Zenless Zone Zero: Возрождение Цезарь (Будет переработано)

Холодный ветер хлестал по щекам, пробираясь под рваный капюшон, когда я брела по знакомой, но чужой дороге в Блэйзвуд. Воздух, некогда напоенный гарью моторов и свободой, теперь вонял эфиром и пылью. Пыль разлеталась под ботинками, смешиваясь с каплями крови, капавшей из свежей царапины на виске. Но самое важное — сгущались тучи, что для Объездной было не привычно. Обычно, даже вечером стоит приятная теплынь, но в последнее время, все чаще и чаще я наблюдаю тучи. — Холодно... Связаны ли с этим холодом дела, которые ведут компании или виноват в этом новый Оверлорд, который по словам байкеров, отказался кидать Огниво в Пекло из-за чего то вскоре потухло... Теперь, Объездная известна тем, что тут главное место, по выкачке эфира. Грязь и трубы, кристаллы и мерзость. Вместо пламени – дым. Вместо рева моторов – скрежет буров. Все поменялось и испортилось... Впрочем, кто же еще может быть виновным, кроме меня? Кто, как не я? Отказалась от роли вожака — и вот, тебя уже сместили, даже без какого-либо соревнования или инферно кросса. Просто... убрали. Как ненужную вещь... Впрочем, я их не осуждаю. Кто захочет сражаться с таким дерьмом, как я?

Трах!

Я пнула ржавую банку из-под консервов, отправляя ее звенеть в темноту переулка. Глупое движение. Боль тут же пронзила бедро, отозвавшись эхом во всем теле. Адреналин после драки схлынул, оставив только ломоту, тошноту и ледяную пустоту внутри. Эта... Брайса. Идиотка с горящими глазами. Фанатка... Фанатка того, чего больше нет. Как она смеет? Как смеет видеть в этом обломке человека – легенду? Она даже меня не знает... Откуда такое больное обожание...

⟨Блэйзвуд⟩

— Привет, моя гробница, моя крепость.... Мой ад... — прошептала я, приподняв глаз на темную вывеску. Поднявшись на лифте, я вернулась в старый, обжитый мною дом. Запах плесени, пыли и застоявшегося алкоголя вновь ударил в ноздри... Не стоило мне привыкать к той свежести, что стояло на улице... Я швырнула ящик на пол посреди главного зала. Картонный угол промялся, но выдержал мой гнев. К сожалению, его судьба уже предрешена — он станет топливом в бочке, если мне станет слишком холодно или неуютно. Достав из коробки несколько овощей, я машинально схватила помидор и, даже не помыв, откусила. Кисловатый сок тут же разлился по языку, оставляя после себя неприятное, почти тошнотворное послевкусие. Мне не понравилось, но выбирать не приходилось. С неохотой взяла в руку еще один овощ и сунула в рот, но едва успела прожевать — на зубах резко хрустнул песок. — Тьфу! Проклятье! Пфе! — я с отвращением выплюнула остатки, грубо вытирая ладони о футболку. — Чтоб тебя… Всю эту дрянь… Стиснув зубы, я ударила кулаком по полу, затем потянулась за бутылкой пива. Крышка со скрипом поддалась, и я сделала первый глоток. Тягучая, горькая жидкость обожгла горло, но допить всё равно пришлось. Увы, мой скудный «ужин» не мог пройти бесследно. Живот резко скрутило — острая боль в правом боку заставила согнуться пополам. Из глаза брызнули предательские слезы, и я, бросив бутылку, с трудом опустилась на диван. Голова раскалывалась, а за окном уже начинала бушевать гроза. Каждый раскат грома отдавался в висках глухим гулом, будто внутри черепа били по колоколу. На удивление, гнида по имени Бернис не спешила меня кошмарить. То ли давала привыкнуть к этому шуму, чтобы потом ударить сильнее, то ли выжидала, пока я