туфли у двери

Мысли в голове похожи на рой. Жужжащий, ядовитый, не умолкающий ни на секунду. Мысли о Коко жалят воспоминаниями, так некстати обновленными. Целуется он совсем не так, как Дракен — влажно лижется, дразнит, самым кончиком языка толкаясь меж губ и сразу же пряча язык, больно прикусывает губы, зализывая место укуса через мгновение. Ногти у него длиннее — бумажная работа позволяет не обрезать их под корень — и так приятно, когда их острые кончики проходятся по загривку и путаются в отросших волосах. Обещания “долго и счастливо”, от которых сначала было до тошнотворной кислоты во рту противно, ненадолго кажутся такими реальными, что Сейшу задумывается о них почти всерьез. Получилось бы, после всего, что было? Приторно-приятно представлять, как они живут в каком-нибудь небольшом европейском городе, покупают квартиру в новостройке, обязательно на самом верхнем этаже, чтоб можно было сидеть на плетеных креслах на балконе, закинув ноги на колени Коко и следить, как загораются огни чужих окон с наступлением темноты. Но у него уже есть ставший родным балкон, на котором можно также сидеть по вечерам, провожая взглядом закатное солнце; можно курить, не ожидая осуждающего бубнежа о вреде курения и отвратительном запахе; можно укладывать голову на чужое плечо и наслаждаться тишиной, расслабляясь в теплых объятиях. И прикосновения мозолистых пальцев, распутывающих сбившиеся ночью прядки, ничем не хуже дразнящих касаний Коко. И целуется Дракен тоже до мурашек приятно. Не дразнит специально, но от его уверенных поцелуев по венам разливается теплое чувство защищенности, правильности и безопасности, заставляющее тихо скулить в чужие губы и прижиматься ближе. Пытаться забыть Коко было проще, когда о нем напоминали только почти забытые коробки в углу прихожей и сообщения, которые Сейшу научился игнорировать. Выкинуть из головы Коко, который ворвался в его жизнь разрушительным торнадо и смел все, что Сейшу успел вокруг себя построить, ощутимо тяжелее. Сейшу пытается не думать о Коко, выдыхая колечки сизого дыма в темноту вечернего неба. Коко закатывал глаза и демонстративно кривил нос, когда Сейшу тянулся за сигаретой. Сейшу пытается не думать о Коко, седлая бедра Дракена и оттаскивая его от своей шеи за намотанные на кулак волосы. У Коко волосы всегда были непослушно-кудрявыми, и он тратил непривычно много времени, чтоб уложить их красиво. Сейшу пытается не думать о Коко, выгибаясь в спине и заливая слюной и потоком ругательств наволочки. С Коко всегда было по другому. Ему нравилось брать его и отдаваться самому по-другому, лицом к лицу, нравилось ловить губами чужие стоны, вылизывать рот, ловить взгляд и запрещать отворачиваться и прикрывать глаза. Сейшу пытается не думать о Коко, но у него не получается. Поэтому Сейшу долго крутит в пальцах сигарету, наблюдая, как она тлеет до фильтра и роняет голову на сложенные на перила балкона предплечья и вдыхает уличную пыль замешанную с выхлопными газами; поэтому расслабляет хватку на чужих волосах и спускается рукой на шею; поэтому проезжается по простыням, с пошлым хлюпом снимаясь с члена Дракена, вытирает сгибом локтя слезы и слюни и предлагает продолжить рукой. Дракен тянется к нему с поцелуями, убирает прилипшие ко лбу и щекам прядки за уши, трется носом о щеку и шепчет что-то дурацкое и нежное, а Сейшу тошно. Он подставляет шею, зная, что Дракен любит оставлять следы. Закрывает глаза и обхватывает ладонью чужой член. Стягивает презерватив и уже привычными движениями доводит его до оргазма. Некрасиво вытирает пальцы о край простыни и перекатывается на бок. Бурчит, что устал и не хочет продолжать и закрывает глаза. Тошно. С Дракеном… хорошо. Надежно и тепло. Так почему же тогда мысли о Коко пробуждаются в самый неподходящий момент, отравляя трупным запахом все то, что сейчас дарит Сейшу спокойствие. Мысли о Коко ощущается предательством, хотя