Вырвано из контекста

Галлахер в первую очередь лбом сталкивается с защитными очками, которые почему-то до сих пор не были стянуты с чужого лица. Потом уже он достигает хлопковой маски, легко касаясь её губами. Он чувствует чужое горячее дыхание, мерно тающее на ткани. Всё ощущается таким горячим, почти обжигающим, достигающим внутренности. Военная форма под ладонями чувствуется совершенно лишней, её нагло сжимают в кулаке и мнут. - Химеко убьёт меня, если хотя бы что-то из моего снаряжения пострадает, - он шепчет это прямо на ухо, стягивая маску на шею. Операция прошла успешно. Все их клоунские костюмы теперь выглядели абсолютно неуместно, ещё более нелепо эти замочки смотрелись в сочетании с полумраком комнаты и почти спущенными штанами. Галлахер снимает очки трясущимися руками. Он с огромной тревогой смотрит в тёмные глаза напротив, собирая все свои силы, чтобы не испортить всё здесь и сейчас. У Бутхилла дрожат зрачки. Бегают из стороны в сторону, то и дело останавливаясь на чужом лице. Он убирает наверх тонкую прядь, выбившуюся из некрепкого пучка, и отталкивается от стены, впиваясь руками в тело напротив. Недавно он вспоминал молитвы всем Богам, чтобы не пересечься с Галлахером ещё, потому что его мужское достоинство было под угрозой, а теперь почти рвёт на нём эту отвратительную одежду. Этот байкер уже давно смотрел на него с ликом победителя, успев расстегнуть и снять жилет так, что Бутхилл остался в одной рубашке и штанах, съехавших до колен. Какого чёрта он вообще избавился от них в первую очередь, если пока что они только целуются? А потом на его глаза резко натягивают его же маску. - Эй, какого хуя? - Прости, но я не могу смотреть в твои глаза! - Галлахер звучит виновато, а потом грудь неожиданно накрывают холодные ладони. Бутхилл жмурится и стискивает зубы. Холод ему вообще не нравится. Галлахер тычется носом ему в шею. Руки медленно едут на торс и талию, сжимая бока. Бутхилл ловит ртом воздух, нащупывая бляшку ремня. Пальцы снова влажные, поэтому легко скользят по металлу и коже, расходуя время. Оно явно было на исходе. Байкер с особой скоростью и жадностью то и дело берётся за тело напротив, то грубо лаская соски, то больно прикусывая губу. Бутхилл ни черта не видит перед собой. Изредка кратковременная боль или слишком сладкое наслаждение отдают искрами перед глазами, напоминая, что они всё ещё у него есть. Ему кажется, что он стал слышать чужое сердцебиение, узнавать в каждом тяжёлом вздохе особую ноту. Большое количество звуков изрядно раздражает. Все ощущения вдруг обостряются, когда Галлахер неожиданно пропадает из-под рук, а потом ладони, летящие вниз, сталкиваются с его плечами. Бутхилл сжимает чужую рубашку, не желая больше не чувствовать партнёра перед собой. Когда не можешь полноценно чувствовать и участвовать в процессе, в голову так и лезут странные мысли. Он в перерывах между вздохами и быстрыми фразами размышляет над происходящим. Как так вообще вышло? Они ведь даже не друзья! Просто один раз поработали вместе. Просто явно понравились друг другу. Просто Галлахер касается его члена руками. Бутхилл ещё сильнее упирается головой в стену сзади. Он прикрывает рот ладонью и снова жмурится. Запахи медленно начинают щекотать нос. В комнате едва уловимо начинает пахнуть порохом. Рубашка на нём словно насквозь промокла. Байкер на пробу едва касается языком. Кажется, ему становится плохо. Голова словно ходит ходуном, а руки дрожат в такт глазам. Слепота была больше похожа на мучения. Если ему ещё раз предложат остаться без глаз во время секса - он незамедлительно откажется. Мозг отказывается рисовать хоть какие-то изображения, представляющие действительность. Фантазия словно атрофировалась - и перед глазами только непроглядная темнота. Повязка слегка съехала на нос. Галлахер давит ладонью на чужой живот, придавливая к стене ещё больше. Оказывается, Бутхилл даже не может двигать ногами. - Тебе нужно встать, - он звучит неуверенно, а голос слегка хрипит. - Потому что я уже не могу стоять. Байкер вырастает перед ним, осторожно прижимая к себе. Он без привычной грубости снова ведёт ладонью по члену, утыкаясь лбом в голову Бутхилла. Помимо ладони он чувствует что-то ещё. Снова ощущает острую нехватку зрения и почти порывается стянуть повязку с глаз, как его руку перехватывают. - Подожди, - Галлахер словно стискивает зубы. - Я сам сниму. Бутхилл неохотно ему верит. Причин делать это у него не было - ровно так же, как и у Галлахера не было причин прямо сейчас дрочить ему. Так какого хуя? Байкер цепляется за его губы. Для него это почти как глоток свежего воздуха - а Бутхилл по-прежнему ничего не видит. Всё заканчивается так же быстро, как и началось. Для Бутхилла всё стало в разы ярче - он чувствовал каждую каплю, каждое мелкое движение его мышц на лице, снова слышал чужое сердцебиение и запах пороха. Кажется, это пахло от его рубашки. Как только все кончили, Галлахер всё-таки снял маску, откинув её в сторону. Глаза всё также бегали из стороны в сторону, постоянно меняя фокус. Они медленно привыкали к темноте, накрывшей этот номер. Бутхилл поморгал, расклеив мокрые ресницы, и наконец свободно выдохнул. Он толкает байкера в грудь от себя. - Ты грёбанный извращенец. - говорит он, а сам ничем не отличается. Галлахер на это лишь хмыкает. - Ты комплексуешь? К чему эти игры со мной? - Прости, - Он крепко обнимает Бутхилла. - Я не смог смотреть тебе в глаза.