кресла у окна, но Джеймс периодически косился на тот самый стол. Не мог ничего с собой поделать, щёки пылали. Он старался игнорировать желания, но все мысли были заняты только ночными переживаниями. — Джейми, с тобой всё хорошо? — спросил Дейв. — Ты уже понял, что можешь нам доверять. Так ведь? Джеймс посмотрел на него и кивнул, стараясь держать лицо максимально спокойным: — Да, конечно, — он говорил тихо, стараясь звучать твёрже, но голос выдал всю внутреннюю тревогу. — Вы можете спросить, если что-то хотите. — Расскажи, как ты оказался там, где оказался, — спросил Арон немного неуверенно, глядя своими тёмными глазами прямо в его глаза. Джеймс опустил голову, уткнувшись взглядом в сложенный на колени платок. Теперь рассказать казалось легче, он понял, почему он не мог открыться Дейву ночью. Просто он никогда никому не говорил такое. Но внезапно стало вдруг легче, как будто после подсматривания под дверью он стал ближе к этим парням, хоть они об этом и не догадывались. — На самом деле, история банальна... Моя мать проститутка. Я родился в борделе. Парни не перебивали. Смотрели напряженно и внимательно. — Она никогда не любила меня. И после рождения сразу бросила на бабушку, которая умерла, когда мне исполнилось одиннадцать. Я жил у неё один, так как других родственников не было. Вдруг, — Джеймс посмеялся, словно рассказывая хорошую историю, — мать вернулась. Просто приехала со своим случайным спутником, пробыла пару недель и сказала, что забирает меня. Так я оказался в борделе. Сначала просто уборщиком, потом... Моя мать меня ненавидела... За то, что я не приносил ей денег, — он перевел взгляд в окно, сжимая платок пальцами. — Она постоянно говорила, что не хотела иметь ребенка. А из-за того, что я мальчик, я был вдвойне обузой, потому что просто не был нужен... И меня продали, когда мне было четырнадцать. В другой бордель, который специализируется на удовольствии для женщин... В Вегасе много таких мест, хоть они нелегальны. Не только мужчины бывают извращёнными. Арон ахнул, но зажал себе рот. Дейв смотрел с сочувствием, ничего не говорил. — Женщинам легче найти сексуального партнёра. Поэтому, если женщина платит за секс... Значит, её желания такие, что добровольно никто не согласится. Или она сама такая... И вот так я прожил. Каждую ночь. От того, как я делал свою "работу", зависело выживание... Не было такого, чтобы мне было хоть немного приятно. За недостаточное усердие меня запирали в холодном подвале и лишали еды. — Боже, тебе было четырнадцать... Ты был совсем ребёнок, — прошептал Арон. — Был. И меня не жалели, потому что я мужчина. Потому что вещь. Но я... Я знал, что меня продадут в собственность какой-нибудь богатой старухе, когда мне исполнится восемнадцать, — он вздрогнул и сглотнул. — Теперь этого не случится, — с ободряющей улыбкой ответил Арон. — Кстати, когда тебе восемнадцать? — Третьего февраля мой день рождения, — ответил Джеймс тихо. Арон хлопнул в ладоши. — Боже! Десять дней! Надо забацать лучшую вечеринку! — Заткнись, — скептически посоветовал Дейв. Он повернулся к Джейми. — Прости его, он истеричка. — Я не истеричка, я бодрый и весёлый! — возмутился Арон. Дейв улыбнулся и поцеловал его в щёку. Арон придвинулся и положил голову на плечо. Джейми залюбовался этой парочкой, чувствуя, как напряжение от тяжелого рассказа уходит. Он представил себя между этими парнями, чувствуя, как тепло разливается в груди. — Погуляем в городе? — спросил Арон, отстраняясь от Дейва. Джеймс кивнул и быстро встал, стараясь отвлечься. — Да, мне очень хочется. Можно? Дейв улыбнулся. — Конечно, собирайся. Через пятнадцать минут встретимся внизу. Оденься потеплее, ветра сейчас суровые. Джеймс поспешил к себе, стараясь успокоиться. Ему было легче после разговора. Он предвкушал увидеть незнакомый город.

***

Арон и Дейв стояли на подъездной дорожке, один в бежевом пальто, другой в чёрном. Их волосы трепал ветер. Красивые, стройные, счастливые. Боже, как Джеймсу хотелось быть с ними... Но разве нормально влюбиться сразу в двоих? Он спускался вниз по ступеням, стараясь подавить свое сильное желание прикоснуться. У него не получалось отвести взгляд от их губ. Он представил, каково это — целовать их, держа в своих руках... Джеймс ненавидел секс, считал себя асексуалом. До вчерашнего вечера. Теперь он с изумлением осознавал, что он гей. Он медленно спускался по ступеням, стараясь не дать волю своим чувствам. Но Арон и Дейв были слишком красивыми, слишком влюблёнными парнями, которые притягивали внимание. Он украдкой посмотрел на губы Арона, чувствуя, что очень бы хотел попробовать их на вкус. Дейв пошёл заводить машину. Джеймс и Арон медленно шли по дорожке. — Я знаю, что ты подглядывал вчера, — сказал Арон очень тихо, смотря своими тёмными блестящими глазами. Сердце упало. Он остановился, покраснев. — Я... Простите, — выдохнул он севшим голосом, сжимая пальцы на рукаве куртки. — Просто... Я... — Я не злюсь. Мне только интересно. Мы не испугали тебя? Джеймс покачал головой. Он посмотрел на Арона и прикусил губу. — Нет... Вы выглядели слишком влюблёнными, — он ответил очень тихо. — Я понимал, что это не насилие. Тебе было очень хорошо. Арон хихикнул: — Настолько хорошо, что я сижу сегодня с трудом. Но ты прав: мне очень понравилось, и я в любой момент мог всё прервать, но не хотел. Джеймс сглотнул, представляя, каково это — быть между ними, быть желанным... Он опустил глаза, чувствуя, как тёплым комком волнения скручивается желание в животе. Арон взял его за руку и повёл в машину, сам Джеймс не смог бы, волнение сковало его тело. Они сели на заднее сидение. Он старался держать себя в руках. Дейв сел за руль. Все время казалось, что они могут услышать, как ускоренно бьётся его сердце. Всю дорогу Джеймс смотрел в окно, но чувствовал взгляд Арона на себе. Заинтересованный, задумчивый взгляд. Джеймс не решался посмотреть так же в ответ. Он прекрасно знал, что ему хотят сказать таким взглядом. Они всё заметили. Даже если и не прямо, то поняли, что ему это слишком сильно нравится, и он хочет так же. Джеймс прикусил губу посильнее, стараясь выкинуть всё из своей головы.