Сейшу ничего Дракену не обещал. Хочется исчезнуть, быть поглощенным подкроватным монстром, хочется никогда не существовать, чтоб не портить жизнь людям, которые становятся близкими. От того, как его обнимают со спины, прижимаясь разгоряченным телом, становится только хуже. Когда они только начали спать, Сейшу казалось, что они будут представлять на месте друг друга других людей и ему было легко внутренне согласиться с этой мыслью. Только вот у него в итоге не получалось представлять на месте Дракена другого. И то, как Дракен шептал его имя, приближаясь к оргазму или выдыхал рваное “Сей-шу” в чужие приоткрытые губы, наталкивало на мысль, что Дракен тоже не думал о других. Сейшу засыпает, окутанный самоуничижительными мыслями плотнее, чем чужими объятиями. И больше к Дракену не приходит. Ссылается на усталость, на выдуманную простуду, на больную голову (вот же стыд!) и в какой-то момент Дракен сам перестает предлагать, отступая, давая отдышаться и привести в порядок мысли. Дракен не выдерживает спустя три недели. Ловит его на балконе, замирает в проходе, перекрывая пути отступления, Сейшу конечно отбитый, но вряд ли решит спрыгнуть с четвертого этажа, чтоб уйти от разговора. — Расскажешь, что происходит? — спрашивает будничным тоном, будто и не загонялся все это время, пытаясь найти в себе причину, по которой Сейшу даже не старался придумать что-то поубедительнее глупых отмазок. — Да нечего рассказывать, все нормально, правда. — Сейшу прислоняется спиной к перилам и отводит взгляд, делая вид, что темно-малиновый шлем одинокого велосипедиста — единственное, что интересует его в этом мире. — Пиздишь. — таким же ровным голосом отвечает Дракен, когда велосипед прячется в тени деревьев, а затем и вовсе исчезает. — Пизжу. — устало соглашается Сейшу, поворачивая голову и перехватывая тяжелый взгляд черных глаз напротив. — Это все... блядь, слишком. Хуй знает, как из этой хуеборы вылезти… — Коко? —Дракен скорее утверждает, чем спрашивает. Ему не нужно слышать ответ, то, как Сейшу тушуется и опускает глаза, говорит само за себя. — Вот уеба. — бросает под нос на грани слышимости, потягиваясь за оставленной на столике Сейшу зажигалкой. Хмурит брови, щелкая колесиком. Вокруг Сейшу пространство почти искрит, поэтому он отступает на пару шагов вглубь балкона, прислоняется к прохладной стене и делает затяжку. Не смотрит на Сейшу, хотя хочется до безумия. Он выглядит разбитым и уставшим, и Дракен хочет прижать его к себе, размять напряженные плечи, стереть пальцем синяки под глазами, мягко коснуться губами волос. Вместо этого он протяжно выдыхает струйку дыма, закидывая голову наверх. И с огромными усилиями сдерживает себя, чтоб не смотреть даже краем глаза. Слышит, как Сейшу набирает воздух, чтоб что-то сказать, но раз за разом просто тяжело выдыхает через нос и молчит. Дракен не торопит. — Мне тяжело, я заебался и мне нужно немного времени, чтоб разобраться в себе и в происходящем пиздеце. Я, блядь, нихуя не понимаю, что чувствую к Коко… — Сейшу выпаливает это на одном дыхании, буравя взглядом стеклянную дверь балкона. Делает глубокий вдох и продолжает, заметно тише, — и к тебе. Нам, наверное, лучше просто дружить. Дракен не отвечает. Стряхивает пепел на пол, игнорируя пепельницу и прикрывает глаза, затягиваясь снова. Где-то за грудиной собирается тяжелый ком, сбивающий сердцебиение и давящий на внутренности противной тяжестью. Хочется найти Коко и доходчиво объяснить ему, куда и с какой скоростью ему следует съебаться из жизни Сейшу. — Прости, — на выдохе почти шепчет Сейшу и выпрямляется. Рука ложится на холодную ручку двери, но он замирает, не торопясь уходить. — ты хороший друг, Дракен. Прости. Дверь за ним закрывается с легким хлопком, разрезающим тонкую нить “передружбы” Дракен бьется головой о кирпичную кладку, прогоняя вязкие, как переваренная манка, мысли из головы. — Да похуй. — сам себе