провалюсь в сон, чтобы наброситься уже в нем… — Затишье перед бурей, да… — прошептала я, наблюдая, как потолок над головой плывет и раскачивается. — Когда-нибудь… я обязательно завяжу c алкоголем... Но не сегодня. Я закрыла глаза, пытаясь разделить внутреннюю дурноту и реальные ощущения. Черт… Состояние было отвратительным, и пиво здесь было ни при чем... Это все та Брайса... Как не закрою глаза, так представляю эту дурочку... С чего бы это? Впервые познакомились, но... Такое ощущение, будто бы я кого-то сильно предала. да нет... Уверена, что Брайсе будет гораздо легче и проще без такого позорища, как я. Так бы я продолжала лежать, вот только... я почувствовала на себе чей-то взгляд. Тяжелый, немигающий. Уже готовясь услышать скрипучий голос Бернис, я медленно повернула голову — и увидела Люси. Она сидела напротив, слегка наклонившись, и смотрела на меня с тихим, почти печальным любопытством. — Лю…си… — выдохнула я. — Ты бы знала… какой сегодня день… Как будто поняв, что мне нужно выговориться, моя бывшая подруга опустилась на край дивана, похлопала ладонями по коленям и уставилась на меня в ожидании. Вот только я не торопилась. Что она задумала? — Чего… Хочешь, чтобы я легла? — спросила я, с трудом приподнимаясь на локте. Люси в ответ лишь еще раз беззвучно шлепнула по коленям. — Ладно... Была не была. Но если попытаешься напугать, будешь на одном уров... Ладно, чуть выше, чем Бернис, но... Уф, ладно, много болтаю, прости. Я осторожно опустила голову ей на колени и закрыла глаза. И тогда я почувствовала прикосновение... Мягкое, почти невесомое. Люси медленно проводила пальцами по моим волосам, словно боялась раздавить хрупкое спокойствие, на миг поселившееся между нами. — Ммм... Спасибо, Люси... — произнесла я начав медленней дышать. — Сегодня был действительно странный день... И я рассказала ей обо всем, что сегодня со мной произошло. Начиная о том, как утром Бернис чуть-ли не довела меня до суицида, закончив знакомством и дракой бок о бок с Брайсой. — ... она так еще смотрела на меня, когда я ей наговорила такого... Но... я более, чем уверена, что без меня ей будет лучше. Ну... Типо, посмотри на меня... Я даже за вас отомстить не сумела. Ну какой из меня вожак? Промямлив что-то еще, я тихо всплакнула в ноги Люси, пока та продолжала аккуратно гладить меня по волосам. — Стыдно, стыдно, стыдно... Я только и делаю, что ною, ною и ною. Никакого прогресса в моей жизни нет. Все, что я сумела — разрушить жизнь знакомым. — Все... ошо... ... молодец... я... помо... — что-то тихонько прошептала Люси. Она была такой тихой, что я даже не расслышала, что она сказала. — Люси... Что ты сказала...? П-повтори, пожалуйста! — я резко встала и, даже не вытерев слезу устремилась глазом прямо в девушку. — Люси, с-скажи... Скажи так еще раз... Прошу! — Купилась! Голос Бернис прозвучал прямо у меня за спиной — резкий, насмешливый. Люси мгновенно растворилась в воздухе, словно её и не было. Я резко обернулась. Бернис сидела в кресле, на этот раз выглядела почти... обычной. Если не считать жуткого ожога, который съел половину её лица. — Хи-хи... Думала, я позволю тебе наслаждаться этим жалким утешением так долго? — "Позволишь"?.. Да пошла ты к чёрту, тварь! — я зарычала, сжимая пустую бутылку. — Какого дьявола ты опять лезешь, когда я просто хочу отдохнуть?! Не думая, швырнула в неё всем, что попало под руку: пустым пивом, недопитым виски, каким-то мусором с пола. Бутылка пролетела сквозь неё, попав прямо в кресло. — Ой-ой, какая агрессия! — Бернис склонила голову, притворно-жалостливо. — Но мы же обе знаем, что я не настоящая. Не унижайся, "вожак". — Чтоб ты сдохла... — я сжала кулаки, чувствуя, как дрожь бессилия ползёт по спине. — Почему ты такая... — ...