туфли у двери

Несмотря на желание, вести себя как раньше, будто ничего не произошло, получается откровенно плохо. Обсуждать сложившуюся ситуацию — пф, много чести. Назойливая мысль о том, что может и с Коко все вышло бы по-другому, если бы они хоть раз нормально поговорили, а не перекидывались бы обидными словами, словно соревнуясь, кто больнее ударит, таранит мозговые клетки единственным вопросом. А могло ли сложится иначе? После долгого, действительного долгого обсасывания этой мысли, Сейшу приходит к выводу, что все же нет. Иногда одной только любви недостаточно. Вероятнее всего, их пути разошлись бы так или иначе. Возможно позже и менее болезненно, а может наоборот — так, что собирать пришлось бы не рассыпавшиеся на части внутренние опоры, а мозги по асфальту. Другой вопрос — может ли все хорошо сложиться с Дракеном? На этот вопрос ответ скорее положительный. Он повел себя как мудак — Сейшу проигрывает сам себе, когда пытается убедить себя, что вообще-то Дракен имел право так поступать — но это единственный его проступок. Все остальное так и кричит о том, что с ним — хорошо. С ним — есть шанс на глупое “долго и счастливо”. Даже когда он хмурит брови и лицо его становится похоже на морду побитой нерадивыми хозяевами собаки, стоит Сейшу съязвить о том, что теперь вход в их квартиру только по пропускам, подписанными всеми проживающими в квартире. Еще лучше становится, когда он наконец перестает грызть себя и беззлобно подкалывает в ответ — напряжение, искрившее между ними, вспыхивает серебристой молнией и уходит в землю, оставляя после себя запах озона и приподнятые волоски на руках. Сейшу прячет колючки и разрешает себе уступать. Соглашается на фильм, предложенный Дракеном, не спорит насчет того, какую пиццу заказать — и он, конечно же, заказывает ту, что Сейшу любит больше других. Он дает Дракену право выбора. И Дракен своими действиями в очередной раз доказывает, что выбирает его. Финальным сигналом примирения становится пачка презервативов, которую Сейшу с подчеркнуто-равнодушным видом закидывает в корзинку, что несет Дракен. Уголок губы дергается в нагловатой ухмылке, губы приоткрываются, готовясь выпускать звуки, но Сейшу только демонстративно закатывает глаза. — Будь добр, сделай ебало попроще, — язвит, наслаждаясь тем, как меняется выражение чужого лица, — я все равно не собираюсь с тобой спать, пока ты не принесешь справку, что ничего не подхватил. — Блядь, Сейшу, — начинает в очередной раз оправдываться Дракен, но тот не слушает — демонстративно боднув бедром корзинку, направляется к холодильникам с пивом. Вернуться к прежним отношениям можно только если не форсировать события и не ломать напором хрупкий мостик доверия, что они по кирпичику строят оба. Задремавший на диване Сейшу смешно дергает носом, когда выбившаяся прядка щекочет его губы при каждом выдохе. Дракен склоняется над ним, накрывая пледом и аккуратно, чтоб не потревожить его сон, кончиком пальца заправляет ее за ухо. Спящий Сейшу выглядит умилительно. Лоб расслаблен, с лица мягкой рукой дремы стерты все доказательства того, что он может не только прописать в ебало, но и пиздануть словами так, что болеть будет сильнее, чем при переломе. Поддавшись необъяснимому внутреннему порыву, Дракен невесомо прикасается своими губами к мягким губам Сейшу. Первый — коронный — удар он наносит сам себе, вспоминая то, как горела его жопа, когда он рассказывал о своем первом поцелуе. Второй — похоронный — не заставляет себя ждать, разрезая тишину вечерней мастерской сонным голосом Сейшу. — Блядь, и ты туда же. Сейшу лишь немного приоткрывает глаза и, не дождавшись ответа от нокаутированного Дракена, ловит того пальцами за подбородок. Давит коротким ногтем на кожу, оставляя полукруглый след. Пусть и ему будет