отвечает Дракен, отправляя истлевшую до фильтра сигарету в полет. Не похуй. Вернуться к просто дружеским отношениям оказывается сложно для обоих. Сложно не наклоняться, чтоб оставить легкий поцелуй на веснушчатом плече, собирая чужие волосы в тугую косичку. Сложно украдкой не поглаживать чужие пальцы, когда передаешь забытый ключ. Сложно просто лежать и уговаривать себя не подниматься с постели, когда за стеной слышен очень красноречивый шорох кровати и сдавленные подушкой еле уловимые стоны. Кажется, что разбавить неловкие будни поможет вылазка в бар с ребятами, но Сейшу почти ожидаемо сливается. Уговаривать его Дракен даже не пытается. Казутора, как всегда, напивается первый и беззастенчиво лезет руками под рубашку Чифую, и тот, поддается и разрешает утащить себя на танцпол, знает ведь, что сопротивляться Торе — себе дороже. Дракен просит бармена повторить, сидя вполоборота, наблюдая краем глаза за дикими и совершенно неприличными движениями Торы и не замечает, как за соседний стул подсаживаются. Игнорирует обращение, вздрагивая от неожиданности, когда его руки касается чужая. Маленькая, с коротким розовым маникюром, и отчего-то очень теплая. У незнакомки блестящие русые волосы ниже плеч, пьяные хитрые искорки в глазах и почти нездоровое желание его трогать. Она проводит большим пальцем по тыльной стороне ладони Дракена, когда он двигает в ее сторону коктейль. Игриво скользит ноготками по предплечью, забираясь под рукав хаори, спрашивая, один ли он тут сегодня. Пускает волну мурашек по спине, когда закидывает свою ножку на бедро Дракена и обводит замерзшими от холодного бокала пальцами контур тату. Он почти не слушает, что она говорит, улавливая только обрывки фраз. Что-то про подружку, которая слилась в последний момент и не пришла, про то, что недавно рассталась с парнем, про работу в банке, про то, что Дракен ей понравился сразу, но она не решилась подойти сразу. Дракен замечает Тору, который несется к бару и Чифую, который оценив ситуацию, мягко подхватывает его под локоть, что-то шепчет на ухо и уводит в другой угол барной стойки. И Дракен сам не понимает, что им движет, когда он включается в разговор, опускает руку на обтянутую тонкой синтетикой коленку и лениво перебирается выше. Он не позволяет себе распускать руки так же бесстыдно, как Тора, поэтому останавливается на середине бедра, очерчивая пальцами самый краешек юбки. Когда на дне очередного бокала остается только едва подтаявший лед, он перебивает рассуждения новой знакомой коротким вопросом “куришь?” и получив в ответ кивок, аккуратно убирает ее ногу со своего бедра. — Выйдем? На улице шумно, пахнет недорогим алкоголем и совсем дешевыми сигаретами, кого-то тошнит в переулке за углом. Дракен вытаскивает пачку, зажимает губами одну и протягивает вторую девушке. Она ловит ее губами, сразу же клеймя розоватой помадой фильтр. — Знаешь… если бы ты предложил поехать к тебе, я бы согласилась, — по-лисьи щуря глаза вдруг говорит девушка. Дракен выпускает сизые колечки вверх, запрокинув голову. А что его останавливает? О том, что они могут водить к себе кого угодно, они договорились еще до того, как съехались. С того момента, когда Сейшу сказал, что больше не хочет с ним трахаться, прошло уже больше месяца. В квартире у них чисто, звать кого-то к себе не стыдно. Резинки тоже есть, так что не придется рушить атмосферу ярким ледяным светом круглосуточного. Дракен тонет в рассуждениях, взвешивая все возможные преграды, пока поток его мыслей не прерывает тихий женский голос. — Но ты ведь не предложишь, да? — Я живу не один. — С девушкой? — в голосе слышны нотки пьяной обиды и разгорающегося раздражения. — мог бы сразу сказать, что… — С другом, — перебивает, не давая ей накрутить себя сильнее. Она так и замирает, с приоткрытым ртом, вытянувшимся в аккуратную “о”. Повода устроить сцену больше нет, поэтому она делает шаг в сторону, чтоб