гнида? — она закончила за меня, ухмыляясь. — А ты сама-то? Тебя не тошнит от себя? Она встала, подошла вплотную и — шлёп! — звонко хлопнула меня по лбу. — А помнишь, как ты ей тогда сказала? — Бернис закатила глаза, изображая драматический шёпот. — "Ты не моя фанатка" или типа того? Ха! А ведь она, может, и правда верила в эту красивую сказку про вожака... Хм... Думаю, моя бумажка этому поспособствовала. — Ч... Что?! — у меня перехватило дыхание. — Откуда ты знаешь про Брайсу?! Кто тебе— — Кто-кто? — она рассмеялась, разваливаясь на диване, где только что сидела Люси. — Ты же сама, дурочка! Ты мне это твердишь. Каждую секунду, пока я сплю, а каждый твой вдох, отдается внутри моей груди. Она похлопала себя по коленям — точь-в-точь, как Люси. — Я — это ты. А ты — это я. Так что, почему бы нам об этом не поговорить? — Не смей повторять ее жест! — Ой, ну не злись так! — Бернис закатила глаза, притворно сжимая руки у груди. — А то вдруг окончательно свихнешься! Ха-ха-ха! Кстати, когда ты в последний раз в зеркало смотрелась? Ты просто прелесть! Вот, взгляни! Она резким движением указала в сторону. Я машинально повернула голову — в запотевшем окне смутно отражалось мое изможденное лицо. — Че... Ну и че?.. Бернис? Обернувшись назад, я увидела лишь пустое кресло. Там, где только что сидела эта тварь, теперь зияла пустота. — Сука... — я замерла, прислушиваясь к каждому шороху. — Попробуй только попробовать напугать! Давай! Я тебя не боюсь! Слышишь?! Я готова! Готова! Мой крик повис в воздухе. И в этот момент... — Цезарь? Цезарь! Это же я... Мама? Голос доносился снизу, будто из подполья. Нет. Нет, нет, нет! Это очередная ее уловка! — Ха! Хорошая попытка! Но меня не проведешь! Я подошла к пропитанному алкоголем креслу и медленно провела языком по холодной коже, слизывая остатки виски. — Хех... Меня... ик... не сломать... Прошел час. Материнский голос не умолкал, настойчиво повторяя это проклятое имя. Каждое "Цезарь" вонзалось в мозг, как раскаленный гвоздь. — Цезарь, Цезарь, блядь, Цезарь! — я в бешенстве топнула ногой, чувствуя, как последние остатки контроля ускользают. — Других имен не знаешь?! Заткнись! ЗАТКНИСЬ НАХРЕН! Не помня себя, я рванула вниз, в погреб. Дверь с грохотом захлопнулась за мной, но вместо привычной тесной комнаты передо мной разверзся бесконечный лабиринт — темные коридоры уходили в черноту, теряясь в неведомой глубине. Несмотря на абсолютную тьму, я видела с пугающей четкостью — будто в инфракрасном свете. Но самое жуткое было в другом: я смотрела двумя глазами. Будто и не теряла глаз в тот проклятый день. В руках зажаты меч и щит — те самые, что сгинули на складе в прошлом месяце. Холод металла обжигал ладони. — Где... блять... Куда я провалилась?.. — Цезарь... Цезарь... Це-е-езарь... Голос матери плыл из глубины лабиринта, липкий и навязчивый, словно смола. Я отшатнулась, прижимаясь спиной к сырой стене. И тут оно медленно выползло из-за угла. Сначала показались пальцы — длинные, костлявые, в запекшейся крови. Потом поползло само чудовище. Оно лишь отдаленно напоминало женщину. Живот был вспорот до ребер, кишки волочились по полу, как