Летняя гроза

      Ренли, с иронией в голосе, задавал вопросы, которые словно нож прорезали душу Джейме. Вся его броня сдержанности трещала по швам. Он понимал, что данные им ответы могут сильно сказаться на его же будущем, однако хитрый юнец все же смог вытянуть из него признание.       Словно с грохотом рушащейся башни он чувствовал, как сыпется камень за камнем из выстраиваемой им стены, полной гнева из-за выдвинутых ему много лет назад несправедливых обвинений, его собственной гордости и тщедушия.       Тайна, которой он так долго хранил, словно тяжелый камень, всегда давила на него, подпитывая весь тот гнев, конца которому казалось и вовсе не было.       Когда же он закончил, весь Совет смотрел на него шокировано, за исключением пожалуй самого Ренли Баратеона и мастера над шептунами Вариса.       – Значит Россарт был все же убит Вами, – кивнул самому себе Ренли.       – Однако как я и сказал, места хранения дикого огня мне неизвестны, – ответил он.       – Так почему же Вы не сообщили нам о данном плане? – резко спросил Станнис.       – Разве поверил бы мне кто-нибудь? – усмехнулся Джейме, – Ваш друг, государь, не спрашивал меня о причинах убийства Эйриса и сразу осудил. Любые мои слова были бы восприняты как отговорки, а я и так достаточно запятнал свой плащ.       Ярость, клокотавшая в нем, из-за слов благородного Старка вновь стала просачиваться, и Роберт Баратеон нахмурил брови.       – Однако, – мягко заметил Ренли, – Вы могли сообщить об этом своей сестре или же попросить лорда Вариса проверить город на предмет правдивости намерений Эйриса и сообщить об этом после Совету.       Джейме замолчал. Он не знал почему не рассказал об этом Серсее. Его сестра, его любовь, его вторая половина никогда не осуждала его за поступок и конечно поверила бы ему. Однако тайна, что он носил, упрямо не хотела прорываться наружу до сего дня.       – Не поймите неправильно, сир, как я и сказал, ответственности за деяния Безумного короля Вы не несете, однако умалчивание угрозы умерщвления всей столицы также является преступлением, – закончил Ренли под ошарашенные взгляды остальных.       Джейме казалось, что его стукнули по голове. Вскинув взор на младшего брата Короля, он вновь заметил его сочувствующую улыбку и гнев вновь вскипел в его венах.       – Я спас этот город! – воскликнул он. Его осуждают за предательство Короля и в то же время судят за спасение города. Где же чертова справедливость?!       – Спасли, – согласился нахальный юнец, – однако также оставили его и в опасности. Не только горожане, но и аристократы, Совет и Королевская семья могли взлететь на воздух в любой момент из-за Вашего молчания и какого-нибудь криворукого и неосведомленного человека.       Словно последний гвоздь в его личный гроб подал голос Станнис.       – Я согласен с Ренли, брат – сказал он, обращаясь к Королю, – И ты, и твоя жена, и Ваши дети могли погибнуть из-за этого умалчивания.

*****

      Серсея кипела от гнева. Джейме – ее брат, воистину глупейший из Ланнистеров, вновь допустил ошибку. Ей казалось, что она сходит с ума.       Недаром она заподозрила неладное, когда этот наглый мальчишка вдруг проявил интерес к Гильдии алхимиков. Это было странно, это было подозрительно и это нервировало ее больше, чем появление личной гвардии у ее старшей дочери.       Впрочем, дочь всегда была сумасбродной, а эти ее игры с чернью в целом дали понимание о причине, по которой Роберт окружил ее защитой. Девчонка наверняка заранее уговорила отца, на которого не имели такое же влияние другие ее дети.       Что же касается пироманов. Тут она ошиблась, да и предсказать подобный поворот событий, по правде говоря, не смогла бы.       Она думала, что братья Роберта наращивают мощь, чтобы перехватить влияние, которое ценой ее трудов получили Ланнистеры, однако под ударом оказалось нечто наиболее для нее важное.       Джейме, прибывший к ней после заседания Совета, был подавленным, опустошенным и слегка пьяным. Лишь испив весь графин с вином, он сообщил ей, что в отношении него теперь ведется следствие и только после очередного графина назвал причину.       Огорошенная новостями и его безрассудством, Серсея не сразу даже осознала возможные последствия.       Лишь после, бранясь и проклиная весь мир, она все же нашла в себе силы простить его. Джейме никогда не блистал умом, им двигали странные мотивы, смешанные из его собственной гордыни, видоизмененной чести и случая. Однако попасться в ловушку зеленого сопляка, было просто верхом неразумности.       – Что конкретно они тебе сказали? – спросила Серсея, пытаясь привести брата в чувство.       – Что решат мою судьбу после раздумий, – едва выговорил брат заплетающимся языком, – олухи, что правят здесь лишь благодаря мне будут решать мою судьбу! – рассмеялся он, падая со стула на пол.       Серсея закрыла глаза. Похоже, ей придется вновь взять все в свои руки, подумала она, чувствуя нарастающий гнев.       Она ненавидела Роберта, ненавидела его всем сердцем, как ненавидела и его каменного братца-истукана, повернутого на чести, как ненавидела теперь и лживого маленького ублюдка, что посмел улыбаться и врать ей прямо в глаза, а после обвинить ее брата.       Но теперь именно перед ними она будет вынуждена лебезить и увещевать.       Отдав распоряжение служанкам, она выбрала самое красивое и насколько это возможно для королевы открытое платье. Она давно не делила ложе с Робертом, но похоже час настал и теперь ей придется вновь терпеть его прикосновения и умасливать его сладкими речами.       Теперь она, кажется, немного возненавидела и собственного брата.