неприятно. Сейшу неприятно точно. В чем вообще прикол целовать спящего человека? И почему, блядь, с ним эта ситуация повторяется? Вселенная, что за приколы? — Ну и нахуя? — о том, что Сейшу только что спал (или умело притворялся спящим, сложно сказать наверняка), напоминают только крошки в уголках глаз и слегка севший голос. — Спроси что полегче. Сейшу чувствует, что должен быть благодарен за честный ответ, но на вопрос, прокручиваемый в голове снова и снова он не отвечает. Ну и похуй, наверное. Вряд ли кто-то вообще смог бы ответить внятно и по полочкам разложить все причины такого поступка, а выслушивать сопли о том, что он выглядит мило, не хочется совершенно. Пусть так. Изо рта после сна, вероятнее всего, пахнет похуже, чем от пледа, валявшегося по разным углам мастерской с незапамятных времен, но Дракен сам виноват, нечего было лезть. Сейшу тяжело выдыхает и тратит драгоценные секунды на то, чтоб придумать шутку пообиднее, но стоит ему набрать в грудь побольше воздуха, как Дракен наконец раздупляется. На бедра давит чужой и совсем немаленький вес, рука, удерживающая подбородок, оказывается прижатой к спинке дивана, а в приоткрытые в готовности едко пошутить губы толкается чужой язык. Что ж, отвечать на такой поцелуй гораздо приятнее, чем слышать имя сестры и сдавленные всхлипы и притворяться спящим. Намного, намного приятнее. То ли дело в том, что он расслаблен после сна, то ли в том, как Дракен его целует, вдавливая в старенький диван, но Сейшу, отвечавший сначала сонно, лениво даже, распалятся, прикусывая пересохшие губы и толкаясь в них языком, повторяя движения бедрами. В ногу, даже несмотря на несколько слоев одежды и дурацкий плед, ощутимо упирается затвердевший член и Сейшу не может сдержать тяжелый, раскрывающий все карты, сдающий его со всеми потрохами выдох, когда Дракен проезжается по его бедрам своими. Память — беспощадная сука — подкидывает другие воспоминания, чередой ярких картинок напоминая, как было хорошо, когда они так же целовались на кровати Дракена, как правильно ощущались его руки на обнаженной коже, как по венам растекалась тепло, как от капельницы магнезии, когда он прикусывал плечо, ровно на границе шрама. Все обиды, недомолвки и прочая ересь испаряется под палящим солнцем дракеновских прикосновений, хочется повторить каждую сцену из подкинутого сонным мозгом диафильма, хочется его, желательно навсегда и полностью. От глупого признания спасает то, что рабочий день еще не закончет, о чем слишком резко напоминает шум подъезжающего мотоцикла, шуршание шин и звонкое пиликанье сигналки. Сейшу позволяет Дракену прервать поцелуй, напоследок больно прикусив губу, будто в наказание за то, что тот не закрыл двери и не повесил табличку “закрыто” перед тем, как к нему приближаться. — Продожим позже, Сейшу? — шепчет в приоткрытые губы перед тем, как окончательно оторваться от них. То, с какой теплотой Дракен зовет его по имени, целует в лоб, задевая чувствительную кожу шрама и как смотрит своими чернущими глазами, заставляет каждый раз сердце Сейшу выполнять акробатические трюки, пытаясь выпрыгнуть из грудной клетки. Сейшу принимает поражение, признаваясь себе в том, что ради таких моментов он действительно готов простить многое. Работа, навалившись внезапно, занимает весь оставшийся день, безвозвратно стирая возможности для продолжения. Момент упущен, сложно целоваться и трогать друг друга, пока один ползает на спине как перевернутый жук под мотоциклом, а второй нервно тарабанит пальцами по клавиатуре, пытаясь отыскать на близлежайших складах нужные детали — незванный гость подкинул жирный заказ, что, конечно, нисколько не реабелитирует его в глазах Сейшу. К закрытию все как-то сходит на нет и Дракен ни словом, ни действием не показывает, что помнит