гирлянды, а из разорванной матки, на извивающейся пуповине-цепи, вылезал младенец. Его лицо было искажено в немом крике, крошечные ручки с крючковатыми ногтями царапали каменные плиты. — Це... зарь? — прохрипело чудовище... А потом его голос взорвался ледяным визгом. — ЦЕЗАРЬ!!! Этот звук стал спусковым крючком. Я рванула прочь, туда, где должна быть лестница. Но её не было. Только бесконечные стены, смыкающиеся в черноту. Я бежала, спотыкаясь о невидимые выступы, падая, царапая колени о шершавый камень. За спиной — шлепок влажных внутренностей и судорожное шарканье. Оно настигло меня в ту же секунду, как я рухнула на пол. Ледяные, склизкие кишки обвили шею мертвой петлей. Изо рта вырвался хрип — не крик, а звук лопающегося легкого. А в это время младенец впился зубами в икру. Боль, острая и глубокая, пронзила ногу до кости. — Аааргх! От...ва-а-ли! — я захлебывалась, слепящая влага заливала глаза. Меч и щит валялись рядом, но руки не слушались. Хотелось только одного — исчезнуть. Свернуться в ничто под этим каменным небом. И тогда послышался звонкий удар, словно кто-то махнул мечем... — Ха! — хриплый смех разорвал мрак. — И это вожак?! Хватка склизких кишок ослабла. Чудовище рухнуло на меня, как пустая оболочка. Я вдохнула, захлебываясь гнилостным воздухом, и подняла взгляд. На себя. Точнее — на искажённую копию самой себя. Холодные, бездонные глаза. Оскал, обнажавший неестественно острые клыки. Злоба, сочившаяся из каждой поры. — Полюбуйтесь, братва! — её голос, мой голос, звенел металлом по камню. — Ничтожество! И это — гордый вожак "Объездной"?! Позор на твою гнилую голову! Она двинулась и её рука вонзилась мне в горло, поднимая в воздух, словно щенка. Я задыхалась, болтая ногами. — Какая же ты... жалкая... Резкий бросок — я ударилась о стену. Прежде чем сознание вернулось, меч взметнулся в темноте. Знакомый, адский всплеск боли — и глаз погрузился во тьму. Снова... Как в тот день. — Ты — гниющая шлюха! — она плюнула мне в лицо. — Настолько жалкая, что мне стыдно быть тобой! Её дикий хохот эхом отдался в лабиринте. И тут же — удар. Не кулаком. Она ударила СЕБЯ в живот. Но боль, острая и глухая, разорвала моё нутро. Я согнулась, изо рта хлынула тёплая струя крови. — Трусы — раковая опухоль этого мира! — она стояла надо мной, мечом указывая на моё дрожащее тело. — А ты? Ты стала самой мерзкой из них! Ещё удар. На этот раз — в переносицу. Хруст. Кровь хлынула рекой, смешиваясь со слезами из уцелевшего глаза. Я попыталась встать — и рухнула на колени. — Я не закончила! — Цезарь взревела, пиная меня в живот. — А теперь... хи-хи... вопрос... — она наклонилась, лезвие её меча легло мне на шею, впиваясь холодом в кожу. — Не проще ли нам обоим... если я оборву эту жалкую ниточку? Прямо... Сейчас? — ЦЕЗАРЬ?! ТЫ ТАМ?! Внезапно сверху этого проклятого места донесся голос. Знакомый... но чей? Мысли путались. Стены подвала поплыли, стали прозрачными, словно грязное стекло. Демонический двойник замерла. Меч исчез за её спиной. Она одарила меня долгим, ледяным взглядом — и подмигнула. Во рту мелькнули те самые острые зубы. Тьма наконец-то схлопнулась... Я лежала посреди кучи резиновых шлангов, обрывков проводов и прочего хлама. Реальность впивалась в сознание когтями. Нога горела — глубокий порез от угла комода зиял на икре. В дрожащей руке я сжимала окровавленную консервную открывалку. На щеке — тонкая, жгучая бороздка от её острого края. Кое-как