потушить и выкинуть в урну истлевшую сигарету и жмется к Дракену, прощупывая мышцы пресса через ткань. — Ну поехали. Был бы он один — дошел бы пешком, но на ногах девушки аккуратные лодочки на каблуке, и Дракен достает телефон, отправляет Сейшу короткую смску и вызывает такси. Пока ждут, успевают выкурить еще по одной. Когда рядом мигает аварийками белая тойота, Дракен вскидывает руку и второй подхватывает девушку под локоть. Открывает ей дверь, обходит машину сзади, на секунду задумавшись, не хуйню ли он творит, но все же тянет на себя дверь и залезает в машину, с непривычки ударяясь головой. Она лезет целоваться, и Дракен отвечает, скорее машинально, чем реально поддавшись соблазну. Он отключает в себе все мысли и эмоции и движется на автопилоте. Открывает дверь машины и подает руку; придерживает двери на входе в парадку; позволяет завалить себя на кровать. Трахает ее так же, не чувствуя ничего, кроме липкой пустоты внутри. И похуй, что ее имя он так и запомнил, хотя она повторила его точно не один и не два раза. И похуй, что на спине точно останутся розовые полоски царапин от ее ногтей, и что на шее тоже точно останутся следы тоже похуй. Не похуй на то, что она оказывается настолько громкой, что приходится закрывать рукой рот и совсем неласково шептать куда-то в щеку, чтоб была потише — потому что за стенкой Сейшу, а стены у них тонкие, и Сейшу точно слышит. Может лежит в наушниках или уже спит, но Дракен в это не особо верит. Потому что хочется, чтоб не спал, чтоб это он сейчас выгибался под Дракеном, чтоб его совсем не аккуратные ногти оставляли следы на спине, чтоб он обвивал ногами и прижимал ближе, чтоб он, кончая, шептал его имя. Но его тут нет, и Дракен завязывает презик и не глядя кидает в урну рядом со столом. Позорное доказательство того, что он, Дракен, в полной жопе, ведь кончить он смог только закрыв глаза и представив под собой Сейшу. Дракен падает на спину, стараясь не прикасаться к девушке, которая в общем-то ни в чем не виновата, но находиться с которой рядом не хочется совсем. Он дает шанс не портить ситуацию и красиво уйти самой, но она им не пользуется — подползает ближе, укладывает голову на грудь и щебечет что-то до безумия глупое. Он вслепую тянется к джинсам и на ощупь вытаскивает помятую пачку из кармана. Вся его галантность растворилась в тяжелом воздухе комнаты, стерлась запахом пота, женских духов и алкоголя. Он не предлагает ей закурить — она сама тянется к зажатой в руке пачке, шарит по простыне в поисках зажигалки и нервно щелкает непослушным колесиком зажигалки. Смотрит на него из-под полуприкрытых век, стряхивает пепел на пол, повторяя за хозяином комнаты. — Я вызову тебе такси. — не открывая глаз говорит он. — Скажи, когда будешь готова. Провожая ее до такси — все-таки что-то внутри оттаивает от того, что она, кажется, все понимает и больше ничего не говорит, лениво собирая разбросанные по полу вещи — Дракен думает лишь о том, что это забавно, что жалеть о произошедшем он начал не наутро, как это обычно бывает, а сразу. И о том, как утром придется смотреть в глаза Сейшу. Они ничего друг другу не обещали, даже тогда, когда просто трахались. А сейчас, когда они вернулись обратно, к исключительно “дружеским отношениям”, тем более. Но Дракен уверен, что в зеленом озере глаз Сейшу он не увидит ничего хорошего. Он сам захотел прекратить это все, да, но с какой целью? Потому ли, что больше не нуждался в Дракене или потому что боялся, что его снова ранят? Дракен больно прикусывает ребро ладони, отвлекаясь тупой болью от угнетающих мыслей. Выходит хуево. На утро действительно становится хуже. Сейшу становится призраком в собственном доме и Дракен никак не может пересечься с ним, заставая только его тень и слыша шорохи в соседней комнате. Завтракает он, пока Дракен в душе, и когда тот выпрыгивает из дверей ванной, кое-как обмотавшись полотенцем, роняя