о своих словах. Сейшу тоже. Только когда в очередной раз перекатившись на другой бок в попытке уснуть и заметив, что электронные часы на стене показывают половину второго, Сейшу заталкивает гордость подальше в глотку — хотя хочется, конечно, ощущать горлом немного другое — и опускает пятки на холодный пол. Через приоткрытую дверь пробивается тусклый искусственный свет. Сейшу тяжело сглатывает, продумывая варианты отступления. Если бы Дракен спал, было бы намного проще. Все еще рабочим вариантом кажется отступить на два шага и сделать вид, что шел в туалет, но мысли о том, что придется снова ворочаться в холодной постели, в попытках поймать постоянно ускользающий сон, заставляют тихонько толкнуть плечом дверь, отрезая путь назад. Дракен лежит в кровати, залипая в телефон. Серые ниточки наушников тянутся по голой груди, пробуждая в Сейшу глупое чувство зависти. Пнув Дракена под коленку и вырвав своей головой блядский наушник, Сейшу укладывает голову на грудь Дракена и прикрывает глаза. По тому, как поднимается его грудь, Сейшу понимает, что сейчас тот скажет что-то глупое или смущающее, поэтому действует на опережение и снова толкается коленом. — Дракен, завали, а. Чувствуя, что сейчас лучше послушаться и реально завалить, Дракен тихо хмыкает себе под нос и запускает свободную руку в мягкий шелк волос. Сейшу засыпает почти мгновенно. Из уголка его губ тянется вязкая ниточка слюны, оставляя маленькую лужицу на груди. Наспех скрученные одной рукой наушники отправляются в короткий полет на пол, телефон прячется под подушкой. Дракен втягивает носом свежий аромат шампуня, оставляя на макушке Сейшу долгий поцелуй. Спокойной ночи, Сейшу.

***

Он все чаще засыпает рядом, то сползая по спинке дивана на плечо Дракена по очередную серию “Пацанов”, то вкрадчиво заползая в чужую кровать и упираясь холодными ступнями в голени. Можно подумать, что Дракена он использует как персональную грелку с дополнительными опциями. В один из таких вечеров, когда вместо нормального ужина — пицца и пиво, а по телику, прерываясь на кислотную рекламу очередной супер острой лапши, Киану Ривз пиздится с каким-то сиджиайным демоном, Дракен, уже смотревший этот фильм, занимает не привычное место с правой стороны дивана, а опускается на пол, укладывая голову между сложенных по-турецки ступней Сейшу. Тот опускает затекшие ноги на пол, щелкнув перед этим коленом и перебирает пальцами угольный шелк распущенных волос. Хорошо, что Дракен перестал их красить. Так ему идет больше. Он, как довольный кот, трется щекой об острую коленку, невесомо клюет ее же и старательно делает вид, что всерьез заинтересован происходящим на экране. Пальцы Сейшу, закончив распутывать и так гладкие волосы, переходят на шею, щекочут короткие волоски на выбритом затылке, посылая волну мурашек по спине, которые Сейшу ловит кончиками пальцев. Дракен, все так же не отрывая взгляда от очередной пиздиловки на экране, отвечает, проходясь сильными пальцами по голени Сейшу. Вверх — с нажимом проходясь по чувствительному месту под коленкой, выбивая из Сейшу сбивчивый вдох — вниз — обводя выступающую косточку и ныряя пальцами ниже по ступне, удерживая рефлекторно дернувшуюся ногу за узкую лодыжку. — Сейшу-у, - тянет лениво, откидывая голову назад, не прекращая бережно перекатывать подушечки пальцев на ноге. — А? — Хочу тебе отсосать. — Балда, — Сейшу вырывает ногу из мягкой хватки и беззлобно пинает пяткой в бок, возвращая взгляд в экран. — Я кино смотрю. Непонятно, кого он пытается обмануть, но Дракен видит торчащие кончики розоватых ушей и то, как подрагивают в плохо скрываемом предвкушении блестящие в уголках от пиццы губы и отказывается воспринимать это как твердое “нет”. Это не красный, а желтый — можно попробовать проскочить. Риск оправдан, все