поднявшись, я услышала его снова. Голос... Без мысли, без чувства, я заковыляла к лестнице. Бернис махала мне с тёмного угла, пока на ее лице сияла глупая улыбка. Я прошла, даже не ответив ей. Дверь открылась — в лицо ударил ураганный ветер. Вой был таким пронзительным, что я инстинктивно прикрыла уши. На пороге, едва удерживаясь на ногах, стояла Брайса. Её волосы бились, словно серые змеи. — ПРОСТИТЕ, ЧТО БЕСПОКОЮ! — её крик едва пробивался сквозь гул стихии. — МОГУ ЛИ Я ПЕРЕНОЧЕВАТЬ?! ТУТ... НЕВЫНОСИМО! МОЖНО ВОЙТИ?! Я молча кивнула вглубь убежища. Тьма встретила нас густой пеленой. Странно... Кажется, минуту назад здесь горел свет... или нет? Я просто привыкла к тьме? — Ну и мрак же здесь... Честно говоря, я уже думала, что не найду ваш дом... — Брайса резко сморщила нос, едва переступив порог. — Уф... И чем это тут... пахнет? В полутьме я все равно разглядела, как её лицо исказилось от брезгливости. — Извини за бардак, — я провела рукой по лицу, ощущая, как слегка засохшая кровь крошится под пальцами. — Не до благоуханий, когда еле сводишь концы с концами. Кстати... Разве я не запрещала тебе сюда приходить? — Нет, — её голос прозвучал слишком уж невинно. — Ничего такого не говорили. — ...Ладно, моя вина. Спи где хочешь. На диване. На полу. Где чище. — я махнула рукой в темноту, затем добавила, — Только осторожнее — утром меня тут вывернуло наизнанку. Где именно — хрен его знает. Так что смотри под ноги. Но завтра днем, валишь, куда хочешь. Мне хватало тут якоря. — Ха-ха! Отличная шутка!.. — её смешок прозвучал нервно. — Это... это же шутка, да?.. Уф... Ладно, я просто включу фонарик, а то тут хоть глаз выколи... — Не надо! — я резко шагнула вперед, но было поздно. Яркий луч света ударил мне прямо в лицо, ослепив на мгновение. В глазе заплясали красные пятна. — О боже... Цезарь, что с вами?! — голос Брайсы вдруг сорвался на визг. — Вы же вся в крови! Кто это сделал?! Я их... я их разорву! Я... — Успокойся! — я резко перебила её, слишком резко. — Это... — мой язык автоматически лизнул расколотую губу. — Просто неудачно упала. С лестницы. Вот и... разбила морду. — Может... в следующий раз включите свет? — спросила Брайса, пока её фонарик выхватывал из темноты мои обшарпанные стены. — Генератор сдох месяц назад, — я провела языком по потрескавшимся губам. — Да и... привыкла я уже. Как летучая мышь... Или как тот крот. — О-о... Ну хоть понятно, откуда эти синяки под глазами, — она нервно засмеялась, тут же спохватившись. — Э-э-э... Вода есть? Может вам умыться... — Водопровода тут никогда не было, — я резко повернулась к ней, и ее фонарик вновь осветил мое лицо — бледное, с желтоватым оттенком хронического недосыпа. — И кстати... Почему такой интерес к моей внешности? ... Нравится, да? — Нет! То есть да! Я просто... — Брайса замахала руками, и одна из пустых бутылок грохнулась на пол. — Ой! Простите! Я хочу, чтобы вы... выглядели хорошо! — "Хорошо", — фыркнула я. — Ты ведешь себя как наркоманка перед ломкой. Или как маньячка перед убийством. — ДА НУ! — ее визг заставил меня моргнуть. — Я ваша фанатка! Ну... должна быть! И я на вашей стороне! Честно-пречестно! Повисла густая тишина... — Господи... только не психастеничка, — я протерла ладонью лицо, чувствуя, как засохшая кровь осыпается. — Ладно. Спи. Но если твоя рука ночью потянется к ножу... — я щелкнула пальцами. — ...