тяжелые капли с волос на пол, успевает только на мгновение поймать взглядом чужую спину, скрывшуюся за хлопнувшей с разрывающим сердце звуком дверь. К вечеру нервы сдают окончательно и Дракен, загнанный самим же собой в угол, делает шаг навстречу. Стучит дважды в запертую дверь и, не дождавшись ответа, ведет рукой по темному дереву, замирая в сантиметре от ручки. Сдерживает порыв дернуть за неё, выбить дверь, если придется. Вместо этого сползает на пол, прислоняясь спиной к прохладному дереву и стучит еще раз. — Сейшу, — голос непривычно тихий и мягкий, будто боится спугнуть. — впустишь? За дверью слышны шаги, но ответа нет. — Блядь, Сейшу, я слышу, что ты не спишь. Шаги за дверью стихают, сменяясь предательским скрипом кровати, решившей сдать своего хозяина с потрохами. — Хотя бы послушай. — кровать снова скрипит и Дракен очень живо представляет, как после этих слов Сейшу затыкает уши или прячет голову под подушку, но все равно продолжает, потому что знает, что Сейшу будет слушать. — Сорян за вчерашнее. Я повел себя как еблан. Хочешь, выходи и въеби мне, я даже сопротивляться не буду. Мне жаль, что так вышло. — Засунь свою жалость себе в жопу, Дракен. — голос Сейшу и правда звучит приглушенно. Подушка глушит не только звук, но и фильтрует чувства, которые Сейшу вкладывает в свои слова. Может, так даже лучше. Может и не стоит Дракену знать, насколько паршиво ему сейчас. — Я, кажется, люблю тебя, Сейшу, — сделав глубокий вдох отвечает полушепотом. Жизнь дала ему хороший урок о том, что о важных вещах стоит говорить сразу, не затягивая. Только Дракен слушал вполуха, поэтому снова решался слишком долго. — Прости. — Просто оставь меня в покое. — Сейшу. — Отъебись, а. Нахуй мне твоя любовь не сдалась. — ядовито бросает Сейшу, но в голосе обиды — океан, и Дракен не может послушаться, не может оставить его в таком состоянии, поэтому стучит еще раз, и еще раз, и еще, пока не слышит сдавленное “Заходи уже, заебал”. Получив разрешение, пусть и не совсем добровольное, он заходит, пересекает освещенную только тусклым светом уличных фонарей комнату и садится на край кровати. Сейшу на ней лежит, свернувшись калачиком, зажимая бедрами одеяло и уткнувшись носом в край подушки, как побитый щенок, которого хочется приласкать, почесать за ушком и тысячу раз назвать хорошим мальчиком, чтоб перестал сомневаться в себе, загоняться и страдать по тем, кто его недостоин. Дракен сам относит себя к числу последних, потому что знал ведь, давно уже знал, просто не хотел себе признаваться в том, что влюбился в него еще очень давно. И догадывался, что Сейшу тоже не просто по дружбе приходит к нему, чтоб провести вместе ночь. Не заменяет им Коконоя, не представляет его, размазывая сперму и слюни по чужой кровати. Догадывался, что он просто боится открываться и только поэтому сводит все до банальной пошлости, не желая впутываться во что-то, или точнее в кого-то, кто так же разобьет ему сердце и выпотрошит душу, как это сделал Коконой в свое время. От мыслей, что он поступил с Сейшу не лучше, чем этот крашеный уебок, тошно настолько, что хочется самого себя выпотрошить и бросить липкие внутренности к его ногам, смотри мол, каюсь, сам себя наказываю за то, что сделал. Вместо этого — вряд ли Сейшу оценит такой жест — залезает к нему, пускается рядом и тычется носом в спутанные волосы. Неуверенно кладет руку на талию, не для того, чтоб обнять, а просто потому, что больше некуда ее положить. Сейшу под ним замирает, не шевелится даже, но Дракен чувствует, как напрягаются мышцы. Поглаживает легонько кончиками пальцев, успокаивая. — Сейшу, — шепчет в спрятанное за сбившимися волосами ухо, — посмотри на меня. — От тебя воняет, — шипит Сейшу, игнорируя просьбу. В том, что него не воняет, он уверен точно. Выпил он вчера не так много, чтоб от него несло перегаром, сигареты курил те же, что и всегда — на их запах Сейшу никогда