последствия Дракен понимает и принимает. То, что предупреждающий сигнал сменяется разрешающим, красноречиво сообщает сам Сейшу, слабо толкаясь в губы. Дракен прикрывает глаза, утыкаясь носом в жесткие волоски, втягивая запах их общего геля для душа и свежего пота. Колени ноют, горло саднит, но он упорно продолжает, в полной мере наслаждаясь тем, что Сейшу разрешает ему, впервые за долгое время. Руки поглаживают крепкие бедра, разбавляя почти невесомые прикосновения грубой хваткой, что может оставить следы от пальцев на пару дней. Сейшу дышит прерывисто, втягивает воздух носом и бегает взглядом от яркого экрана вниз, к сосредоточенному лицу Дракена, на котором блестят влажные разводы слюны. Когда Дракен раздвигает его колени чуть сильнее, чтоб подобраться рукой к подтянувшимся яйцам, Сейшу сдается. Заправляет выбившуюся прядку за ухо, проводит пальцами по щеке, ведет к уголку губ, размазывая слюну по натянутой коже. — Пошли в комнату? Дракен согласно мычит, со звонким шлепком выпуская член изо рта, корчит глупую рожу, раскачивая затекшую челюсть в разные стороны, чтоб снять напряжение и оставляет влажный поцелуй под головкой, застигая Сейшу врасплох. Сейшу спинывает со своих лодыжек остопротивевшие шорты, прижимает себя к голой груди Дракена, пока тот, подхватив его под задницу, несет на руках в свою комнату. Меняет направление за пару шагов до двери и впечатывает Сейшу лопатками в серо-голубые обои. — Хочешь так, на весу? — горячий шёпот обживает ушную раковину и Сейшу приходится приложить усилие, чтоб понять смысл вопроса. Дракен сейчас так близко, такой горячий, такой нуждающийся, что у него сносит крышу. Он сам не осознавал до конца, как сильно хотел его тоже, но сейчас, когда он разрешил себе отдаться процессу, накопившееся возбуждение сносит тяжелым потоком все лишние мысли. — Д-да, — Сейшу больно бьется о стену, опрокидывая голову назад, доверчиво подставляя шею под влажные поцелуи, — Боже, нет, конечно. Решил трахнуть меня без смазки и резинок, умник? Дракен с огромным усилием отрывается от стены и ногой открывает дверь, стараясь следить за тем, чтоб не впечатать Сейшу в дверной проем. — Не подумал, сорян, — тяжелый сбивчивый шепот Дракена звучит как лучшая мелодия для ушей. Кровать жалобно скулит под весом двух рухнувших на нее тел. Сейшу перекатывается на живот, призывно раздвигает бедра и несдержанно поскуливает, когда язык Дракена обводит колечко мышц и самым кончиком толкается внутрь. Он был прав. Сейшу прибежал, завалился рядом и вот теперь раздвигает ноги, как течная сука. И ему очень, очень это нравится.

***

Они даже не замечают стук в дверь, пока он не становится громче и требовательней, будто еще чуть-чуть, и дверь, не выдержав, вылетит с петель. Никто из знакомых не стал бы приходить с утра к ним домой без предупреждения. Стук только усиливается и Дракен, жестом останавливая Сейшу, поднимается со стула — Я открою, последи за кофе. Дракен потягивается и поправляет шорты, висящие на бедрах. Ключ скрипуче поворачивается два оборота. — Ты? — Отойди по-хорошему, я пришел не к тебе. — взгляд Коко замирает на шее Дракена, отмечая почти сошедшие засосы. Мысль о том, кто их ставил, он задвигает на второй план. Об этом можно подумать позже. Или не думать вообще, с чего ему вообще стало интересно, кого поебывает Дракен? Дракен собирается просто захлопнуть дверь перед носом бонтеновской суки, но тот ставит ногу в дверную щель, пропихивая явно дорогой ботинок дальше. — Уебывай, Коконой, — выплевывает Дракен, стараясь говорить тише, чтоб Сейшу не слышал. — адресом ошибся. — Я знаю, что Инупи тут. — Тебя тут никто видеть не хочет. Давай, пиздуй отсюда. — Я уже сказал, что пришел не к тебе. — А мне похуй что ты сказал. — Дракен открывает дверь, легким толчком