отрублю. — Да я же сказала, что не сделаю ничего такого! — Брайса топнула ногой, и ее голос дрогнул от обиды. — Ну всё, я обиделась! Она с театральным пафосом плюхнулась в кресло, но мгновенно вскочила. — Фу-у-у! Что это за мерзость?! — она трясла ладонью, с которой стекала липкая субстанция. — Алкоголь, — я безразлично махнула рукой, валяясь на диване. — Если хочешь — попробуй на вкус. А я... я спать. Надеюсь, сон выбьет из меня эту дурь. — Но... но хотя бы умойтесь! — Брайса морщила нос, разглядывая мои испачканные пальцы. — Ну то есть... выглядит брутально, конечно, но... спать с таким лицом... — Тебе-то какая разница? — я хрипло рассмеялась, закрыв глаз. — На твое мнение мне... как бы помягче... глубоко наплевать. Ты не моя команда это раз. На внешность мне плевать, это два. Ну и три... А что третье? ... А плевала я на третье, дай поспать. Громко зевнув, я повернулась к стене, оставляя за спиной возмущенное фырканье Брайсы. — Но гигиена — это важно! — не унималась Брайса, ерзая на месте, словно юла. — Можно же заболеть! И... эм... утром будешь выглядеть как зомби! — Я сказала — отвали. — Фу-у-у, как грубо! Так нельзя! Вам нужно... Эти слащавые интонации... Будто скрип мела по доске... Я резко приподнялась, и луч фонаря болезненно ударил в глаз. — ХВАТИТ ТРЕЩАТЬ КАК ПОПУГАЙ! — мои пальцы впились от злости в диван. — Раз уж перешла на "ты", так и говори, а не прыгай между "ты" и "вы"! Чтоб тебя оверлорд драл! — У-у-у! — Брайса дёрнулась, как щенок, которого отшлёпали газетой. — Какая же ты злюка! Бе-е-е! — она высунула язык, прикрывшись фонариком, как щитом. Я замерла, изучая её тень на стене — слишком резвые движения, слишком громкие эмоции. — Ты точно не сбежала из психушки?.. — прошептала я, плюхаясь обратно на диван, а руки закинула за голову. — Хм-м... А душ тут есть? Хочу помыть руки! — Чёрт... Я же говорила что... Уф... — я провела ладонью по лицу. — Канистра в ванной. По коридору, налево... — Угу! Спасибо! А теперь... Наступила тишина. Я приподняла голову - пустое кресло, в котором только что сидела Брайса. Но шагов... шагов не было. Ни скрипа половиц, ни шороха одежды. "Неужели и она...?" Я села, чувствуя, как холодеет голова. Вот оно - окончательное безумие. Она тоже... плод моего больного воображения? Ну конечно... Это многое объясняет... — ПОРА МЫТЬСЯ, ЦЕЗАРЬ! Ледяные пальцы впились в мои лодыжки. Прежде чем я успела вскрикнуть, меня рванули с дивана с нечеловеческой силой. Пол промелькнул перед глазами и вскоре, я встретилась с ним лицом к лицу. — Брайса?! Черт тебя дери, отпусти! — я вцепилась ногтями в пол, но меня все равно с легкостью тащили в сторону ванны. — Лучше бы ты и правда была галлюцинацией! — Тс-с-с! Раз уж я в твоей банде, то должна заботиться о личной гигиене вожака! То есть, о твоей, да?! ЦЕЗАРЬ?! — Да я тебя в банду не брала! Я вообще тебя не знаю! — Ой, всё, всё, не капризничай! — засмеялась Брайса. Я билась, как рыба на крючке, но ее хватка была стальной. Эта хрупкая на вид девушка тащила меня, как мешок с картошкой. — Ты совсем ебнулась?! Отпусти! Ответом был лишь очередной смешок. Дверь в ванную распахнулась и меня усадили на кафель. Одежду мою, Брайса сняла без каких либо проблем. Сопротивляйся или нет — девчонка сильна и... нагла. Но как итог — я была вымыта. Даже не знаю, что страшнее - то, что это случилось против моей воли, или то, что в конце я действительно почувствовала себя... немного лучше. Но все равно, я этой Брайсе такое устрою утром, что мало не покажется!