не жаловался. А запах чужих духов, чужой кожи, чужой одноразовой любви он больше часа вымывал с себя, стоя под обжигающе горячей водой. Тёр так сильно, что кожа в некоторых местах все еще неприятно горела от соприкосновения с тканью. Смыть следы с шеи не получилось, но они, кажется, тоже стали менее заметными от того, с какой силой Дракен пытался смыть их со своего тела. Дракен только выдыхает тяжело куда то в плечо, зарывается носом в волнистые прядки и шумно втягивает в себя запах Сейшу. Тот пахнет собой, ночью в непроветриваемой комнате, потом, дюжиной выкуренных сигарет и совсем немного — выпитым с утра кофе. — Сам воняешь. Давай проветрю, — Дракен собирается встать и открыть окно, и почти успевает убрать руку с бока Сейшу, но тот не дает. Поворачивается на спину и перехватывает запястье, прижимая ладонью к своему животу, выглядывающему из-под сбившегося одеяла. — Не уходи. — Я и не ухожу. — Дракен мягко освобождает свою руку и встает с кровати, напоследок погладив мягкую кожу живота кончиками пальцев. Открывает окно, впуская мерный уличный гул в комнату. Бесцеремонно лезет в карманы Сейшу, вытаскивает оттуда пачку сигарет и протягивает одну Сейшу с шутливым “угощаю”. Сейшу за это время успевает сесть, свесив одну ногу, подогнув вторую под себя. Курят молча, а потом Сейшу, опустив голову, срывается. Говорит о том, что вчера ему снова писал Коко, что ему стоило огромных усилий не ответить ему, но что окончательно заблокировать его он так и не смог. Тяжело вздыхает и на одном дыхании говорит, что пиздец как сильно разозлился, увидев сообщение от Дракена, а потом, когда он притащил сюда девку и трахал ее там же, где до этого трахал его, захотел вообще свалить спать в мастерскую, но пока собрался с силами, услышал шаги в коридоре и решил запереться в комнате, чтоб не встречаться ни с кем. Голос у Сейшу такой спокойный и разбитый, что Дракену не по себе. Но разговаривать о чувствах у него всегда получалось плохо, поэтому он молчит, давая Сейшу выговориться. Выдыхает в окно и просто слушает. Когда Сейшу замолкает, с истлевшей сигаретой в руке, Дракен подходит и забирает ее, гасит о пепельницу, найденную на подоконнике и садится на пол перед кроватью. Укладывает голову на бедро Сейшу и оставляет мягкий, совсем невинный поцелуй над голой коленкой. — Хочешь мне въебать? Я пиздец облажался, знаю, вел себя как последний уебан. Но я больше не буду, — совсем по-детски добавляет последнее предложение и Сейшу вдруг тихо хихикает, запуская руку в шелк угольно-черных волос. — Ты кажется берега попутал, я тебе встречаться не предлагаю. Можешь делать что хочешь и ебать кого хочешь. — Тебя хочу. — Ну ты уебок, — тянет Сейшу и толкает его коленом, не пытаясь всерьез прогнать. — Ага, — соглашаясь, кивает Дракен и трется щекой о мягкие волосы на бедрах Сейшу. — Ага, — повторяет Сейшу и наклоняется, чтоб положить свою голову на макушку Дракена. — Не жди, что я после твоих извинений брошусь раздвигать перед тобой ноги. — А я и не жду. — врет Дракен, — но ты равно ведь придешь и раздвинешь, вопрос времени. — и несильно прикусывает нежную кожу бедра, когда Сейшу, пытается пнуть его коленом. — Может это тебе придется жопу подставлять. — Может и придется, посмотрим. Сейшу только хмыкает и хочет сказать очередную колкость, но в животе предательски урчит, а Дракен слышит. Поэтому поднимается с пола, оставляя поцелуй на месте укуса и протягивает руку Сейшу, так и замерзшему на краю кровати. — Пойдем хоть покормлю тебя. Рис с карри? — Буду, — соглашается Сейшу и принимает протянутую руку. Шлепает босыми ногами вслед за Дракеном и сонно опускается на стул, прислоняясь спиной к стене. — Спасибо, — шепчет одними губами, но Дракен слышит, оборачивается и дарит ему такую теплую и заботливую улыбку, что Сейшу отводит взгляд, чтоб не улыбнуться в ответ. Дракен прав — и простит, и прибежит, и раздвинет. Только не сейчас.