выталкивает Коконоя из дверного проема и закрывает за собой дверь. — Я повторять не буду. Коко поднимает глаза, встречаясь взглядом с Дракеном. Вся надежда на то, что он купится на плаксивую историю или пачку денег исчезает сразу же. Лицо у Дракена спокойное, но из-за этого глаза, горящие животной яростью, пугают еще сильнее. Вряд ли за годы не в банде он стал хоть немного слабее, в любом случае, проверять это на себе не хочется совершенно. — Послушай, Дракен, прости, я не должен был пытаться ворваться в… вашу квартиру. Но мне правда нужно поговорить с Инупи, он не отвечает на сообщения, а это действительно важно, пожалуйста, скажи ему, что у меня есть… — голос Коко сбивается, приобретает истеричные нотки и Дракен видит, что плечи его дрожат. Был бы это кто-то другой, было бы даже жалко смотреть на такое унижение. Но сейчас Дракен наслаждается, даже не прячет ядовитую ухмылку. — Ты оглох? — Дракен наклоняется к выбритому виску, убирает прядку, скрывающую татуировку за ухо и низким вкрадчивым голосом шепчет. — Слушай сюда, уеба. Еще одно слово — и я сломаю тебе парочку костей на твоем смазливом ебальнике. Если рискнешь выловить Сейшу, — Дракен произносит его имя так, что у Коко округляются глаза, — Я тебя найду и переломаю ноги. Коко шумно втягивает воздух, собираясь ответить, но Дракен делает шаг назад, опускает голову на плечо и смотрит так, будто видит не просто насквозь, а еще и субтитрами, транслирующими поток мыслей. — И пугать меня вашей шайкой смысла нет. Ты сам не подвергнешь Инупи опасности, впутав его во все это. За дверью раздается едва уловимый шорох, Дракен быстро косит взглядом через плечо, но дверь заперта, дверной глазок подсвечен светом из квартиры и звуки не повторяются. — Я понятно выразился? У Коко красные от ярости глаза, он хочет потянуться за пистолетом, который он всегда носит с собой, но быстро прокручивает в уме, чем все это может закончиться. Рука все равно тянется за спину, но он не успевает ничего сделать, как оказывается прижатым к стене с заломленными назад руками. — Сейшу не хочет тебя видеть. Ты ему не нужен. Побудь хоть немного мужиком и прими последствия. Ты, мудила, делаешь ему больно каждым своим появлением. Оставь. Его. В покое, — Дракен отпускает его руки, напоследок надавив так, что Коко стоит огромных усилий не пискнуть от резкой боли. — Провожать не буду, уж извиняй. Коко нервно встряхивает руками и бросив последний ядовитый взгляд (была бы у него способность убивать взглядом — Дракен бы уже валялся в агонии) быстро спускается по ступенькам. Когда по подъезду раздается гулкий стук двери, Дракен подходит к окну и не отрывая взгляда следит за тем, как тот швыряет телефон об асфальт и садится в машину, наверняка арендованную, чтоб не выделяться на фоне недорогих местных. С такого угла вид достаточно хороший, чтоб Дракен мог увидеть, как он вытирает рукавом пиджака лицо и роняет голову на руль, пугая сигналом мелких птичек. Дракену его ни капельки не жаль. А Сейшу сидит, прислонившись к двери, зализывает прокушенную губу и думает о том, что Дракен расстроится, когда вернется и поймет, что кофе все-таки убежал. И эта неожиданная мысль так веселит Сейшу, что он заходится в приступе беззвучного хохота, давится слюной, падает на пол и продолжает биться в немой истерике, которая только усиливается, когда Дракен возвращается. — Сейшу? — Дракен подхватывает его подмышки, прислоняет к стене и садится рядом, мягко отрывает руки Сейшу от лица — Блять, все –ихк– хорошо, — задыхаясь от долгой нехватки воздуха пытается говорить Сейшу, — только… кофе – ик – сбежал. Убедившись, что Сейшу где-то в границах нормы, Дракен укладывает свою голову на его дергающееся плечо и глупо хихикает, заразившись смехом воздушно-капельным. — Да и похуй на кофе.